home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 1

«КЛЮЧИ», КОЛДВЕЛЛ, ШТАТ НЬЮ-ЙОРК


В жизни Акса особое место отводилось маскам. Шла ли речь о настоящих масках, которые скрывают лицо, или же метафорических, защищающих душу, Акс чувствовал себя комфортно под чужой личиной. В конце концов, знание — сила, если оно позволяет тебе пробраться к врагу в голову. Если пробраться в голову пытаются к тебе?

Он приставит к горлу оппонента кинжал.

А оппонентами для него были все без исключения.

Стоя посреди толпы из примерно ста возбужденных человеческих мужчин и женщин, Акс приготовился утолить потребности своей темной стороны… перебросить свежее мясо через оградку из мелкой сетки, удерживающей его похоть, и наблюдать со стороны, как пожирается трапеза, на короткое время утоляя голод.

Ненадолго. Но именно поэтому он вступил в клуб.

«Ключи» был частным клубом, «только для своих», и здесь действовало лишь два правила. Несовершеннолетним доступ воспрещен. И добровольность во всем.

Если все условия соблюдены? Ты можешь унять любой зуд: «дыра славы», групповые изнасилования, Ж плюс Ж плюс М. Здесь были комнаты для фетишистов, углы для секса и полный набор цепей, веревок и соответствующих креплений на любой вкус.

Особенно здесь, в Соборе.

Из всех помещений в массивном, растянувшемся на несколько кварталов строении, это было самым большим и просторным. Заполненное клуб'aми белого дыма, пронизываемое фиолетовыми и голубыми лучами, без мебели и декора, не считая алтаря… сюда пускали только самых отвязных любителей жесткача.

Наличие масок являлось принципиальным условием, даже в те ночи, когда их ношение в остальных помещениях клуба было необязательно.

Сквозь глазные отверстия своей маски черепа, Акс поднял взгляд наверх, высоко вверх над алтарем.

Сцена напоминала «Молчание ягнят», человеческое тело было подвешено высоко над полом, руки растянуты в стороны, голова накренилась вбок, лоскуты ткани свисали с торса подобно крыльям. На этом сходства с Ганнибалом заканчивались. Не мужчина, это была женщина. Не одетая, а голая. Не кровь, а густая жидкость, падавшая, словно дождь, сверху, стекавшая по ее груди, животу и бедрам так, что кожа блестела под тусклым светом ламп.

Не мертвая, вполне себе живая.

— Хочешь ее? — раздался вопрос из-за спины.

Акс улыбнулся, не потрудившись скрыть клыки.

Никто из присутствующих не знал, что он был настоящим вампиром. И не в неовикторианском-хочу-быть-Дракулой стиле, с искусственными клыками, в сапогах на каблуке и с черным оттеночным шампунем на его и без того темных волосах.

Вампиром в прямом смысле. Другая ДНК. Иные традиции и язык. Другие биологические потребности, которые, да, включали питание кровью от вампира противоположного пола.

Иная грань похоти.

— Да, я возьму ее первой, — ответил он.

Когда сотрудник клуба громко просвистел и вскинул руку, приказывая опустить помосты, по толпе пробежалась волна шума и предвкушения перед первым шоу. И на короткое мгновение Акс подумывал материализоваться туда, просто чтобы напугать их, просто потому, что мог, просто потому, что любил сеять вокруг себя хаос.

Вместо этого он без труда забрался по металлической раме, как паук — по паутине.

Когда он оказался напротив женщины, ее тело призывно выгнулось, голова запрокинулась, рот приоткрылся, а ее глаза молили его. Она была трезва. И четко осознавала происходящее, вокруг витал запах ее возбуждения, а ее плоть молила о разрядке.

Она хотела его. Из всех собравшихся внизу, его она хотела особенно.

— Возьми меня, — молила женщина. — Возьми…

Протянув руку в перчатке, он пальцами закрыл ее рот. Склонившись над ней, Акс обнажил клыки, устремляясь к ее горлу. Но не укусил. Он провел острием клыка по яремной вене.

