home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



14

С того момента, как погиб его лучший агент, водонос, ливанец, все время испытывал неудобства от того, что сообщение между террористическими ячейками, внедренными в городскую среду Мемфиса, осуществляется очень вяло. Таких активных осведомителей и связных, как этот водонос, найти не так просто. У ливанца, конечно, были свои люди, и обычно они действовали под прикрытием очень удобного занятия — поставки товаров. Для них была установлена проверенная система связи: агенты контактировали с охраной дома и через нее же получали приказы ливанца. Но все эти люди не стоили и мизинца того погибшего агента.

Ливанец охотно нанял бы вместо него еще одного человека, но он не очень-то доверял приверженцам Провозвестника. Он допустил бы в дом только верного человека, не единожды испытанного и хладнокровного. Только для одного человека было сделано исключение — для Медеса и то только потому, что тот был секретарем Дома царя и, имея знак Сета на своей ладони, не мог отступить.

Охрана передала ливанцу очередное зашифрованное сообщение. Текст его очень обрадовал: Собек-Защитник, истекая кровью от множества ранений, нанесенных магическими фигурками, умирал!

Провозвестник только что нанес решающий удар! Стража Мемфиса была обезглавлена и была лишена своей организованности и уверенности. Теперь станет гораздо легче наносить удар за ударом…

Ливанец на радостях проглотил три пирожных.

В дверях снова показался привратник.

— Курчавый хочет срочно с вами встретиться на базаре.

Странно. Начальник подпольной организации Мемфиса редко лично покидал свое логово. Такое приглашение означало что-то из ряда вон выходящее, даже опасное…

Ливанец стал слишком грузен, и путь от дома до места встречи показался ему очень долгим.

Как и было условлено, ливанец остановился перед прилавком, на котором горами лежали фиги. Их продавец был членом организации.

Тотчас появился Курчавый.

— Стражников поблизости нет?

— Двое стоят у входа на базар, еще двое перемещаются с толпой зевак. За ними ведется наблюдение. Если они подойдут слишком близко, нам дадут знать.

— Что случилось?

— Нас выследил один египетский шпион. Мы сделали две попытки его ликвидировать и оба раза потерпели неудачу. Будучи уверенным, что в ближайшие часы после этого к нам нагрянет стража, я со своими помощниками ушел из нашего постоянного квартала. Разумеется, мы сначала позаботились о том, чтобы никаких следов нашего пребывания там не осталось. В квартал действительно нагрянули египтяне, но, к нашему великому удивлению, это была не стража, а армия. Солдаты обыскали все улицы и переулки, перевернули вверх дном все дома!

— Каков результат?

— Военные потерпели полное поражение, зато полным-полно жалоб от местного населения, включая наших славных храбрецов, которые рискнули остаться на своих местах. Торговец сандалиями даже получил официальные извинения от властей! В Египте к закону относятся очень уважительно и не рискуют самоуправствовать и слишком жестко обращаться с подданными фараона. Вот именно это и есть слабое место египтян, оно их и погубит.

— Кто-нибудь из наших арестован?

— Никто. По городу ходят слухи, будто Собек умер. Мне кажется, что такое известие заслуживает доверия, иначе почему власть была вынуждена прибегнуть к помощи армии, а не использовала городскую стражу? Видимо, стража полностью дезорганизована. Представляю себе, каково сейчас властям! Использование военной силы, попытки заслать в наш стан агентов, тщательное расследование на месте — ничто не дает результатов! Мы остаемся неуловимыми! Хвала за это нашему великому учителю, Провозвестнику! Только его покровительство сделало нас неуязвимыми!

— Конечно, конечно, — поспешно согласился ливанец. — Только помните о строгой секретности и осторожности. Это сейчас важно, как никогда.

— Разве уничтожение Собека не дает нам решающего преимущества?

— Не будем пренебрегать генералом Несмонту.

— Этот старикашка умеет лишь строить своих солдат и гонять их по плацу! Его войска совершенно неспособны подавить городскую партизанскую войну.

— Где ты и твои парни рассчитываете укрыться?

— Там, где никто не подумает нас снова искать: в том же квартале, который только что был перевернут вверх дном! Учитывая нашу новую систему расстановки сил, заметить нас будет невозможно.

