home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 9

Ожидая прибытия Уильяма с Мирандой, Кристина взволнованно смотрела в окно. Во второй половине дня карета брата остановилась перед парадным крыльцом. Вместе с тетей она спустилась в фойе поприветствовать гостей. Миранду представили Селии, и тетя пригласила всех в гостиную. За чаепитием Уильям буднично сообщил сестре о визите лорда Рокли в Оукбридж, чтобы поставить в известность о ходе расследования.

Напрягшись, Кристина с опаской посмотрела на брата, подозревая, что Саймон приезжал не только за этим. Но выражение лица Уильяма оставалось непроницаемым.

– А когда вы уехали, лорд Рокли остался?

– Нет. Он и его камердинер тронулись в обратный путь сразу после посещения Оукбриджа. Вообще-то я пригласил его пообедать с нами. – Он по-мальчишески очаровательно улыбнулся тете, и та растаяла. – Вы ведь не возражаете, тетя Селия, правда? Я знаю, как вы любите развлечения, и не думаю, что еще одно вас утомит.

– Разумеется, нет, дорогой мальчик. Чем больше, тем веселее. Я ожидаю к обеду четверых друзей – это мистер и миссис Вебстер и сэр Джон Бейнбридж с женой Эмили, ты с ними знаком. Кроме того, – Селия избегала любопытного взгляда Кристины, которая заволновалась, заподозрив некий заговор, – я буду только рада лучше узнать лорда Рокли. Он такой красивый мужчина! Кристина познакомила меня с ним на балу в залах ассамблеи. Сожалею лишь о том, что пока знакомство наше очень поверхностное.

– Вот и хорошо, – самодовольно улыбаясь, одобрил Уильям. – Уверен, вы сочтете его очаровательным. И ты тоже, Кристина. Вам с лордом Рокли есть что обсудить.

Чувствуя, как в душе закипает гнев, она медленно встала.

– Если мне и потребуется что-то сказать лорду Рокли, Уильям, это случится на моих условиях. В Оукбридж он приезжал, чтобы обо мне поговорить, не так ли? Судя по твоим словам, вся эта задумка с обедом организована специально, чтобы свести нас вместе. Ты все знаешь, не правда ли? Этот несносный человек рассказал тебе, что… что… – Уильям подошел к сестре. Ему было жаль видеть ее разгневанной и расстроенной. – Что у тебя будет ребенок. Да, он мне все рассказал.

– Он не имел права! – вскричала она, не помня себя от ярости.

– Напротив. Почему ты не открылась мне? Я почувствовал себя полным идиотом, когда он сказал мне.

– Я не призналась, потому что и признаваться-то не в чем.

– А мне кажется, есть. Не буду лгать, что не был шокирован этой новостью и разочарован собственной сестрой, которая… – Он оборвал себя на полуслове, не желая сказать что-нибудь жестокое и ранить чувства Кристины. – Что сделано, то сделано. Теперь нужно подумать о будущем. – Он посмотрел на тетю. – Полагаю, вам Кристина все рассказала? – Пожилая дама кивнула. – В таком случае будем надеяться, что ситуация разрешится свадьбой к всеобщему удовольствию.

Кристина резко вскинула голову. С чего это Саймон осмелился предположить, будто она выйдет за него, когда она недвусмысленно отказала? У нее тоже есть гордость.

– Свадьбой? Но я не давала лорду Рокли согласия. Как раз наоборот!

Уильям посмотрел на сестру с укоризной:

– Кристина, будь же благоразумной! Ситуация тебе отлично известна.

– Конечно, она все понимает, – прощебетала Миранда, мило улыбаясь золовке. – Уильям такой рассудительный. Мне всегда нравилась эта его черта.

Он бросил на жену красноречивый взгляд, призывая не вмешиваться.

– Буду очень признателен, если ты предоставишь это дело мне, Миранда.

– Ну, разумеется, любимый. Уверена, ты сумеешь убедить Кристину. Лорд Рокли – очаровательный мужчина и, без сомнения, очень богат. Это хорошее предложение.

– Я уже сказала, что не согласна на брак.

Как оказалось, никто ее не слушал, и она с отчаянием осознала собственное бессилие. Что она может сделать? Что возразить этим людям, планирующим ее будущее с таким рвением? Ее собственные чувства они во внимание не принимают.

– На кону твоя репутация, Кристина. Как бы я хотел, чтобы это было не так! Ты должна подготовить себя к мысли о браке с лордом Рокли. Страшно подумать, что за жизнь тебя ждет, если откажешься, – незамужняя женщина с ребенком! Это просто немыслимо.

Эти слова разбили ей сердце, она расплакалась, чувствуя себя униженной и беспомощной. Как же это с ней случилось? Наблюдая за отъездом Марка Баклоу в тот день, она радовалась, что избавилась от одного мужчины, но тут же угодила в ловушку другого.


Имея в своем распоряжении много времени, чтобы морально настроиться, Кристина, вынужденная бороться с собственным предательским сердцем, начинающим биться быстрее при мысли о Саймоне, сочла себя хорошо подготовленной к встрече с ним.

Однако ничто не могло подготовить ее к тому моменту, когда она впервые увидела его. Прибыл он последним и был одет в светло-серые бархатные бриджи и темно-синий сюртук, белый шелковый жилет с узкими серебряными полосками и тонкую белую сорочку, отделанную по вороту и манжетам тончайшим кружевом. Темные волосы, зачесанные назад, были перехвачены черной бархатной лентой. Этот элегантный мужественный образ делал его похожим на литературного героя. На четко очерченных губах играла улыбка, глаза немедленно отыскали Кристину, в одиночестве стоящую на пороге гостиной.

На Кристине было изумительное многослойное платье из золотистого шелка, создающее впечатление, что она окутана легчайшим облачком, обнимающим стройный стан. Во время дуэли взглядов с Саймоном она ощутила новый прилив тщательно подавляемого возбуждения.

После традиционных представлений он, извинившись перед гостями, подошел к ней. Она подумала, что, невзирая на светский лоск наряда, он кажется еще более опасным и подавляющим, чем всегда.