Дернувшись в цепях, на которые она добровольно подписалась, женщина мгновенно кончила, алхимия публичной обозримости, угроза с его стороны, тот характер секса, в котором она нуждалась — все вылилось в разрядку, от которой раскраснелось лицо, а из груди вырвался стон.

А под ними, внизу, ее оргазм волной прокатился по скоплению тел.

И Акс был возбужден, да. Не так, как они. Не так, как она.

Никогда — как они.

Но секс приглушил голос в голове, кричавший о том, что он — кусок дерьма. Отвлекающий фактор притушил огонь ярости, направленный на себя. Целый багаж упреков в его голове тоже на мгновение испарился.

Поэтому, да, это помогало всем.

Потянувшись к своей шее, Акс развязал плащ и сбросил тяжелую ткань с плеч. На нем были черные кожаные штаны и больше ничего на голой коже, покрытой пирсингами и татуировками.

Руки Акса вместе с его ртом исследовали тело женщины. И ураган, который он создавал намеренно, распространялся по ландшафту его души, накрывая изрытую, обездоленную пустошь, коей он и являлся.

Она получит то, в чем нуждалась, как и он.

И хорошо. Ему нужно быть в учебном центре Братства Черного Кинжала через час, в более-менее сносном для обучения виде. Став солдатом в битвах против Общества Лессенинг? Находясь на границе между жизнью и смертью?

Именно это даст ему то, к чему он стремился.

Внутренний покой во время войны: потому что, столкнувшись с немертвыми лицом к лицу, едва ли найдешь время, чтобы париться о чем-то другом, не считая собственного выживания.

Идеальная формула, как ни крути.


ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ КОЛДВЕЛЛА, КАМПУС


Элиза, урожденная дочь Принцепса Феликса Младшего, улыбнулась человеческому мужчине, сидевшему по другую сторону библиотечного стола.

— Ну, конечно, я задержусь. Я не брошу тебя одного разбираться со всем этим.

«Все это» — курсовые работы, покрывавшие всю столешницу, не считая двух футов перед Элизой и еще двух — перед профессором Троем Бэком. Хотя документы от группы 342 по психологии были сданы в электронном виде, Трой распечатал все работы, чтобы отсортировать… и, просмотрев межсеместровые курсовые, Элиза согласилась с его логикой. Было что-то особенное в том, чтобы держать работы в руках, имея возможность записать свои мысли на бумаге. Дело в нехватке скорости, решила она.

Это слишком просто — просмотреть работу в электронном виде, к тому же она быстро печатала; необходимость записывать от руки давала ей возможность хорошенько все обдумать.

Трой откинулся на спинку стула и потянулся.

— Ну, учитывая, что сейчас десять вечера и до Рождества осталось несколько дней, я бы сказал, что твоя преданность делу похвальна.

Он улыбнулся ей, и Элиза окинула Троя взглядом. Высокий для среднестатистического человека, Трой был обладателем голубых глаз, отличался открытым и располагающим выражением лица, и порой она забывала, что была чужой и на чужой территории, чужестранкой, оказавшейся на этой земле потому, что ее влекла свобода, доступная местным жителям.

— Так, у меня последняя. — Она положила курсовую в свою стопку слева и повернулась на стуле, разминая спину, за что поясница сказала ей «спасибо». — Знаешь, эта группа студентов — хорошая. Они справились…

— Прости, — он оборвал ее на полуслове.

Элиза нахмурилась.

— За что? Я твой ассистент. Это моя работа. Сейчас я узнаю даже больше, чем могла бы…

Она замолкла, понимая, что Трой ее вообще не слушает. Его взгляд расфокусировано бродил по книжным полкам, окружавшим их в алькове.

Будучи вампиром среди людей, Элиза всегда немного нервничала, и поэтому также подключилась к сканированию, на случай, если Трой почувствовал что-то, чего не заметила она.