Ливанец согласился, что это неплохая мысль, которая действительно гарантировала абсолютную безопасность террористам, в обязанности которых входило нанести по столице первые удары.

— Не заставляйте нас долго скучать! Наши лачуги очень уж неудобны!

— Я жду приказания Провозвестника.

Ответ ливанца пригвоздил зарвавшегося бандита к месту. Он никак не ожидал, что ливанец тоже является духовным последователем учителя, раз такое значение придает вкусной еде. Правда, с другой стороны, он несколько успокоился: его не однажды мучила мысль о том, уж не хочет ли ливанец занять его место главаря здешней организации. Такой ответ унял все его тревоги.

— Когда придет время, мои люди и те, кто к ним примыкает, пойдут в атаку с именем Провозвестника на устах и с новым учением в сердце. Мы истребим всех неверных, свою жизнь спасут только те, кто обратятся в нашу веру. Установится власть единого бога. Религиозные суды займутся неверными мужчинами и развратными женщинами.

— Но захватить Мемфис не так-то просто, — умерил пыл бандита ливанец. — Мне кажется, что координация действий различных наших ячеек еще недостаточна. Это серьезная проблема. Пока еще есть время, нужно стараться ее решить.

— Ну так решай ее! Это как раз твое дело. Как бы там ни было, Провозвестник выберет для атаки самый подходящий момент. Египтяне так дорожат благополучием и удовольствиями своей жизни, что будут безоружны перед нашей очистительной волной. Нас будут молить о пощаде сотни коленопреклоненных солдат и стражников. Когда же мы выставим на своих копьях их отрезанные головы, их военачальники обратятся в бегство и оставят своего фараона в одиночестве. И мы живьем отведем Сесостриса к Провозвестнику!

Ливанец, отдав должное яркости той дикой картины, которую набросал перед ним Курчавый, вовсе не был склонен недооценивать противника. Кроме того, он не слишком-то доверял своим войскам. Если им удастся победить, то он, став начальником религиозной стражи, немедленно прикажет уничтожить Курчавого и ему подобных, обвинив их в разврате. Такие фанатики очень полезны во время переворота, но затем превращаются во вредных, не поддающихся контролю и неуправляемых оппозиционеров.


Принимая две таблетки утром, одну в полдень и три вечером, а также множество доз успокоительных микстур в течение дня, супруга Медеса подчинила свою жизнь строжайшему соблюдению предписаний доктора Гуа. Как только она первый раз приняла снадобье, приготовленное для нее фармацевтом Ренсенебом, ее тело снова стало легким, а движения свободными. Почти нормализовался сон, исчезли истерические приступы. Все длиннее и длиннее становились периоды душевного равновесия и спокойствия. Новая рабыня, ухаживавшая за волосами, и новый повар старались удовлетворить все капризы хозяйки. Особенно повар: ему очень удавались необыкновенно вкусные блюда. А уж десерты! Это было настоящее наслаждение!

Супруга Медеса, почувствовав неожиданный прилив сил, снова занялась своим домом. В ней проснулась заботливая хозяйка. Ранним утром она вызывала к себе целую армию различных работников и всем находила дело: одни должны были покрасить внешние стены дома, почистить бассейн, привести в порядок деревья и отремонтировать сточные канавы, по которым выводилась с территории участка использованная вода. Другим давалось поручение убирать и заново украшать комнаты, расписывая стены и раскладывая подушки и драпируя изысканные ткани.

Значительно улучшившееся самочувствие привело к тому, что жена Медеса и думать забыла о своих тяжких грехах, которые раньше терзали ее совесть. Теперь ей нечего было поведать доктору Гуа и незачем было нарушать обещание хранить молчание, данное мужу.

— Да ты, похоже, прекрасно себя чувствуешь! — с удивлением воскликнул Медес через неделю.

— Доктор Гуа — это мой добрый гений. Ты будешь гордиться своей женой, мой милый! Я так на это надеюсь. Наш дом нуждается в значительных улучшениях, и теперь я этим наконец займусь.

— Поздравляю тебя, дорогая. Употреби свою власть и не давай никому спуску. Слуги только и думают, как бы обворовать хозяев.

