home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



16

— Я этому не верю, — решительно заявил Собек своему адъютанту. — Пододвинь-ка ко мне снова мой завтрак и кубок с вином!

Хотя начальник стражи и соблюдал постельный режим и было объявлено, что он при смерти, но к нему снова возвращалась былая энергия. Это радовало всех близких, тем более что выздоровление шло невероятно быстро. Бычья кровь и снадобья, приготовленные фармацевтом Ренсенебом, Собеку явно помогали.

— Я вас глубоко уважаю, начальник, но здесь вы ошибаетесь! Доказательства вопиющи. Разве у нас нет подписи Сехотепа?

— Ты, видимо, считаешь его дураком?! Да пойми ты, он совсем не такой человек, чтобы вести себя так глупо!

— Но если бы этот ларец не был вам отправлен вашим верным другом, вы бы заподозрили неладное. Магические фигурки должны были вас убить, а папирус уничтожить. Вот вам и никаких следов виновного!

Доводы офицера не лишены были определенного смысла.

— Боги к вам благоволят, но не слишком испытывайте судьбу! Она дает вам случай вывести из игры преступника, затесавшегося в Дом царя, и не позволить ему вредить дальше!

— Сехотеп — глава террористической организации в Мемфисе… Нет, это непостижимо!

— Наоборот! Вот поэтому-то нам и не удавалось его выявить! Сехотеп первым узнавал обо всех намерениях фараона и в случае опасности предупреждал своих сподвижников. Ему было необходимо вас убрать, потому что вы слишком близко к нему подошли. Расследования велись по каждому высокопоставленному чиновнику, вот он и потерял голову. А убрав вас, он лишил бы командования стражу и перекрыл бы все ее попытки взять верный след. Разве член Дома царя не владеет магией и не может вдохнуть жизнь в фигурки-убийцы?

Потрясенный Собек молча сидел над своим завтраком.

— И что ты предлагаешь?

— Мы с товарищами по корпусу отборной стражи подали жалобу визирю Хнум-Хотепу. Факт установлен, вещественные доказательства налицо, дело ясное. Мы требуем юридического разбора вопроса о Сехотепе и его вызова в трибунал по обвинению в покушении на умышленное убийство.

— Это означает смертную казнь…

— Разве это не справедливое наказание для преступника такого ранга?

О боги! Какой позор ляжет на Дом царя! К тому же ослабление фараона и потрясение для всей страны! Нет, последствия такого приговора были бы разрушительны… Однако положительным могло быть то, что террористическая организация Мемфиса, лишившись своего мозгового центра, своего лидера, оказалась бы на грани развала или начала бы лихорадочные необдуманные действия. А это легко было бы отследить…

В этом случае рассеялся бы кошмар последних лет…


Никаких больше сомнений: слежка за собственным домом Медеса была снята. Это победа! Благодаря талантам супруги и ловко подброшенному анонимному письму все подозрения пали на Сехотепа. Стража сосредоточила свое внимание именно на этом высокопоставленном чиновнике, обвинение которого делало ненужными продолжение слежки и расследования в отношении прочих…

Медес праздновал свой триумф. Разве Сехотеп не станет для властей отличным козлом отпущения и не заведет расследование в тупик, дав заговорщикам выиграть время и укрепить позиции?

А уж собратья по организации, горевшие жаждой отомстить Собеку-Защитнику, не выпустят свою жертву из когтей.

Сам же Медес, как ни в чем не бывало, продолжал изображать честного чиновника и преданного слугу монарха.

Он несколько раз недоверчиво перепроверял, действительно ли возле его дома не бродят стражники, и с этой целью неоднократно выходил даже ночью. Но все вокруг было спокойно.

Уверившись, Медес решил отправиться по своим темным делам. Он дождался, пока все в доме уснут, набросил на себя темную тунику — в отличие от той, что надевал обычно, — и прикрыл голову капюшоном. Как это ни было рискованно, но ему просто необходимо сегодня переговорить с ливанцем.

Мемфис спал.

