home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава четвертая


На следующий день Дуайт получил новости — его назначили хирургом на фрегат «Тревейл», оснащавшийся в Плимуте, ему следовало присоединиться к экипажу до двадцатого декабря.

Росс ничего не сказал о своем намерении поехать и увидеться с Кэролайн, но сообщил Дуайту о том, что разузнал о своем займе. Дуайт покраснел, по его словам, он ничего не знал об этом, и скрыл свои истинные чувства под маской извинений за то, что столь свободно рассказывал о делах своего друга. Росс же ответил, что еще никогда не был так признателен кому-то за то, что тот свободно рассказывал о его делах.

На другой день Росс отправился в Лондон. Он пообедал в Сейнт-Остелле, переночевал в Лискерде, в Плимуте воспользовался паромом и следующую ночь провел в Эшбертоне. В пятницу путешественники отобедали в Эксетере и остановились на ночь в Бриджуотере, а в субботу отобедали в Бате и преклонили головы в Марлборо. Последний день поездки начался рано — успели сделать один перегон еще до завтрака, пообедали в Мейденхеде и добрались до Лондона незадолго до десяти часов вечера. По мере приближения к городу землю покрывал всё более плотный слой снега.

Когда на следующий день Росс отправился на поиски Кэролайн, повалил снег. Её дом на Хаттон Гарден 5, как он знал, находился в фешенебельном жилом районе, но ему пришлось неоднократно уточнять дорогу. Людей на улицах было намного больше, чем он помнил, казалось, они совсем не обучены манерам, толкают и отпихивают друг друга, чтобы освободить себе дорогу или хоть на время расчистить место вокруг.

Дважды Росс видел, как кого-то столкнули прямо в канаву, и так уже не пустовавшую: слепые нищие, бывшие солдаты без руки или ноги кутались в рваньё, дети с воспаленными глазами, дряхлые старухи протягивали клешни за подаянием.

Снег ситуацию только ухудшил — возникло несколько потасовок между попрошайками того или иного сорта, и зачастую к ним присоединялись женщины. В разгар одной из битв мимо проехала карета, и вдруг все накинулись на неё так, что кучер едва не слетел с козел. Пассажир хорошо знал, что лучше не открывать окно и не возмущаться.

Росс купил ежедневную газету, но та оказалась заполненной скорее рекламой всяких шарлатанов, чем новостями о войне. Во всяком случае, после казни Марии-Антуанетты люди уже привыкли к кровавым ужасам Парижа. Французы сошли с ума, это ясно. И Англия находилась в состоянии войны.

И это самое главное. Результат текущих боевых действий был неутешителен и неубедителен, как будто стороны воевали нехотя. Но даже это принесло облегчение, развеяло тягостные мысли. Дальше будет хуже. Англия находится в состоянии войны. В конце концов, Францию очистят от безумия. Это лишь вопрос времени.

Когда Росс позвонил, дверь ему открыл облаченный в ливрею лакей, презрительно посмотревший на одежду Росса, которому не хватило ни времени, ни терпения, чтобы обновить гардероб, после того как дела наладились.

— Мисс Пенвенен? — спросил лакей, глядя сверху вниз. Он уточнит.

Ожидание затянулось. Лакей вернулся. Мисс Пенвенен дома и спустится к мистеру Полдарку. Росса провели в великолепно отделанную, хотя и довольно пустую и холодную комнату с видом на улицу. Каблуки лакея цокали по полированному наборному полу.

Глаза Росса вновь стали замечать украшения и мебель, он обратил внимание на элегантное ореховое письменное бюро с когтистыми ножками, серванты овальной формы с великолепным фарфором по обе стороны от большого мраморного камина.

Стены покрывали резные панели из сосны, там же висели несколько картин — в основном миниатюры и силуэты. В камине горел огонь, но, похоже, был не в состоянии прогреть огромную комнату. Где-то на первом этаже смеялись дети.

Отворилась дверь, и вошла Кэролайн.

— Это вы, капитан Полдарк, не верб своим глазам! Но фамилия слишком уж редкая. Лондон польщен, но флагов в связи с вашим визитом почему-то не вывесили.

