home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



21

Благоприятное решение суда Осириса часто проявлялось для тех, кто наблюдал за покойными и переживал за их судьбу, в форме птицы, бабочки или скарабея.

Как только Исида вышла после ритуалов из Дома жизни, ее взгляд устремился в небо…

Конечно, она знала сердце Икера, его чистоту и верность закону Маат. Но что решит мир невидимый? От его вердикта зависит продолжение ритуального процесса.

Внезапно, откуда ни возьмись, появился огромный ибис с длинными изящными крыльями и медленно полетел по безоблачному небосклону.

Его взгляд пересекся со взглядом Исиды…

Исида мгновенно поняла: Икер произнес точные слова, и рядом с ним был Тот — начальник и покровитель писцов. Его сердце — легкое, как страусовое перо богини Маат, — продолжало жить. Подтвердив практикой своей жизни заклинания, которым его обучили в школе иероглифики, Царский сын продолжал свой путь к тому миру.

На золотой табличке сами собой возникли слова: «справедливый голосом».

— Остается сделать самое трудное, — сказал дочери Сесострис. — Теперь нужно перевести смерть Икера в мумию Осириса. Поскольку Осирис победил смерть, тело Икера возродится.

Осирис — становой хребет Египта, основание любого здания, духовного или материального, — служил опорой храмам, вечным жилищам, домам, каналам… Любое пространство в стране было наполнено им, его не могла затронуть ни одна форма смерти. Но удастся ли этот перевод смерти, который предназначался только для фараонов и редчайших мудрецов вроде Имхотепа?

Пока Безволосый совершал возлияния воды и молока к подножию Древа Жизни, Сесострис и его дочь отправились к гробнице Великого бога.

Постоянный жрец, в обязанности которого входило наблюдение за гробницей, бросился к ним навстречу.

— Великий царь! Случилось невероятное несчастье! Сегодня ночью печати, закрывавшие вход в гробницу, были сломаны!

Фараон молча миновал священный лес, пройдя единственной дорогой, которая позволяла добраться до входа в святилище, спрятанное в густой растительности.

Рядом с ним стояли сожженные акации.

Жестокое сражение дали они этому осквернителю магической защиты святилища. Деревья напрягали всю свою энергию, но она сожгла только их. Они своей жизнью заплатили за святотатство чужака, но, видимо, их энергия на него не подействовала…

У входа лежали обломки печатей.

Сесострис вошел внутрь…

Драгоценные украшения, вазы, священная посуда и другие ритуальные предметы, необходимые Осирису в вечности, были разбросаны, попраны, разбиты. Отныне вечный пир больше совершаться не мог.

Опасаясь худшего, монарх поспешил дальше.

Комнату воскресения освещало множество светильников, но она была пуста…

Когда-то на черном базальтовом ложе в форме двух львов покоилась мумия Осириса в белой короне, держа скипетр «Магия» и скипетр «Тройное рождение».

Эти символы были разбиты на мельчайшие кусочки…

Осквернить это место упокоения, где жил Великий бог, хозяин тишины, Провозвестник мог, пройдя семь защитных поясов, оберегающих саркофаг.

От мумии Осириса — основы воскресения — ничего не осталось!

Провозвестник рассеял части божественного тела, чтобы никто не сумел его восстановить.

Теплилась, правда, еще одна надежда…

Сесострис приподнял одну массивную плиту в полу. Взору открылись ступени, которые вели в подземный зал. В нем хранился запечатанный сосуд, вокруг которого пылал огненный круг.[33] Он представлял собой тайну божественного творения — лимфу Осириса и источник жизни.

Огонь еще горел, но сосуда не было…

Во взгляде своего отца Исида прочла замешательство. Впервые этот могучий царь не знал, что делать…

— Ничего от меня не скрывай, — попросила она.

— Только Провозвестник мог так осквернить вечное жилище Осириса…

— Что с его мумией?

— Она унесена и уничтожена.

— А запечатанный сосуд?

— Украден и разбит.

— Теперь мы и не способны передать смерть Икера Осирису и оживить его, используя божественную влагу…

С искаженным лицом вбежал Безволосый.

— Великий царь, Древо Жизни снова погибает! Четырех львов-хранителей кто-то лишил зрения и уничтожил силовое защитное поле акаций! Спасительное золото темнеет!

— А символ Абидоса?

— Джед повержен на землю, покров сорван, ковчег похищен.

— Реликвия Осириса?

— Ужасно пострадала…

Провозвестник не побоялся изуродовать даже божественный облик.

— Может быть, следует собрать Золотой круг? — осмелился предложить Безволосый.