Медес, крадучись, шел по улице, но вдруг… Шаги! О боги, патруль!

Медес словно врос в дверь какого-то амбара и замер. Сердце бешено колотилось, с лица катился обильный пот. Вот солдаты вышли из-за поворота, вот они идут мимо…

Медес закрыл глаза, срочно придумывая какие-нибудь объяснения на случай, если его окликнут.

Тягостные минуты кажутся бесконечными…

Но патруль дошел до следующего угла, постоял и пошел по боковой улице. Медес сполз на землю и какое-то время сидел, не в силах двигаться дальше.

Потом он раз десять менял свой маршрут, пока наконец-то не убедился, что за ним никто не следит. Успокоившись, он отправился к ливанцу.

Обычная процедура опознания заняла несколько минут.

Однако, войдя в дом, Медес увидел еще троих бородатых мужчин. Они его окружили.

— Хозяин приказал всех обыскивать, — сказал один из бородачей.

— Какие могут быть разговоры!

— Ты прячешь оружие?

— Разумеется нет.

— Тогда не сопротивляйся. А то мы тебя поколотим.

На лестнице появился ливанец, и Медес успокоился.

— Пусть от меня отойдут эти грубияны! — потребовал секретарь Дома царя.

— Они исполняют мои инструкции, — сухо отозвался толстяк.

Пораженный Медес подчинился.

Войдя в гостиную, где больше не было ни сладких пирожных, ни дорогих вин, Медес обратился к ливанцу.

— Ты что, сошел с ума? Обращаться со мной как с подозреваемым!

— Обстоятельства требуют от меня чрезвычайной осторожности.

В первый раз за время своего знакомства с ливанцем Медес заметил, что имеет дело с человеком очень нервным.

— Неужели решительные действия должны развернуться немедленно?

— Это решать Провозвестнику. Со своей стороны я готов. Наконец мне удалось, правда не без усилий, собрать воедино свои наступательные силы.

— Благодаря моей стратегической операции стража обратила свою ненависть на Сехотепа, которого обвиняют в том, что он возглавляет террористическую сеть в Мемфисе, и в том, что он предпринял покушение на жизнь Собека-Защитника.

— А что, разве он выжил?

— Он тяжело ранен. Но нам послужит ярость моих ближайших соратников. Обвинив Сехотепа, нам удастся подорвать устои Дома царя, самые его основы. Даже если Сесострис и верит в невиновность своего друга, визирь поступит по закону, и тем самым часть действенных сил фараона будет парализована.

Ливанец успокоился. Он облегченно вздохнул и тяжело опустился на диван.

— Прекрасный момент… Лишь бы не опоздал приказ Провозвестника! Медес, мне нужна твоя помощь.

— Что я могу сделать?

— Моим людям нужно оружие. Кинжалы, ножи, мечи и копья. В большом количестве.

— Это трудно. Это очень трудно…

— Цель близка, и нам нужно напрячь все силы.

— Я обдумаю эту проблему, но результата не гарантирую.

— Это приказ, — сухо и высокомерно произнес ливанец. — Его неисполнение будет рассматриваться как предательство.

В дверях тут же возникли двое бородачей, мрачно уставившихся на Медеса.

Медес не стал относиться к угрозе пренебрежительно. Он немедленно смекнул, что в данный момент ему гораздо выгоднее подчиниться.

Но… после победы он сумеет отомстить…

— Мне кажется, что подкуп часовых у главного оружейного склада невозможен. Я предлагаю подготовить нападение на амбар в порту: туда стекается продукция из мастерских, а уже оттуда она попадает в армию. Жергу наймет каких-нибудь забулдыг, они отвлекут внимание часовых. Ну а затем черед твоих людей…

— Это слишком явный ход. Найди другое решение.

— Отвести в сторону поток поставок для какого-нибудь провинциального города… Что ж, возможно. Подмена накладных, а следовательно, изменение характера груза… Глупо надеяться, что к такого рода манипуляциям можно прибегать бесконечно! Подлог будет обнаружен, и ответственные лица понесут соответствующее наказание. И мне удастся отвести обвинение от себя только один раз! Только один раз я смогу обелить себя, переложив вину на невиновных.

