home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 18

Утром я проснулся заметно отдохнувшим, но с требовательным давлением в мочевом пузыре. Я отвёл душу на ближайший дуб — вне поля зрения нескольких прогуливавшихся по парку людей, разумеется — и глубоко вздохнул. Эксперимента ради я повертел руками и, не ощутив стягивающих уз боли, улыбнулся. Земля была так добра ко мне, так щедра и мила.

Я выудил мобильный телефон и включил его, чтобы проверить время. Экран показывал десять часов утра — да у меня море времени, чтобы добраться до R'ula B'ula. Я стащил с веток одежду, оделся, закинул Фрагарах на перевязи за спину и снял маскирующие чары. Я чувствовал себя полным энергии, как и мой медвежий амулет, но о себе давала знать страшная жажда и голод.

Телефон выдал мне сообщения от Темпского Департамента полиции, который вначале просил, а потом привычно требовал связаться с ними немедленно; были сообщения и от Хала, Снорри и Перри.

Хал донёс до моего сведения, что Оберон самая настоящая бездонная яма, которая, как вынужден согласиться оборотень, вела себя с кожаной обивкой крайне аккуратно. Но он не может взять в толк, зачем эта бешеная псина разодрала цитрусовый освежитель воздуха и расшвыряла его ошмётки по всему салону. Дела обсудим в кафе.

Снорри сообщил, что Хал одобрил медицинское заключение и поблагодарил некого небезызвестного друида за столь сочный счёт.

И последнее СМС пришло от Перри в половине десятого. Передал, что установили новую дверь. Меня больше заинтересовало другое: «нереально горяченькая» блондиночка по имени Малина зашла в магазин только для того, чтобы предупредить: некая Эмили не заберёт приготовленный для неё чай, и она вообще больше не нуждается в услугах мистера О’Салливана.

Вау. Неужели прелестная парочка разбежалась? Или есть другие причины? Перри не забыл упомянуть и о просьбе блондинки — она просила вернуть дорогое ей письмо. Она буквально требовала его, но парень так ничего и не смог найти.

О, Малина пыталась вернуть кровь Радомилы. Руку даю на отсечение, что она так вскружила пареньку голову своими памятными чарами, что Перри едва ли не весь магазин перевернул. Теперь я представил, как Фэглс с бандой обыскивает мой дом и среди книг на рабочем месте находят клочок бумаги с каплей крови Радомилы… но мог ли недобросовестный коллега знать, что лежит перед ним?

Лучше поберечь такие вопросы для самого Хала. Магазин и дом сейчас под наблюдением, скорее всего, так что я взял такси до вдовы МакДонагх.

— О, Аттикус, мой мальчик! — вдова приветливо расплылась в улыбке и отсалютовала мне с веранды утренней рюмкой виски. — Что случилось с твоим велосипедом, который ты привёз на такси?

— Ну, миссис МакДонагх, у меня выдалась настолько беспокойная суббота, что вы и представить не можете, — ответил я, усаживаясь в кресло-качалку напротив вдовы.

С ней приятно иметь дело: старушка считает свою веранду самым гостеприимным и расслабляющим местом в городе. Пожалуй, она права.

— Так ты знаешь? Ну же, скажи мне, мальчик. — С этими словами она бросила в рюмку пару кубиков льда, и тот приятно звякнул о стекло; вдова придирчиво смерила взглядом уровень жидкости. — Но сперва я дозаправлюсь, если ты не возражаешь чуть-чуть посидеть, — она с кряхтением вывалила себя из кресла и продолжила: — Ты же пропустишь со мной стаканчик, а? Воскресенье не воскресенье без ледяного Tullamore Dew (*Талламор дью — ирландское виски) в руке.

— Вы правы, миссис МакДонагх, и у меня нет никаких причин отказываться, даже если бы я захотел. Холодный стакан придётся кстати.

Лицо вдовы просветлело, а глаза наполнились неподдельной любовью, когда она посмотрела на меня сверху вниз. По пути к двери она взъерошила мои волосы.

— Милый мальчик Аттикус пьёт с вдовой виски в понедельник.

— Не совсем так, миссис МакДонагх, не совсем так.

Мне действительно нравилось её общество. И мне слишком хорошо известна та печаль одиночества, которая приходит после смерти любимого человека. Быть вместе, ощущать тепло ласкового человеческого существа в течение нескольких лет — чтобы потом всё потерять. Что ж, каждый следующий день становится мрачнее предыдущего, а ночью, мучаясь бессонницей в холодной постели, чувствуешь стягивающие грудь тиски. И если не найти кого-либо, чтобы проводить время вместе (и это время освещено светом солнечного дня, краткие золотое минуты забвения), то тиски превратятся в клещи и растерзают сердце. Такие люди помогли мне жить дальше, и в их число я включаю и Оберона. Те люди в моей жизни, которые помогли забыть всех, кого я похоронил или потерял. Они — настоящие волшебники.