– Здравствуйте, Кристина. – Саймон пристально всматривался ей в глаза.

– Здравствуйте, Саймон.

Его несколько обескуражила ее вежливая, но обезличенная улыбка, однако отступать он не собирался.

– Рад снова видеть вас. – Он протянул ей руку.

Поколебавшись мгновение, Кристина положила дрожащую ладонь поверх его. Слегка обхватив пальцами, он поднес ее к губам, но не поцеловал, а снова посмотрел на Кристину, остро ощущая ее присутствие: аромат, вздох. Он легонько подул на ее руку, лаская кожу жарким дыханием и радуясь появившемуся на ее щечках деликатному румянцу. Помедлив еще несколько секунд, наконец коснулся губами нежной кожи.

– Я не стал бы вас винить за отказ меня видеть. Мне самому не по себе при мысли о том, как дурно я с вами обращался. Подобное поведение непростительно.

– Именно так, сэр, – согласилась она, безвольно уронив руку вдоль тела.

Кожу покалывало от краткого соприкосновения с мужчиной, похитившим ее девственность, сделавшим ей ребенка, а потом буднично обронившим, что они поженятся. Она напомнила себе, что ни в чем не виновата, правда на ее стороне. В качестве дополнительной меры предосторожности против разбитого сердца она резко пресекала любые попытки помечтать о нем. Призвав на помощь выдержку, она продолжала улыбаться, напоминая себе, что придется продолжать это делать до окончания вечера, а потом не останется ничего иного, как только умереть.

– Хотите, чтобы я ушел?

– Да, хочу. Я уже сказала, что не выйду замуж за вас. Мое мнение не изменилось.

– Отчего же вы покраснели? – мягко поинтересовался он. Румянец на щеках и блеск в ее прекрасных глазах обнажали истинные чувства. Оказывается, она вовсе не равнодушна к нему, как бы ни уверяла в обратном.

– Ничего подобного. Если у меня и раскраснелись щеки, то исключительно от жары. Благодаря вам мне вообще больше не о чем краснеть. Кроме того, я всегда про себя презирала женщин, которые заливаются краской и лишаются чувств при малейшей провокации. Как бы то ни было, – весело продолжила она, ведя Саймона в гостиную, – вы уже здесь, и ничего с этим не поделаешь. Меньше всего на свете я жажду устроить сцену, поэтому давайте-ка сделаем счастливые лица и будем улыбаться, показывая, как нам хорошо, пока вам не придет время откланяться.

Глядя на нее, Саймон улыбнулся уголками губ:

– Ну, счастливое лицо нетрудно сделать.

– Вам, возможно, и нет, а я нахожу ситуацию мучительной. Идите выпейте что-нибудь. Уильям наливает. А еще позвольте познакомить вас с Мирандой.

Миранда, весь день страдавшая от тяжких мук выбора вечернего туалета, только что спустилась в гостиную, одетая в божественное изумрудно-зеленое шелковое платье, которое в последний момент предпочла шафраново-желтому атласному. Кристина повернулась к Саймону и, широко распахнув глаза, притворно-невинным голосом воскликнула:

– Ах, как же я могла забыть! Вы же уже встречались в Оукбридже. Не правда ли?

– Да, я посещал Оукбридж и был представлен очаровательной супруге вашего брата.

– Похоже, вам с Уильямом нужно было многое обсудить. – Кристина посуровела. – Как вы посмели? – тихо, чтобы услышал он один, бросила она. Его высокомерие приводило в ярость. – Если бы я хотела поставить брата в известность о моем деликатном положении, сама бы ему сообщила. Вы не имели права.

Нимало не встревоженный ее гневом, Саймон едва заметно покачал головой:

– Не согласен. Прошу прощения, если расстроил вас, Кристина, но именно я отец ребенка, которого вы носите, и очень даже имею право.

Дальнейшее обсуждение было прервано появлением Миранды, которая вовлекла их в разговор. За обеденным столом Селия, в лучших традициях сводничества, усадила Саймона и Кристину друг напротив друга. Он почти не притронулся к еде, занятый любованием эфемерной молодой женщиной, похитившей его сердце, либо боящейся, либо не желающей смотреть ему в глаза. Он наблюдал, как она игриво беседует с красивым сэром Бейнбриджем, сидящим рядом с ней; в его душе закипала ревность. Вдобавок ко всему, Саймона посадили между женой сэра Джона и Мирандой, которая, сколь бы прекрасной ни была ее внешность, нагоняла на него скуку и раздражала бесконечной пустой болтовней.


Вечер шел своим чередом. Звучала музыка, гости степенно беседовали. Саймон все больше и больше злился на Кристину, старательно избегающую его. Когда она, сославшись на головную боль, покинула гостиную, он вышел вслед за ней в коридор и остановил ее.

– Что такое, Саймон?

– Отчего вы уходите так скоро?

– Так нужно. Я устала, и у меня болит голова.

Он придвинулся ближе к ней.

– Что происходит, Кристина? Вы весь вечер избегали моего общества. Мое присутствие вас тревожит? В этом все дело?

Она вздернула подбородок, но не агрессивно, и расправила плечи. Ей нечего стыдиться и незачем защищаться, а вот он злонамеренно обвинил ее в ужасных вещах, значит, и винить во всем следует его. С тех самых пор, как он переступил порог тетиного дома, Кристина очень остро ощущала его присутствие. Ее будто раздирали изнутри адовы муки, медленные и болезненные. Она едва удерживалась, чтобы не упасть к его ногам. Лишь гордость, яростная, упрямая, поруганная, призывала ее молчать.

– Да. Вы, судя по всему, не собираетесь уходить, значит, это нужно сделать мне. Прошу извинить.

Саймон запротестовал. Проследовав за ней к лестнице, задержал ее, прижавшись к ее спине.

– Не уходи.

Он попросил мягко, очень мягко, всколыхнув в душе Кристины примитивные эмоции. Слова застряли в горле. Полуобернувшись, она смотрела на него, освещенная светом свечей. Его черные волосы сияли, серебристо-серые глаза, казалось, приглашали. Зачем он терзает ее?