— Выкручивайся, как знаешь, но дело сделай. Одной из моих групп угрожала не стража, а армия! И раз Собек-Защитник нам больше не помеха, перед нами остается только одно препятствие, которое требуется убрать с дороги. И тогда защита Мемфиса падет! Лишившись своего легендарного генерала, высшее армейское командование впадет в панику и распадется.

— Неужели ты осмелишься напасть на Несмонту?!

— А что это ты так восхищаешься нашим самым заклятым врагом?

— Что ты! Он заслуживает самого тяжкого наказания, но у него сильная охрана!

— А вот и нет. Он верит в собственную неуязвимость, и к тому же старый Несмонту ведет себя, как незаменимый военачальник. В этом его слабость. Его уничтожение будет сродни землетрясению. Представляешь? Армия и стража Египта в полном развале… Можно ли мечтать о лучшем?


Верный своим привычкам Несмонту пригласил на торжественный обед молодых солдат. Они недавно поступили на военную службу, и ему хотелось, чтобы они поскорее почувствовали себя членами большой армейской семьи.

Красное вино, запеченная говядина, овощи, козий сыр и сладкая выпечка в пальмовом вине — все эти деликатесы украшали меню обеда. Генерал рассказал несколько случаев из своей полной приключений военной жизни и похвалил новобранцев за их стремление соблюдать воинскую дисциплину. Он назвал ее ускорителем побед. Ему было задано множество вопросов, и на каждый Несмонту старался ответить исчерпывающе. Он ободрил солдат и пообещал быстрое продвижение по службе тем из них, кто будет старательно овладевать военной наукой, неустанно тренироваться и не пасовать перед трудностями, какими бы опасными они ни казались.

Пир завершился пением армейских песен, слова которых могли показаться грубоватыми, но весьма веселили захмелевших новобранцев.

— Завтра подъем на заре и холодный душ, — объявил Несмонту. — Потом бег и тренировка: вам нужно постоянно учиться использовать оружие.

К Несмонту подошел широкоплечий молодой солдат.

— Мой генерал, не согласитесь ли вы оказать мне милость?

— Слушаю тебя.

— Моя жена только что родила. И мы с ней хотели бы пригласить вас дать имя нашему сыну-первенцу.

— Тебя устроит такой старик, как я?

— Какой же вы старик?! Впрочем, и это тоже — благо. Моя жена считает, что ваш почтенный возраст станет для малыша еще одним благословением и залогом его будущего долголетия. Ей так бы хотелось представить вам нашего сына и вашего будущего солдата! Мы живем недалеко от казармы, и вам не понадобится на это много времени.

— Что ж, — сказал генерал Несмонту, — решено.

Наутро молодой новобранец быстрым шагом шел впереди генерала, указывая путь.

Вот они прошли первую улицу, потом еще одну — направо, потом свернули влево в узкий извилистый переулок…

Раздался прорезавший утреннюю тишину зловещий хлопок, и молодой солдат бросился наутек.

— Осторожно! — крикнул генералу Секари, который следовал поодаль от Несмонту, опасаясь возможного покушения.

Генерал колебался между двумя решениями: преследовать заговорщика или отступить… Это колебание стало для него фатальным. На него рухнули в беспорядочном нагромождении доски и балки, подпиленные сообщниками сбежавшего солдата. Несмонту потерял сознание.

Секари попытался освободить генерала, но для этого ему потребовалось довольно много времени.

— Несмонту! Ты меня слышишь? Это я, Секари! Ответь! — постоянно окликал он генерала, разбирая завалы.

Но генерал не отзывался. Секари работал лихорадочно быстро, опасаясь не только за жизнь генерала, но и того, что злоумышленники вернутся с подкреплением.

Наконец, вот и тело Несмонту.

Глаза генерала были открыты, но сил говорить не было.

