home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



10

Бартон стоял у окна городского дома Джей, наблюдая, как оживленный поток машин проносится мимо. Завтра суббота, уик-энд.

— Я понимаю, что сам отправил тебя туда, но мне и в голову не могло прийти, что все так закончится. Джей, скажи, мои чувства здесь ни при чем?

Джей подошла к нему и легонько сжала руку.

— Ты мой самый близкий друг, и пусть для всех останется загадкой, почему я не выхожу за тебя замуж. Но мое решение оставить фирму никак с тобой не связано.

— Мы так много работали, многого добились. Почему же ты все бросаешь? Из-за него?

— Нет, это не из-за нет. Мне трудно объяснить, но, когда Эд Паркер угрожал мне, — Джей едва сдерживала дрожь, — днем, в центре города, вокруг полно людей, я почувствовала себя беззащитной и уязвимой. И впервые поняла, что жизнь должна быть более справедлива к таким людям, как, например, Птаха. Для тех, кого терроризируют более сильные, подонки.

— Но ты же не сможешь защитить всех Птах мира. К тому же ты помогаешь людям и здесь, в нашей фирме.

— Эти клиенты всегда смогут найти себе защиту. Люди, которым я хочу помогать, нуждаются в таком адвокате, которой не запугает их ценой, большей, чем они в состоянии заплатить.

— Где ты собираешься открыть практику?

— Может быть, в Денвере, а может быть, найду какой-нибудь небольшой городок в округе, где нуждаются в адвокате. Я еще не решила.

Бартон внимательно изучал картину, висящую на стене.

— Мне было бы легче тебя понять, если бы ты не разводилась с Ремингтоном и обосновалась в том офисе, который предлагала тебе Сюзан.

Джей проследила за его взглядом. Да, довольно неблагоразумно было выставлять напоказ эту картину.

Карие глаза ковбоя снова овладели ее мечтами…

— В любви участвуют двое, — спокойно сказала она.


Посылка, доставленная в субботу, пришла из художественной галереи, открытие которой вернуло в ее жизнь Люка. Упаковочная бумага была надорвана, и в дыре можно было разглядеть голубую шляпку женщины-переселенки. Джей сорвала обертку.

Бартон, должно быть, запомнил, что акварель ей понравилась, и купил для нее в качестве запоздалого подарка ко дню рождения.

Небольшой белый конверт, прикрепленный к обратной стороне акварели, попался ей на глаза. Отцепив его, Джей поставила акварель на каминную доску и села на диван. Картина снова приковала к себе ее взгляд. Прежнее восхищение акварелью вернулось. Так много надежды, силы и мужества исходило от лица женщины…

Джей открыла конверт, вынула белую карточку и прочла: «О'Брайен от Люка Ремингтона». Но это был не его почерк. Джей внимательно рассматривала карточку, словно надеясь отыскать в ней скрытый смысл. Не может быть, чтобы Люк прислал картину просто так. Мужчина, который собирается разводиться, не станет делать такой дорогой подарок.

Неожиданно смысл подарка дошел до нее. Она посмотрела на акварель снова, только теперь глазами Люка. Он не видел всей картины. Он видел только то, что хотел увидеть, — женщину, которая следует за своим мужем на край земли, не задавая никаких вопросов. Он прислал ей картину как горькое напоминание о женщине, которую он хотел, но какой Джей никогда не сможет стать. Раздражение мутной волной поднялось в ней. Джей скомкала карточку и швырнула ее в камин. Огонь быстро справился с ней, но раздражение не исчезло. Уничтожить картину? Нет, это выше ее сил! Она вернет акварель Люку!


Чем ближе Джей подъезжала к ранчо, тем сильнее в ней разгоралось раздражение и… боль. Она любила его, доверяла ему, а он… Он наплевал на ее чувства.

Если бы акварель так не нравилась ей, она уничтожила бы ей назло этому высокомерному, ограниченному, самолюбивому, заносчивому идиоту!

