home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

Loading...


Где Шустрик?

Рассказывает Шустрик


Само собой и вообще
Само собой и вообще

Дело было так. В понедельник папа сказал мне: «Шустрик, в субботу с утра мы с тобой поедем в супермаркет!»

Он знает, что я очень люблю ездить в супермаркет. В среду я спросил его, купит ли он мне в субботу попкорн, и чупа-чупс, и жевательных змеек.

— Ну конечно, Шустрик, — сказал папа. — Мы набьем покупками две больших тележки! Положим туда все, что ты захочешь!

Утром в субботу я встал очень рано. Из-за супермаркета. Чтобы мы смогли поскорее поехать и чтобы на парковке еще были свободные места. Когда мы туда ездили последний раз, папе и маме пришлось тащить полные сумки через всю стоянку, и у двух сумок оторвались ручки. Папа ругался, что все эти вещи нам, само собой, просто вообще не нужны, а мама ругалась, что папа не должен ругаться, ведь именно он и пихал все в тележку, «как сумасшедший». И что она, само собой, просто вообще ненавидит супермаркеты!

Ани и Карли ушли в школу, а я уже был полностью готов. Хотя обычно люблю в субботу поспать подольше, потому что мне не надо идти в школу. В моей школе в субботу не учатся.

Я сказал маме, что можно ехать. Но мама захотела принять душ. А на ванне была грязь. Она осталась после того, как там мылся папа. Мама стала ждать, пока папа отчистит ванну. Продолжалось это очень долго. Потом папа пошел на кухню. Начал вынимать из посудомойки чистую посуду и порезал себе пальцы. Потому что в посудомойке были осколки стекла. От бокалов для вина, которые нельзя в нее ставить. Мама часто говорила об этом папе, но он с трудом запоминает такие вещи. Потом мама с папой начали ссориться. Потому что мама еще раз вымыла руками всю посуду, которую папа вынул из посудомойки. И объяснила, что на них могли остаться крохотные осколки стекла! Если они попадут в желудок, то будет язва. Папа не поверил и сказал, что у него язва будет от споров и ссор.

Я подумал, что, пока папа и мама ссорятся, я успею доделать рисунок, который нам задали в школе. Но у меня все время ломался красный карандаш, и я никак не мог его наточить. Тогда я пошел в комнату Карли. У нее много цветных карандашей в большой жестянке. Она стояла на самом верху на полке, а рядом с ней — открытая бутылка с тушью. Только мне эту бутылку не было видно. Чтобы достать жестянку с карандашами, пришлось подпрыгивать. Я задел бутылку с тушью, и она опрокинулась. Зеленая тушь вытекла и стала капать вниз. На книги, на тетрадки и на всякий хлам.

Тогда я по-быстрому вышел из комнаты. Моя сестра, само собой, вообще строго-настрого запретила мне заходить к ней в комнату, когда ее нет дома. Я надеялся, Карли поверит, будто тушь упала сама. И, само собой, она вообще-то сама виновата, потому что бутылки с тушью обязательно нужно закрывать!

Я пошел на кухню. Хотел сказать папе, что мне нужно купить в супермаркете еще и новые цветные карандаши. А папа вдруг заявил, что вовсе и не обещал поехать со мной в супермаркет. Он, видите ли, абсолютно ничего об этом не помнит! Да ему и не хочется туда ехать! У нас, само собой, вообще-то и так есть все, что нужно, но мы просто свихнулись на потреблении!

А мама сказала, чтобы я оставил их в покое и шел в свою комнату. И чтоб не надоедал, а доделывал рисунок!

«Нужно держать свои обещания», — сказал я им. А они даже не слушали. Ну уж такой подлости я им не прощу! По понедельникам в школе все другие дети всегда рассказывают, что они делали в субботу и в воскресенье вместе с родителями. Как занимались самыми распрекрасными вещами. А я только и могу сказать, что папы не было дома, мама вязала, а мне было скучно!

Для меня ни у кого никогда нет времени, все так и норовят спихнуть меня друг другу. Никто не хочет за мной присматривать. Никто, кроме Бабушки. Она радуется, когда я приезжаю к ней. Или она ко мне. Поэтому я бы очень хотел, чтобы Бабушка жила с нами. Но она говорит, это невозможно. Потому что папа совершенно точно не захочет. И еще потому, что ей нравится жить в собственной квартире и спать в собственной кровати. А приезжать к нам в середине дня и вечером снова ехать домой — с этим Бабушка не справится. Для нее это слишком долгий путь.

В ту субботу, когда папа и мама были такие супергадкие, у меня лопнуло терпение! Я решил переехать к Бабушке. Навсегда! Ничего, что до школы далеко, я справлюсь!

Но я решил дать маме и папе еще один шанс. Если кто-нибудь из них придет ко мне в комнату, прежде чем я уложу свои вещи, то я останусь.