— Это невозможно, — ответил Сесострис. — Новый визирь, Собек-Защитник, опасается нападения на Мемфис. Чтобы заставить заговорщиков выйти из своего логова, он распространил известие о гибели Несмонту — якобы покушение бандитов оказалось удачным. Поэтому генерал должен оставаться в городе и ждать подходящего случая, чтобы вмешаться в нужный момент. Кроме того, Сехотеп, обвиненный в покушении на Собека, вынужден тоже сидеть у себя дома и вообще рискует оказаться приговоренным к смертной казни.

— Что же, мы связаны по рукам и по ногам и окончательно побеждены?

— Пока нет, — заверил фараон. — Но нужно немедленно усилить охрану и защиту Икера. Пусть мастер-каменщик и посвященные в таинства ремесленники поставят ладью Осириса внутри Дома жизни. После этого стражники окружат ладью и никого не будут к ней подпускать — за исключением тебя, Безволосый, Исиды и Нефтиды. Помните: только вас троих. Мой приказ категоричен: убивать без предупреждения каждого, кто бы ни попытался пройти сквозь ограждение. Ты, Безволосый, попытайся установить, присутствовала ли магическая сила при убийстве Икера и начальника специальных сил охраны Абидоса.

— Может быть, убийцы еще не успели покинуть Абидос?

— В этом случае им нужно помешать скрыться.

— Может быть, они еще не достигли всех своих целей, — высказал свое предположение старый жрец.

При этой мысли он покачнулся и закрыл лицо руками. Горю его не было предела…

Монарх и обе сестры уложили мумию Икера в ладью, работа над которой совсем недавно была завершена. Как странно, ведь эта ладья была приготовлена для ритуала Великого таинства! Она сама по себе являлась символом воскресшего Осириса. В ней, выполненной в точном соответствии с ритуалом, хозяин Запада собирал всех богов…

— Пусть у тебя хватит сил и возможностей плыть и работать веслами, — сказал фараон Икеру, — плыть туда, куда стремится твое сердце. Пусть тебя встретят великие Абидоса, пусть с ними ты исполнишь ритуал и чистыми путями последуешь за Осирисом по священной земле.

— Живи со звездами, — пожелала Икеру Исида. — Твоя душа-птица принадлежит к числу тридцати шести начальников. Ты по собственной воле примешь вид любого из них и будешь питаться их светом…

Нефтида полила прохладной водой небольшой садик рядом с ладьей. Душа-птица прилетит туда отдохнуть перед тем, как отправиться к солнцу…

Как и приказал фараон, мастер-каменщик и скульптор Абидоса создал статую-куб Икера. Она представляла писца сидящим, его колени были подтянуты к подбородку. Тело было скрыто покровом воскресения, из-под которого виднелась только голова. Открытые глаза смотрели в мир иной.

Целостность, воплощенная в этом образе, не знала тления и вписывалась в сердце нерушимым повелением. Разве куб не символизировал многогранники и совершенство геометрических фигур? Разве он не говорил о постоянном, непрекращающемся строительстве мира?

Но, несмотря на то что эта скульптура удерживала душу Икера в световом теле, монарха и его дочь ждали суровые испытания.


Позабыв о сне и пище, Исида не оставляла ни на минуту саркофаг супруга. Но Нефтида немного все же отдыхала.

Когда подошел фараон и обнял дочь, Исида, бесстрашная верховная жрица Абидоса, испугалась самого страшного.

— Неужели больше нет никакой надежды?

— Существует слабый шанс на победу, но очень слабый, Исида. Он бесконечно мал, но реален.

Сесострис никогда не говорил необдуманно и никогда не стремился играть на чувствах.

— Нам не удастся освободить Икера из темницы промежуточного мира без запечатанного сосуда, — тихо произнес монарх.

— Найти его нетронутым? Это утопия!

— Боюсь, что это так.

— Значит, смерть торжествует свою победу…

— Но, возможно, существует еще один изначальный сосуд, в котором тоже хранится лимфа Осириса.

— Где же она спрятана?

— В Медамуде.

— В родной деревне Икера?

— В той борьбе, которую мы ведем с Провозвестником, случайностей нет. Судьба заставила Икра родиться на земле Осириса, на его древней земле. Такой древней, что о ней все позабыли. Поэтому я, рискуя потерпеть неудачу, отправлюсь в Медамуд. Никому не известно точно местоположение древнего святилища Осириса. Последний, кому была открыта эта тайна, давно умер. Это старый писец. Защитник и учитель Икера. Поэтому Провозвестник его и убил.

— Как же вы собираетесь узнать, где святилище?