– Если я обидел тебя, прошу честно в этом признаться. Уильям все мне рассказал. Теперь я знаю, что Баклоу угрожал лишить жизни вас обоих, если откажетесь повиноваться ему. С тех пор как я приехал в Оукбридж с намерением поймать Баклоу, ты пыталась мне помешать, лгала при каждой удобной возможности. Я много раз спрашивал себя почему и теперь получил ответ. Жаль, что я поспешил с выводами, Кристина. Правда. Я не хотел причинить тебе боль. Уильям сказал, ты собиралась мне открыть местонахождение Баклоу.

– Да, собиралась, но ничего хорошего из этого бы все равно не вышло.

– Я бы тебя выслушал.

Кристина посмотрела на него с недоверием:

– Ты в этом так уверен? Мне требуется подтверждение. Когда ты надругался надо мной, то считал меня женщиной легкого поведения, любовницей Марка, которая любому мужчине не откажет. На самом деле моя невинность оставалась при мне, пока я не встретила тебя.

– Я знаю. Тебе следовало мне об этом сказать.

– Если память мне не изменяет, ты был не в настроении слушать.

– Все потому, что увидел тебя с Баклоу, мне показалось, вы близки. Когда я собирался в него выстрелить, ты помешала, да так яростно! Теперь понимаю, что неверно истолковал происходящее в тот день.

– Именно. Абсолютно неверно. Уж слишком ты скор на расправу – и на презрение тоже.

– Помнишь, когда мы вернулись от миссис Сеньор, я просил тебя довериться мне?

– Еще как помню. Врать не буду, соблазн все тебе рассказать был очень велик. Но откуда мне было знать, что на самом деле тебе доверять нельзя. После того как ты бросил меня одну в подземелье, я решила, что тебе дела нет, и не смогла признаться.

– Мне очень жаль, Кристина. – Она отвернулась от него. Он коснулся ее руки. – Пожалуйста, не уходи, прошу тебя, останься.

Воскресив в памяти последнюю встречу, она отрицательно покачала головой, хотя и видела, как непросто далось этому гордому человеку подобное признание.

– Нет. Я устала. Оставайся, если хочешь. Уверена, Уильям обрадуется, и тете Селии ты, похоже, нравишься. А теперь прошу извинить, я тебя покидаю.

Кристине пришлось приложить невероятные усилия, чтобы оторваться от человека, которого так хотела видеть, но ситуация стала совершенно невыносимой.

Не желая устраивать сцену в присутствии родственников, Саймон отпустил ее без дальнейших возражений, решив продолжить разговор позже. Весь вечер она держалась с ним подчеркнуто враждебно, и он закрывал на это глаза, но дольше терпеть нельзя.

Подошел Уильям.

– Мне очень жаль, Саймон. Кристина сегодня сама на себя не похожа.

– Пожалуй. Не возражаете, если я последую за ней? Мне бы очень хотелось переговорить с ней наедине перед отъездом.

– Вообще так не принято, но, учитывая характер ваших отношений и то, что я дал согласие на ваш брак, не вижу в этом ничего дурного. Надеюсь, вам удастся разрешить свои противоречия, и исход дела окажется благоприятным.

Кристина приготовилась ко сну, когда раздался резкий стук в дверь. Удивленная, она подошла к двери, гадая, уж не тетя ли пожаловала пожелать доброй ночи.

– Кто там?

– Саймон.

Пораженная, она уставилась на закрытую дверь. Стоило весь вечер держать его на расстоянии, а свои чувства в узде, чтобы столкнуться с ним на пороге собственной спальни! Закрыв глаза и глубоко вдохнув, она попыталась отогнать нахлынувшую на нее волну отчаяния и мучительного желания.

– Пожалуйста, уходи.

– Кристина, мне нужно поговорить с тобой.

– Только не в моей спальне. Это непристойно.

– Учитывая обстоятельства, поздно об этом переживать.

Взбешенная, она распахнула дверь и гневно уставилась на него:

– Согласна. И все из-за тебя.

Угрюмо кивнув, он заставил ее посторониться и вошел в комнату.

– Я свою вину не отрицаю. Я наговорил тебе ужасных вещей и с радостью вырвал бы себе язык, если бы это помогло все исправить. Ты имеешь все основания на меня злиться.

– Это еще мягко сказано, – едко парировала она, не закрывая дверь и злясь на то, как спокойно он держится. Даже выражение лица совершенно будничное. Если рассчитывает, что она ослабит оборону, его ждет глубокое разочарование. – Тебе следовало поверить мне. Если бы ты дал мне шанс рассказать о Марке, понял бы, что между нами ничего нет, и твое бурное воображение не выдумало бы целую историю, не соответствующую действительности. Твои нападки основывались на ужасном заблуждении. Хватило бы одной минуты, чтобы во всем разобраться, но ты в своем упрямстве не дал мне такой возможности. Я не лгала. Меня воспитали всегда говорить правду. Ты глубоко ранил меня. Да еще и шлюхой обозвал! Уходи, наконец, тебе нет никакого резона здесь находиться.

– Ты не можешь не понимать, что я не готов уйти. Со времени поездки в Оукбридж я чувствую, что должен увидеть тебя, поговорить. Нужно достичь договоренности.

– Договоренности?

– Касательно ребенка, – пояснил он, закрывая дверь. – Мы, разумеется, должны пожениться.

Кристина ахнула. Ее бросило и в жар, и в холод.

– Неужели ты не услышал ничего из того, что я говорила? – Ей бы и хотелось смотреть ему в глаза, но она опасалась не совладать с эмоциями. – Значит, ребенок – достаточно веский аргумент для женитьбы? Прости, Саймон, но у меня создалось впечатление, что ты питаешь ко мне далеко не лестные чувства.

Она с отвращением обнаружила, что он скользит взглядом по ее телу.

– Я не мог позволить себе какие-либо чувства, пока считал тебя любовницей Баклоу. Теперь понял, что заблуждался, и жажду все исправить. Что еще ты хочешь от меня услышать? Сегодня я переговорил с твоим братом, мы обсудили нашу с тобой женитьбу.