Я достал из шкафа рюкзак, положил туда свои любимые комиксы, и плюшевого медвежонка, и еще плеер. Я собрал портфель и свободные места в нем заполнил деталями от «Лего». А мама и папа так и не пришли и не сказали: «Прости нас, пожалуйста, теперь мы все-таки едем в супермаркет».

Я закинул рюкзак за спину, через плечо повесил гитару, взял портфель в одну руку, а радиоуправляемую машину — в другую. В карман джинсов я сунул несколько жвачек. Потом вышел в прихожую и немного постоял там, но ссора на кухне не прекращалась. Я вышел из дома и с громким стуком захлопнул за собой дверь.

Само собой и вообще

Пока шел до перекрестка, три раза оглянулся — не идет ли за мной мама или папа. Но никого не было, кроме фрау Майзенгайер и ее собаки Мопси. Фрау Майзенгайер засмеялась, увидев меня, и спросила, далеко ли я собрался. Я сказал, что далеко. Она снова засмеялась и потянула Мопси к уличному фонарю, потому что он писает только около фонарей. Потом я еще встретил фрау Примил и хотел спросить ее, на каких трамваях надо ехать к Бабушке и где нужно пересаживаться. Я ведь этого не знал. К Бабушке я всегда ездил с мамой или папой на машине. Но фрау Примил сказала мне только: «Привет, Шустрик», — и пошла дальше.

Поэтому я спросил совершенно незнакомую женщину на углу улицы, и она объяснила мне дорогу. Прямо напротив гимназии, сказала она, мне нужно сесть на трамвай, проехать четыре остановки, а потом выйти и пересесть на метро. Эта женщина, правда, еще поинтересовалась, куда это я собрался ехать один, да еще со всем моим добром в придачу. Но я быстро пошел дальше, а ей все это было не так уж важно, чтобы меня догонять.

Само собой и вообще

Только я вышел на большую улицу напротив кондитерской, кто-то вдруг закричал: «Шустрик, Шустрик, Шустрик!», и ко мне через улицу перебежала Карли.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она. — И зачем ты столько всего тащишь?

Само собой и вообще

Я сказал ей:

— Потому что я переезжаю! Навсегда! Я переезжаю к Бабушке!

Тут Карли схватила меня за лямку рюкзака и потащила через улицу к кондитерской. Там стояли Вуци и Рози. Карли рассказала им, что я совсем спятил и хочу уйти из дома. Рози глупо захихикала, а Вуци сказал:

— Давайте все спокойно обсудим!

Мы вошли в кондитерскую. Карли ничего не хотела для меня заказывать. Из экономии. Тогда Вуци занял у нее денег, чтобы угостить меня. И купил мне колу и тост. Вуци супер-здоровский, просто вообще! Он сказал, что я имею полное право переехать к Бабушке. И что Карли это совершенно не касается.

А Карли сказала, что ее это все-таки немножко касается. Потому что мама и папа рассердятся на нее, если узнают, что она встретила меня на улице и не привела домой. И эта дуреха Рози, конечно, поддержала свою подружку. Карли к тому же выставила меня полным идиотом.

— Сам он никогда не найдет дорогу к Бабушке, — сказала она Вуци.

— Ну, тогда мы его отвезем, — решил Вуци. Но Карли уперлась. Ведь тогда она будет еще больше виновата!

Я поклялся Карли, что не выдам ее и ни словечка не скажу о том, что мы встретились. И что я еще никогда не выдал ни одной тайны.

Дуреха Рози сказала Вуци, что малявку вроде меня нельзя воспринимать серьезно. Но Вуци сказал, что относится ко мне очень серьезно.

— Ужас просто, как вы с ним обращаетесь! — упрекнул он Карли и Рози.

Тогда Карли стала со мной поприветливее. Конечно, только ради Вуци. Я поклялся говорить всем, что доехал до бабушки совершенно самостоятельно. И высоко поднял пальцы, скрещенные для клятвы! А потом Вуци, Рози и Карли доехали со мной на трамвае до метро и проследили, чтобы я спустился вниз по правильному эскалатору.

Само собой и вообще

С поездкой на метро справился бы и младенец. Там проходит всего одна линия. Поэтому я никак не мог бы сесть на неправильный поезд. И станцию я тоже не мог перепутать, потому что мне надо было ехать до конечной. Но путь от метро до Бабушкиного дома оказался трудным. Я ошибся в направлении и вдруг очутился перед зоопарком. Но оттуда увидел колокольню церкви, рядом с которой живет Бабушка. И просто пошел, ориентируясь на нее. Зигзагами, потому что между мной и колокольней были большие дома.

