home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 14

Бригита была подобна видению. Не думаю, что история знала ещё одну такую же горячую вдовушку. Несмотря на то, что доступ к божественному телу перекрыт полным доспехом, мне хватило одного взгляда на глаза и губы, чтобы почувствовать себя спермотоксикозным юнцом. Мне ужасно хотелось пофлиртовать, но, наверное, раз уж именно я оставил ее без мужа, то этой грани нельзя было переступать. Наверное. Я прочистил горло и нервно облизнул губы.

— Ты хочешь только лишь поговорить о его смерти? — спросил я. — Не будешь никого сжигать?

— Вначале мы поговорим, — сурово ответила она. — А дальнейшее будет зависеть от того, что ты скажешь. А теперь говори.

Я рассказал ей все, потому что никто не осмелился бы лгать богине. И я не соврал. Зато дипломатично опустил некоторые подробности о том, как Брес направил на меня свой меч. Надеюсь, она не заметит ни моего ожерелья, ни таящейся в нём силы.

— Морриган рассказала мне то же самое, — произнесла Бригита.

— Это у неё инстинкт самосохранения сработал, Бригита, — попытался пошутить я.

— Понимаю, — ответила она чуть смягчившимся тоном. — Прими мои благодарности, друид, и я в долгу перед тобой. Ты избавил меня от одного неприятного дела.

Да чтоб меня черти драли! Бригита только что сказала, что обязана мне. Это — величайшая честь, пусть я и не ожидал ничего подобного

— Прошу прощения? Я недопонял.

Бригита сняла шлем, и насыщенно-рыжие волосы упали на оплечья доспеха, отчего голова богини сразу стала похожа на надувной спасательный плот. Волосы не слиплись от пота, не превратились в подобие вороньего гнезда, хоть богиня и не один день путешествовала в шлеме через многие сотни километров пустынь. Даже более того: роскошная, восхитительная грива заставила бы Малину Соколовски съесть своё пальто от зависти, а кинозвезде для подобной укладки понадобилась бы бригада стилистов. Пахли волосы лавандой и падубом, и я едва вспомнил о том, что надо дышать — забыл от вида такой красоты.

— Я всё поясню, — пообещала Бригита. — У тебя есть чай? Я проделала нелёгкий путь из Тир на Ног.

Я вскочил на ноги и поспешил к прилавку, за которым до сих пор терпеливо ждал своей очереди Оберон.

— Разумеется! — выпалил я.

Заваривать чай для богини огня — это, знаете ли, намного приятнее, чем превратиться в пепел от недовольного чиха этой самой богини.

«Могу я с ней поздороваться?» — кротко спросил пёс.

«Сейчас узнаю»ответил я и обратился к гостье:

— Мой волкодав хотел бы поприветствовать тебя, Бригита. Разрешишь ему? А я пока принесу чай.

— У тебя здесь пёс? Где же?

Я убрал с Оберона магическую маскировку и напомнил ему, чтобы тот не зазнавался и помнил своё место. Он потрусил к Бригите, размахивая хвостом точно метроном — маятником. Та присела на один из столиков и улыбнулась восторженности животного.

— Впечатляет. Умеешь разговаривать? — с этими словами богиня связала своё сознание с пёсьим, чтобы услышать ответ.

«Да. Аттикус научил меня. Приятно познакомиться, Бригита»

— И мне, Оберон, Шекспировский Король Фей, — улыбнулась богиня, почёсывая волкодава между ушей рукой в латной рукавице. — И кто же такой Аттикус?

— Вероятно, это я, — осторожно заметил я.

— Правда? В Тир на Ног тебя называли только твоим настоящим именем, так что никто меня не предупредил о том, что ты взял себе это… эту кличку. Вертишься среди смертных как можешь, полагаю. Что до тебя, — обратилась она к Оберону, ладонью приподняв его морду за нижнюю челюсть, — то я слышала, будто ты загрыз человека. Это правда?

Пока вода не закипела, я раскладывал мелколистный чай по пакетикам, но на этих словах отвлёкся и остро взглянул на волкодава. Его хвост бессильно упал между задних лап, а пёс осел на пол и заскулил.

«Да, но я не хотел. Флида приказала мне, и я не мог не подчиниться».

— Я знаю. Я всё знаю и не виню тебя, Оберон, ведь это была моя вина. Это я отправила Флиду к твоему хозяину.

Боги всемогущие! Если она продолжит делиться подобными откровениями, то мне придётся очень постараться, чтобы не разлить кипяток.