Разозлившись, Джей чуть было не проскочила поворот на ранчо. Она резко затормозила, машину занесло на скользкой, покрытой снегом дороге и потащило в кювет. В последний момент Джей удалось вывернуть руль и предотвратить аварию. Тихо, как бы крадучись, машина въехала во двор ранчо.

Рядом с амбаром пожилая женщина закидывала кипы сена на сани. Должно быть, вернулась Этель, мелькнуло в голове. Затарахтел трактор. Солнечный свет, отражаясь от защитного стекла трактора, разбегался зайчиками по трактористу — Джеффу или Дейлу, собирающемуся на полуденную кормежку. Джей вышла из машины, громко хлопнув дверью. Люк, должно быть, в амбаре. Прежде чем туда направиться, Джей краем глаза заметила, что занавеска в спальне Люка шевельнулась.

Взяв картину, Джей прошла в дом, поднялась по ступенькам наверх и… застыла, как вкопанная.

Высокая, красивая брюнетка появилась из ванной. Влажные волнистые волосы струились по банному полотенцу, в которое она небрежно завернулась.

— Вы кто? — выпалила Джей. Она не сомневалась, что Люк найдет себе другую женщину, но чтобы так скоро?

Брюнетка удивленно подняла бровь.

— А вы кто?

— Я — жена Люка!

Глаза женщины распахнулись в изумлении.

— Вас здесь не ждали, — сказала она низким, с легкой хрипотцой голосом.

Джей предпочла не задумываться над тем, какой ее описали этой женщине. Картина оттягивала руку, напоминая о цели визита. Джей резко развернулась на каблуках и направилась в спальню Люка. Разорвав упаковочную бумагу, она приставила картину к середине спинки кровати.

Брюнетка, следовавшая за ней, осмотрела акварель, затем небрежно передвинула ее к краю, освободив место для себя. Она явно собиралась прилечь. Полотенце съехало, открыв красивые, стройные ноги.

— Что это за художества?

— Я возвращаю картину, — резко ответила Джей. Она уже ненавидела эту женщину.

— Почему? Это Люка? — Женщина так произнесла имя Люка, словно это был шоколадный трюфель.

— Спроси Люка, почему. Если бы я была на твоем месте, то сделала бы это раньше, чем заползла к нему под одеяло.

— Милая! Я не ты! — Ее южный выговор подлил масла в огонь.

— Безусловно. Люк еще не раз пожалеет, что занимается с тобой сексом.

Брюнетка недоуменно посмотрела на Джей, затем тихонько захихикала. Джей была готова уничтожить ее взглядом. Хихиканье переросло в хохот.

Джей развернулась и направилась к двери. Хохот преследовал ее, когда, выбежав из спальни, она спускалась по лестнице. Пулей вылетев из дома и еле сдерживая слезы, Джей побежала к машине.

— О'Брайен! — Громкий крик Люка донесся от амбара.

Джей не остановилась. Она неслась к машине.

Дурацкая дверца не открывалась. Джей дергала и колотила ручку до тех пор, пока до нее не дошло, что она поставила дверь на автоматическую блокировку, забыв, что здесь не город. Мельком взглянув в зеркальце заднего вида, она заметила мчавшегося к ней Люка. Но, когда другая женщина у него в спальне, посмотреть ему в глаза она не могла.

Джей повернула ключ зажигания, стартер заработал, машина завелась. Она еще раз взглянула в зеркало — Люк находился слишком далеко, чтобы задержать ее.

Вспомнив о недавнем юзе на дороге, Джей сбросила газ и осторожно поползла к воротам. Она не переставала думать о женщине в спальне Люка, стараясь убедить себя, что это ее нисколько не задевает. Да пусть он переспит хоть с самой красивой девушкой Колорадо! Хоть со всем Колорадо!