Мечтательно улыбаясь, Медес вышел из дома и направился к визирю.

Агент Собека, подставной писец, внедренный в его управление, должно быть, прочел анонимное письмо, которое Медес специально подсунул в пачку конфиденциальных папирусов. Этот писец-стражник оставался в помещениях последним и шнырял повсюду. Такая важная находка станет ему прекрасной наградой за долготерпение!

Теперь он, конечно же, ждет, как будет реагировать Медес.

Если он скроет факт письма или умолчит о нем, то это будет свидетельствовать о том, что секретарь Дома царя заодно с Сехотепом и участвует в заговоре…

Войдя в помещения управления визиря, Медес сразу почувствовал, что атмосфера там царит подавленная.

— Мы обеспокоены здоровьем Хнум-Хотепа, — сказал Медесу один из ближайших сотрудников визиря. — Мы даже думали, что потеряем его из-за серьезной болезни. К счастью, доктор Гуа сумел помочь ему.

— Теперь визирь немного отдохнет?

— К сожалению, он и думать об этом не хочет. Входите, он вас ждет.

Медес каждое утро приходил к первому министру получать приказания.

Сегодня, войдя в комнату, Медес поразился перемене во внешности Хнум-Хотепа. Он похудел, щеки впали, лицо стало землисто-серым, дыхание — прерывистым.

— Не мне вам советовать, — начал Медес, — но, может быть, вам следует несколько облегчить свои обязанности? Ваши занятия сейчас вам не по силам!

— Разве ты забыл, что работа называется «каф» и что именно она дает нам наше КА — ту самую энергию, которая необходима для нашей жизни? Умереть за работой — это самый прекрасный способ уйти из жизни.

— О, не говорите о таком несчастии!

— Давай смотреть правде в глаза. Сам доктор Гуа отказывает мне в возможности выздороветь. Ну что ж. Меня заменит другой подданный Сесостриса, который так же верно станет служить нашей стране.

Секретарь Дома царя изобразил на своем лице озабоченность.

— Знаете, на мое имя пришел странный документ. По всей видимости, это одна из ниточек лживых слухов, которые ткутся во дворце. Это анонимное письмо чернит имя одного из членов Дома царя. Я засомневался, следует ли его уничтожить. Оно меня рассердило, но я предпочел отнести его вам, чтобы вы с ним ознакомились сами.

Медес передал письмо визирю.

— Действительно, меня следовало предупредить, — согласился Хнум-Хотеп.


Сехотеп провел восхитительную ночь в объятиях молодой женщины, уже довольно опытной в любовных утехах. Она была не только хороша собой, но и искусна в любви, шутила и не утруждала себя какими-либо запретами. Она отрицательно относилась к браку и стремилась испытать все удовольствия молодости. А уж потом можно подумать и о том, чтобы взвалить на свою спину тяжкую ношу семейных забот.

Любовники, вкусно и обильно позавтракав, расстались в чудесном настроении. Отдав себя в руки цирюльника, Сехотеп принялся обдумывать свое выступление на Великом совете. Он намерен был рассказать о том, как продвигается строительство различных сооружений на территории страны.

Но когда он прибыл во дворец, офицер стражи отвел его не в зал заседаний членов Дома царя, а в кабинет Сесостриса.

Каждый раз, встречаясь с монархом, элегантный Сехотеп не уставал восхищаться этим гигантом, который не знал усталости и не отступал ни перед какими опасностями. С высоты своего роста он взирал на свое время и свой народ, за которых отвечал перед богами.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать, Сехотеп?

Начальник всех строительных работ фараона недоумевал.

— Я должен вам сделать свой доклад в частном порядке?

— Не относишься ли ты отрицательно к деятельности Собека?

— Он, правда, не так давно обманывался насчет Икера, но в целом я считаю, что он — прекрасный начальник стражи.

— А не ты, мой друг, отправил ему ларец из акации с магическими фигурками?

Сехотеп обладал хорошей реакцией и живым умом, но тут он сначала даже не нашелся, что ответить.

— Конечно нет, Великий царь! Кто в отношении меня мог так чудовищно пошутить?