Вдова вернулась с двумя стаканами виски и, напевая старинную ирландскую мелодию, разложила лёд. Она была счастлива.

— А теперь расскажи мне, мальчик, — сказала она, как только погрузила свои чресла обратно в кресло, — почему у тебя такой бешеный денёк выдался.

Я глотнул благородный напиток. Насладился жгучестью алкоголя и освежающим холодком льда.

— Раз так, миссис МакДонагх, то я ловлю вас на слове и уже хочу креститься. Насколько весело всё прошло вчера?

Вдова хихикнула, и рот её исказился в усмешке.

— Настолько весело, что я и не припомню речь отца. Скучно. Но ты-ы-ы, — сказала она, выделяя последнее слово каким-то американским акцентом, — провёл день весело, не так ли?

— О, конечно. Словил пулю.

— Пулю?

— Просто свежая рана.

— Красавчик вообще. И кто это сделал?

— Детектив темпской полиции.

— О боже, я ведь что-то видела в сегодняшней утренней газете! Заголовок ещё такой кричащий — «ТЕМСКИЙ ДЕТЕКТИВ ЗАСТРЕЛЕН ПОЛИЦИЕЙ», и там ещё писали о том, что детектив едва не убил безоружного жителя. Но я не читала статью полностью.

— Ну так, это и был я.

— Ну ничего себе! И с какой стати этот треклятый кретин направил тебя пушку? Уж не из-за того ли британца-ублюдка?

— Нет, не совсем, — ответил я и начал рассказ.

Итак, наиприятнейший час своей жизни я провёл, рассказывая вдове ровно столько, чтобы утолить её любопытство и не подвергнуть её жизнь опасности. На прощание пообещал напоследок когда-нибудь подрезать грейпфрутовое дерево и направился на Милл Авеню, чтобы оттуда свернуть в сторону кафе. На меня несколько странно смотрели, и в особенности взгляды прохожих притягивал меч за спиной — но до R'ula B'ula я добрался без приключений. И даже на несколько минут раньше.

Хала в поле зрения пока что не было, так что я уселся за барную стойку и чарующе улыбнулся Грануэйль. Боги свидетели её неземной красоты! Влажные волосы, которые она наверняка помыла перед выходом на работу, завивались мелкими ало-рыжими кудряшками. Она медленно приблизилась и, сверкнув белоснежными зубами, криво усмехнулась.

— Я знала, что мне не следует волноваться, — сказала она. — Хотя заголовок газете навёл на мысли о том, что мы не увидимся в ближайшие несколько недель. А ты стоишь здесь, жертва неверного выстрела, и всем своим видом демонстрируешь ужасную жажду.

— Оу, ну не надо так. Я и впрямь жертва выстрела, — парировал я. — Просто подлечился быстро.

Выражение лица девушки резко изменилось. Глаза сузились, а сама она отвернулась, когда достала и положила передо мной подстаканник. Грудным голосом, с неизвестным мне акцентом, она сказала:

— Друиды так и поступают.

По тому, как она выплюнула эти слова, я смог предположить, что подобное произношение характерно для жителей индийского полуострова. В тот же миг вернулась прежняя Грануэйль — дерзкая и хитрая.

— Так что ты будешь? Smithwick (*старинный красный ирландский эль)?

— Что?.. Как ты так легко можешь менять темы для разговора? И что ты пыталась мне сказать?

— Я спросила, будешь ли ты пить Smithwick, — повторила она с ошеломлённым видом.

— Нет, что ты сказала до этого?

— Я сказала, что ты выглядишь так, словно дьявольски хочешь выпить.

— Нет же, что ты сказала после этого и до эля?

— Оу… — испуганно протянула она, и тут личико осветилось пониманием — что ж, я нахожу такую смену настроений подходящей для такой экспрессивной мадам. — Я знаю, что произошло. Это она с тобой говорила. Время поджимает. Она давно хотела пообщаться с тобой.

— Что? Кто? Тебе не следует выражаться точнее, если ты хочешь, чтобы люди верили тебе.

Она улыбнулась и сцепила руки.

— Под такую историю тебе понадобится выпивка.

— Тогда возьму красный эль, но у меня мало времени. Через несколько минут должен прийти мой юрист.

— Засудить их хочешь, а? — усмехнулась она и пошла наливать выпивку.

— Да, мне кажется, они заслужили хороший такой суд.

— Раз так, то, может, ты доделаешь свои дела, а после я разрешу тебе с ней поговорить, — с этими словами она поставила тёмное пиво на подстаканник и улыбнулась.