Погрузившись в невеселые мысли, она не заметила, как к ней устремился трактор. Джей не обращала на это внимания, пока рев мотора огромной машины не раздался совсем рядом. Из кабины трактора мужчина, которого она раньше ни разу не видела, жестами просил ее остановиться. Отрицательно покачав головой, Джей продолжала двигаться вперед.

У ворот ранчо резкий поворот заставил ее сбросить и без того невысокую скорость, и трактор нагнал беглянку. Тихо, почти нежно тракторист затолкал машину Джей в сугроб.

Воткнувшись в твердое препятствие, машина остановилась. Выключив мотор, Джей рывком открыла дверцу, выскочила из машины и бросилась к трактору, не обращая внимания на то, что снег попадал в ботинки.

— Ты что, чокнутый? Ну-ка вытащи машину, кретин!

— Не орите на меня, юная леди! Я генерал…

— Да плевать я хотела, будь ты хоть сиамский король, — не дав ему договорить, завопила она. — Вытащи мою машину!

Резкий свист долетел от дома. Брюнетка, все еще завернутая в полотенце, высунулась из окна спальни.

— Любой, кто против генерала, покойник! — заорала она. Не давай ей удрать.

— Сара-Анна Ремингтон! — мужчина в тракторе почти рычал. — Не высовывайся, пока не научишься прилично себя вести. — Мужчина слез с трактора и свирепо посмотрел на Джей. — Что до вас, милая леди, так я не знаю, кто вы. Но мой малыш хотел, чтобы вы остановились, поэтому я…

— Заткнитесь! — Джей отметила подозрительно знакомые карие глаза.

— Что вы сказали?

— Я сказала — заткнитесь. Мне безразлично, генерал вы, или адмирал, или еще кто-нибудь, но у вас нет никакого права командовать здесь и называть Люка малышом. Он сам может на кого угодно наорать, довести до бешенства. Для этого ему не нужно маршировать в армейских сапогах, нацепив на себя ордена. И называться генералом. Он… — Рука в перчатке зажала ей рот, прервав эту резкую обличительную речь.

— Будь благоразумна, О'Брайен! Ведь у тебя сейчас нет лосиных рогов. Только перчатки!

Джей оттолкнула руку Люка.

— Я не желаю больше ничего слышать про эти проклятые рога!

— Она великолепна! — признал неохотно генерал Ремингтон. — Но если бы она была моей женой, я бы научил ее хорошим манерам.

Подошла женщина, до того грузившая сено. Услышав последнюю фразу генерала, она рассмеялась.

— Люк, уведи свою жену от отца подальше. Она того и гляди переколотит фары у трактора. Мы с отцом и Сарой сами покормим скотину.

Джей не могла собраться с мыслями. Так много людей, так много эмоций, так много вещей, которых она не может понять. Бросив на зарывшуюся в сугробе машину полный горечи взгляд, Джей побрела к воротам.

— И куда же это ты направилась? — Люк не отставал от нее.

— В Денвер. — Она не поднимала на него глаз.

— Черт возьми, О'Брайен! Да постой же секунду! Мама сказала, что ты пронеслась по дороге, как будто это гонки. Затем ворвалась в дом и почти сразу вылетела оттуда. Почему ты не остановилась, когда я тебя окликнул? Что, наконец, происходит?

Джей развернулась и встала вплотную к Люку.

— Я вернула тебе картину. Вот и все. — Не рассказывать же ему обо всех нахлынувших на нее чувствах, о сцене ревности, которую она закатила его сестре. Они с Сарой могут от души над этим посмеяться!

Прежде чем она сдвинулась с места, Люк обнял ее.

— Ты возвращаешь картину. Почему?

— Ты знаешь, почему. — Джей сбросила его руки и направилась к дороге. Снег набился в ботинки, чулки промокли, ноги замерзли. Так плохо ей никогда не было. Все чувства, поникшие от безысходности при виде полуобнаженной женщины в доме Люка, теперь, когда она узнала правду, ожили и вызывали головокружение. И все из-за мужчины, который ее не любит.

