home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 25

Ну ладно, всё закончилось. Теперь спусти меня с этой цепочки и купи мне антрекот, — сказал Оберон.

Считай, он твой, приятель. Давай-ка я сначала отпущу волка-оборотня, чтобы Стая не подумала, что я их обижаю. Ты же знаешь, тут нужна кое-какая дипломатия, а?

Ну да, но боже ж ты мой, какие они обидчивые. Так сразу про них и не подумаешь.

Оборотни одобрительно подвывали, когда я подошёл к Халу и снял у него с головы чёрный пакет. Глаза у него были желтыми, и его внутренний волк хотел выбраться наружу, но серебро вокруг мешало ему. Его грудь тяжело вздымалась, и он с трудом мог выговаривать слова.

— Спасибо… Аттикус, — наконец, выдавил он. – Видел всё через связь стаи… знаешь, эта рыжая… она предупреждала про серебряные ловушки.

— Да, знаю. Это была Флидас. – Я нахмурился, и, наклонившись, стал рассматривать его цепи. Они были заперты на замок, а я не слесарь. Если попытаться снять их с помощью магии, это займёт слишком много времени. У кого-то же должен быть ключ. – А почему ты спрашиваешь?

— Это она… похитила нас!

— Что??? Я думал, это была Эмили.

— Нет, — он покачал головой. – Она вела машину. Флидас нас уговорила не рыпаться.

Я посмотрел на Оберона.

— Почему ты раньше про это не сказал? – Я спросил вслух, так что все могли слышать мой вопрос.

Да я собирался, но ты мне не слишком-то позволял говорить. Тихо, Оберон, спокойно, Оберон, не сейчас, Оберон…

— Ну ладно, — сказал я. – Хал, мне нужен ключ. Ты не знаешь, у кого бы он мог быть?

Хал мотнул подбородком в сторону останков Радомилы.

— У мёртвой ведьмы.

— Блин. Грязное дельце. – Я подошёл к другой стороне хижины, где была клетка и так и весь перекосился, глядя на работу Лакши. На Радомиле была хорошая кожаная куртка, и когда я подтащил тело к краю клетки, где я мог дотянуться до её карманов, в правом я нашёл несколько ключей. Это был ключ к той клетке, где она сидела, и сначала я открыл её, чтобы войти внутрь и принести ожерелье для Лакши. Это было просто кровавое месиво, — я сразу вспомнил про «облепленный засохшим тестом крови» [цитата из «Гамлета» Шекспира (перевод М. Вронченко). – Перев.] – но поскольку всё это случилось по её вине, я счёл, что ей жаловаться было бы не на что.

Потом я подошёл к Халу, который тяжело дышал, ожидая освобождения.

— Ты что, превратишься в волка, как только я это открою?

Он кивнул, слишком напряжённый, чтобы говорить.

— Ну хорошо. Передай от меня Стае вот что: если увидят Флидас, пусть она делает, что хочет. Она обещала вернуться и помочь вашим раненым. Мне надо, чтобы вы пошли за Эмили и принесли мне её голову.

Это заставило его прислушаться к моим словам.

— Её… голову?

— Да, она мне нужна. С остальным делай, что хочешь. Но не беги за ней сразу, пока мы не убедимся, что ловушки разряжены. Это может нам сказать или Флидас, или Лакша, когда она сюда доберётся.

— В этом нет необходимости, друид, — сказала Морриган. Она слетела вниз и приняла человеческий облик рядом со мной. Морриган снова была обнажена – должно быть, она чувствовала некое возбуждение после того, как увидела, как обезглавили её старого врага.

— Ловушки умерли вместе с ведьмой, — сказала богиня, показывая на останки Радомилы. – Эти чары не были постоянными.

— Спасибо тебе, Морриган, — сказал я и обернулся к Халу, начав его освобождать. – Ну вот. Хорошей тебе охоты. Я подожду здесь и позабочусь о ваших раненых, как смогу.

Там, где цепи соприкасались с плотью Хала, они чуть дымились и вместе с ними отрывались кусочки кожи. Он шипел и, заворчав, обернулся, как только с него спали серебряные цепи, прорвавшись прямо через свой изящный костюм за три тысячи долларов (я не сомневался, что платить за это должен буду я). Его окружила Стая и приветствовала его возвращение; затем он занял своё место рядом с Гуннаром, и они побежали к тому месту, где Эмили ушла с лужайки, чтобы начать охоту.