Саймон замолчал. Кристина скрестила руки на груди и смотрела на него воинственно. Принимая во внимание ее гордость и мужество, он совсем было собрался сделать официальное предложение, но тут она отбросила волосы с лица и процедила сквозь зубы:

– Саймон Рокли, замуж я выйду только за мужчину, которого выберу сама, а не мой брат. И женой этого человека стану потому, что испытываю к нему огромную любовь, а не из-за ребенка. Я хозяйка своей судьбы, а не ты.

– Как бы ни так. Ты носишь моего ребенка, – холодно возразил он.

– И тем не менее ты не можешь принуждать меня.

– Нет? Ну, это мы еще посмотрим. Я всегда получаю то, что хочу. Советую это запомнить.

– «Всегда» – долгий срок.

– Не будь такой упрямицей, Кристина. У тебя нет выбора. Какой мужчина захочет жениться на женщине в положении? И ты еще надеешься, что этот человек будет тебя уважать? Уважение – один из самых важных аспектов брака.

Кристина не верила своим ушам.

– Уважение? – Надо бы держать себя в руках, но его нахальство переходило всякие границы. – Как уважать человека, который мне не доверяет? С чего ты взял, что я соглашусь связать с ним свою судьбу?

– Ради блага нашего ребенка.

– Да как ты смеешь? – прошипела она, кипя от мысли, что он счел ее настолько недостойной себя и, надругавшись над ней, тут же сбежал. – Ты слишком поспешно вынес суждение обо мне, застав наедине с Баклоу. Откуда мне знать, что не поступишь так же в аналогичной ситуации? Удивляюсь, насколько быстро ты примирился с собственной совестью. Что касается меня, я не могу ни забыть, ни простить твою жестокость. – Кристина изливала гнев и горечь, накопившиеся в душе.

– Кристина, – более мягким голосом обратился к ней Саймон. – Я сожалею. Что еще сказать? Пойми, наконец, брак имеет смысл. Ты не можешь одна расплачиваться за нашу общую ошибку, а ребенок не должен всю жизнь нести на себе печать незаконнорожденного. У тебя нет выбора. Я лишил выбора нас обоих, выпустив на свободу мою страсть к тебе.

– Да, а потом надругался и бросил, предоставив самой о себе заботиться. – В душе Кристины поднималась новая волна ярости и раздражения. Он говорит так, будто ее мнение вообще не принимается в расчет! – Тебя послушать, так я просто плыла по течению. Если мне не изменяет память, любовью мы занимались по обоюдному согласию. Мои чувства совпали с твоими, признаю, но это все. Без доверия и любви я за тебя не выйду.

Он посмотрел на нее в упор. В его взгляде не было нежности, лишь упорное стремление поступить по-своему. Это выражение Кристина успела хорошо изучить.

– Я не шутил, говоря, что у тебя нет выбора.

– Не согласна. Хотя брак и является общепринятым выходом из подобной ситуации, всегда найдутся иные варианты. У меня есть обязательства перед ребенком, признаю, и я всегда буду действовать в его интересах.

Саймон крепко стиснул челюсти, прогоняя остатки нежности, и заговорил с деланым спокойствием:

– Это и мой ребенок тоже, Кристина.

– Какие бы выводы я ни сделала, знаю, ты человек благородный, позаботишься о нас и проследишь, чтобы мы ни в чем не нуждались. Не думаю, что внебрачные дети людей, подобных тебе, испытывают какие-либо трудности в жизни.

Саймон побледнел и, трясясь от негодования, воскликнул:

– Великий Боже, Кристина! Предлагаешь мне сделать тебя своей любовницей?

– Разумеется, нет. Хотя, полагаю, мужчины, занимающие такое высокое положение в обществе, не гнушаются связями на стороне.

– Дело совсем не в этом. Дело в нас. В тебе и во мне.

– Тем не менее полагаю, что брак в данном случае совершенно не уместен. Не хочешь сделать меня своей любовницей – прекрасно, я этого ни в коем случае и не предлагаю. Однако, как мне кажется, откупиться от забеременевших женщин – обычная практика мужчин твоего круга, не желающих жениться. Не так ли?

– Плохо же ты меня знаешь! Ты оскорбляешь мою честь, Кристина, и свою собственную, смею заметить. – Его голос звенел от гнева.

– Именно ты толкаешь меня на подобное. Принять твою помощь – это одно, а выйти замуж – совсем другое. Невзирая на безумное влечение, которое ты, по-видимому, испытывал ко мне в прошлом, ты меня не любишь и не беспокоишься обо мне. Значит, брак наш не будет счастливым. Не могу забыть того, что ты мне тогда наговорил.

– Я же извинился!

– О да, но не начинай снова. Это уже лишнее. Помнишь, я предупреждала, что никогда тебя не прощу, даже если будешь ползать передо мной на коленях, умоляя о прощении. Что ты ответил? Что я никогда не услышу от тебя подобных слов, а когда все закончится, ты забудешь обо мне, будто меня никогда и не было. Как же быстро ты изменил мнение обо мне! Не могу не задаваться вопросом, сколько времени тебе понадобится, чтобы снова его изменить и опять посчитать меня падшей женщиной.

Саймон побледнел.

– Это нечестно!

– Неужели? Не беспокойся, Саймон. Твое мнение не разбило мне сердца, всего лишь ранило и оскорбило.

– Я признаю то зло, что причинил тебе, но это не отменяет моих обязательств. Мы поженимся. Я настаиваю, потому что не могу позволить себе забыть о долге и чести. Мы с Уильямом все уже обсудили. Свадьба состоится немедленно, и ты в качестве моей жены будешь располагать моей поддержкой.

– Дело не в тебе, Саймон. Ты только и толкуешь, что о долге, чести и обязательствах. Хочешь сказать, если мы поженимся, вернешь уважение к себе? Я так не думаю. Не хочу превращать произошедшее между нами во что-то постыдное, как не желаю связывать свою судьбу с человеком, стремящимся лишь заглушить чувство вины.