Люк схватил ее за руку.

— Да постой же, не беги!

Она освободилась от его хватки.

— Я не бегу. Я ухожу.

— Черт тебя возьми! — Люк схватил ее в охапку и развернул в сторону дома. Она изо всех сил сопротивлялась, пытаясь вырваться.

— Отпусти! Или я…

— Ударишь меня рогами? — Не давая своей неуклюжей, изворачивающейся ноше толкнуть его в грудь, Люк не заметил обледенелый участок тропки. Ноги его разъехались. Испугавшись, что Люк может упасть, Джей вскрикнула и ухватилась ему за шею. В результате Люк окончательно потерял равновесие, и они оба грохнулись на снег. Почувствовав что-то теплое и мягкое под собой, Джей с ужасом подумала: боже! Неужели?! Характерный запах подтвердил ее догадку.

— Нет, нет, нет! — завопила она, цепляясь руками за Люка.

Люк вскочил на ноги.

— Думаю, мы могли бы упасть и немного пораньше. — Его глаза вспыхнули от еле сдерживаемого смеха. Джей поднялась, теперь уже не обращая внимания на протянутую руку помощи.

— С тех пор как я тебя встретила, мною все время помыкают, нападают психопаты, атакуют дикие звери, рождаются дети, меня держат на мушке, запихивают в сугробы, причем дважды.

— Если ты хочешь, чтобы я извинился…

— Я хочу, чтобы ты убрался из моей жизни. — Она решила пресечь все дальнейшие разговоры на эту тему, но запах настойчиво напомнил ей о ее теперешнем состоянии.

— Я иду в дом принять душ и переодеться во что-нибудь, что хоть как-то мне подойдет. Затем я поеду домой. В своей машине. Поэтому ты и этот сумасшедший генерал, которого ты называешь своим отцом, должны вытащить ее из сугроба, и немедленно. А за испорченную одежду я пришлю тебе счет, — ехидно добавила она и направилась к дому.

Он догнал ее.

— Я понимаю, что ты расстроена, но после душа почувствуешь себя лучше. Вот тогда мы с тобой и поговорим. — Люк произнес все это рассудительным, терпеливым тоном взрослого человека, обращающегося к неразумному ребенку.

Неожиданно Джей развернулась и изо всех сил толкнула его.

Люк не ожидал такого сюрприза. Не удержавшись, он упал навзничь. Если бы убегающей Джей пришло в голову оглянуться, она увидела бы, что Люк изумленно провожает ее взглядом, лежа в коричневой куче.

Не обращая внимания на Сару, она взбежала наверх и заперлась в ванной. Рывком распахнула окно, стянула с себя одежду и вышвырнула ее на куст, находившийся прямо под окном. Тяжелые вещи, пролетев сквозь оголенные ветки, разметались по снегу. Легкое нижнее белье зацепилось за вершину куста. Бледно-розовый шелк развевался на ветру.

Она долго стояла под душем, ванная комната заполнилась теплым паром. Джей понимала, что причинила массу неудобств каждому члену семьи Люка, но угрызений совести почему-то не испытывала.

Завернувшись в полотенце, она вышла из ванной и направилась в комнату Люка покопаться в гардеробе.

Люк лежал на кровати. Его волосы блестели от воды, и Джей догадалась, что он воспользовался другим душем, который был в подвальной прачечной. Игнорируя его, она переворошила все, что висело в шкафу, пока не нашла спортивный костюм. Люк наблюдал за ней в зеркале шкафа.

Она сердито посмотрела на него.

— Выйди, я хочу одеться.

— Я не увижу ничего такого, чего бы не видел раньше.

Ее пальцы дрогнули, сжимая мягкую одежду. Отогнать одну из тех глупых коров было легче, чем сдвинуть Люка с места. Джей прошлась по комнате, на глаза ей попалась ковбойская шляпа. Она накрыла ею лицо Люка.