— Всё идёт не совсем так, как я планировала, — добавила богиня и начала снимать рукавицы, чтобы было удобнее ласкать Оберона.

Металл доспеха лязгнул по столу, и разлившаяся по помещению магия, что была заключена в рукавицах, стала ощутима. Доспех из божественной кузни sans pareil (несравненный, несравнен — с французского), и ничто не может оставить на нём даже царапины. Кроме Фрагараха, быть может.

«Вот и он — мой Рубикон. События подвели меня к той грани, из-за которой нет возврата».

«Ты можешь сделать так, чтобы копы забыли обо мне, а?» — с надеждой в голосе спросил Оберон.

«В нормальных обстоятельствах смог бы, но кто-то очень сильно желает, чтобы они не забыли о тебе».

— Погоди, не говори ни слова пока что, — попросил я. — Давай я сначала разолью чай, а потом мы сядем и спокойно поговорим.

— Хорошо. Оберон, не хочешь почесать животик, пока мы ждём?

«О-о-о, я тебя обожаю», — заскулил волкодав и счастливо плюхнулся у ног богини, метя хвостом по полу.

Бригита положила в чай молоко и мёд, совсем как я. Мелочи, а приятно.

— Благодарю, — сказала вдова, перед тем как глотнуть горячую жидкость и благодарно вздохнуть.

— Всегда пожалуйста, — ответил я, садясь; в этот миг я решил насладиться сюрреализмом происходящего: чаёвничаю с богиней, которую почитаю с раннего детства, прошедшего в городе, на тот момент городом ещё не ставшим. А волкодав где-то внизу громко лакает чай со льдом из глубокой тарелки — присоседился, значит.

Бригита, видимо, тоже прониклась атмосферой Сальвадора Дали, потому что усмехнулась и заметила:

— Это странновато.

— Обожаю странности, — заверил я вдову. — Как минимум те, которые не ввергают в ужас.

— Не сомневаюсь. Но, к сожалению, не так давно произошли не только странные странности, но и жутковатые вещи. Думаю, ты заслуживаешь объяснений.

— Это было бы мило, — подтвердил я.

— Буду, по возможности, кратка: мой брат, Энгус Ог, настроен против меня и пытался сделать меня крайней среди племён богини Дану, но, полагаю, что я стала камнем преткновения для более значимых его планов. Кроме того, брат собирал всё зачарованное оружие и броню, какую только мог найти, и даже имел глупость подговорить моего не менее глупого муженька просить меня выковать доспехи, которые выдержали бы удар Фрагараха. Без лишних вопросов, я на скорую руку сковала какую-то идиотски выглядящую консервную банку и заявила, что-де эти доспехи сделают его невидимым. Брес немедленно напялил их и убился. Так что, молодец, друид.

— Эм… — выдавил я, потому ничего более осмысленного сказать не мог.

— Мне пришлось бы самой убить Энгуса, если бы он зашёл слишком далеко. Но и в этом случае я бы предпочла сделать всё без лишнего шума. Учитывая, что бой с собственным братом — ужасен.

…учитывая, что смерть — закономерное явление в любом сражении, то она не менее ужасна. Я предпочёл не говорить об этом вслух и только сочувственно кивнул.

— Энгус хотел заполучить Фрагарах, потому что только этот меч пробьёт мой доспех, — сказала Бригита, постукивая по шлему.

— Неужели?

— Я не уверена, — призналась богиня. — В отличие от доспеха Бреса, этот ковался с расчётом на то, чтобы выдержать удар оружия, подобного Фрагараху. Но мне бы не хотелось проверять.

— Я никогда не подниму Фрагарах против тебя.

Бригита засмеялась, и этот смех был подобен музыке, заставляющей тебя и смеяться, и плакать.

— Знаю, Аттикус. И я так же знаю, что Энгус тоже этого не сделает.

— Сперва мне надо умереть.

— Мило. Ты хорошо управляешься с мечом, так что оставляю это на твоей совести. А вот Энгус Ог очень, очень хочет завладеть им и подстраивает события так, чтобы Фрагарах сам попал к нему в руки. Ты уже и сам заметил наверняка.

— Ты про Фир Болгза, который напал на меня той ночью? Заметил, да.

— Я имела ввиду другое. Например, смертных стражей порядка, разыскивающих твою собаку.

— Вообще-то, это начало с Флиды, которую ты любезно подослала ко мне.

— Да, я отправила её предупредить тебя. А парковый смотритель — дело рук моего муженька, пешки Энгуса. Полицейские стали орудиями бога любви.

— Они реально орудия, — поддакнул я.