С большим трудом он прошептал:

— Беги, мой мальчик. Этот негодяй скоро снова явится… У меня сломана левая рука. Синяки не в счет… Я попытаюсь встать сам…

— Скорее, мой генерал. Я помогу, опирайтесь на меня.


— Эти негодяи отлично подготовили нападение, — произнес Секари. — Еще бы немного, и ты бы там и остался.

— Что ж, пусть официально так и будет объявлено: я остался там. Они ведь хотели убить меня, пусть порадуются. Весть о моей смерти заставит их выползти из своей щели…


Для Хнум-Хотепа подписать акт об обвинении Сехотепа, его собрата по Золотому кругу Абидоса, было невыносимо. Сердце разрывалось. Но он должен был без снисхождений применять закон, не отдавая никому личных предпочтений.

И все же ему было абсолютно ясно, что Сехотеп невиновен.

Враг оказался очень ловким: он сумел манипулировать офицерами стражи и использовать юридическую систему Египта так, чтобы Дом царя дал трещину, а Сехотеп оказался под ударом. Такого поражения визирь не переживет! Он попытается переубедить Собека, доказать ему, что обвинения стражников на руку Провозвестнику…

У Хнум-Хотепа потемнело в глазах… На несколько мгновений он потерял сознание.

Когда он пришел в себя, то попытался подойти к окну… Каждый шаг давался с трудом. Вот и оно. Хнум-Хотеп облокотился и попытался глубоко вздохнуть. Ему не хватало воздуха.

В середине груди была нестерпимая боль. Из-за нее он был вынужден сесть. Нет сил ни вздохнуть, ни позвать на помощь… Хнум-Хотеп понял, что эта слабость — последняя в его жизни…

Он подумал о Сесострисе… Мысленно поблагодарив его за все благодеяния, он попросил его не оставлять борьбы…

В соседней комнате одновременно завыли обе его собаки, возвещая о смерти хозяина…


Великолепное вечное жилище Хнум-Хотепа, выстроенное в пятидесяти метрах к северу от пирамиды Дашура, приняло мумию визиря. На церемонии присутствовали все члены Дома царя, Медес и Собек-Защитник.

Город мертвых пылал зноем. Мумия была подготовлена быстро, но тщательно. Ее спустили в самый низ сооружения через узкий ход-колодец и положили в саркофаг.

Погребальным церемониалом руководил сам фараон. После ритуала отверзания рта, глаз и ушей мумии[12] он оживил рисованные на стенах сцены и иероглифические тексты, покрывавшие своды часовни, где служитель КА визиря будет поддерживать живую память о Хнум-Хотепе.

Смерть визиря вдохнула в Медеса огромные надежды. Сехотеп из игры выведен, Сенанкх глубоко погружен в дела своего управления и считается незаменимым… Теперь именно он, Медес, — кандидатура вне конкуренции на пост визиря. Сесострис, считая секретаря Дома царя неустанным тружеником и образцовым чиновником, конечно же, возведет его в ранг своего первого министра. И тогда он, соратник Провозвестника, станет одним из главных лиц египетского государства!

Неожиданная смерть генерала Несмонту добавила печали к глубокой скорби собравшихся…

Медес, с трудом сохраняя на лице подходящее случаю выражение, не мог удержаться от любопытных взглядов в сторону Собека. Его поразило, что тот присутствует на церемонии. Правда, он, видимо, чувствовал себя не лучшим образом: ходил с трудом и опирался на палку.

Покидая часовню, Сесострис обернулся и долго смотрел на гробницу Хнум-Хотепа. Потом сказал своим чиновникам:

— Теперь я немедленно отправляюсь в Абидос. После стольких трагических событий мы все наконец осознали, какие тревоги ожидают Мемфис. В мое отсутствие безопасность жителей будет осуществлять новый визирь, который железной рукой пресечет все возможные волнения. Преемник Хнум-Хотепа должен показать себя достойным своего замечательного предшественника. Именно тебе, Собек-Защитник, предстоит вдохновляться его примером и взять на себя его тяжкие обязанности.


предыдущая глава | Великое таинство | cледующая глава