— Когда я въезжаю, флагов не вывешивают, — в тон ответил Росс, склоняясь над её рукой, — их вывешивают, когда я уезжаю.

Росса поразили произошедшие в ней перемены — девушка сильно похудела и утратила большую часть красоты. Её внешность всегда менялась, но сейчас для Кэролайн явно настали не лучшие дни. На ней было платье по последней моде, незнакомой Россу, — до пола, с завышенной талией, короткими пышными рукавами и золотым кушаком с кисточкой.

— Вам следовало сообщить о своем визите. Как долго вы намерены здесь пробыть?

— Два-три дня. Я не мог предупредить вас, поскольку и сам пару дней назад не предполагал, что приеду.

— Срочное дело? Не желаете ли хереса с печеньем? Самое время. Аптекарь велел мне пить херес каждые два часа, и я нахожу лекарство весьма приятным.

Росс дождался, пока она сядет, а затем и сам сел по другую сторону камина. Кэролайн о чем-то многословно рассказывала. В его обществе она чувствовала себя не в своей тарелке.

— Вы больны, мисс Пенвенен?

— Что-то вроде того, а жар лондонского лета испарил мою энергию. Как ваша жена?

— Хорошо, благодарю вас. У нас все хорошо, шахта приносит доход, так что впервые в жизни я неплохо зарабатываю. И все благодаря вам.

Кэролайн изобразила вполне убедительное удивление, а затем, пытаясь скрыться от пытливого взгляда Росса, повернулась и дернула за шнурок колокольчика.

— Я выпытал это у Паско на прошлой неделе. Позже он сильно раскаивался, что раскрыл тайну, но я дал ему полное отпущение грехов от вашего имени.

— Несомненно.

— Именно так. Так что не стоит тратить время, отрицая обвинение. Вы признаетесь виновной, мисс Пенвенен, в умышленном спасении людей от худшего из бедствий — банкротства. И у вас нет никаких возможных оправданий: ни родственных отношений, ни дружбы. И это весьма серьезное обвинение.

— И каков приговор?

— Получить мою признательность за бескорыстный, добрый, подлинно христианский акт милосердия, который я не смогу никогда ни понять, ни забыть.

На щеки Кэролайн вернулся румянец, возможно, больше этому способствовал тон его голоса, чем сами слова. Она рассмеялась и повернулась к двери, заранее радуясь передышке, еще прежде, чем дверь открылась. Когда херес оказался на столике между ними, а слуга снова ушел, она сказала:

— Вы придаете этому слишком большое значение, капитан Полдарк.

— Росс, — христианские имена для христианского поступка.

— Капитан Росс, тогда так. Вы придаете этому слишком большое значение. Я привыкла потакать своим прихотям, а это как раз одна из них. Хереса?

— Благодарю. Не соглашусь, будто я придаю этому слишком большое значение. Побывали бы вы на моём месте...

— Не побывала. И не забывайте, девицы всегда непредсказуемы. Я вполне могла бы осчастливить вдову какого-нибудь моряка или вообще с легкостью пойти против вас...

— Я так не думаю.

— В любом случае, деньги для меня ничего не значат. Пара сотен фунтов...

— Дуайт говорил, что ваше личное состояние невелико.

При этих словах Кэролайн ненадолго замолчала, взяла печенье и начала его медленно жевать.

— У вас есть ответы на все вопросы. Вижу, у меня нет выбора, кроме как принять нимб, что вы мне предлагаете. — Она подняла руку к волосам. — Полагаю, на рыжих волосах он будет выглядеть комично, и в любом случае, я, несомненно, оставлю его на первом же заборе. Но если вам так угодно, капитан Росс, то не давайте мне вмешиваться в любые ваши приготовления. Канонизацию можно провести завтра в одиннадцать.

Росс отхлебнул хереса.

— Путешествие заняло пять дней, и в это время я часто думал о вас.

— Надеюсь, не все пять дней. Помню, разок у меня уши горели, но я думала, что это вернулась лихорадка.

— Я приехал сообщить вам, это одна из причин, приехал сообщить, что вскоре смогу выплатить всю сумму займа. У меня с собой вексель банка Паско на 280 фунтов, которые составляют ваш доход с вложений за этот год. А основную сумму я смогу вернуть через несколько месяцев.