Саймон разгневанно смотрел на нее.

– Чего, черт подери, ты от меня ждешь, Кристина? Своими словами ты наказала меня так же, как прежде я наказал тебя. Мне больно оттого, что ты сочла меня способным на подобное. Послушай-ка, что я тебе скажу. Можешь ногтями и зубами сражаться со мной, но в конце концов станешь моей женой.

Его слова не лишены смысла, но она не готова была их сейчас слышать. Подойдя к двери, распахнула ее.

– Уходи, Саймон. Оставь меня в покое.

Нависая над ней, он некоторое время молча смотрел на нее. Щеки ее раскраснелись, грудь быстро вздымалась и опускалась. Невероятно притягательная, живая, желанная женщина. Даже сейчас, переживая ужасные последствия собственных жестоких слов и не зная, чего ожидать в будущем, он не переставал желать ее.

Без предупреждения и колебаний он склонил голову и коснулся губами ее губ. Сначала Кристина протестующе отпрянула, но в следующее мгновение разум ее помутился от взрыва ощущений. Поцелуй был медленным и жарким, увлекающим в новые неизведанные глубины. Саймон ни к чему не принуждал, но, когда кончик его языка коснулся ее губ, они тут же приоткрылись без всякого участия с ее стороны и понукания с его. Она жаждала большего, но его губы задержались лишь на мгновение дольше и отстранились.

– Я сознаю, что больно ранил тебя, Кристина. Ты права, обстоятельства далеко не самые романтичные. По сути, я, вероятно, уязвил тебя еще сильнее, обсуждая брак так прямолинейно. Самоуверенно считал, что ты согласишься выйти за меня, примешь предложение из-за ребенка. На самом деле я хочу взять тебя в жены не из-за ребенка. – Взгляд его смягчился. – Не нужно со мной бороться. Я возжелал тебя с той самой минуты, как впервые увидел. Отсюда и ревность, и ярость, когда я решил, что ты любовница Баклоу. Брак с тобой я почту за величайшую честь.

Он снова нашел губами ее губы и, запрокинув ей голову, проник языком в рот. Перед лицом поднимающейся из глубин существа страсти Кристина оказалась беспомощна, как в тот день, когда Саймон впервые поцеловал ее. От него веяло пьянящим вкусом вина.

– Кристина, я ухожу, но завтра вернусь. Что скажешь о замужестве? Ты не из тех женщин, кого легко завоевать. Что передать твоему брату?

У нее все еще кружилась голова. Она не понимала, ее тревожит то, что позволила себя поцеловать, или его абсолютное спокойствие. Сама она оказалась не в силах контролировать собственную судьбу.

– Будь ты проклят, Саймон Рокли. Я твердо решила не выходить за тебя замуж, но ты прав, ненавижу тебя за эту правоту. Хочу, чтобы у нашего ребенка были самые лучшие перспективы в жизни, а значит, ему нужен отец, поэтому, пусть мой рассудок и сердце бунтуют, я выйду за тебя замуж.

– Хорошо. Значит, решено.

Не добавив больше ни единого слова и даже не взглянув на нее, он вышел и на лестнице встретил Уильяма, который спросил с надеждой:

– Сговорились? Кристина согласна?

– Да, она согласна, мы женимся.

Уильям вздохнул с облегчением:

– Хвала Небесам. Проведем церемонию так скоро, как только возможно.

– Я выхлопочу специальное разрешение. Обойдемся без церковного оглашения. В самом деле, чем скорее, тем лучше.


На следующее утро за завтраком объявление о предстоящем бракосочетании было встречено без удивления и радостного оживления.

– Сегодня Саймон получит специальное разрешение, Кристина, – сообщил Уильям.

– Ясно, – сдавленно пробормотала она.

– Также он встретится со священником и сделает необходимые приготовления к свадьбе.

Кристина смотрела на брата, чувствуя, как в душе закипает гнев. Не такого развития событий она ожидала. Обеим сторонам следовало принимать подобные решения сообща.

– Саймон мог бы прежде со мной посоветоваться.

– Он же обещал навестить тебя сегодня. По его мнению, церемонию нужно произвести без промедления.

– Без промедления. – Кристина злилась от того, что все распоряжаются ее жизнью. – Итак, через пару дней моя свадьба, а меня даже к приготовлениям не допустят?

– Разумеется, это не так, – весело прощебетала Миранда. – Лорд Рокли назначит время и место, но не ему решать, во что ты будешь одета. Предлагаю съездить в Королевскую биржу за покупками. Там наверху есть несколько милых магазинов, а еще мне очень нравится бродить между маленькими прилавками в аркаде внизу. Вели подать нам карету, Уильям, дорогой, а я пока пойду переоденусь. Идем же, Кристина. Мы отлично проведем время.

Кристина выглядела мрачной и подавленной. Селия обмолвилась о том, насколько она будет счастлива в браке и какое светлое будущее ее ожидает. Племянница, однако, не разделяла оптимизма. Страшилась союза с Саймоном, потому что, находясь в его обществе, не доверяла собственным чувствам, не могла отрицать того, что он заставил ее испытывать то, что она не хотела. Так хотелось спрятать от него свое сердце. Особенно пугала первая брачная ночь. Как, впрочем, и все последующие. Потому что, ослабь она оборону хоть немного, он завладеет ее сердцем и душой, похитит их, заставит нуждаться в нем.


Свадебная церемония с немногочисленными гостями состоялась в тихой крошечной церквушке. Свечи на алтаре горели очень ярко, остальное помещение тонуло во мраке. Свадебное платье Кристины было непревзойденным в своей простоте. Пошитое из серебристо-кремовой парчи, оно ниспадало до лодыжек, тесный корсаж был расшит золотой нитью. Голову украшал кружевной капор, ленточки которого были отброшены на спину. Единственными драгоценностями были янтарное ожерелье и серьги.

Едва держась на трясущихся ногах, она смотрела на будущего мужа. Лицо его в свете свечей на мгновение показалось холодным и жестким. Ей очень хотелось сбежать. От взгляда серебристо-серых глаз она дрожала еще сильнее. Саймон протянул ей свою сильную руку, она неохотно вложила в нее холодную ладонь.

