home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава первая


Элизабет и Джордж поженились двадцатого июня. Вопреки желанию невесты в Кардью устроили пышный прием, где присутствовало больше сотни гостей. С самого начала именно этого хотел Джордж. Жених и невеста отправились в свадебное путешествие и не вернулись до августа. Затем они поселились в Кардью. Элизабет обнаружила, что Николас Уорлегган с супругой еще не выехали, как обещали, по словам Джорджа, но готовятся к отъезду, по его же словам.

Касгарн продали, и родители Элизабет переселились в Тренвит, где за ними присматривала пожилая пара с приличным воспитанием и несколько слуг попроще. Джордж хотел выселить тетушку Агату, чтобы за ней пришлось присматривать Россу, но Элизабет и слышать об этом не хотела, так что тетушка Агата осталась.

Продажу насоса с Уил-Грейс отменили, и четвертого июня работы возобновились. К июлю завалы расчистили, снова началась добыча. В числе первых спустившихся вниз шахтеров оказались Эллери и молодой Нэнфан. Деньги закончились, но Росс занял у Блюитта еще пятьдесят фунтов, а потом и еще пятьдесят, и все их потратил.

Жизнь в Нампаре потекла своим чередом, по мере смены времен года. Скосили и заскирдовали сено, пшеница и овес пожелтели и созрели. В этом году их посеяли близко к дому, и весь день слышался шорох колосьев. Даже когда грохотало море, где-то неподалеку можно было уловить их тихий шелест.

Армии союзников еще не взяли Париж, похоже, теперь такая возможность не предоставится еще год. Вероятно, и гораздо дольше, потому что наконец-то набрала силу скрытая энергия революции. Генерала Кюстина, неудачливого и чуждого бургундца, отправили на гильотину и назначили ковать победу Лазара Карно. Своим первым декретом он установил lev'ee en masse [7], призвав всех французов встать под ружье, чтобы все служили Франции, вплоть до последней женщины и ребенка. Это была новая концепция ведения войны, или вновь оживленная старая, забытая за тысячи лет цивилизации.

Росс и Демельза так должным образом и не примирились. Иногда она жалела, что не ушла. Иногда думала, что стоит это сделать. Но все же так и не поняла подлинные чувства Росса. Элизабет вышла замуж за Джорджа. Это случилось, несмотря на его вмешательство. И если только он не готов увезти Элизабет из Кардью силой, ему не на что больше надеяться. Таким образом, Росс останется в Нампаре с Демельзой. Если она готова смириться с тем, что занимает в его сердце второе место, то может с ним жить.

Но готова ли она с этим смириться? Временами ей казалось, что да, а часто — категорически нет. Ее по-прежнему терзал отказ Малкольму МакНилу. Она, Демельза Полдарк, оказалась добродетельной и целомудренной — вот что ее мучило. Она перестала молить о смерти, но и только. Когда она увиделась с сэром Хью Бодруганом, тот раздраженно спросил, что случилось, и Демельза солгала, заявив, что и не намеревалась оставаться на ночь и ушла вскоре после окончания бала, а поскольку его окружали гости, не решилась помешать. Она молилась, чтобы больше никогда не увидеть МакНила. Это будет сущим кошмаром.

Росс по-прежнему спал внизу и не сделал ни единой попытки восстановить нормальные отношения — и это была еще одна причина их отчуждения, несмотря на то, что она отказала бы, если бы Росс попытался к ней приблизиться. Демельза полагала, что после утонченных и изысканных удовольствий с Элизабет жена вызывает у него отвращение.

Всё это вместе отравляло ее, разъедало самоуважение, вставая на пути привычного желания забыть и простить.

Часто Росс вел себя с ней как чужой, он не был таким со дня их свадьбы, хотя иногда был вполне дружелюбен и общителен в пределах бытовых проблем. Когда они узнали про свадьбу Элизабет, Росс никак не отреагировал и ничего не сказал, лишь его лицо на время напряглось, но лишь сменил тему разговора и больше к этому не возвращался.

Шахта стала способом сбежать от собственных мыслей. Мысленно он себя похоронил, да и фактически, работая дольше любого другого. Его лицо побледнело, а с наступлением лета покрылось загаром. Самые неприятные часы наступали по вечерам, но Демельза обычно придумывала себе занятия, пока текли долгие дни.

Со временем шахта стала приносить небольшую прибыль. Росс и Хеншоу дважды всё проверили, чтобы убедиться — ошибки нет. Хеншоу предложил поставить в рамочку страницу из учетной книги, отмечающую это событие. Они пока не надеялись вернуть вложения, но хотя бы не терпели убытков. До ближайшей выплаты по личному долгу Россу оставалось четыре месяца, и он рассчитывал, что сможет выделить сотню фунтов, а может, и сто двадцать, и к концу года наскребет достаточно, чтобы удовлетворить кредиторов еще на год. Неизвестный благодетель, раз уж он взял на себя такую роль, вряд ли станет наседать из-за семидесяти или восьмидесяти фунтов.