— И не вздумай подглядывать! — огрызнулась она.

— Не буду, да и зачем? — Шляпа заглушала слова. — Каждый квадратик твоего тела у меня в памяти.

Слова Люка вызвали в воображении до боли знакомые образы. Безжалостно затолкав их поглубже, Джей быстро надела взятую напрокат одежду. Ее косметика лежала на туалетном столике. Она расчесала волосы, протерла лицо лосьоном, все время наблюдая в зеркале за Люком.

Он сдвинул шляпу и внимательно рассматривал акварель, которая теперь была прислонена к спинке кровати в ногах.

— На открытии галереи ты стояла у этой картины так долго, что я подумал…

— Ты подумал, что я должна быть, как эта женщина. Измотанная нечеловеческим трудом, нужная лишь для того, чтобы согревать постель и ухаживать за твоими отпрысками.

— Так вот, что ты видишь, когда смотришь на картину?

— Конечно. Мы видим женщину, которая может быть только служанкой мужа, его игрушкой, его имуществом. Ты послал мне эту картину, чтобы показать, какая жена тебе действительно подошла бы. Покорная, уступчивая, раболепная.

Люк поднялся и медленно подошел к двери. Отвернувшись от Джей, он сказал:

— Мои родители были счастливы в браке больше тридцати лет. Я мечтал о такой же семье. Я промахнулся.

Джей небрежно запихнула косметичку в сумочку.

— Мы оба промахнулись. Мы смотрели на брак по-разному. И ждали от него разного. Любому идиоту было ясно, что мы не подходим друг другу.

Люк подошел к туалетному столику, облокотился на него.

— Нам надо поговорить.

— Я сыта разговорами. — Ей отчаянно хотелось убежать. Но дверь спальни была закрыта.

Люк как будто подслушал ее мысли.

— Я запер дверь, а ключ у меня. Ты отсюда не выйдешь, пока мы не поговорим.

Джей с силой ударила в дверь. Замок выдержал. Она принялась колотить дверь каблуком.

— Нам не о чем разговаривать. — Она не представляла, зачем Люк заперся с ней в спальне. Он что, решил уговорить ее лечь с ним в постель? Неужели он собирается упрашивать ее остаться его женой?

Джей не знала, хватит ли у нее силы бороться с ним, а вернее с собой. Сердце рвалось в объятия Люка, но разум требовал, чтобы она бежала отсюда, пока не поздно.

— Открой дверь, Люк, — сдержанно попросила она.

Люк не шелохнулся.

— Когда я впервые увидел тебя, ты слушала какую-то женщину и что-то записывала, — начал он. — Я был поражен твоей энергией и сочувствием. Затем я увидел твой рот, и мне так захотелось поцеловать его, что я почти не слышал, что мне говорили. Я уже придумывал, как с тобой познакомиться, когда Карл заметил взбесившуюся лошадь, вырвавшуюся из загона. Позже, как во сне, я видел, как вытолкнул тебя из-под копыт. Но я понимал, что мне никогда не удастся укусить эту нижнюю губку или поцеловать эту манящую родинку.

Его сдержанные слова глухой болью отозвались у нее внутри. Лишнее доказательство, что интерес Люка к ней был только физический.

— Хотелось бы знать, почему ты никак не можешь забыть эту родинку?

— После того как я оттолкнул тебя с дороги, я был близок к истерике, представляя, что могло бы случиться. Я почти видел твою проломленную голову. Потом все перепуталось. Я думаю, что полюбил тебя, когда ты засмеялась.

— Ты почувствовал, что влюбился? — Она ожидала услышать от Люка что угодно, но только не это. Никогда. Желая знать, уж не ослышалась ли она, Джей медленно повернулась, прекратив колотить дверь ногой.