Глядя на нее сверху вниз, он думал о том, какое у нее милое лицо и как элегантно смотрятся их соединенные руки. Внезапно он почувствовал себя пленником ее глубоких голубых глаз. Гости были позабыты. Ему показалось, что они с Кристиной одни в целом мире. Он стоял подле нее, высокий и сильный, в остановившемся мгновении настоящего.

Всем своим существом Кристина восставала против присутствия этого мужчины рядом. На секунду ей даже почудилось, что он сам дьявол, красивый, безжалостный, опасный. Будь она смелее, развернулась и сбежала из церкви, до того как они принесут брачные обеты, но ноги будто налились свинцом. С начала времен женщины во всем мире рожали незаконных детей. Отчего же она не может последовать их примеру? Не потому ли, что ее влечет к человеку, который никогда ее не полюбит?

Мысленно споря с самой собой, она опустилась на колени рядом с ним и стала молиться о благословении Господнем. Они принесли клятвы. Никто из собравшихся не обратил внимания на то, что сдавленный голос невесты дрожит. В поле зрения Кристины замаячила худая ухоженная рука Саймона, надевшая ей кольцо на палец. Его близость действовала на нее подавляюще, как и свежий мужественный запах одеколона.

Их объявили мужем и женой, они снова склонили головы. Поднимаясь с колен на трясущихся ногах, будто вытаскивая себя из зыбучих песков, Кристина услышала голос священника:

– По традиции жених должен поцеловать невесту.

– Верно, – негромко согласился Саймон, поворачиваясь к ней.

Внутренне она вся дрожала, а когда он взял ее за руку, решила, что лучше умрет, чем даст ему понять, как себя чувствует. Он провел длинными, тонкими пальцами по ее щеке, другую руку положил ей на спину под свободно свисающий шлейф платья. Внезапно в ее душе мучительно всколыхнулось все, что она таила против него. Одних этих мыслей оказалось достаточно, чтобы ранить ее. Он приблизил губы к ее рту. Она ощутила теплое дыхание и невольно захотела, чтобы он ее поцеловал. Боже помоги, очень сильно захотела! Мысленно она обзывала себя дурой, проклинала его за то, что с ней делает, а себя за безволие, не позволяющее даже отвернуться.

Когда он раздвинул ее губы своими, сердце у нее в груди заколотилось как сумасшедшее. Он пробовал ее на вкус и позволял ей пробовать себя. Чувствуя на себе взгляды гостей, Кристина недоумевала, как простой поцелуй может подарить столько наслаждения. Несмотря на это, Саймон не добился никакой ответной реакции. Она вообще даже не шевельнулась, стояла неподвижно и прямо, как статуя.

Первые минуты семейной жизни. Саймону меньше всего хотелось сопротивление со стороны жены. Он понимал: ее надо очаровать, чтобы потом наслаждаться радостями супружеского ложа. Поцелуй – это прелюдия ко многим восхитительным вещам. Воображение и воспоминания о занятии любовью безжалостно терзали Саймона с тех самых пор, как он покинул Кристину в подземелье Оукбриджа.

Как ни хотелось углубить поцелуй, позабыв о присутствующих, он напомнил себе, что он джентльмен, и заставил себя отстраниться от Кристины как раз в тот момент, как ее губы дрогнули и сделались более податливыми в ответ на его легкую, как перышко, ласку.

Они повернулись к гостям. Он прошептал ей на ухо:

– Идем! Все сгорают от нетерпения поздравить нас. Позже у нас будет много времени для поцелуев.

Кристина наконец смогла вздохнуть с облегчением. Подрагивающие губы еще ощущали жар поцелуя, и сердце не стало биться ровнее. Однако она сумела выдавить улыбку, когда к ним подошли Уильям и тетя.


Позднее, в особняке Селии, где был накрыт праздничный стол и молодожены должны были провести несколько дней до отъезда в Оукбридж вместе с Уильямом и Мирандой, Кристина принимала добрые пожелания гостей, чувствуя себя все более оскорбленной от расточаемых ее мужу похвал. Звучал смех и тосты, слышался звон бокалов. Она с негодованием осматривалась по сторонам. Они с Саймоном женаты всего несколько часов, а он уже успел завоевать расположение всех присутствующих. Кроме нее. Мысли о брачной ночи не выходили из головы, она испытывала огромное искушение удалиться на покой, сославшись на усталость, и притвориться, что сразу уснула.

Она не понимала, отчего перспектива лечь в постель с Саймоном Рокли вызывает такой ужас. Любая женщина с радостью поменялась бы с ней местами! С самого начала Кристина считала его очень красивым и обходительным мужчиной, и то, как он любил ее, даже в гневе, потрясло до глубины души.

Но брачная ночь означает полную отдачу во власть мужу, а ей этого не хотелось, несмотря даже на то, что подарила ему свою девственность. Как отдаться человеку, вынудившему ее на брак с ним?

Саймон наблюдал за молодой женой во время праздничного приема, мысли были заняты только ею. Говорила она очень мало и все время держалась в тени, будто надеясь, что он позабудет о ней. Неужели не понимает, что он подмечает малейшие детали? Никогда ни к какой другой женщине он не испытывал того, что к ней. Он вообще не мыслит без нее своей жизни. Ему хотелось, чтобы и она испытывала по отношению к нему схожие чувства. Но ее страхи и сомнения вкупе с недоверием очень стойкие, поэтому придется приложить немало усилий, чтобы их победить.


Когда торжества подошли к концу, гости разъехались, огонь в камине затушили и погасили лампы, Кристина ушла готовиться ко сну, оставив Саймона допивать бренди. Ему пришлось заставить себя оставаться на месте и ждать. Наконец он отставил стакан в сторону и встал.

Одна в спальне в ожидании мужа, Кристина твердо пообещала себе сегодня лишить его супружеских удовольствий. Он говорил об уважении в браке, и она решила, что ее уважение ему еще нужно заслужить. Поверх тонкой ночной сорочки она надела толстый бархатный халат, словно кольчугу перед битвой.