В сентябре стало известно, что мистер и миссис Джордж Уорлегган приедут в Тренвит-хаус. Новости взбудоражили Росса больше, чем известие о свадьбе, к которому он был в какой-то степени готов. Он решил два дня провести дома, в то время это было единственно возможным способом показать, что жизнь возвращается в нормальное русло. Вскоре последовали новости, что в Тренвите затеяли масштабные ремонтные работы. Все гадали о причинах подобной щедрости Джорджа по отношению к родителям Элизабет. Если он делает это ради них. Об этом думали и Росс с Демельзой, но не обсуждали друг с другом. Такие предположения лучше не произносить вслух.

Демельза получила письмо от Верити:

«Дорогая кузина!

Благодарю за теплое письмо, за все твои советы и предупреждения, хотя от человека, привыкшего спрашивать моего совета, это выглядит немного странно. Однако в отношении детей я всецело полагаюсь на твой опыт, поскольку он превосходит мой, и прислушиваюсь ко всем твоим словам.

На прошлой неделе мы страшно испугались — по городу распространились слухи, что видели пять французских корсарских кораблей, один — в трех милях от Каслхеда. Всех обуял ужас, а «Ирис», пакетбот на Барбадос под командованием капитана Соумса, только что отплыл и едва избежал нападения. Однако он вовремя развернулся, и в Пензанс срочно послали офицера, чтобы на быстром куттере доставили сообщение адмиралу Беллу, курсирующему около Силли. Несомненно, он бы перехватил корсаров, но через несколько часов опустился густой туман, заслонив нам видимость. Всю ночь мы были настороже, опасаясь, что корсары воспользуются туманом, но они этого не сделали, и поутру горизонт уже был чист. Но это событие всех нас потрясло.

Надеюсь, у Росса дела идут хорошо. Конечно, я прекрасно понимаю, какой эффект брак Элизабет с Джорджем Уорлегганом оказал на Росса, а их желание поселиться рядом с вами переполнило чашу. Молю тебя, будь сейчас терпелива с Россом. Со дня свадьбы я не видела Элизабет, но она мне написала. Разумеется, мы с Эндрю присутствовали на свадьбе, ради блага Элизабет мы не могли отказаться — вокруг нее и так было мало собственных друзей.

С самого начала я поняла, что вряд ли мне понравится этот союз. Я не испытываю к Уорлегганам такой же вражды, как Росс, и ничего не имею против них из-за их богатства. Большую часть аристократических семей основали успешные торговцы — кто-то раньше, кто-то позже. Но Джордж никогда не использовал свои деньги должным образом. Ни один представитель этого семейства. И когда видишь всех их вместе, это особенно заметно.

Свадьба была великолепная, церковь в Сент-Мэри украсили лилиями, и явно не скупились, снаружи натянули великолепный алый навес, а в проход положили алый ковер. Церемонию провел преподобный доктор Холс, тем же тоном, каким обычно отчитывает преступников в суде. Тебе будет интересно узнать, как была одета Элизабет. На ней было платье из тяжелого кремового атласа с шелковым шлейфом, украшенное букетиками из белых и малиновых лилий, и белая шаль с широкой серебряной каймой.

Когда я выразила свое восхищение, она сказала, что на платье пошло двадцать шесть ярдов материи. Должно быть, у старого Джонатана хранились запасы. Нет нужды говорить, что выглядела она прелестно, как королева, но все же волновалась и была вся на нервах: по малейшему поводу то краснела, то бледнела. Джордж был как всегда невозмутим, даже когда его ближайший друг Пол Боскойн уронил кольцо. Жених выглядел весьма привлекательно в богатом сюртуке с золотым кружевом и алом жилете с широкой золотой каймой.

Эндрю будет дома в среду. Пока только один пакетбот, «Трефьюсис», попал в беду — что может сделать один корабль против пяти? Иногда по ночам я задаю себе этот вопрос.

Ты знаешь, что Элизабет ждет ребенка? Это правда? Она не упоминала об этом в письме, но миссис Добуз шепнула мне, что так сказала ее мать. Так странно будет, когда семья Уорлегганов обоснуется в доме Полдарков.

Люблю вас обоих, обнимаю Джереми.

Любящая тебя кузина

Верити».


Демельза не показала письмо Россу. У нее возникли собственные соображения в отношении некоторых его частей, и, по ее мнению, не следовало делиться ими с мужем. В тот день Росс вернулся домой более озабоченным, чем когда-либо, хотя и раньше обычного. В этот день приходил Лобб, а муж даже не спросил о письмах. Демельза не могла уже терпеть его молчание. Муж с женой в тишине пообедали, а Джейн молча прибрала. Демельза решительно настроилась не замыкаться и все больше уверяла себя, что стоит рассказать правду. В конце концов, ее сердце дрогнуло, и она выпалила:

— Росс, если так будет продолжаться, тебе придется есть в одиночестве! Ты уже много дней почти не разговариваешь, а сегодня — худший день из всех! Я знаю, когда ты в таком настроении, я ничем тебе не помогу, не помогу принять решение. Возможно, его и не существует. Но для нас есть выход. Если я останусь, если ты хочешь, чтобы я осталась, то давай вести себя цивилизованно. Но если ты хочешь, чтобы я ушла, так и скажи, и я уйду, если ты этого ожидаешь!