— Эти фигурки, оживленные извращенным, злобным умом, попытались убить Собека. Он истекал кровью от множества ран. Сейчас мы считаем, что его здоровье уже вне опасности, но следует установить и наказать того, кто замыслил и осуществил это преступление. Облегчив нам эту задачу, преступник сам подписался под своим преступлением. И его подпись — это твое имя, Сехотеп!

— Это невозможно, Великий царь!

— Взгляни на этот папирус.

Сехотеп, содрогаясь, прочел текст на куске папируса в пятнах крови, найденном рядом с телом несчастного Собека.

— Я не писал этих строк.

— Но ты ведь узнаешь почерк?

— Сходство поразительное! Кто мог сфабриковать поддельный текст такой высокой степени сходства?

— Тебя обвиняет и другой документ, — продолжал фараон. — В одном анонимном письме ты назван главой террористической организации Мемфиса, решившей убрать меня. Чтобы снять с себя возможные подозрения, ты выдумал фантом Провозвестника, на что тебя вдохновили воспоминания об одном сейчас уже мертвом бандите.

Сехотеп был просто раздавлен свалившимися на него обвинениями и не находил слов.

— Адъютант Собека и высшие офицеры стражи требуют твоего ареста, — сказал Сесострис. — Этого папируса им кажется вполне достаточно, чтобы подать на тебя жалобу визирю.

— Не кажется ли вам, что нападки на меня сработаны довольно грубо? — нашелся наконец Сехотеп. — Если бы я действительно был таким чудовищем, как обо мне здесь пишут, я вряд ли бы допустил такую глупость и подписал свое имя под совершенным злодеянием! Ну а что до анонимного письма, то они нашим правосудием, хвала богам, к рассмотрению не принимаются.

— И тем не менее Хнум-Хотеп считает, что обязан изучить касающуюся тебя жалобу и на это время отстранить тебя от дел.

— Великий царь… Вы во мне сомневаетесь?!

— Разве в этом случае я так говорил бы с тобой?

Радость блеснула в глазах Сехотепа. Пока царь ему верит, он будет сражаться. Но как понять, кто автор подложного письма?

— Из-за обвинений в твой адрес я не могу собрать всех членов Золотого круга Абидоса. Твое кресло будет пустовать до тех пор, пока не будет всенародно объявлено о твоей невиновности.

— Наихудшими из моих врагов станут слухи. Злые языки дадут себе волю! Да и враждебные настроения стражи не облегчат моей задачи. Да, теперь я вижу, против меня сработали не так уж и грубо… Видимо, ближайшими целями для Провозвестника станут теперь визирь, Сенанкх и Несмонту…

— Здоровье Хнум-Хотепа необратимым образом ухудшается, — произнес монарх.

— А как же доктор Гуа?

— На этот раз он признает себя побежденным…

И тут Сехотеп, такой оптимист по природе, дрогнул сердцем.

— Стало быть, на вас, Великий царь, нацелены все эти удары сил зла! Изолируя вас, устраняя из вашего окружения верных вам людей, дезорганизуя одну за другой службы государства, затрагивая даже целостность Золотого круга Абидоса, силы зла пытаются сделать уязвимым вас. Это не массированный удар, это не фронтальное наступление — это умеренная доза яда, убивающая медленно, но верно! Меня срочно следует заменить, так как репутация Дома царя должна оставаться незапятнанной. И нужно продолжить все уже начатые стройки.

— Я никого не стану заменять, — твердо сказал фараон. — И каждый останется на своем месте. Отправить тебя в отставку означало бы признать за тобой вину еще до того, как выскажется трибунал визиря. Поэтому все пойдет своим чередом, обычным путем, который предусматривается для каждого моего подданного.

— А если мою невиновность установить не сумеют? Если предположить, что частью стражи кто-то манипулирует и она обратится против меня?

— Будем следовать по справедливому пути Маат, и истина откроется.

Сехотеп вздрогнул. Злой ветер витал над его страной, угрожая смести и его, и все вокруг.

Но фараон неустрашимо смотрел вперед, готовясь к сражению, размах и ожесточенность которого испугали бы самого храброго воина.


предыдущая глава | Великое таинство | cледующая глава