— А ты нашла того демона-кровососа, Морриган? – спросил я, развязывая Оберона. Он одарил меня несколькими слюнявыми поцелуями, и я обнял его.

— Нашла и уничтожила, — ответила она. – Заметил ли ты, что моё предсказание сбылось?

— Да, это я заметил, — ответил я, улыбаясь. – Хотя оно относилось к Энгусу Огу – как я и склонен был надеяться. Могу я тебя кое о чём попросить?

— Конечно.

— Ты рассказала Энгусу Огу о нашем соглашении? Что ты меня никогда не возьмёшь?

Она скользнула ко мне, и ошеломила моё либидо своей особой магией – мой амулет мог заставить её замолчать, но не мог отрицать. Она провела ногтем по моей обнажённой груди, и я забыл, как дышать.

— О, но я тебя возьму, друид, — ответила она, — и много раз, когда силы к тебе вернутся. – Она запустила язык в моё оставшееся ухо.

Ой, ё-моё, опять начинается, — Оберон мысленно закатил глаза.

— Да я не об этом, — выдавил я, отстраняясь. Я начал усиленно думать о бейсболе. Вот, например, питчер Рэнди Джонсон. Хороший бейсболист, но не сексуальный. Сексу – нет! Сосредоточься! – Ты ему сказала, что ты никогда за мной не придёшь?

Она рассмеялась грудным смехом, и снова прижалась к моему левому боку; её дыхание щекотало мою шею, и я покраснел.

— Я хочу сказать, сказала ли ты ему, что никогда не заберёшь у меня жизнь?

— Дааааа, — прошептала она мне прямо в ухо, и мне пришлось закрыть глаза. Два аута, никого на базе, вторая половина первого иннинга. Ничего сексуального…

— Почему же?

Она вонзила ногти в мои синяки и я выдохнул, вспомнив те минуты, когда они были когтями.

— Я хотела, чтобы он призвал Смерть, — сказала она, — так чтобы когда ты убьёшь его, мне уже не пришлось бы видеть его снова. Я знала, что он это сделает, когда сказала ему о нашем соглашении – и он сделал именно это. Таким образом, я отмщена навечно за все эти тысячелетия мелких оскорблений. Теперь он в аду, которого, конечно, никогда не планировал для себя, и упокоиться в Тир на Ног уже не сможет. Разве я не страшный враг?

— Напугала до мозга костей.

Морриган вздохнула и потёрлась бедром об мою ногу. Ну, что скажете? Ей нравится, когда ей говорят, что она страшна. Извращенка.

— Почему ему был до такой степени нужен Фрагарах? – поинтересовался я. – Мне как-то не удалось у него спросить.

— Среди фэйри есть партия, и достаточно большая, которая считает, что ты не должен носить его, поскольку ты не фэйри и не принадлежишь к Племенам богини Дану. Они думают, что Бригита отказалась от слишком многих старых обычаев и то, что тебе позволили сохранить Фрагарах, они считают ещё одним доводом в пользу своей позиции.

— В общем, я типа футбольного мяча в их политических играх в Тир на Ног.

— Я не знаю, что такое футбол, — выдохнула она мне в ухо. – Но я знаю, что ты возбудился. – Её левая рука гладила меня по брюшному прессу и начала опускаться ниже, мне в джинсы. – Этого ты от меня не скроешь.

Она резко повернула голову на северо-запад – и веселье закончилось.

— Приближается Флидас. Потом поговорим. У тебя есть кое-какая сила, которую ты должен вернуть мне. Потрать эту ночь на регенерацию собственных сил, а утром я вернусь.

Морриган снова обратилась в ворону и улетела на юго-запад, а на луг с противоположной стороны вышла Флидас.

Богиня охоты небрежно махнула мне и подбежала к доктору Снорри Йодурсону, который был похож на серебристую подушечку для иголок. Из трёх других павших волков двое обернулись снова людьми – это значило, что они мертвы. Неудивительно, что Хал и Стая так хотели догнать Эмили.

Не знаю, что и думать про эту рыжую леди, — сказал Оберон, когда я бежал на помощь к другому оставшемуся в живых оборотню. Оберон весело трусил рядом – он был рад размяться. — Сначала казалась такой милой, а потом заставила меня убить того парня и помогла нас похитить, а теперь пытается вылечить бедолагу волка. Как думаешь, у неё часом не раздвоение личности?