— И именно они будут пытаться изъять у тебя меч. Для Энгуса намного проще, если ты при этом будешь сопротивляться, потому что, сам понимаешь, твоё сопротивление развяжет копам руки. А брат потом легко и просто отберёт Фрагарах у них.

— Значит, следует их ждать с ордером на обыск. Надо предупредить моего адвоката.

— Это не всё. Энгус настроил против тебя ковен.

— Что? — не понял я. — Какой ковен?

— Она называют себя Сёстрами Трёх Звёзд.

Моя кровь словно ледяными шипами смёрзлась.

— Но они клялись, что им от Энгуса Ога ничего не нужно! Одна из них трахалась с ним, а после просила меня составить зелье, чтобы сделать его импотентом!

— Энгус Ог всё с ними решил. Всё, что происходило между тобой и ведьмами до этого, не более чем возможность подобраться к тебе ближе и убить.

— Но у меня есть кровь Радомилы! — невнятно произнёс я; клокотавшая во мне ярость нашла-таки себе выход, и я сплюнул на пол. — Так её ковен взял на себя обязательство помочь мне — за то, что я для них сделал!

— Они рассчитывают на твою короткую память, — непреклонно сказала Бригита. — Если ты потребуешь от них чего-либо, связанного с интересами Энгуса Ога, то Радомила откажется.

— Что ведьмы поимеют с моего убийства? Наверняка твой братец пообещал им нечто невообразимое.

— Точно я не знаю. Возможно, он пообещал им свободный проход через Тир На Ног.

Я присвистнул.

— Радомила не прогадала. Ковен станет крайне могущественным.

— Да. Но предложение он сделал не им одним. Он заручился поддержкой фомориан, подговорил многих фей против меня, и что-то мне кажется, что у него есть делишки с самим адом.

А вот это могло стать огромной проблемой. Такая разномастная орава вряд ли послушает моего адвоката.

— Что с остальными Туата Де Даннан? На чьей они стороне?

— Большая часть со мной. Им не улыбается перспектива того, что по Тир На Ног будут шастать демоны и фомориане.

— А Морриган?

— Не знаю. И никто не знает, потому что никто не говорил с ней об этом. — Бригита кисло усмехнулась. — Энгус наверняка волнуется из-за того, что она-то может прервать все его чаяния одним взглядом. Что до меня, то я не собираюсь иметь с ней дел. Богиня смерти, знаешь ли, плохо работает в команде.

— Она разговаривала со мной, — медленно начал я. — Она подозревает, что что-то идёт не так.

— Она примет ту сторону в этой заварушке, которую захочет. А ты, друид?

— Кажется, я уже.

— Меня интересует твой выбор. На чью сторону ты встанешь? На мою, быть может?

— Принято, — выпалил я.

Никакой душераздирающей дилеммы я тут не видел. Всё до неприличия просто: Бригита хочет, чтобы меч остался при мне, а Энгус спит и видит как бы его отобрать; я ей больше нравлюсь живым и тёплым, а Энгусу это как-то не по нраву; Бригита — горячая и страстная, а Энгус… кхм, это опустим.

— Благодарю, — улыбнулась она так тепло, что всё во мне растаяло и в животе запорхали бабочки. — Убей Энгуса Ога для меня, и я награжу тебя, — продолжила она, и тут приятная теплота сменилась глыбой льда; я враз осознал, что она меня воспринимает всего лишь как наёмника. — И раз ты отправляешься к чёрту на рога, то у меня есть для тебя подарок. Дай мне правую руку.

Я положил правую ладонь в её левую, необычно холодную, мозолистую от кузнечного инструмента. Пальцы — длинные и сильные. Она коснулась указательным пальцем завитушки моей татуировки и… Охо-хо.

— Не понимаю, — нахмурилась она. — Что-то не позволяет передать тебе силу Холодного Огня.

Мне стоило небывалых усилий держать лицо бесстрастным, хотя одна моя часть дико хохотала, а другая подозрительно громко думала, как же это кру-у-у-у-у-уто. Получается, мой амулет только что защитил меня от магии, и спас бы меня от полного и немедленного сожжения, если бы наша с Бригитой встреча прошла иначе. Хотя это мне не хотелось бы испробовать. Теперь вдова будет сторониться этой непонятной силы, и дело может принять неприятный оборот.

— У тебя странная аура, друид, — произнесла она, садясь в кресло. — Что ты с ней сделал?

— Связал её с холодным железом, — ответил я, выпрастывая из-под воротника ожерелье. — Защищает практически от любой магии.

