home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

Loading...


Серьезные намерения

Рассказывает Шустрик


Само собой и вообще
Само собой и вообще

Мама обещала подарить мне на день рожденья роликовые коньки. Но на самом-то деле они мне просто вообще не нужны. Там, где мы теперь живем, перед домом на роликах не покатаешься. Там ходит слишком много людей и ездит слишком много машин. И парка, где можно покататься, поблизости нет. В том парке, который есть, дорожки посыпаны гравием. Само собой, мне просто вообще не нравится здесь жить! Во всем огромном доме нет ни одного ребенка. А детей, которые живут в соседних домах, я не знаю. И не знаю, как с ними познакомиться. Они не играют перед своими домами, как там, где мы жили раньше.

В соседнем доме есть один мальчик моего возраста. Я видел его пару раз на улице, он мне понравился. Но он прошел мимо, а на меня даже не посмотрел. Карли сказала, что мне нужно написать записку и повесить ее в соседнем доме у входа. Написать надо так:

Само собой и вообще

Карли при этом так по-дурацки ухмылялась, что я догадался: про записку она говорила не всерьез.

Я здесь знаком только с одной собакой. Она всегда бегает по нашему переулку. Без поводка. Кто ее хозяин, я не знаю. Мама сказала, что собаку гладить нельзя, она может меня покусать. Но она наверняка не покусает, она уже издалека начинает вилять хвостом, завидев меня.

Самое противное в новой квартире то, что она очень далеко от моей школы. Мне приходится ездить на двух трамваях. Сначала на одном, потом на другом. Карли со мной по дороге, и мы ездим вместе. Но по утрам она всегда не в духе и твердит, что из-за меня опаздывает. Потому что на пересадке я не могу быстро добежать до другого трамвая. Вообще-то я могу бежать даже быстрее Карли, только вокруг всегда очень много людей, и они загораживают мне дорогу.

А еще Карли плохо обо мне говорит! Недавно мы пересаживались с трамвая на трамвай и встретили ее одноклассницу. Она очень милая и добрая. Она сказала Карли:

— У тебя такой прелестный братишка!

— Прелестный? — ответила Карли. — Могу одолжить тебе этого прелестного на недельку, потом окажешься или убийцей, или самоубийцей.

И Ани тоже не лучше. Теперь он снова живет у нас. Мама попросила меня вести себя тихо, когда Ани дома, и не мешать ему. Я очень стараюсь, но он вечно недоволен. Если мне совсем немножко хочется с ним поговорить, он сразу начинает ругаться и требовать, чтоб я замолчал.

А чтобы не брать меня с собой в школу — ему со мной тоже по дороге, — он уходит из дома на пятнадцать минут раньше.

Карли жалуется маме, что Ани всегда «отлынивает» и я все время «вишу у нее на шее». Но теперь они оба мне не нужны! Я могу и один доехать до школы. Я доказал это вчера.

Дело было так: утром, когда я встал, Ани и Карли еще спали. Я подумал: «Отлично, теперь ванная в моем распоряжении, и никто не прогонит меня от раковины».

Потом я умылся и почистил зубы, а они все еще были в кроватях. Я пошел к Карли и тянул ее за ногу, пока она не проснулась.

— Вставай сейчас же, — сказал я ей, — а то в школу опоздаем.

Она повернулась на другой бок и пробормотала:

— Оставь меня в покое, мне сегодня в школу не надо!

Тогда я побежал к Ани и стал тормошить его. Ани в последнее время просто вообще слегка спятил.

Уже который день притаскивает в нашу комнату всякие странные вещи. Доски, веревки, рейки и палки, одеяла и куски картона. Приволок даже старый пляжный зонт вместе с подставкой, который стоял во дворе у мусорных баков. В стене вокруг кровати Ани проделал дрелью дырки. В некоторые дырки он ввинтил крючья. Только он не говорит мне, что же из всего этого получится.

Ани я растормошил, но он сказал, чтоб я убирался вон. Сегодня ему тоже не надо в школу. Там сегодня учительская конференция.

Потом я пошел в мамину комнату. Мама уже сидела за рабочим столиком, пришивая к пуловеру воротник. Она сказала, что ей нужно торопиться. Заказчица придет за пуловером в девять часов, как только магазин откроется. И если мама не успеет, эта дама устроит скандал.

Мама все-таки хотела отвезти меня в школу на машине. Но тогда бы она не закончила пуловер. Я сказал, что и один доеду. Потому что уже четыре недели тренировался вместе с Карли. Я пообещал маме, что буду очень-очень внимательным.

— Я найду дорогу даже во сне, — сказал я.