— Ну вот, вот видите! Вы превозносите меня лишь за проницательно вложенный капитал. Дядюшкам не удавалось получать для меня двадцать процентов, даже близко, когда деньги находились в их ведении.

— Вы говорили, что пока еще не замужем, но, полагаю, это ненадолго. Незадолго до своего отъезда я слышал о вашей помолвке с лордом Конистоном. Это правда?

— Это как-то влияет на безопасность моих вложений?

— Нет. Лишь указывает на мою заинтересованность в вашем будущем.

Кэролайн встала и налила ему еще хереса. Внутреннюю сторону ее запястья покрывали веснушки.

— Вы что, сами собираетесь сделать мне предложение, капитан Росс?

— Я не мусульманин, — улыбнулся Росс, — и редко сожалел об этом прежде...

Перед тем как сесть обратно, девушка сделала легкий реверанс.

— Благодарю за любезность. Но ваши комплименты слегка преждевременны. Я еще не обручена с Уолтером.

— Разве нет? Вы хотите сказать, что не обручены с лордом Конистоном?

— Вы сильно удивлены. Для вас это имеет какое-то значение?

— Да, в какой-то мере.

— Лорд делал предложение пару раз. Последний раз — в прошлом месяце. Он весьма привлекателен, но не думаю, что выйду за него.

Росс уставился на свой бокал. Ответ застал его врасплох. Все, что он планировал сказать, и всё, о чем планировал умолчать, основывалось на противоположном предположении. Он почувствовал, что нужно быстро всё переосмыслить, для этого есть лишь пара секунд.

— В Корнуолле ваш дядя сказал моему хорошему знакомому, что вы определенно выйдете замуж.

— Моя тётушка Сара, у которой я тут живу, всегда спешит. Лорд Конистон весьма обходителен и сделал предложение, для неё этого достаточно. Но почему это вас расстроило?

— Не сочтите за дерзость, но могу ли я спросить, почему вы не намерены принять это предложение?

— Обычная капризность, свойственная моему полу, — улыбнулась Кэролайн.

— И вы его не любите.

— Как скажете. Я его не люблю.

— И на самом деле, быть может, вы все еще любите Дуайта Эниса.

— Мне кажется, что дерзость все-таки в этом вопросе, — девушка взяла еще одно печенье, — а не в предыдущем.

— Вам известно, что он поступил во флот?

— Что, Дуайт? — Кэролайн быстро взглянула ему в лицо, — Нет. Неизвестно.


Впервые за вечер Россу удалось пробить её оборону.

— На этой неделе он отправится на корабль в Плимуте. Дуайт не находил себе места в Корнуолле, с тех пор как вы уехали.

— Как неумно с его стороны! Я думала, что он будет себя вести в соответствии со здравым смыслом.

— Человек не всегда ведет себя благоразумно, если любит кого-то так, как он любит вас.

— Вы и в самом деле приехали поблагодарить меня за деньги или в качестве его посланника?

— Дуайт ничего об этом не знает. Но на прошлой неделе он сказал Демельзе, что уезжает из-за вас.

— И что мне остается? Зачахнуть из-за этого? Вас устроит, если я изящно иссохну?

— Меня устроит, если вы расскажете, почему уехали из Корнуолла, когда Дуайт не смог встретиться с вами в ту ночь. Нет, не это. Это я и сам хорошо понимаю. Почему позднее вы не приняли его весьма обоснованные объяснения.

— А вам-то какое дело? — Кэролайн встала и подошла к окну.

— Внезапно это стало моим делом. Я давно и искренне привязан к Дуайту. А теперь еще и вам весьма обязан. Я хочу знать.

— Это не дает вам никакого права вмешиваться.

— Я хочу знать, Кэролайн, — Росс подошел к ней.

Две молодые девочки только что вышли из дома в сопровождении пожилой женщины, гувернантки. Одна из них взглянула в окно, увидела Кэролайн и помахала ей, та подняла руку в ответ.

— Как там ваша невестка, Элизабет Полдарк?

— Она снова замужем. За Джорджем Уорлегганом.