— Приняв на себя одну из форм смерти. Она осуществит мой контакт с предками. Они меня или отведут туда, или моей царской власти будет недостаточно. Тогда она исчезнет. Видишь ли, дочь, если воскресение Икера не состоится, Осирис угаснет навеки. Умрет навсегда. Тогда у Провозвестника будут развязаны руки и он положит начало эре фанатизма, жестокости и угнетения. Мой долг состоит сегодня в том, чтобы найти запечатанную вазу, если она сохранилась. Но твоя задача отнюдь не легче…

Сесострис вручил дочери «корзину таинств» из стеблей тростника, окрашенных в желтый, голубой и красный цвета. Дно ее было укреплено двумя перекрещенными деревянными дощечками. В этой корзине собиралось то, что имело плоть. В ней воссоздавалась душа Осириса. Когда-то, во время ритуала жатвы, Икеру довелось ее увидеть…

— Провозвестник и приверженцы Сета хотят разрушить великое слово — выражение света, воплощенного в Осирисе. Поезжай по провинциям, посмотри города, ищи тайны храмов и некрополей, собери разрозненные и разбросанные повсюду фрагменты бога и привези на Абидос. Это даст нам возможность их собрать воедино. Осирис — это жизнь. В нем чистые сердцем живут вдали от смерти. В нем небо не падает на землю и земля не колеблется. Еще наша забота — гарантировать целостность нашего бога и гармоничное соединение его членов. Тогда его жизнь будет передаваться. Твои посвящения дали тебе новое сердце, способное постигать таинства. С его помощью ты увидишь тайные святилища нашей страны. Если тебе удастся завершить свой поиск до начала месяца хойяк[34], то для воскрешения Осириса-Икера[35] нам останется тридцать дней.

Сесострис отвел дочь к своему вечному жилищу. Он вошел в зал Сокровища и вынес оттуда массивное серебряное оружие.

— Это нож Тота, Исида. Он разрезает реальность, отделяет добрый путь от злого и открывает покровы, скрывающие рассеянные по земле части тела Осириса.

— Не слишком ли краток отведенный мне срок? — с тоской в голосе спросила молодая женщина.

— Разве ты позабыла о скипетре царя Скорпиона? Он сделан богами и магическим образом хранит тело богов. Он отведет от тебя нападки сил зла, вдохновит огненными словами и позволит лететь вместе с ветром. Осмотри священное озеро, доберись до самых глубин первозданного океана. Если боги нас не покинули, то ты найдешь там медный свиток, начертанный богом Тотом во времена служителей Хора. В нем описана каждая провинция Египта, скопированная с небесной карты. Он откроет тебе все этапы твоего пути.

Исида уже видела Нун в самой глубине озера, куда ежедневно ходила за водой для акации… Молодая жрица медленно спустилась по ступеням каменной лестницы и стала медленно погружаться в воду, крепко держа в руке нож Тота и скипетр «Магия».

Под толщей воды ее окутал прохладный мрак, и только лунный луч указывал ей дорогу… По ту сторону мрачной ночи он зажег для нее отсвет на железном сундуке…

Исида вставила в скважину замка нож Тота.

Крышка поднялась сама собой. В глубине лежал сундучок из бронзы. В нем лежал третий — деревянный, а в нем — четвертый, из слоновой кости и эбенового дерева. Пятый был серебряный. Он показался Исиде герметичным, и, не найдя замочного отверстия, оно пустила в ход скипетр «Магия».

Перед ней появился золотой ларец, вокруг которого кишмя кишели змеи. Они яростно свистели и шипели, защищая свое сокровище.

Блестящее лезвие ножа Тота их успокоило. Они отползли и образовали вокруг жрицы широкий круг.

Когда она открыла золотой ларец, оттуда вырос и тут же распустился цветок лотоса с лепестками из ляпис-лазури. В его сердцевине — спокойное и удивительно юное лицо.

Лицо Икера!

Вынув из ларца свиток Тота, Исида аккуратно закрыла в нем лотос и отправилась на поверхность озера.

— Это голова Осириса, — сказала она фараону, передавая ему реликвию. — Боги не покидают нас и продолжают нас поддерживать. Икер становится новой опорой воскресения. Отныне через его судьбу свершается наша.

Сесострис снова открыл глаза[36] четырем львам, оживил четыре молодые акации, восстановил символ Абидоса и возложил на него покров, сотканный Нефтидой.

Очистилось небо, и засияло солнце.

Сотни птиц стали летать вокруг Древа Жизни, золото которого засияло с прежним блеском.

— Послушай, что щебечут птицы, — посоветовал Исиде отец. — Они тоже поведут тебя.

Исида понимала птичий язык. Как один, все их голоса — души того мира — просили восстановить тело Осириса…


предыдущая глава | Великое таинство | cледующая глава