Студенты приходили учиться в библиотеку Фостера Ньюманна вопреки тому, что печатные издания канули в лету, все заметки делались на ноутбуках, а в аудиториях давно отсутствовал мел. Здание в четыре этажа высотой, заставленное рядами книжных полок, которые перемежались сидячими местами… здесь она всегда чувствовала себя в безопасности, оставаясь наедине со своей учебной работой и амбициями.

Это дома, в отцовском особняке, ей казалось, будто за ней следят. Преследуют. Угрожают.

В переносном смысле, разумеется.

Ничего не заметив, Элиза потерла глаза, в висках застучало от осознания, что скоро ей придется вернуться в тот огромный особняк.

Семь лет обучения, и она, наконец, подошла вплотную к своей цели. Благодаря специализации по психологии в университете, ей без магистерской степени позволили вступить в программу подготовки Докторов психологических наук по клинической психологии. По окончании она планировала уйти в частную консалтинговую практику для расы, делая упор на ПТСР[1].

После набегов двухлетней давности многие вампиры страдали от постравматического синдрома, и лишь у единиц была возможность обратиться к работникам соцслужб или психологам.

Конечно, набеги также затормозили и ее развитие, отец настаивал на том, чтобы она свернула свои исследования и поселилась со своими тетей, дядей и ближайшей кузиной в убежище далеко от Колдвелла. Как только они вернулись в город, она снова занялась делом… но трагедия опять настигла их, сильнее всего ударив по ней.

Элиза ненавидела лгать своему отцу каждый вечер. Ненавидела лгать о том, куда она направлялась и с кем проводила время. Но что ей оставалось? Небольшое окошко свободы, которое ей даровали ранее, сейчас захлопнули наглухо.

Особенно после того, как ее двоюродная сестра была забита до смерти четыре недели назад.

Элиза до сих пор не могла поверить, что Эллисон умерла, и ее отец, дядя и тетя снова пережили тот шок… по крайней мере, она так предполагала. Никто не говорил об утрате, печали, гневе. И, тем не менее, они реагировали на произошедшее: отец Элизы ходил мрачнее тучи, казалось, он мог сорваться в любой момент. Ее мама на месяц закрылась в своей спальне. А дядя, словно призрак, бродил по дому, не отбрасывая теней, беззвучно.

Тем временем, Элиза ускользала из дома в университет. Но, да ладно. Она несколько лет работала на диссертацию, и, раз уж на то пошло, раса как никогда нуждалась в хорошем, профессиональном психологе, судя по тому, как ее семья справлялась со смертью Эллисон.

Прятать вещи в пресловутых шкафах — верный путь к бардаку в межличностных отношениях.

— Я просто устал, — сказал Трой.

Выдернув себя из размышлений, Элиза посмотрела на мужчину. Сначала она подумала, что он что-то скрывает. Потом — что она должна выяснить, в чем дело.

— Я могу чем-нибудь помочь?

Он покачал головой.

— Нет, проблема во мне.

Когда он выдавил из себя улыбку, Элиза почувствовала что-то в воздухе. Что-то…

— Думаю, тебе пора. — Он наклонился к вещевому мешку, в котором принес работы, и начал укладывать в него бумаги. — Дороги скоро совсем заметет.

— Трой. Ты ведь можешь поговорить со мной.

Он встал и заправил свободную рубашку в слаксы цвета хаки.

— Все нормально. Кажется, мы увидимся уже после новогодних праздников?

Элиза нахмурилась.

— Ты же хотел, чтобы я подготовила учебный план для психологов из 401 и 228 групп и семинар по биполярному расстройству второго типа[2]? Я свободна завтра вечером…

— Элиза, не думаю, что это хорошая мысль.

Да что это за запах такой…

Ой. Вау.

Резко смутившись, она осознала, в чем дело. Особенно когда Трой отвел взгляд: он был возбужден. Из-за нее.