Типа того. Служанка двух господ.

Что, правда? А кого?

Она служит самой себе и Бригите.

Значит, наверное, её хорошая половинка – это та, что служит Бригите! А Бригита мне понравилась. Она сказала, что я внушительный, — значит, умная. И ещё по животику погладила. Если снова её увидишь, то имей в виду, она чай любит с молочком и мёдом.

Я улыбнулся.

Мне не хватало тебя, Оберон. Посмотрим, что можно сделать для этого оборотня.

Это была волчица, и я её не узнал. Она зарычала и заворчала, когда увидела, как мы подходим, но внезапно замолкла, когда вспомнила, что мы были со Стаей. Она получила удар ножом под левую переднюю лапу, и у неё были перерезаны сухожилия правой. Раны с виду не угрожали жизни, но идти она не могла, и раны не излечивались, поскольку в них были следы серебра.

Моя магия для неё тоже не сработала бы – иммунитет оборотней – но я мог очистить её раны, чтобы она исцелилась сама. Легче сказать, чем сделать.

— Оберон, ты чуешь воду где-нибудь рядом?

Он поднял морду в воздух, и несколько раз глубоко вдохнул, потом чихнул пару раз – но ответил с сожалением:

Я не чую никаких запахов из-за того, что тут воняет кровью и демонами. Почему бы тебе самому не вызвать воду из земли? Я же раньше видел, как ты это делаешь.

— Энгус Ог убил здесь землю. Теперь она не послушается меня.

— Не трудись, друид, — сказала Флидас с расстояния двадцати ярдов: она подходила, спеша к нам на помощь. – Я смогу очистить раны без воды и начать её излечение.

— Можешь? Со Снорри ты уже закончила? – Я огляделся на Снорри, который всё ещё лежал на земле, как и раньше, но в нём уже не было всех этих иголок.

— Да, могу. Теперь он исцеляется. Вскоре исцелится и она, — сказала богиня, опускаясь и присаживаясь на корточки; она положила свою татуированную руку на порезанную ногу оборотня. – Её зовут Грета.

— Почему ты это делаешь?

— Я же сказала тебе, что вернусь, дабы исцелить Стаю.

— Но ведь именно ты похитила Хала и Оберона и подставила их под удар.

Флидас нетерпеливо зашипела.

— Я сделала это только потому, что так мне сказала Бригита.

Я почувствовал, что кровь отхлынула от моего лица.

— Что?

— Не прикидывайся, что ничего не понимаешь, — резко ответила она. – Ты нас хорошо знаешь, а мы знаем тебя ещё лучше. Признай это, друид: если бы твои друзья не стали заложниками, скорее всего, ты просто избежал бы конфронтации. Бригита этого не хотела, и поэтому я дала Энгусу Огу в руки средство, чтобы ты обязательно появился здесь и тебя атаковали. Так Бригита получила то, чего хотела – устранила соперника, а Энгус получил то, что заслужил.

В течение этого разговора я не успел заметить, что именно Флидас сделала, чтобы убрать серебро – я хотел выучиться этому приёму, потому что позднее он мог бы пригодиться – но когда я снова взглянул вниз, раны оборотня уже начали затягиваться, а я совсем не хотел быть у Флидас в долгу. Я подумал, что мне надо бы найти средство и против неё.

Я был просто в ужасе от того, насколько же мной манипулировали разные боги из Племён богини Дану. Действительно, я оказался пешкой в руках Бригиты, Флидас и Морриган – пешкой, которая разобралась с двумя очень вредными богами. Всё-таки в этом было много и хороших сторон, за что я должен был быть благодарен: я остался жив, и мой злейший враг оказался в аду, а не пытался сейчас стать первым среди фэйри. Я не мог придумать, что бы такого сказать Флидас, чтобы у меня не возникли проблемы, так что я прибег к простой вежливости.

— Спасибо тебе, что исцелила Стаю, Флидас.

— Я с удовольствием, — сказала она, вставая. – А теперь я получу ещё больше удовольствия. Ты видел, как сбежал один из этих больших демонов-баранов?

— Да, видел. Большой, скотина!

— Теперь я поохочусь за ним, — она усмехнулась. – У него приличная фора. Такие бараны хорошо владеют заклинаниями, знаешь ли. Хорошая будет охота, и ещё лучше – битва, и он станет чудесным трофеем на стене моего охотничьего домика.