У подъезда мне встретилась знакомая собака. Я вынул из портфеля школьный завтрак. Жалко, что мама дала мне бутерброд с сыром. Собаки обычно равнодушны к сыру, они больше любят колбасу. Я положил бутерброд возле двери. Чтобы никто не видел, как я кормлю собаку своим завтраком.

Однажды какая-то старуха заругалась на меня и сказала, что так делать грешно. Почему грешно, я не знаю. Съела ли собака бутерброд, я тоже не знаю. Днем там уже ничего не было. Но ведь бутерброд могла выкинуть и дворничиха.

Само собой и вообще

Я остался без завтрака и пошел в булочную купить рогалик. Там мне пришлось ждать целую вечность, потому что взрослые всегда норовят оттеснить детей назад, а сами лезут вперед. Когда я наконец купил рогалик, было уже полвосьмого. Я пулей помчался к остановке, потому что трамвай как раз подъезжал. Я влез в него и стал около дверей, чтобы не пропустить остановку, на которой мне выходить. И не пропустил! Вышел и спустился по эскалатору вниз, а потом снова поднялся наверх, к остановке трамвая № 1.

Я, конечно, знаю, что на этой остановке останавливается не только 1-й, но и 44-й. Такая остановка называется сдвоенной. Но я об этом забыл, потому что торопился в школу и обрадовался, что на остановке уже ждет какой-то трамвай. Я сел в него, а вместе со мной вошло еще много людей, все они были гораздо больше меня, и поэтому я не увидел, что это 44-й!

Трамвай был набит битком! Меня зажали, как сардину в банке. Если бы я мог смотреть в окно, то наверняка бы заметил, что сел в неправильный трамвай. Но окно заслоняли люди, и поэтому я спросил одного дяденьку, когда же будет остановка «Дорнбахерштрассе». Тут мне и объяснили, что я еду не в том трамвае. И пропустили меня к дверям. И еще объяснили, как мне вернуться обратно. Только я не понял.

Я вышел из трамвая и просто вообще не мог понять, где нахожусь! Но я увидел, что перед одним домом стоит такси. Внутри сидел водитель. Я подошел к нему и спросил, как мне добраться до Дорнбахерштрассе. Водитель начал объяснять, и тут из дома вышел дяденька и направился к нам. Это был пассажир, которого ждал водитель. Мне ужасно повезло! Дяденька сказал, что подвезти меня до школы для него совсем небольшой крюк! И пригласил меня в машину!

К школе я подъехал как раз вовремя. Ну и вытаращились все на меня, когда я вылезал из такси! Обычно ведь такого не бывает. Я немножко расхвастался. Просто так, шутки ради! Сказал, что мой папа оплачивает такси, чтобы я не ездил на этом дурацком трамвае! И что с сегодняшнего дня я всегда буду ездить в школу на такси!

Это я дурака свалял, ведь сегодня-то я приехал не на такси. И все смеялись надо мной и спрашивали, не кончились ли у моего папы деньги. Я сказал:

— Само собой, не кончились! Но сегодня у таксистов забастовка!

Думаю, они поверили. Но что мне сказать завтра? А, ладно! Завтра просто скажу, что на трамвае ездить веселее!

Из тех странных вещей, про которые я не понимал, зачем они нужны, Ани построил себе нору. Так он называет хижину, которая окружает теперь его кровать. Она похожа на хижины очень бедных людей в Южной Америке, которые иногда показывают по телевизору. Только те хижины из жести, а Ани построил свою из картона. Чтобы нора лучше держалась, он через всю комнату натянул шнуры и подвесил к ним стены. А угловая опора — старый пляжный зонт. В стенах Ани пришлось просверлить ужасно много дырок. Потому что стены у нас плохие и часто ему не удавалось прочно вкрутить крюк в просверленную дырку. А крючья эти были нужны для того, чтобы натянуть шнуры.

Мама считает, что нора просто отвратительна, но не осмеливается сказать об этом Ани. Мне нора тоже не нравится, но еще хуже, что Ани построил ее, чтобы меня не видеть и меньше слышать. Якобы хижина почти звуконепроницаема.

А Карли сказала мне:

— Не ной, а радуйся, что он не построил эту хижину для тебя и не засунул тебя туда!

Но такого мама никогда бы не позволила! Я же не какой-нибудь кролик, которого можно засунуть в клетку!


Ну почему я не младший брат Вуци? С ним мне было бы гораздо лучше. Вуци всегда приветлив со мной. И даже помогает мне с домашними заданиями. А если я попрошу, он играет со мной в «малефиц» или «черного Петера»[4].