— Я знаю, что ты думаешь. Это было сумасшествие. Я ничего не знал о тебе, но сразу женился. Мне показалось, что ты именно та женщина, которая никогда не будет переживать из-за пустяка, что ты не рассердишься, если я не смогу вернуться домой на уик-энд, когда возникнут проблемы на ранчо, или мне придется использовать кухню для выхаживания телят. Ты не будешь сходить с ума из-за каждой царапины наших детей или из-за того, что они будут бегать чумазые, но здоровые и счастливые.

— Ты никогда не разговаривал со мной так, — решилась сказать она.

Люк грустно улыбнулся.

— Ты поверила бы мне, если бы я сказал, что влюбился в тебя с первого взгляда? У меня-то не было и тени сомнения. Но после того как ты меня выгнала, мне было нетрудно убедить себя, что я влюбился в прекрасное лицо и приписал хозяйке этого лица те свойства, которые хотел бы видеть.

Надежда улетучивалась, как воздух из проткнутого воздушного шара.

— Ладно. — Голос Джей дрогнул. — Теперь-то ты знаешь, что я не обладаю такими достоинствами.

— Единственное, что я теперь знаю, — это то, что я дурак. — Он повернулся к ней и посмотрел в зеркало.

— Ты знаешь, кого я здесь вижу? Эда Паркера.

— Эда Паркера?

— Он следил за Птахой, так как боялся, что она сбежит. Я тоже хотел, чтобы ты нуждалась во мне. Твоя энергия, которая так привлекла меня, теперь отпугивает. Ты не нуждаешься во мне. — Люк снова отвернулся, — Я прошу прощения за все то зло, которое причинил тебе, — сказал он официально.

Как это он определил, что она не нуждается в нем? Еще как нуждается! Нуждается в его поддержке, в его доверии. Нуждается в его любви.

— Да, хорошо, я д-думаю, что это к-конец, — заикаясь пробормотала она, с трудом соображая, что говорит.

— Я знаю. Вместо того чтобы привязать, я отправил тебя назад прямо к Александру в руки. Я не могу изменить прошлое, но не буду больше вмешиваться в твою жизнь. Я подпишу любые документы, какие ты пришлешь. И будь счастлива.

— Я не нуждаюсь в твоем благословении.

Слова Люка не прояснили неразбериху в ее голове. Почему он только сейчас говорит, что любил ее, когда, казалось бы, должен сказать давно? Если бы он сделал хоть малейший намек на то, что любит ее, что она чуть-чуть подходит под его жесткие представления о жене, что он хочет такую женщину, как она, то Джей бросилась бы через всю комнату ему в объятия.

Но он не сказал ничего.

Джей порылась в сумочке, достала карандаш и записную книжку.

— Купи мне брюки, куртку и ботинки. Размеры я тебе написала. Фирму указала тоже. — Она вырвала из записной книжки листок и запихнула его Люку в карман. — А здесь мои размеры и адрес любимого магазина женского белья. Бартон любит нежное, женственное белье. И чтоб побольше кружев, оборочек и бантиков. Обязательно белое.

— Если Бартон думает, что ты нежная и женственная, он совсем тебя не знает.

— В отличие от тебя, ковбой. — Голос Джей прозвучал язвительно. Люк подошел так близко, что касался Джей.

— В отличие от такого тупого ковбоя, как я?

— Ты ничего не знаешь обо мне, — только и могла сказать она. — Тепло его тела проникло сквозь одежду и согревало кожу. Его свежее дыхание и запах лосьона кружили голову. Она почувствовала его мозолистые руки у себя на щеках.

— Я знаю о тебе все, что мне нужно знать, — произнес он виновато. Руки его дрожали, он увлек ее к туалетному столику и поставил акварель перед зеркалом. — Посмотри, как она похожа на тебя.

Джей в упор уставилась на отражение в зеркале.

— Не нахожу никакого сходства.