— Удачной охоты.

— И тебе всего хорошего, друид, — сказала она, и затем рванулась к Каньону призраков, пользуясь непонятно какой энергией в этой опустошённой стране. У Племён богини Дану, видимо, был источник силы, которого не было у меня, но теперь я видел, что они старались тысячелетиями, чтобы все продолжали думать, что их силы так же ограничены, как и у друидов. Наверное, теперь уже не стоило держать это в тайне: кому бы я мог об этом рассказать?

Знаешь, на что она похожа, Аттикус?

На что, приятель?

Типа куска отбивной, который в зубах застревает, и его не вытащишь. Отбивную-то я, знаешь ли, люблю, но иногда это жутко достаёт, и потом мне долго отбивной не хочется.

Вот и у меня такое же ощущение, Оберон.

Он повернулся к Снорри и насторожил уши.

Эй, кажется, твоя красотка из бара идёт.

Это моя новая ученица. Ну, по крайней мере, половина её.

Да ну, правда? А что будет делать другая половина?

Насчёт неё я пока не уверен. Давай пойдём ей навстречу.

Я помахал на прощание оборотню Грете (теперь она была уже вне опасности), а Оберон пролаял ей «до свидания». Мы подошли туда, где исцелялся доктор Йодурсон – у него был такой вид, что он уже хочет спать, но, конечно, заснуть он не мог, когда через связь между членами стаи в него текла жажда крови.

— Спасибо, что ради нас взял удар на себя, Снорри, — сказал я. Оберон подал какой-то раскатистый лай – ру-у-гав.

Снорри фыркнул в знак согласия, но не двинулся с места.

За Снорри возникла Лакша, зажимавшая нос.

— Демонами пахнет, — пожаловалась она.

— Хорошо ты с Радомилой разобралась, — сказал я.

— Ожерелье было у неё?

— Да, было. – Я поднял его, и она смогла увидеть своё кровавое сокровище. – Остальных ведьм сейчас как раз прикончат, так что тебе не нужно использовать на них его силу. Вот, как я обещал.

Она взяла у меня ожерелье и улыбнулась.

— Спасибо. Приятно иметь дело с человеком, который держит слово.

— Я на самом деле ещё хочу помочь тебе исполнить оставшуюся часть сделки, — сказал я.

— О? – Её глаза сузились. – И как же?

— Я дам Грануэйль тридцать тысяч долларов, чтобы она полетела обратно на восток и нашла тебе походящего «хозяина». Когда проснёшься в новом теле, она отдаст тебе остальное, чтобы ты смогла устроиться где-нибудь – минус её билет обратно домой.

— А у тебя есть такие деньги для меня?

Я пожал плечами.

— Десять тысяч от ведьм. Что касается остального, я живу просто и зашибаю огромные бабки по долгосрочным вкладам. Устроишься, пошли мне открытку: хочу знать, как у тебя там с исцелением кармы.

Лакша захихикала и засунула окровавленное ожерелье в карман Грануэйль.

— С этим проблем не будет. Спасибо тебе за заботу.

— Тебе спасибо, что позаботилась о Грануэйль.

— Она хорошая девочка, и очень умная. Из неё выйдет отличный друид.

— Согласен. Можно мне с ней теперь поговорить?

— Конечно. До свидания. – Голова Грануэйль упала, и когда она вернулась, то девушка пошатнулась, чуть не падая назад и закрыла лицо руками.

— Ёёёёё! Что за запах, мать его? Ой Господи Боже мой, вонища какая! – Не могу… Не могу… — Она не смогла договорить, потому что её отчаянно рвало на обочину дороги.

— Ой, да, забыл про это, — сказал я. – Извини. Скоро привыкнешь – Вместо ответа Грануэйль охватил новый приступ рвоты, и мне пришло в голову, что на её вопрос я так и не ответил, и если я быстро что-нибудь не скажу, она может прийти к неверным выводам. – Это не я, — уверил я её. – Клянусь, это не я. Это демонами воняет.

— Да что бы это ни было, — выдохнула она, — мы здесь долго ещё будем? Мне не кажется… — Её снова тошнило, но теперь это были уже просто позывы к рвоте. Какой-то части меня это казалось весьма любопытным. Ведь очевидно, что у Лакши был тот же самый нос, что у Грануэйль, так что обе подвергались тем же самым стимулам, но у Лакши не было никакой потребности так жутко блевать. Это говорило о том, что физические реакции больше основаны на психологии, чем я раньше думал.