Саймон не заставил себя долго ждать. Вошел без стука и плотно закрыл за собой дверь. Он не рассчитывал найти Кристину в постели, ожидающей его. Так и случилось. Она сидела в большом кресле у камина с ничего не выражающим лицом.

Он медленно приблизился, любуясь тем, как красиво свет свечей освещает ее фигуру. Длинные светлые волосы беспорядочно рассыпались по хрупким плечам, превратив ее в поистине неземное создание. Он скользнул по ней ласкающим взглядом. Она покраснела так густо, что щеки сделались почти одного цвета с халатом.

Саймон остановился перед ней, сверху вниз глядя в ее лицо, обращенное к нему.

– Рад видеть, что ты еще не спишь.

– Честно признаться, эта мысль приходила мне в голову.

Лицо его посуровело.

– Что же тебя остановило?

Кристина посмотрела на него, уперев руки в бока, точно ангел мщения, зная, что излишне провоцирует этого гордого мужчину, но ей не было до этого дела.

– Я лишь хотела сказать, что не пущу тебя в мою постель, подыщи другое место для сна.

– Понимаю. И как, по-твоему, мы начнем совместную жизнь, если будем спать порознь?

– Ты пока не завоевал моего уважения.

– Я это сделаю, – пообещал он, обнимая ее и прижимая к груди, – но ты теперь моя жена. И я не потерплю разговоров о том, что наш брак не консуммирован.

– Никому это и в голову не придет. В свете произошедшего я бы предпочла, чтобы наш брак оставался чисто формальным до тех пор, пока не научимся лучше понимать чувства друг друга. – Она взглянула на него. Он тоже смотрел на нее с загадочным выражением в глазах.

– У нас будет ребенок, Кристина. Какое еще понимание тебе требуется, чтобы начать супружескую жизнь? Вот что я тебе скажу. Если бы я не хотел на тебе жениться, никакая сила на свете не заставила бы меня это сделать. Я предпочел бы сгнить в тюрьме. Когда ты сообщила о своем положении, я говорил с тобой в гневе, обвинил в ужасных вещах и лишил себя того, что было мне желаннее всего. Назови это моей треклятой гордостью, ведь в действительности я хотел причинить тебе боль и отомстить за то, в чем ты не виновата. На деле отмщенной оказалась ты. Поэтому хватит играть в игры, из которых мне не выйти победителем. Я получу то, что мне причитается.

– А если я откажусь?

– В мои намерения не входит брать тебя силой, не таких отношений я ищу, но и монаха из себя изображать не собираюсь. Не стану жить под одной крышей с тобой, не вкусив радости близости. Едва ли ты сочтешь, что я плохо исполняю обязанности мужа. Я с радостью готов доставить тебе и себе удовольствие.

«Обязанности», – с горечью подумала Кристина. Вот что значили для него испытанная ею страсть, восхитительные ощущения, пробудившиеся в ней и доставившие незабываемое наслаждение, когда они занимались любовью.

– Я знаю, что, если позволю тебе отказать мне сегодня, завтра ты лишь прочнее укрепишься в своем решении. Мы будем спать в одной постели и эту ночь, и все последующие, с близостью или без.

Он снял сюртук и прошел в гардеробную.

– Я иду готовиться ко сну. Когда вернусь, хочу видеть тебя лежащей в постели.

Кристина была поражена подобным разговором. Когда за Саймоном закрылась дверь, она почувствовала новый приступ гнева. Как он посмел думать, что может приказывать ей, как и где спать? Она больше не наивная юная девушка, которой он овладел на полу подземелья. Однако при мысли о том, чтобы снова быть с ним, предательский разум возликовал.

Еще некоторое время она посидела в кресле, погруженная в раздумья. Вспоминала свои ощущения, когда его губы целовали ей рот и груди, а руки ласкали обнаженное тело. Зачем же сейчас она осложняет жизнь им обоим? Разве не хочет того же, что и он? Неужели позволит гордости разделить их?

Прежде чем она успела ответить на собственные вопросы, в спальне появился Саймон в халате. От предвкушения сердце Кристины забилось быстрее. Ни слова не говоря, он зашагал к ней и, взяв за руку, заставил подняться. Она с готовностью повиновалась. Он принялся расстегивать ее халат. Глаза его жарко засверкали при виде тонкой ночной сорочки простого покроя, обнимающей стройный стан как вторая кожа, дразнящей его. Кристина почувствовала себя так, будто предлагала ему подарок. Его взгляд омыл ее тело страстной лаской. У нее перехватило дыхание от его прикосновения. Он погладил ее по щеке, скользнул рукой ниже, к груди.

Не слыша ничего вокруг, кроме их сдавленного дыхания, Кристина не сопротивлялась. Саймон обхватил ее грудь, скрытую тонкой тканью сорочки и умоляющую об освобождении. Прочтя в глазах Кристины желание, чуть заметно улыбнулся и стянул с ее плеч бретельки сорочки, выпустив на свободу мягкие холмики грудей, припал к ним губами, такими шелковистыми и теплыми. Потом подхватил Кристину на руки и понес на кровать.

Уложив ее, он снял с себя халат, явив взору совершенное, невероятно соблазнительное тело и то, сколь сильно он ее желает. Издав гортанный смешок, лег рядом с ней, не сводя с нее жадных глаз. Ее юная красота очаровывала, как и роскошная масса волос, разметавшихся по подушке. Кожа цвета слоновой кости мягко мерцала в золотистом свете свечей, пышные груди медленно поднимались и опускались в такт дыханию. Обняв за талию, он накрыл ее рот своим, целуя со страстью, кружа голову опьяняющим запахом бренди и одеколона.

Поначалу Кристина была ошарашена его теплотой и рвением. Оторвавшись от ее губ, он стал покрывать поцелуями шею, постепенно спускаясь ниже. Казалось, он наслаждается моментом, таким интимным и исполненным нежности. Снова припав губами к губам, поцеловал ее приглашающе, не сдерживаясь. И предательское тело будто перестало ей принадлежать. Она обвила руками его шею, а он стянул с нее ночную сорочку, ее груди оказались прижатыми к его крепкому волосатому торсу. Сжигающее жаркое пламя объяло все ее существо, так что она себя не помнила.