Он гораздо приветливее со мной, чем Ани и Карли. Но теперь я боюсь, что Вуци к нам никогда больше не придет. Я тайком подслушал, что Карли рассказывала Ани. Оказывается, Карли любит какого-то Конни. Но и Вуци тоже любит. И она сказала Ани, что, наверное, можно любить двоих сразу. Ани на это сказал, что, наверное, можно, но Вуци этого не захочет. Так же, как мама не захотела, чтобы папа любил еще и Вильму. А Карли сказала, что Вуци не обязательно знать, что она любит этого Конни. И Ани обещал ей, что ничего не расскажет Вуци.

Но Вуци все-таки узнал, и виновата в этом мама. На самом-то деле она совсем ни при чем, потому что тоже не знала про Конни. В общем, она сказала Вуци, чтобы он не гулял с Карли каждый вечер, ведь Карли нужно учить уроки и вовремя ложиться спать. Чтобы не получать совсем уж плохих отметок.

Само собой и вообще

Но вечером с Карли был вовсе не Вуци, а Конни! И тут Вуци понял, что у Карли есть еще один друг, и очень огорчился. И ушел домой.

Я позвонил ему сегодня днем. Он обещал, что придет ко мне. Но прозвучало это не по-честному. И голос у него был все еще печальный.

Доктор Цвикледер мне нравится, даже очень, потому что когда он приходит к маме, то всегда мне что-нибудь приносит. И обычно он приходит веселый. Только когда говорит с мамой о магазине, на лбу у него появляются озабоченные морщинки. По мне, так пусть приходит каждый день. Но только днем! А уходить с мамой по вечерам незачем! И целовать ее тоже! А он целует. Я узнал это. Случайно, не нарочно! Однажды ночью я проснулся от хлопка. Это, конечно, хлопнула дверь большой машины Цвикледера. Я встал с кровати и подошел к открытому окну. Мама и Цвикледер стояли около нашего подъезда. И Цвикледер целовал маму. Как в кино! Долго-долго, обняв ее обеими руками. При этом у него с головы слетела шляпа. Но Ани и Карли я ничего не рассказал! Они тоже все держат от меня в строгом секрете. А Цвикледер, само собой, им просто вообще не нравится. Если бы они узнали про поцелуй, то, конечно, стали бы ругать маму.

Само собой и вообще

Со мной недавно произошла потрясающая история! Вот как все было: мама снова ушла с Цвикледером. Поужинать в ресторане. Перед уходом она хотела уложить меня спать, ведь Карли и Ани говорят, что они с этим не справляются. Но это совершенная неправда! Я просто не хочу идти спать раньше, чем они! Карли всегда очень громко включает телевизор, и поэтому я не могу заснуть, у меня вся кровать трясется, когда гангстеры стреляют друг в друга.

И почему я должен прямо сейчас идти спать? Только потому, что мама собралась в ресторан? В общем, я пошел в туалет и сказал, что это надолго. У меня часто бывают запоры, и я могу очень долго просидеть в туалете. Я подумал, что мама не станет столько ждать.

Мама хотела зайти ко мне. И тогда я заперся на задвижку. На дурацкую старую задвижку. Мама правильно говорила, что пользоваться ей нельзя, потому что она сломана. Но я об этом не подумал, я подумал только, что не хочу, чтобы мама волокла меня в постель.

Мама велела Карли отбуксировать меня в кровать, когда я закончу со своими делами, и ушла. Когда за ней хлопнула входная дверь, я решил выйти из туалета. Хотел повернуть эту дурацкую задвижку, а ручка вдруг отвалилась! Я стал орать, и звать Ани и Карли, и колотить в закрытую дверь. Сперва они меня не слышали. Я совсем охрип, когда они наконец пришли. А в маленьком туалете уже не осталось воздуха для дыхания! Теперь все говорят, что это я только вообразил. Но я же не дурак! Я точно помню, что мне было нечем дышать!

Когда я понял, что Ани и Карли не знают, как быть, я заплакал. Испугался, что могу задохнуться в этой вонючей клетушке! Но потом Ани здорово придумал. Он сказал, чтобы я сел на унитаз и подтянул ноги, тогда он не сделает мне больно. А потом ударил по двери и выбил ее нижнюю часть. С сильным треском. Я вылез наружу. Теперь у нас странная дверь в туалет! Если там кто-то сидит, его ноги видны почти до колен. Мама звонила нескольким столярам, но у них нет времени на такие пустяки, как дверь туалета с квадратной дыркой. Один столяр предложил маме купить новую дверь. Мама отказалась. Слишком дорого, сказала она. Ну вот, теперь у нас даже на такое не хватает денег!