— Ну, мне надо остаться и подождать, когда вернётся стая, но ты можешь пройти обратно по тропе немного и подождать там, где ты уже сможешь это выносить. Здесь вообще-то ничего хорошего не увидишь.

— Так почему ты заставил меня вернуться именно здесь?

— Как раз потому, что здесь нельзя увидеть ничего хорошего. Хотел дать тебе последний шанс отказаться от нашего соглашения. Ты ведь станешь посвящённой в мир магии, и этот мир иногда оказывается полон грубого насилия и пахнет так плохо, каков он и есть на самом деле. Дыши ртом и оглянись.

— Тут темно совсем.

О да. Мои чары развеялись, когда я потерял энергию, а Энгус Ог высушил землю. Лакша, очевидно, пользовалась своим способом видеть в темноте, чтобы добраться сюда. Использовав ещё немного силы Морриган, я снова даровал Грануэйль ночное видение, и она оглядела луг, полный трупов.

— Господи, — сказала она. – Это всё ты сделал?

— Всё, кроме ведьм и двух оборотней. Но мне сегодня много помогали остаться в живых. По всем признакам я уже должен был отдать концы. А ты должна знать, что те, кто пользуются магией, редко мирно умирают во сне. Так что я хочу, чтобы ты подумала над тем, что видишь и чем тут пахло, пока везёшь Лакшу обратно на Восток. Я не хочу, чтобы ты впутывалась во всё это, имея какие-то романтические идеалы. И если ты всё-таки не захочешь быть моей ученицей, когда вернёшься, то я пойму и не обижусь, и я прослежу за тем, чтобы ты получила хорошую работу взамен той, с которой ушла сегодня.

— Но что тут было? Как тебе всё это удалось?

— Ох, давай сделаем паузу, — сказал я, слыша подвывания с противоположной стороны луга и видя, что Снорри поднял голову с земли. – По-моему, Стая возвращается. Может быть, сможем уйти быстрее, чем я думал.

Их появление прекрасно подкрепило мою мысль: Грануэйль вцепилась мне в плечо, когда увидела, что в челюстях Гуннара висит голова Эмили, и, когда он уронил её у моих ног лицом кверху, Грануэйль спряталась у меня за спиной.

— Нет, Грануэйль, от чего ты прячешься? Ты и это должна увидеть. Это – часть всего. Эта женщина тут выглядела лет на двадцать перед тем, как умерла, а теперь мы видим, что на самом деле ей было ближе к девяноста. Есть ещё семь ведьм, которые старше её, и которые думают, что они умнее. Им может показаться, что они преуспеют там, где не вышло у неё. Может быть, если они увидят голову самой младшей из них, то до них дойдёт, что со мной связываться не стоит. Если с людьми нельзя поговорить разумно, то их можно попробовать запугать. Если и это не сработает, то надо или бежать, или убить их. Или натравить на них своих адвокатов.

— Ты это и делаешь? Пытаешься меня запугать?

— Считай, что это полное разоблачение.

— Ну ладно. Спасибо. Я подумаю об этом, — она повернулась и пошла обратно по тропе. – Я просто хочу зайти достаточно далеко – туда, где я снова смогу нормально дышать.

Гуннар и Хал стряхнули свой мех и облеклись в свою человеческую кожу, чтобы отнести павших товарищей туда, в глушь. Разговаривать они не хотели, и я думал, что, может быть, они подсчитывают, во что им обойдётся иметь меня своим клиентом. Снорри шёл медленно, а Грета трусила на трёх ногах, но они смогли уйти без посторонней помощи – теперь, когда из их организма вывели серебро.

Перед тем, как уйти, я позаботился о том, чтобы подобрать меч Энгуса Ога, Мораллтах, поскольку он теперь принадлежал мне по праву победителя. Обратный путь занял гораздо больше времени, чем путь сюда: мы шли молчаливые, усталые, но всё-таки вернулись к машинам ещё задолго до рассвета. Примерно в двух милях от тропы я снова почувствовал землю и заплакал прямо на ходу.

Я и Хал подбросили Грануэйль к её квартире, и я сказал ей, чтобы она паковала свои вещи для поездки на восток на следующий день. Я не знал, увижу ли её снова или нет.