Поначалу Саймон не спешил, упиваясь каждым мгновением наслаждения. Кристина же ощущала нарастающий внутри себя исступленный восторг. Она застонала и, вскрикнув от удовольствия, волнообразно задвигала бедрами. Саймон снова принялся страстно ее целовать. Изголодавшись по ней, чувствовал, как растет желание, пока совсем не лишился рассудка и представления, где находится. Остался лишь плотский голод, требующий немедленного утоления.

Обоюдное влечение было столь велико, что поглотило обоих целиком, побуждая Саймона все быстрее двигаться внутри Кристины. Губы и тела сплелись в жарком объятии, проникающем прямо в души. Кристина, не сдерживаясь, снова закричала от наслаждения и почти непереносимой радости. Они превратились в чисто физических существ, подхваченных ураганом чувственности. Наконец наступила желанная разрядка, нахлынувшая на нее с невероятной, почти непереносимой мощью.

Шторм утих, сменившись затишьем. Поднявшись на локтях, Саймон посмотрел на жену. Лицо ее раскраснелось, на лбу блестели капельки пота, глаза потемнели и подернулись дремотой. Он скатился с нее и попытался обнять, но она, полностью придя в себя, отстранилась и отвернулась.

Саймон поднялся, глядя ей в спину, изумленный подобным поворотом событий. Скользил глазами по изгибам ее тела, одобрительно отмечая крутые бедра. Мгновение назад они принадлежали ему.

– Кристина? – Он положил руку ей на плечо, но она стряхнула ее, натянув на себя одеяло, чтобы скрыть наготу, и зарылась лицом в подушку, отказываясь смотреть на него.

– Оставь меня в покое. – Слезы жгли ей глаза. Она чувствовала себя преданной собственным телом, которое с упоением предавалось любви. Все случилось в точности так, как в первый раз, тогда она тоже лишилась контроля и, ведомая собственной страстью, ничего не могла с собой поделать.

Как он мог быть таким жестоким? Зачем обрек ее на жизнь с ним, ведь он ее не любит. Сердце, однако, питало к нему нежные чувства, которые постоянно росли, несмотря на разочарование и замешательство. С того дня в «Черном лебеде» Кристина пыталась закрыть сердце, запретить ему влюбляться в Саймона, но теперь поняла, что не имеет над ним власти. Единственным утешением гордости служило то обстоятельство, что сама она не призналась Саймону в любви. Да, она любит его. Слава богу, она ничего ему не сказала, в противном случае ее унижение было бы окончательным. Хрупкие плечи сотрясались от сдавленных всхлипываний, но они постепенно стихли.

Кристина уснула, но даже во сне не могла найти отдохновения.

Саймон заботливо поправил ей одеяло, со вздохом лег на спину и уставился в потолок, гадая, не совершил ли он ошибку, склонив Кристину к близости. Не то чтобы страсть затмила здравый смысл, хотя сдаваться он не собирался.

Задув свечи, горевшие с его стороны постели, он повернулся к Кристине. Соскальзывая в сон, он вдыхал сладкий аромат духов и наслаждался теплотой ее тела.


На рассвете Саймон сунул руку под одеяло и обнял Кристину за талию, чтобы как можно теснее прижаться к ней всем телом.

– Будь добр, убери руку. Если этого не сделаешь, клянусь, я уйду спать в другое место! – С этими словами она отбросила одеяло и встала с постели. Схватив халат, быстро закуталась в него, скрыв наготу.

Удивленный, Саймон сел на постели, с опаской глядя на жену.

– Я вовсе не собираюсь причинять тебе боль, но твой острый язычок разжигает во мне злость, поэтому берегись. Если будешь продолжать в том же духе, я найду другой способ заставить тебя страдать.

Кристина печально смотрела на него, ее губы задрожали. При виде ее страха и отчаяния Саймон негромко выругался и поправил себе подушку.

– Ради всего святого, женщина, возвращайся в постель. Вчера был тяжелый день, сегодня я намерен как следует отдохнуть.

Кристина пронзила его гневным взглядом. Страх был забыт. Как он осмелился предложить ей лечь с ним рядом? У нее еще осталась гордость. Хотя в глазах стояли слезы, она высоко вздернула подбородок, подошла к кровати и, взяв подушку и одеяло, устроилась на диване у окна. Саймон удивленно наблюдал за ее действиями.

– Ты там будешь спать?

– Да.

– Но это не самое подходящее место для беременной женщины. От окна дует. Тебе там будет неудобно.

– Не беспокойся обо мне. Я справлюсь.

Выругавшись вполголоса, он откинулся на подушки, не сводя с нее внимательных глаз. Она задвигалась, устраиваясь удобнее. Ему вдруг показалось, что она вот-вот упадет на пол. Саймон негромко засмеялся, и Кристина, бросив на него гневный взгляд, плотнее закуталась в одеяло. Наконец она почувствовала себя в относительной безопасности, хотя комфортнее не стало.

Саймон еще долго смотрел на жену, прежде чем снова лечь в постель. Его неприятно поразило пустое место рядом, и он понял, что ему будет недоставать ее присутствия. Подняв голову, он раздраженно произнес:

– Кристина, даже в постели не так много тепла осталось. Могу представить, как тебе холодно на диване. Возвращайся ко мне, давай согреваться вместе.

– Мне и здесь вполне удобно, благодарю.

Он натянул одеяло на голову.

– Ну, как хочешь. Сквозняк составит тебе отличную компанию на этом жестком диване. А я не буду снова упрашивать. Когда наиграешься, дай знать, и я подвинусь.

Кутаясь в одеяло, не спасающее от пронизывающего холода, Кристина беспокойно ворочалась на неудобном ложе и уже раскаивалась в своем поступке, но решила, что лучше замерзнет насмерть, чем вернется в постель. Саймон не преминет осыпать ее насмешками.


* * * | Дерзкий незнакомец | Глава 10