Я аж растаял.

— Ты мне разрешишь? Как будто ты не можешь возразить этому голосу, когда он решит проявить себя.

— Она не так часто это делает, — ответила Грануэйль, претворяясь, будто мои слова доставили ей не больше раздражения, чем комариный укус. — Она вежлива.

— Имя. Назови мне имя. Кто она?

Прежде чем она ответила, в паб, громко приветствуя меня, зашли Оберон и Хал. Несмотря на то, что окружающие могли видеть и слышать только оборотня, Оберон тоже усердствовал, пусть и будучи скрытым под маскировкой — я видел сумасшедшие высверки красных огоньков от того, как сильно пёс махал хвостом. Рано или поздно, но кто-нибудь это заметит — паб отнюдь не был пустым в обеденное время.

«Аттикус! Я так рад видеть тебя! У оборотней совсем нет чувства юмора!»

— Привет, Хал, — помахал я, а потом переключился на ментальную связь с Обероном.

«Я тоже рад тебя видеть, парень. А теперь быстро спрячься под стол где-нибудь в свободной кабинке, пока кто-нибудь не увидел светопредставление под ногами и не списал это на лишнюю кружку пива. Я приду тебя потискать и принесу сосиску на обед. Осторожнее, и не врежься ни в кого».

«Ага! Как же я скучал!»

Я предупредил Грануэйль, что вернусь позже, а сейчас меня ждёт долгий приятный разговор. Она кивнула и помахала мне вслед, когда мы с Халом торопливо заняли пустовавшую кабинку. Там уже на диванчике выбивал хвостом барабанную дробь Оберон, а посетители обглядывались, хмурились, в непонимании ища источник звука.

— Во имя бороды Одина, заставь эту псину успокоиться! — проревел Хал.

— Хорошо, хорошо, я понял, — пробормотал я и проскользнул в кабинку; на ощупь нашёл пёсью морду и принялся почёсывать Оберона за ушами.

«Так, парень, тебе надо успокоиться. Тебя выдаёт хвост».

«Но я так взволнован от того, что мы снова вместе! Я и не думал, какими стервозными бывают оборотни!»

"У меня есть неплохой план, поверь мне. И я рад, что с тобой ничего не случилось, поэтому я и собираюсь заказать тебе сосиски с пюре. Но чтобы получить их, тебе надо успокоиться, а то мы привлекаем слишком много нежелательного внимания".

"О-о-о! Отлично! Я постараюсь! Но мне так тяжело сдерживать себя! Играть хочу!"

"Знаю, знаю, но не сейчас. Сядь около стены и убери хвост. Ты хорошо себя вёл у Хала?"

"Да-а-а, и я не оставил ни единой царапины в его драгоценном салоне, и даже ничего не сломал дома".

"Ты ничего не упустил? Хал жаловался на то, что ты разодрал освежитель воздуха".

"Я ему одолжение сделал! Ни один уважающий себя пёс не потерпит рядом с собой цитрусовой вони!"

"Хех, я тебя понял. А теперь тихо, сюда официантка идёт".

Мы заказали себе превосходную рыбу и двойную порцию сосисок с картофельным пюре для Оберона. Бедный пёс едва с ума не сходил, так что мне надо было чем-то его отвлечь, пока он не сорвался.

— Спасибо за терпение, Хал, — сказал, когда официантка ушла. — Он просто счастлив, что я жив, здоров, и всё такое прочее.

— Снорри подлатал тебя, значит?

— Его руки и ночь в парке творят чудеса. Чувствую себя замечательно.

— Попробуй изобразить боль, когда встретимся с копами, пожалуйста. Надеюсь, у тебя есть бандаж на груди?

— Нет, но могу надеть.

— Мудрое решение. Если они не увидят доказательств того, что тебя подстрелили днём ранее, то придётся отозвать иск.

Хал объяснил мне, что, судя по записям на видеокамере, мы завели самоё плёвое дело против темпской полиции — за беспричинный выстрел в горожанина-то неудивительно. Мы немного поговорили о сумме морального ущерба, которую хотелось бы стрясти с копов, обсудили некоторые другие касающиеся дела вопросы.

— Сейчас я тебя кое о чём попрошу, — тихо продолжил я. — Когда деньги полностью перейдут на твой счёт, ты возьмёшь свою долю и заплатишь Снорри за беспокойство. Остаток анонимно переведи на счёт семьи Фэглса, хорошо? Я не хочу награды за то, что снял путы Энгуса Ога с невинного человека... так.

Пережёвывая кусочек вяленой трески, Хал пристально разглядывал меня.

— Как благородно с твоей стороны, — наконец, сухо выдал он.

Я едва не подавился чипсами.