Мы связались с Лейфом, который проснулся слишком поздно, чтобы присоединиться к веселью, и попросили его позвать туда его друзей-гулей, чтобы убрать весь этот мусор.

Хал отвёл меня в круглосуточный «Волмарт», и мы купили марлю и пластырь, чтобы обвязать мне грудь там, где была дыра от пули Фэглса; мы также придумали историю, которую можно было рассказать полиции, когда я приду домой. Я, дескать, был настолько потрясён тем, что детектив-полицейский покусился на мою жизнь, что провёл пару дней в доме моей девушки и ни с кем не общался – в этой истории моей девушкой была Грануэйль. Хал сказал, что он с ней всё уладит, потом отвёз меня домой и передал в руки полиции Темпе, которая всё ещё слонялась вокруг дома, ожидая, что я им скажу. Хал должен был оставить у себя Оберона – и голову Эмили – пока они не уйдут.

Когда они, наконец, проглотили мой рассказ про нервный срыв, я позвал Хала, чтобы он привёл Оберона (и принёс Эмили), и затем я то и дело думал о том, чтобы рухнуть на заднем дворе и начать истинное исцеление от последствий использования Холодного Огня.

Но с этим надо было подождать: сначала нужно было ещё очень многое сделать.

Я позаботился о том, чтобы позвонить Малине Соколовской и сказать ей, что я увидел рассвет, но Радомила – уже определённо нет.

— Я знаю, что вы искренне ожидали, что я погибну, Малина, но вам не кажется, что вы меня недооценили?

— Может быть, и так, — признала она. – Доступной литературы о способностях друидов слишком мало, и судить трудно. Но я надеюсь, что вы понимаете, что тоже меня недооценили, мистер О’Салливан.

— Это как? – По моему позвоночнику пробежала дрожь паники. Может быть, она всё-таки что-то от меня получила? Может быть, сейчас магия меня раздавит?

— Вы думали, что я лгунья и что я каким-то образом втянута в этот мерзкий заговор с заключением договора с адом и с Племенами богини Дану. Я понимаю, почему, поскольку всех ведьм обычно рисуют в одном и том же цвете – зачастую это оправданно. Но теперь, оглянувшись назад, разве вы не видите, что у меня были самые лучшие намерения?

— Вы сказали правду про то, что у Хижины Тони было только шесть ведьм, и за это я вам благодарен, — сказал я. – Но когда я вас спросил в моем магазине, сколько ведьм из вашего ковена собрались захватить мой меч, вы отвечать отказались.

— Это потому, что я не знала, что отвечать. В то время у меня были только подозрения, никаких улик не было, и я не могла делиться этим с вами, чтобы вы обратились против некоторых участниц моего ковена без твёрдых доказательств. Конечно, вы можете это понять.

Говорила она гладко, и я почувствовал, что мне начинает казаться, что она действительно может быть честной ведьмой – такой же редкий зверь, как честный политик, если не больше. Мои предрассудки не позволяли мне ей доверять, но, может быть, и не надо посылать ей голову Эмили в коробке, как я планировал. Несмотря на то, что я сказал Грануэйль на лужайке, запугивание людей лишь оттягивает момент неизбежной схватки. Сотрудничество делает борьбу ненужной – или, как когда-то сказал Авраам Линкольн, «я уничтожаю своих врагов, делая их своими друзьями».

— И что же ваш ковен решил делать сейчас? – спросил я. – Найти и убить друида, который убил ваших сестёр?

— Конечно же, нет, — резко ответила Малина. – Они дали вам вполне справедливый повод, и справедливо получили то, что заслужили. Я им говорила, что это может плохо кончиться.

— Так какие же у вас теперь планы?

Малина вздохнула.

— На самом деле это в некотором роде зависит от ваших планов, мистер О’Салливан. Если вы хотите устроить какой-нибудь погром против польских ведьм, тогда мы предпочтем скорее бежать, нежели сражаться. Но если я смогу убедить вас, что мы не хотим ничего плохого, тогда мы скорее предпочли бы остаться в Темпе и поддерживать состояние взаимного ненападения.

— Вообще мне нравится идея, чтобы вы покинули город. На мой взгляд, трудно возразить против такой идеи.