— О... Поразительно. Они живут в Тренвите?

— Да. У меня на пороге.

— Вам это крайне не нравится.

— Не нравится.

— А ваша шахта? И в самом деле дает доход?

— Да, но мы пока еще не можем подсчитать, какой именно.

— Мой дядя болеет. Вы не знаете, ему стало лучше?

— В настоящее время — да.

Кэролайн обернулась, все еще сжимая в пальцах штору. В ее глазах Росс заметил маленькие янтарные пятнышки.

— Да, я любила Дуайта, если вам доставит радость это услышать. Мне — не доставит, потому что я знаю, мы не могли бы быть счастливы. В тот же день я поехала в Лондон с дядюшкой, потому что испытывала крайнюю злость и разочарование, меня оскорбили — вы и сами можете себе это представить. Я не знала тогда, что Дуайт сделал, что он сделал для вас, как вам помог. Я знала, что в последний момент он отправился в Сол по медицинскому вызову от человека, который нуждался в нем больше меня. То, что после он ввязался в какую-то потасовку, получил по голове и был арестован, на самом деле не имеет того большого значения, которое вы, кажется, этому придаете. То, что Энис отправился проведать Розину Хоблин, стало симптомом, символом. Вам этого не понять, но он, несомненно, понимать должен. По крайней мере, я попыталась объяснить ему это в письме. Капитан Полдарк, Росс, как вы просили вас называть, вы виделись с Дуайтом в те последние недели, перед тем как мы договорились сбежать в Бат?

— Думаю, да. Не помню.

— Так вот, он вел себя так, будто готовился сделать что-то постыдное и тайное. О, да, он был по-своему влюблен в меня, и внешне всё выглядело прекрасно, но в глубине души Дуайт был несчастен! Он считал, что скрыл это от меня, но я это ясно видела. Он бросал своё дело, своих пациентов, своих друзей, бросал их позорно, сбегая глухой ночью, и собирался жить в модном и богатом городе. Возможно, у него имелись основания для подобных чувств — не стану говорить, правильно это или нет, но радости мне это не приносило. Вы считаете меня непостоянной и капризной, но на самом деле я вовсе не такая ветреная, как вы думаете. По крайней мере, я предвидела, что мы влачили бы безрадостное существование, если бы он провел остаток жизни, проклиная себя за бегство и стараясь не винить в этом меня. Это правда, не качайте головой, это правда!

— Да, я понимаю и не отрицаю. Я не знал. Вовсе не знал. И все это вы объяснили Дуайту в письме?

— Насколько уж смогла.

Росс прошелся по комнате, некоторое время оба молчали.

— Ваш побег, как вы это называете, для Дуайта оказался особенно тягостным из-за его отношений с одной женщиной несколько лет назад, с пациенткой... — сказал Росс.

— Да. Карен Дэниэл. Я про нее знаю.

— Я его не защищаю, но полагаю, что подобное прошлое — плохая основа для любых действий, которые могут выглядеть неблагородными. Он не желал, чтобы люди подумали, будто он женится на вас из-за денег.

— Люди! Если всю жизнь только и беспокоиться о том, что подумают люди, так и просидишь до конца дней у камина.

— Полностью согласен. И уверен, что в целом и Дуайт тоже. Но он на редкость чувствительный и щепетильный человек. Я понимаю его точку зрения, а теперь понимаю и вашу. Но если вы любите друг друга, то неужели из этой неразберихи нет другого выхода?

— Жить с ним в сторожке, где всего три комнаты, и поссориться с дядюшкой, находящимся всего в нескольких милях оттуда, чтобы вся округа об этом знала?

— Нет... Но разве не лучше было бы с ним повидаться, когда он проделал такой долгий путь ради разговора с вами.

Она взглянула на Росса с осуждением.

— Я не железная, хотя, без сомнения, вы именно такой меня и считаете.

— Нет, — ответил Росс. — Не считаю. В глубине души я нахожу вас всё более и более женственной.

Мгновенно вспыхнув, она сказала:

— Полагаю, пора озвучить ваше предложение.

— В скором времени вы можете получить от меня предложение другого рода. Вы еще любите Дуайта?