Он был очень сильно возбужден. И не испытывал радости по этому поводу.

— Трой.

Ее профессор вскинул руку.

— Слушай, ты ни в чем не виновата. Правда, дело не в тебе.

Когда он замолк, Элиза поняла, что хочет, чтобы он выдал все как есть. Не потому, что чувствовала к нему сильное влечение, она просто ненавидела ложь. Ей хватает этого в своей семье — извечного замалчивания и безмолвного игнорирования неприятных аспектов жизни.

К тому же, ее всё же влекло к нему. Трой привлекал ее в спокойной, не угрожающей душевному равновесию манере: умный, забавный, да и студентки поголовно вздыхали по нему. Видит Бог, она частенько видела, что человеческие женщины, которых он обучал, смотрели на него как на божество.

И, наверное, она даже гадала, каково это будет — быть с ним. Касаться его. Целовать. И… все остальное.

В настоящий момент у нее нет другого выбора среди мужчин, и вряд ли это изменится в скором времени: особенно учитывая тот факт, что она была опорочена в глазах Глимеры.

Но об этом никто не знал, потому что мужчина, с которым она переспала, погиб во время набегов.

— Я достигла нужного возраста, — услышала она себя.

Он встретил ее взгляд.

— Что?

— Я не молода. Не маленькая, в смысле. Для того, о чем ты думаешь.

Глаза Троя вспыхнули, словно он никак не ожидал от нее этих слов. А потом мужчина опустил взгляд на ее губы.

Да, подумала Элиза. Он был безопасным, этот человек. Он никогда не причинит ей боль, не станет давить, подобная агрессия не в его природе… и даже будь оно иначе, она легко совладает с ним. К тому же, она никогда не вступит в брак, ей не светит жизнь, полностью независимая от контроля своего отца, не светит ничего, только истории о чужих жизнях в учебниках.

— Элиза. — Он потер лицо ладонью. — О, Боже…

— Что? И нет, я не стану притворяться, что не понимаю, о чем мы тут говорим.

— Есть правила. Между профессорами и студентами.

— Ты не преподаешь у моей группы.

— Ты мой ассистент.

— Я сама принимаю решения за себя, и никто, кроме меня.

По крайней мере, это было справедливо здесь, в той части ее жизни, принадлежавшей человеческому миру. И будь она проклята, если позволит правилам какого-то общества, к которому она не принадлежала, встать между ней и ее желаниями. Она сыта по горло этим в своей расе.

Трой резко рассмеялся.

— Не верится, что мы обсуждаем эту тему. В смысле, мысленно я тысячу раз говорил с тобой об этом. Просто не мог представить, что это случится на самом деле.

— Меня не волнует, что скажут другие.

И это правда. Если речь о людях.

— И я не боюсь.

— Не могу сказать то же самое. В смысле, со мной такое впервые. Знаю, отношения учитель/ученица — забитое клише. Но эту границу я никогда не переступал. Считал, что сильнее. Но ты другая, и поэтому ты… заставляешь меня поступать иначе.

Он посмотрел на нее с удивительной беспомощностью во взгляде, словно боролся, но проиграл битву.

Сейчас именно она посмотрела на его губы.

И в это мгновенье снова вспыхнул его запах, и Элиза увидела, как расширилась его грудь…

— Профессор Бэк? Здравствуйте!

К ним подошла человеческая женщина, миниатюрная, с аппетитными формами и приятным парфюмом. С макияжем и завитыми белокурыми волосами, рассыпавшимися по плечам, ей было самое место на плакате, рекламирующем университет и прелести студенческой жизни.

— Я в вашей группе по социологии, точнее была в ней, и моя соседка по комнате… она тоже здесь. Эй! Эмбер! Посмотри, кто здесь! Так вот, это мне пришлось уехать домой из-за развода родителей, вы тогда дали мне отсрочку по экзамену. Так я…

Девочка продолжала сыпать существительными и глаголами, а потом Эмбер, которая соседка, прискакала, подобно собачонке. Трой тем временем казался сбитым с толку, словно ему нужно было время, чтобы переключиться с интимности момента, который так бесцеремонно прервали.