Росс поднял взгляд, и написанное на его лице удивление стало сюрпризом для Демельзы.


— Неужели всё так плохо? — засмеялся он. Демельза не помнила, когда он в последний раз смеялся. — Прости. Я просто не осознавал. Мне следует объясниться.

— Это так уж необходимо?

— Совершенно необходимо, учитывая, что нынче вечером я вообще не думал об Элизабет и Джордже.

Демельза изумленно уставилась на него.

— Случилось что-то ужасное?

— Нет, наоборот. Я колебался, стоит ли рассказывать, потому что прежде уже так часто... Я просто не осознавал, что у меня такой мрачный вид.

— И что же произошло хорошего?

— Разумеется, ты права, всю неделю я был не в настроении, и поэтому я... Мои чувства в отношении замужества Элизабет уже ушли. Мне пришлось это обдумать и перебороть. Но приезд Джорджа в Тренвит, а, похоже, что они там задержатся, это верх неприличия. Тренвит принадлежит Полдаркам! Это наш дом, если ты понимаешь. Не могу привыкнуть к мысли, что он принадлежит Джорджу. И правда не могу, Демельза. Это... противоестественно, какое-то извращение. Так я это вижу. Вот что тревожило меня всю неделю. Но сегодня...

— Сегодня?

— Дело в шахте. Я думал, что мудрее будет не говорить тебе сразу. Слегка опасался. Сегодня жила разделилась. Ее половина, лучшая половина, в два раза крупнее старой жилы. Похоже, больше двенадцати футов в ширину. Первые пробы породы тоже оказались богатыми. Хеншоу говорит, что никогда не видел более богатой породы.

Демельза смутилась — ей словно приходилось бороться с чем-то, здесь не присутствующим.

— Но почему ты не сказал мне? Просто сидишь здесь...

— Прости. Я был так взволнован, занят расчетами... Почему я тебе не сказал? Потому что мы лелеяли слишком много ложных надежд. С этим я ничего не мог поделать, но теперь решил избавить тебя.

— Полагаю, от этого меня избавлять не нужно. Неужели это так много значит? Шахта уже себя окупает, как ты говорил.

Росс снова посмотрел на нее, теперь его лицо разгладилось. Демельза осознала, что неверно поняла написанное прежде на его лице напряжение.

— Давай подождем, — сказал он. — Цыплят по осени считают.

И они стали ждать. Росс по-прежнему ходил с понурой головой, не позволяя мыслям отрываться от будничных дел. Лишь Хеншоу, оценивающий события более беспристрастно, поскольку его ставка в этой игре была меньше, позволил себе радостный тон. Еще через неделю Росс сказал Демельзе, что ей нет нужды беспокоиться о выплате долга на Рождество. Еще месяц работы с той же прибылью, и они выплатят проценты. А за два месяца погасят и часть долга. Теперь можно уже загадывать на два месяца вперед.

— То есть, в любом случае? — спросила Демельза.

— В любом случае. Залежь настолько же богатая, как и у основания и принесет кучу денег! Даже и делать ничего не надо — только поднимать породу, просеивать и продавать.

— Не могу поверить.

— Как и я.

Для них обоих беда была в том, что успех пришел слишком поздно. Они так надеялись на эту шахту, а потом надежды разбились в прах. Казалось, что больше она никогда уже не станет ценным имуществом. Нашли бы металл одиннадцать месяцев назад, и это спасло бы их от неминуемого банкротства. Тринадцать месяцев назад это спасло бы жизнь Фрэнсису. Теперь же сбывшиеся надежды лишь бередили раны, никто уже больше ничего не ждал, и хотя банкротство уже не выглядело столь неминуемым, опасность все еще существовала. Они надеялись лишь поддерживать то же убогое существование — и тут вдруг шахта стала приносить приличные деньги.

Приличные деньги. Странная штука. Не просто доход, не просто прибыль с вложений, а настоящие деньги. Совсем не то, что на Уил-Лежер, где в учетных книгах по-прежнему, когда подбивали баланс, едва находили прибыль. Там прибыль струилась ручейком. Здесь деньги текли рекой. Ставка наконец-то сыграла. Росс подумал, что иногда приятно пощупать настоящие монеты. Конечно, чеки и всё такое — тоже неплохо, но золото и серебро в мешках — вот, что ему нужно.

Ему также нужна была Демельза, чтобы насладиться деньгами, потому что почувствовать вкус успеха после череды страданий можно только совместно. Они честно пытались разделить успех, но ничего не вышло. Трещина между ними оказалась слишком широкой.


предыдущая глава | Уорлегган | cледующая глава