— Нет, не внешне. — Он, не отрываясь, смотрел Джей в лицо. — Внутренне. Вы обе готовы вынести все трудности в жизни. Ты не боишься делать то, что должно быть сделано. Уступчивая? Раболепная? Покорная? Это не ты! И не она. Она так же готова защитить свою семью, как и ты защитить Птаху. — Его голос неуловимо изменился. — И меня.

Джей поняла, что он имеет в виду.

— Я не защищала тебя, — быстро сообразила она. — Твой отец разозлил меня, вот и все.

— Когда мой отец назвал меня малышом, он сделал это с гордостью. G гордостью, которую я заслужил, и которая кое-что значит для нас обоих.

— Он такой же важный и самоуверенный, как и ты. Наверное, жизнь твоей мамы похожа на ад. Я не представляю, как она выдерживает его.

— Она любит его. А когда любишь кого-нибудь… — Положив акварель, Люк повернулся к Джей лицом. Лукавая улыбка играла у него на губах. — Ты не нуждаешься в моем благословении? Акварель ты мне вернула. Но мне же нужно что-нибудь подарить жене на свадьбу!

— Нечестно смеяться. — Она почувствовала обиду. — Экс-жене, — съехидничала она.

— Пожалуй, я должен купить тебе белье, — В глазах у Люка запрыгали чертики.

— Можешь не покупать.

— Раньше ты говорила другое. — Он вытащил из кармана листок бумаги. — Раз ты потребовала белье, ты его получишь. Но без этих глупых оборочек, бантиков, кружавчиков. И не белое. Розовое, голубое и, конечно же, нежно-зеленое, чтобы подчеркивать твои глаза. — Он ласково погладил ее щеку.

— У меня бесцветные глаза, — выпалила она. Ее лицо пылало. Люк провел пальцем по ее нижней губе.

— Бесцветные, да… Значит, брюки, ночную рубашку и эти гладкие шелковые вещицы, как они называются, ну такие…

— Пижонские, — как бы по секрету прошептала Джей. Его слова ласкали ее. Желание волной прокатилось по всему телу. — Что ты от меня хочешь, Люк?

— Давай, О'Брайен! Догадайся, ты же умная, ты же адвокат!

Пригоршня снега, брошенная в лицо, не смогла бы лучше прояснить голову, чем язвительный вызов Люка. Черт побери, она же адвокат. И хороший адвокат. Она ведет серьезные дела. Люку Ремингтону следовало бы пояснить, в какие игры он играет. Или она сама это определит? Когда прямые вопросы не срабатывают, для того, чтобы раскопать правду, используют косвенные, нетрадиционные, нешаблонные.

Она подошла совсем близко к ковбою, который поедал ее глазами, как будто она была превосходным стейком.

— Полагаю, что твоя прекрасная кондитерша в недалеком будущем переедет в Денвер.

Глаза Люка потемнели.

— Мы с Сюзан только друзья. И тебе не стоит беспокоиться о ней.

— Я не беспокоюсь о ней. Она будет превосходной женой Бартону и восхитительной матерью для Керри.

Люк резко вскочил.

— Сюзан и Александр? Что это значит? — Его глаза превратились в узенькие щелочки. — Постой, ты и Бартон собираетесь пожениться? — Люк замер, как сильный опасный зверь перед прыжком, когда Джей отрицательно покачала головой. — И вы обе промолчали об этом?

— А почему я должна перед тобой отчитываться? И какая тебе разница? — Она отвернулась, чтобы не видеть хищного взгляда Люка.

— Я покажу тебе, какая разница, О'Брайен! — Он гордо прошествовал к ней. — Я не только беру назад свое благословение, но и отказываюсь подписывать бракоразводные бумаги!

— Ты не посмеешь! Я все равно не останусь женой человека, который любит только глупый картонный образ бывшей жены. Я хочу мужа, который будет любить меня такой, какая я есть, а не придумывать сказочный идеал!