Взяв пальто и рюкзак, Элиза подтолкнула свой стул к столу и махнула рукой на прощание. Трой кивнул ей с отчаянием во взгляде, будто подарок, которого он так давно ждал, выскальзывал из его рук в пропасть.

Элиза жестом попросила его позвонить, приставив пальцы к уху, а потом направилась к стойке библиотекаря. Пожилой мужчина, работавший в вечернюю смену, склонился к своему компьютеру так, словно вводил логин и пароль для входа в систему, его синяя парка и вязаная шапка уже лежали на столе, рядом с предположительно пустым термосом.

— Хорошего вечера, — сказала она, подойдя к стеклянным дверям.

Мужчина промычал что-то. Лучшей реакции от него не добьешься.

Снаружи дул сильный и холодный ветер, и Элизе пришлось скинуть одну лямку рюкзака, чтобы застегнуть пальто. Дорожка была освещена фонарями, и в очагах света было видно крошечные снежинки, парившие по воздуху так, словно они хотели потанцевать друг с другом, но слишком стеснялись.

Элиза огляделась по сторонам, думая, что Эллисон никогда больше не сможет насладиться такой тихой ночью, не пройдет под кружившими снежинками, чувствуя тепло своего пальто и холод на щеках. Элиза жалела, что так мало общалась с кузиной. Они были настолько разными — две противоположности, книжный червь и дикарка… но, может, все-таки была возможность все изменить. Поменять судьбу. Своевременно щелкнуть переключатель, который увел Эллисон от безопасной жизни.

Но этому не бывать.

Элиза сошла на пожухшую траву и ушла со света, от парковки и здания с учебными аудиториями, закрытого с другой стороны.

Когда тени поглотили ее целиком… она дематериализовалась, путешествуя скоплением молекул к отцовскому особняку в Грегорианском стиле[3], располагавшемуся в милях от кампуса. Она думала о Трое, может, чтобы отвлечься, а может — из чистого любопытства. Наверное, все вместе. Тем не менее, дорога заняла доли секунды и слабое усилие воли.

Когда она появилась на лужайке перед домом отца, воспоминание о смерти Эллисон наслоилось на образ Троя, смотревшего на нее поверх разложенных на столе бумаг, его взгляд пылал, тело испускало запах возбуждения. Жизнь могла измениться в любое мгновение, и значит, нужно пользоваться каждой отмеренной тебе минутой, ночью и днем.

Время было не столько относительно, скорее являлось иллюзией. Если бы она знала, что ее кузина умрет, то сама бы принимала иные решения. И следуя этой теории: если бы она узнала, что ей осталось жить неделю или месяц, то разве ей не стоило выяснить, куда приведут отношения с мужчиной, пусть и человеком?

У Троя был ее номер. А у нее был его номер. Как все устроить? Они переписывались время от времени, но только по поводу согласования расписания.

Но свидание ведь тоже можно «согласовать», верно?

Пройдя через парадную дверь, она начала прокручивать в голове варианты разговора, как поприветствовать и продолжить…

— Ты где была?!

Элиза застыла. И, увидев напольные часы и лестницу, достойную Букингемского дворца, она осознала, насколько крепко влипла: она вошла через главную дверь… и прошла мимо открытой двери в отцовский кабинет.

В пальто, со снежинками на волосах и рюкзаком на плече.

— Элиза!

Через открытую дверь она видела, как ее отец встал из-за резного стола, шок и ужас на его лице были настолько сильными, словно кто-то влетел на джипе прямо в его особняк.

И, на самом деле, его бледное лицо, широко распахнутые глаза и примятый фрак могли вызвать улыбку. При иных обстоятельствах.

Выругавшись, Элиза закрыла глаза, готовясь к порке.


Над переводом работали: | Клятва Крови | Глава 2