— Со всем уважением к вам осмелюсь предположить, что возразить можно. Наш ковен уже много лет не допускает нежелательных персон в Восточную долину. Мы выгнали бесчисленное множество ведьм за эти годы и справились с наплывом жрецов вуду после того, как Новый Орлеан пострадал от урагана «Катрина». В прошлом году мы тихо уничтожили культ смерти богини Кали. Я также знаю, что в Вегасе есть группа вакханок, которые хотели бы перебраться сюда, но мы отбиваем все вторжения на нашу территорию. Если вы хотите разбираться с этими проблемами без нас – пожалуйста.

— Да нет, я не знал, что вы настолько активны и так заботитесь о своей территории.

— Здесь приятно жить, и нам хотелось бы, чтобы всё так и осталось.

— Мне тут тоже нравится, — признался я. – Очень хорошо. Убедите меня, что вы не хотите ничего плохого.

— Вы могли бы также убедить нас в этом?

— Это зависит от того, как именно я должен вас убедить.

— Пусть ваш юрист составит проект договора. Договариваться о формулировках мы можем столько, сколько захотите. Когда обе стороны будут удовлетворены, мы подпишем договор кровью, и он останется у юриста.

Договор о ненападении, подписанный кровью? Что-то в этом показалось мне оксюмороном.

— Я добросовестно начну с вами переговоры, — сказал я, — и посмотрим, куда эти переговоры нас приведут. Я хочу, чтобы вы поняли одно – то самое, чего не поняли Эмили и Радомила – что хотя я избегаю конфликтов, пока могу, не делайте ошибку и не воспринимайте это, как слабость. Ранее вы выразили недоверие по поводу того, что один из Племён богини Дану должен меня бояться. Но прошлой ночью я его убил, и плюс к тому разобрался с целой ордой демонов и с вашими бывшими сёстрами.

Про то, как мне в этом помогли, я умолчал. На самом деле я не убил никого из её ковена, но ей этого знать было не надо.

— Вы поймите, что в Википедии ничего не пишут про то, на что способен настоящий друид.

— Я это очень хорошо понимаю, мистер О’Салливан.

— Ну и прекрасно. Мой юрист свяжется с вами где-нибудь в течение недели.

Итак, у меня осталась иссохшая голова ведьмы, которую я должен был куда-то деть, но я был рад, что мне так и не пришлось её использовать. Я точно знал, что с ней делать. Я набросил на неё защитные чары, перешел улицу и дошел до дома мистера Семерджяна. Я был ласков и терпелив, и земля под его эвкалиптовым деревом раскрылась; я бросил её голову в дыру среди корней, потом закрыл над ней землю и развеял чары.

После этого я послал курьера домой к Грануэйль с чеком на сумму, которую обещал, и пожелал ей счастливого пути.

Рано утром у Перри раздался звонок – он должен был продолжать работу в магазине, и в обмен на это через несколько дней он получит оплачиваемый отпуск. Позвонил я и вдове МакДонагх и уверил её, что её любимый ирландский паренек жив-здоров и планирует вскоре зайти к ней для долгой беседы. И потом, наконец, я пошёл отдохнуть.

Я снял одежду и лёг на правый бок так, чтобы мои татуировки максимально соприкасались с землёй. Я облегчённо вздохнул, почувствовав первую успокаивающую волну энергии, которая наполняла все клеточки моего тела. Я, наверное, заснул секунд за десять, — но через десять секунд меня грубо разбудили. Морриган влетела во двор, громко каркая и приняла человеческий облик.

— Теперь, друид, ты можешь вновь обрести свою энергию, и я хочу, чтобы ты вернул мне мою.

И тебе здрасте, Морриган. Ё-моё.

— Спасибо тебе большое, что ты разрешила мне её использовать, — дипломатично сказал ей я и протянул левую руку. – Пожалуйста, бери её обратно.

Она схватила меня за руку, и, когда она закончила вытягивать то, что принадлежало её, моя рука упала к боку как дохлая рыба. Я не мог пошевелиться.

— Ты использовал слишком много Холодного Огня, — сказала Морриган. – Наверное, тебе придётся побыть без движения пару дней. Надеюсь, что ты намазал на себя этот самый солнцезащитный крем, от которого все вы, смертные, без ума. Я же не хочу, чтобы ты умер от рака кожи.

Морриган издевательски расхохоталась, затем резко закаркала, превращаясь в ворону и улетела. И она ещё удивляется, почему у неё нет друзей.



Глава 24 | Преследуемый | Эпилог