— А как насчет того, чего я хочу? — спросил Люк, поймав ее за плечи.

— Одного желания недостаточно. — Джей непроизвольно отступала, пока кровать не оказалась у нее прямо за спиной. Люк обнял ее, руки по-хозяйски легли на грудь.

— Но мне нравится желать тебя. — Он почувствовал, как под его руками наливается грудь и твердеют соски… — И мне нравится, что ты хочешь меня. В его голосе появились тревожные нотки.

— Нет! — Джей отшатнулась от сводящих с ума прикосновений, но, наткнувшись на кровать, упала навзничь. Люк последовал за ней.

— Ты хочешь меня, я это вижу. Так объясни, почему мы не можем любить друг друга? Почему?

— Ты не любишь меня, — грустно прошептала она.

— Не говори мне, люблю я тебя или нет, леди-адвокат. — Глаза Люка сверкали. — Мне нравится, как ты относишься к жизни, мне нравится все, что ты делаешь, мне нравится твоя независимость. Я люблю твой порочный рот, твой чертовски обворожительный подбородок, но больше всего я люблю эту восхитительную сексуальную родинку. Я люблю тебя всю! Но если ты скажешь те слова еще раз, я навсегда уйду из твоей жизни.

— Какие слова? — Ее сердце готово было выскочить из груди.

— Скажи мне, что ты меня не любишь. — Люк замер в тревожном ожидании.

Джей судорожно сглотнула.

— Я не могу и никогда не смогу…

Люк вздохнул с облегчением. Его лицо озарила ликующая улыбка.

— Это лучшее, что я когда-либо слышал. У меня есть Этель, чтобы вести домашние хозяйство. Джефф и Дейл — хорошие работники на ранчо. Но мне нужна женщина, которая будет любить меня, и которую буду любить я. Особенная женщина. Упрямая, независимая, сильная и нежная. Он ласково улыбнулся, уверенный в себе, уверенный в ней. — Но это не значит, что я не уговорю тебя открыть практику здесь, а не в Денвере.

Джей следовало бы сказать Люку именно сейчас, что она оставила работу в Денвере, но вместо этого она спросила:

— Ну и как ты намерен это сделать?

— Я купил тебе офис в городе, — шепнул Люк, нежно касаясь ее губ.

Она прильнула к нему.

— Ты купил офис? А мое мнение тебя не интересует?

— Я не хочу портить тебе жизнь. Если ты скажешь, что останешься работать в Денвере, я спорить не стану.

Джей недоверчиво посмотрела на него.

— И ты не расстроишься, если мы будем встречаться только по выходным?

— Конечно, расстроюсь, но смирюсь с этим. Я люблю тебя, О'Брайен! Я хочу, чтобы ты была счастлива. А я буду самым счастливым человеком, если ты откроешь практику поближе к дому. Но я не стану заманивать тебя офисом, если ты откажешься, я сдам его кому-нибудь в аренду.

— И успокоишься?

— Абсолютно!

— Лгун! — Джей разглаживала морщинку на его лице. — Ты же отлично знаешь, что будешь придираться и запугивать меня, пока все не будет по-твоему.

Люк изумленно распахнул глаза.

— Разве я когда-нибудь тебя запугивал? — У него от обиды дрогнул уголок рта. — Раз так, то я потребую с тебя арендную плату за офис, если ты все-таки захочешь воспользоваться им. Огромную плату.

Джей нарочито испуганно посмотрела на него.

— Какую?

Люк засмеялся и притянул ее голову к себе.

— Никакую, если ты передашь эту соблазнительную родинку нашим дочерям. Согласна?

— На дочек — да, но на родинку — не-е-е-ет! Я серьезно, Люк. Меня не переделаешь.

Но она уже представляла, как будет выглядеть эта все-таки восхитительная родинка в сочетании с карими глазами.


предыдущая глава | Последний романтик |