— Весьма экстравагантно!

— Нет, — Росс прикоснулся к руке девушки. — Ответьте, Кэролайн.

Она покачала головой.

— Это беседа меня смущает.

— Всю эту неделю и часть следующей Дуайт будет в Плимуте. Если вы поедете со мной, когда в четверг я отправлюсь в обратный путь...

Кэролайн бросила на него сердитый взгляд.

— Да вы с ума сошли!

— Разве? Зависит от ваших чувств к нему.

— Совершенно от этого не зависит.

— От чего же тогда? Вы можете быть в Плимуте к воскресенью. Неужели вы не считаете, что стоит в последний раз встретиться? Вы никогда не обсуждали это по душам наедине, без присутствия кого-либо еще, не так ли?

— В таких случаях трудно ожидать разговора по душам.

— Сомневаюсь. В любом случае, это ваша последняя возможность с ним увидеться.

— Не думаю, что вам удастся воззвать к моим чувствам.

— Но ведь факты вы не можете игнорировать.

— А вы именно этим и занимаетесь. С тех пор как мы расстались, факты не изменились. Мы не придумаем лучшего выхода из положения.

— Но факты изменились. Теперь вы не заставляете его покинуть друзей в Соле. Он делает это по своей воле. Раньше я не понимал, почему вы посчитали это необходимым. Теперь понимаю. Если вы встретитесь сейчас, то он больше не будет об этом думать.

— Но он записался во флот.

— Да. Теперь вы не сможете спокойно уехать в Бат. Обстоятельства изменились, как к лучшему, так и к худшему. И стоит их обдумать.

Казалось, на мгновение она начала колебаться. Но потом энергично покачала головой.

— Это невозможно.

— Только один человек может сделать это возможным, и это вы.

— Да... вы правы! Совершенно правы, Росс. Я говорила так, будто все слабости и ошибки были с его стороны. Думаете, у меня было недостаточно времени, чтобы взглянуть на собственные? То, что случилось, и как это случилось, показало мне саму себя. Знаете, на что это похоже, когда гнев и сожаления так велики, что причиняют боль, и вы продолжаете причинять себе боль, снова и снова, как будто нет никакого выхода. И это не изменилось. Как и вероятность, что подобное произойдет снова.

— Почему?

— Что ж, может, вероятность и уменьшилась, но никуда не исчезла. Да и как это возможно? Если бы я научилась лучше понимать его чувства, то стала бы другим человеком. Но я им не стала — я осталась собой. Я не только многого ожидаю от него, но и он ожидает от меня многого. О жизни в браке я знаю не так хорошо, как вы, но мне трудно представить худший способ ее начать. Трещина расширяется в обе стороны, и она весьма глубока. Я просто не наберусь храбрости, чтобы снова нанести себе эти раны, да и ему тоже.

Они замолчали.

— И единственная встреча, — продолжила Кэролайн, — ничего не изменит, как бы вам ни казалось. Я и так уже слишком многое сделала — перевернула его жизнь вверх тормашками, а потом снова его покинула. Пусть живет дальше, в спокойствии.

Росс вытащил из кошелька и развернул лист бумаги.

— Вот чек. Пусть ваш банкир пришлет расписку.

Кэролайн взяла бумагу. Россу не нравилось, что он потерпел поражение, ни капли.

— Я должен сказать вам кое-что еще. Вашему дядюшке не стало лучше. Дуайт сказал мне, что сдерживает его болезнь, но вероятно, состояние его здоровья более не улучшится. Думаю, когда Дуайт отправится в море, вам следует приехать.

— Хорошо.

Она на время будто лишилась всяких сил, Росс не видел ее такой прежде, эмоции ее утомили. Кэролайн попросила его встретиться вечером с ее дядюшкой и тетушкой, но Росс отказался под предлогом неотложных дел. На прощанье он сказал:

— Если перемените своё решение до четверга, то найдете меня в «Митре» на Хедж-лейн. Это неподалеку от парка Лестер.

— Хорошо, — ответила Кэролайн. — Но я не передумаю.

И Росс вышел на оживленную улицу.



Глава третья | Уорлегган | Глава пятая