Бригита молчала, глядя на мерцающий холод у меня в руке. Потом сказала с обидой в голосе:

— И от моей помощи тоже защищает. И от Холодного Огня. Когда ты столкнёшься с демонами, то тебе придётся справляться с ними своими силами. Хотя я не имею ни малейшего представления, как ты выкарабкаешься, если не можешь использовать магию.

— О нет, могу.

— Разве железо не блокирует её?

— Я нашёл решение этой проблемы.

— Забавно, что ты нашёл решение там, где я встретила проблему.

— Ты устала?

— Нет, — покачала она головой. — Не думаю, что это возможно.

— Погаснуть — вот что невозможно.

— Ты проверял действие амулета на демонов?

— Защищает от очарования суккубов.

— Но ни с адским огнём, ни с другими адовыми проявлениями ты не стакивался?

— Пока нет.

— Вскоре придётся это проверить, ведь тебе надо уметь биться с демонами. С ордами демонов, если я правильно поняла то, о чём толковал Энгус.

— Что делает Холодный Огонь?

— Позволяет сжигать демонов. Горит холодно, как снежная метель. Очень истощает заклинателя, как если бы ты брал силу самой земли, но не позволит тебе погибнуть в схватке с этими тварями. Увы, я не могу передать эту силу тебе.

— Уверен, что можешь, — заверил я богиню и снял ожерелье; аура изменилась, и я, чувствуя себя беззащитным, занервничал — она могла сейчас убить меня так же легко, как и передать знание Холодного Огня.

— Мастерская работа, Шийахан, — сказала богиня с уважением, когда моя аура изменилась; она уже забыла мою «кличку» и предпочла пользоваться именем, данным мне при рождении. — Ты просто обязан научить меня такому.

Вот этого я и боялся.

— Прости, Бригита, но я поклялся держать этот секрет в тайне, — быстро проговорил я, умолчав, впрочем, о второй части фразы: «кроме Морриган»; и тут же продолжил болтовню, чтобы вдова не заинтересовалась теми, кому я поклялся. — Зато теперь ты точно знаешь, что это возможно. Дерзай. У тебя есть время всё выяснить. У меня, например, на это ушло семьсот пятьдесят лет.

К счастью, она не выглядела оскорблённой. Скорее, расстроилась. Но чем дольше она разглядывала ожерелье, лежащее возле латных рукавиц, тем заметнее изменялось выражение лица — оно просветлело от счастья.

— Ты загадал мне сложную загадку, Друид, с заковыркой, — сказала, наконец, богиня. — Постараюсь примерить новый ментальный наряд быстрее, чем это получилось у тебя. Понимаю, что из страха нарушить клятву ты не станешь ничего объяснять, но разрешишь ли ты изредка проверять твою ауру?

— Разумеется.

— Амулет служит только тебе одному, так?

— Да. Его подогнали специально под меня. В чужих руках он станет всего лишь красивой безделушкой.

— Теперь мне ясно, как ты умудрялся выжить всё это время.

Я зарделся как майская роза, а Бригита с улыбкой протянула руку. Я опять вложил свою ладонь в её, и богиня кончиками пальцев коснулась завитков татуировки. В этот раз сердце глухо бухнуло, и по венам разлился ртутно-жидкий холод.

— Теперь ты владеешь Холодным Огнём, — ответила Бригита на мой невысказанный вопрос. — Он бьёт только по порождениям ада, и чтобы уничтожить врага, тебе надо вытянуть правую руку, собрать всю свою волю и произнести «дой». Оба — и ты, и цель — должны касаться земли. Ещё раз предупреждаю, что эта штука ужасно истощает, так что используй Огонь бережливо, с умом. И помни, что он не убивает сразу — пройдёт несколько мгновений, прежде чем твой враг умрёт.

— Спасибо тебе, Бригита, за всё.

— Рано благодарить меня, — пробормотала вдова и в последний раз почесала Оберона перед тем, как натянуть рукавицы. — Ты — последний рубеж на пути Энгуса Ога и его многочисленных союзников, и только благодаря тебе я ещё жива. Я счастлива, что ты нашёл в себе силы заступить им путь, хоть я и подозреваю, что жить тебе осталось недолго.

На этой поистине счастливой ноте Бригита перегнулась через стол и поцеловала меня. От вкуса молока с мёдом и ягод я впал в блаженство.

«За несколько дней тебя поцеловали три богини», — заметил Оберон, как только вдова ушла. — «Что-то мне кажется, ты должен мне три сотни французских пуделих. Тогда и рассчитаемся».



Глава 13 | Преследуемый | Глава 15