Карли нашла гадкое письмо. От Терезы-Шарлотты. Она написала, что мама должна выплатить ей много-много денег, и очень быстро. Иначе она подаст на маму в суд.

Карли сказала мне, что сумма такая, как если бы сложить все мои карманные деньги за четыреста лет! И если на маму подадут в суд, она проиграет, и наше имущество опишут и отнимут у нас все, вплоть до кроватей и школьных вещей.

Мама думает занять денег у доктора Цвикледера. Карли этим страшно возмущалась. Не при маме, а позже. Из-за этого даже вытащила Ани из его логова.

— Нечего прятаться в этой пещере, когда все идет наперекосяк, — объявила она.

Карли рассказала Ани о письме и о деньгах и что мама будет просить деньги у Цвикледера. Ани это не взволновало.

Но Карли считает, что Цвикледер даст такую сумму, только если он хочет жениться на маме. А хуже этого ничего быть не может! Деньги надо найти где-то еще. Иначе мама действительно выйдет замуж за Цвикледера. Из одной только благодарности или вроде того.

— Я раздобуду деньги! — сказала Карли. А потом сказала, что Ани и я должны пойти вместе с ней, потому что втроем мы сильнее.


Мы поехали к папе на работу. Ани всю дорогу твердил, что ничего не получится, потому что он точно знает: у папы, само собой, просто вообще нет таких денег.

— Тогда пусть возьмет кредит для мамы, — сказала Карли.

Папа очень удивился, когда мы заявились к нему в офис. Карли объяснила ему, зачем мы пришли. Ани оказался прав: у папы нет столько денег! И взять кредит он не может. Потому что не смог бы по нему расплатиться. Он все еще выплачивает кредит, который мама взяла для вязального магазина. И должен платить алименты на нас. А сам он денег, к сожалению, не печатает. Маме вообще не нужно было открывать этот дурацкий магазин! Папа всегда был против. Всегда знал, что там никаких денег не заработаешь! Но это неправда. С тех пор как мама работает в магазине целый день, дела идут гораздо лучше. Карли сказала об этом папе, но он покачал головой и не поверил.

Ани встал и сказал, что уходит, потому что мы только зря теряем время. Карли согласилась с ним и тоже встала. Я бы еще побыл у папы, но Карли схватила меня за руку и стащила со стула. Я даже не успел поцеловать папу на прощанье.

А на обратном пути Карли заставила меня дать клятву, что я не скажу маме о том, как мы ходили к папе. Карли думает, мама рассердится, что мы ходили к нему просить денег.

— У мамы, — сказала она, — есть гордость!

Значит, теперь все-таки придется взять деньги у доктора Цвикледера. Я попробовал представить себе, как все будет, если мама вправду выйдет за него замуж. Может, вовсе и не так ужасно, как считает Карли. Цвикледер рассказал мне однажды, что у него большой дом, с садом. Если мы туда переедем, я смогу играть в саду. А на улице перед домом кататься на роликах. И у Ани будет отдельная комната. Но Цвикледер еще сказал, что у него есть сын. Он уже большой, ровесник Карли. Доктор Цвикледер тоже разведен. Почему его сын живет у него, а не со своей мамой, я не знаю.

Хорошо бы этот сын оказался таким же хорошим, как Вуци. Но большие мальчишки чаще всего не такие. Вуци — это исключение. Сын Цвикледера, может, как раз ужасно гадкий. А мне ни к чему еще один, который будет все время затыкать мне рот и называть меня чумой.

Но что папа живет вместе с Вильмой — это хорошо. Вильма всегда держит мою сторону против папы. Если он не хочет покупать мне вторую порцию мороженого, ее покупает Вильма.

— Чистое суеверие, что мороженое вредно для детского желудка! — говорит она.

Когда я прошлый раз был в воскресенье у папы и Вильмы, мы ходили в зоопарк. Я вместе с Вильмой смотрел на льва, а рядом с нами стояла какая-то женщина. Она сказала Вильме:

— Ах, какой у вас прелестный сын!

Вильма засмеялась, прижала меня к себе и сказала этой женщине:

— Да, такой замечательный ребенок — это подарок судьбы.

Скоро у меня день рождения! Я почти уверен, что Вильма подарит мне джип с дистанционным управлением, который я ей показывал в магазине игрушек. И доктор Цвикледер тоже наверняка подарит мне что-нибудь хорошее!


Пропади пропадом эти деньги Рассказывает Ани | Само собой и вообще | * * *







Loading...