— Благородно? — невнятно переспросил я.

"Говорил я, что оборотни те ещё сволочи", — вклинился в мой разум Оберон, как только проглотил сосиску.

— Благородство на хлеб не намажешь. И я не заставляю тебя делать бабки на случившемся. Я и сам не хочу растащить выручку на кредиты для благотворительности, — продолжил мысль Хал, и, судя по тому, как многозначительно он замычал, сказал оборотень явно меньше, чем хотел.

— Тогда слушай, — сказал я, бессовестно меняя тему разговора и стараясь звуком своего голоса перекрыть чавканье Оберона. — Мне надо бы заняться нашей таинственной рыжеволосой барменшей.

— Этой рыжеголовой, от которой пахнет двумя людьми?

Я сморгнул.

— Ты мне не говорил такого.

— Насколько я могу припомнить один наш разговор, тебя заинтересовал её запах. Пахла ли она как богиня или демон, как ликантроп или другой полузверь.

«Оберон, он говорит правду?»

«Не могу сказать точно. Я особо не интересовался этой малышкой, а его нос может учуять больше моего. Если ты разрешишь хорошенько приложиться к её попке, то…»

«Забудь».

— Ладно, Хал, чем она ещё пахнет?

— Я сказал всё, что знаю, Аттикус. Можешь обернуться псом и всё разнюхать, — предложил он и принялся выстукивать дробь по столу, явно подзуживая меня.

— Благодарю покорно, но я более старомоден. Мы с ней уже договорились.

— Оу, это намёк на то, что я должен исчезнуть?

— Именно. Это может затянуться, так что прихвати с собой Оберона и идите к вдове.

Хал содрогнулся от отвращения под аккомпанемент горестного воя Оберона.

«Я должен?»

— Без этого никак?

— Да, — твёрдо ответил я обоим.

Рассерженные, они ушли, оставив меня наедине с официанткой. Сначала она посмотрела на дочиста вылизанную тарелку с вихрастыми разводами пюре, потом перевела взгляд на наши с Халом блюдца, где живописно раскинулись крошки чипсов и рыбные косточки — именно так по мнению многоопытной служительницы культа паба должна выглядеть тарелка посетителя. Наконец, девушка взглянула на меня, и я понял: что-то в её голове не укладывается.

Обожаю подобные моменты. Чтобы не отказывать себе в удовольствии и насладиться ещё одной такой шуткой, я снял с Оберона покров невидимости. Жаль, я не увижу, как неожиданное появление ирландского волкодава на Милл Авеню доведёт кого-нибудь до инфаркта, и если этим кем-то окажется Хал, то тем лучше.

Обеденный перерыв закончился, и большая часть посетителей подняла свои протёртые до блеска штаны со стульев, и вернулась к офисной работе. Я подсел за барную стойку напротив Грануэйль, которая от безделья полировала кружки. Голова слегка наклонена, зелёные глазища стрельнули в мою сторону, когда барменша облизнула верхнюю губу. Чтобы не видеть игривой усмешки, затаившейся в уголках её рта, и не попасться в коготки опытной хищницы, я стал тщательно изучать верхние полки, уставленные бутылками виски и атмосферными безделушками, как если бы девушка не могла предложить мне ничего, кроме похмелья на следующее утро.

Она фыркнула.

— И что дальше, Аттикус? — поинтересовалась она и положила передо мной подстаканник.

— Имя. Мы остановились на имени.

— Сначала тебе надо выпить.

— Тогда Tullamore Dew.

— Держи. Но прояви терпение. Рассказывать я буду по-своему.

— По-своему? Правда, что ли? А не так, как этого хочет чужой разум в твоей голове?

— Да. Так, как я считаю нужным, — ответила, зло посмотрев на меня поверх льда.

Лёд она поставила точно передо мной, а сама скрестила руки на груди и перегнулась через барную стойку. Теперь её лицо с идеально чистой и гладкой кожей было всего в нескольких сантиметрах от меня. Я проследил взглядом лёгкий изгиб её носа, отметил клубничный блеск на губах. Тяжело было удержать себя от того, чтобы поцеловать барменшу, особенно когда она поджала губки прежде чем заговорить.

— Итак. Ты — друид.

— Как скажешь. А ты что такое?

— Сосуд, — ответила она, округлив глаза. — Или даже тебе следует думать обо мне как о Сосуде, с большой буквы «С». Так получится таинственнее и впечатляюще, и так далее и по сценарию Скуби-Ду.

— Ладно. Значит, сосуд. Для кого или чего?

— Для одной очень милой леди родом из южной Индии. Зовут её Лакша Куласекаран. Ты же не удивишься, узнав, что она — ведьма?



Глава 17 | Преследуемый | Глава 19