home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



***

Они пробыли там до девяти вечера, потягивая чай с печеньем и сладкими пирожными и мирно беседуя о том о сем. Дэниэлл предложил остаться на ночь, принеся свои извинения за то, что об этом не упоминалось в приглашении, но они вежливо отказались и, тепло попрощавшись, поехали обратно, вверх по долине, в сторону главной дороги на Труро. К одиннадцати они добрались до таверны «Красный лев», где уже ждал Гимлетт с чистыми простынями. Он приехал заранее, чтобы лично удостовериться в том, что всё готово, комната убрана, прислуга прилежная, и лошадей есть где оставить.

Не считая торгов, Росс впервые посетил постоялый двор после потасовки с Джорджем, которая случилась три года тому назад. Тогда в пылу гнева он приложил трактирщика лицом к полу. Но тому, человеку незначительному, было явно приятно видеть у себя такого важного гостя: что было, то прошло. За легким совместным ужином Росс изо всех сил пытался выказать любезность, но почему-то сейчас ему это не очень удавалось. Демельза, находясь в совершенном восторге от прошедшего дня, никак не могла его понять. И только после того, как они остались в спальне наедине, Росс рассказал ей о предложении, которое сделал ему Ральф-Аллен Дэниэлл, и о своем ответе.

— О, Росс, — сказала она.

— Что это значит? О, Росс!

— Я знаю, каково тебе сейчас, и меня радует, что ты испытываешь эти чувства. И всё же это очень печально.

— Печально от того, что я чувствую?

— Нет. Печально, что из-за этих чувств ты был вынужден отказаться. Думаю... это неправильно, что тебе не удается вращаться в кругу равных, и... и быть кем-то значимым для них. Это была как раз такая возможность. Я хочу, чтобы тебя уважали так, как ты того заслуживаешь.

— Чего, по твоему мнению, я сейчас лишен. Ну спасибо тебе.

— Росс, не подначивай меня. Мне жаль, если мои слова тебе неприятны. Конечно же, я соглашусь со всем, что ты считаешь лучшим для себя. Но у каждого человека есть свое место в этом мире, и твое место — в том, чтобы стать кем-то в этом роде. Ты — сквайр по праву рождения, а право — то, чем сквайры обычно занимаются. Мне грустно оттого, что тебе пришлось отказаться.

— Ты была бы лучшего обо мне мнения, будь я старым, толстым и вонючим распутником с распухшей печенкой, как твой постельный дружок Хью Бодруган, который напивается до упаду шесть раз в неделю и тянет руку к любой женской юбке или блузке, что случайно оказалась рядом? Тогда ты восхищалась бы моим местом в мире? Думаешь, так я выглядел бы достаточно значимо?

— Нет, Росс, это не так. И ты знаешь, что я говорила совсем о другом. И ты также знаешь, что Хью Бодруган никогда не был моим постельным дружком. И мои юбки никогда не попадались ему под руку.

— Ты хочешь, чтобы я был лицемером и вилял хвостом перед людьми, у которых есть власть, дабы и мне немножко перепало? Чтобы я мог расхаживать с важным видом и радоваться в своей маленькой навозной кучке? Ты хотела бы, чтоб я был напыщенным и надменным человеком с раздутым самомнением? Который мнит себя маленьким божеством, отправляющим правосудие над другими, менее достойными людишками? Ты хотела бы...

— Росс, пожалуйста, расстегни эту пуговицу. Я целый день в блузке, как в тисках. Думаю... скорее всего, я не смогу больше ее носить. Только после ноября.

Он посмотрел на ее шею и пряди волос, струящиеся по бледной коже. Расстегнув три пуговицы, отвернулся, не в силах сдержать раздражение. Они молча разделись и легли в постель. Росс затушил две свечи, оставив одну зажженной. Дым струйкой вился вверх, словно локоны ее волос. Он попытался подавить в себе ничем не оправданную обиду.

— Так значит, ты считаешь, что я поступил неправильно, — сказал он.

— Разве я могу сказать такое? Разве может быть неправильным то, что для тебя единственно правильное?

Росс не сказал ей, кого вероятнее всего назначат на его место.

— Прекрасный был приём, — сказала она. — Но тот француз...

— В следующем году Ральф-Аллен Дэниэлл должен стать шерифом Корнуолла. Ты слышала об этом за обедом?

— Нет. Что это значит? Звучит впечатляюще.

— Видимо, они нас проверяли. Смотрели, умеешь ли ты себя вести и не ношу ли я трёхцветный галстук. Между прочим, лорд Валлеторт — сын лорда-наместника, старого Маунт-Эджкомба. Тебе он понравился?

— Я почти не говорила с ним. Мне понравилась его жена. Если это высшее общество, тогда я думаю, оно мне понравилось. Это лучше того, что я видела раньше.

— Да, это разрядом намного выше, чем бал в зале Собраний. Это тот уровень, на котором обладание деньгами оправдывает себя, их обладатель становится вежливым, культурным, изысканным и элегантным. Когда это случается, думаю, нет в мире общества лучше.

— Я надеюсь.

— На что?

— На то, что когда-нибудь мы снова туда попадем.

— Не думаю, что мой отказ от должности расположит их ко мне. Те, с кем мы сегодня познакомились, прогрессивные люди, которые в лучшие времена были бы реформаторами. Они гордятся открытостью своего ума. Однако я подозреваю, что в эти трудные времена даже они будут склоняться к тому, чтобы считать несогласных с ними врагами. Такая тенденция появляется во время кризиса и войны. Сейчас поместное дворянство Англии видит кровавую революцию за каждой задёрнутой шторой.

— Ох, что ж ... — Демельза философски пожала плечами. — У нас есть столько всего, за что мы должны быть благодарны. Неважно. Ты взял список покупок на завтра?

— Да, он длиной в фут.

— Хорошо. Тогда давай подумаем об этом. Спокойной ночи, Росс.

— Спокойной ночи.

Он задул последнюю свечу. Только свет из коридора косо пробивался из-под кособокой двери. Снизу слышался гул голосов, иногда перебиваемый криками из пивной. Они тихо лежали, думая каждый о своём. И оба понимали: уже неважно, сколько всего они накупят завтра и насколько широко разгуляются. События сегодняшнего дня лишили их удовольствия от предстоящих покупок.



предыдущая глава | Затмение | Глава девятая