Само собой и вообще

Когда я наконец-то добрался до дома Бабушки, у меня стала побаливать левая нога. Она немного больше, чем правая. А ботинки, которые я надел, мне купили еще в прошлом году. Правый пока что подходит, но впритык, а левый уже жмет. Но маме некогда купить мне новые ботинки. Она все время это откладывает, с недели на неделю. Наверное, я получу их, только когда глупая мамина компаньонка вернется из Америки. Потому что нет таких обувных магазинов, которые закрывались бы позже, чем вязальные. И таких, которые бы раньше открывались, тоже нет. Мама хотела, чтобы папа сходил со мной за ботинками. В субботу в первой половине дня или на неделе, если он вдруг вовремя придет с работы. Но он никогда вовремя не приходит! А в субботу до обеда ему тоже не хочется никуда идти, даже если он не едет на рыбалку! «Я ничего не понимаю в детской обуви», — сказал он мне. Чего ж там понимать-то? Я выберу себе какие-нибудь башмаки, а он за них заплатит!


Я не знал, что Бабушка уехала в санаторий! И Карли тоже не знала. Иначе она не повела бы меня к метро. Я очень удивился, что Бабушки нету дома. Ведь был уже полдень, и магазины закрылись на обед.

«Она, наверно, пошла погулять», — подумал я. Спросить, где Бабушка, я ни у кого не мог. Звонил во все двери, но никто не открыл. Я сел на подоконник на лестничной площадке и стал ждать. Целую вечность прождал!

Само собой и вообще

Окно на лестнице было открыто. Я выглянул из него и увидел, что вся стена дома в строительных лесах: наверно, ее собираются заново штукатурить. И еще я увидел, что у Бабушки на кухне окно тоже открыто…

Почему все потом так разволновались, я правда не понимаю! Даже младенец смог бы пройти по лесам от лестничного окна до кухонного. И я не боюсь высоты! Только мишка чуть не упал. Но у него же нет костей, которые могли бы сломаться.

Я уютно устроился в гостиной, распаковал вещи, включил радио и принес печенье. Потом я услышал, как кто-то открывает входную дверь, и подумал: «Наконец-то пришла Бабушка!»

Но это оказались мама, папа и Карли. Я сказал маме и папе, что теперь буду жить здесь. Потому что Бабушка всегда держит свои обещания. И потому что ей не с кем ссориться. Но я не сказал ни слова про то, что Карли довела меня до метро! Тут мама объяснила мне, что Бабушка уехала, и пообещала:

— Торжественно клянусь, что с этого дня мы с папой больше никогда не будем ссориться!

А папа добавил:

— И с этого дня будем держать все наши обещания! Торжественно клянусь!

Их клятвам я не поверил, но мне стало ясно, что если Бабушка уехала в санаторий, то мне все-таки придется вернуться домой. Только сперва я не подал вида, что мне все ясно, и сказал, что останусь у Бабушки и буду жить один! Тогда папа велел мне отдать ключ от Бабушкиной квартиры. Чтобы я еще раз не сбежал из дома и не поехал сюда.

— У меня нет ключа, — сказал я.

— Не пролез же ты внутрь через замочную скважину! — сказал папа.

— Нет, через окно! — ответил я. — Я прошел по строительным лесам! Целых три раза, пока все не перенес!

Тут мама стала совсем бледной. И папа тоже! Они, наверно, никогда не бывали на строительных лесах, иначе знали бы, что пройти по ним пару метров туда-сюда совсем не сложно.

А потом пришлось еще объясняться с Бабушкиной соседкой, потому что из-за нас она чуть не умерла со страху. Благодаря этой соседке папа с мамой и нашли меня так быстро. Карли ведь крепко держала язык за зубами и не сказала им, где я. А соседка позвонила к нам домой. Потому что услышала через стену музыку в квартире Бабушки. Она знала, что Бабушка уехала и не может включить радио. И решила, что в квартиру проникли воры. Вот уж глупо! Воры-то действуют тихо, они не станут включать музыку!

Соседка спросила у мамы, нужно ли ей звонить в полицию из-за подозрения о взломе. Мама посоветовала ей оставить все как есть и сказала: «Мы сейчас же приедем».

Мама, конечно, не поверила насчет воров. Ей было ясно, что в квартире я! И она очень обрадовалась, потому что уже несколько часов повсюду меня искала и очень боялась, что со мной что-то случилось.

Карли потом рассказала мне, что эта чудная соседка ждала их на лестничной площадке. Она жутко волновалась, и вся дрожала, и предостерегала папу и маму, что входить в квартиру Бабушки опасно. Потому что взломщик мог бы разбить им голову.

А потом мама с папой и Карли забыли сказать соседке, что в квартире нет никакого взломщика. И пока мы все вместе не вышли из Бабушкиной квартиры, соседка стояла у себя за дверью, тряслась от страха и сердилась на нас за то, что мы про нее забыли.

Карли думает, что она к тому же была немного разочарована. Ей очень хотелось, чтобы произошла какая-нибудь сенсация. Она была бы рада даже самой малюсенькой сенсации, например, что я забрался в квартиру по строительным лесам. Но папа и мама не сказали ей об этом. Моя мама терпеть не может эту соседку. Когда мама была маленькая и жила у Бабушки, соседка сильно осложняла ей жизнь. Стоило маме хоть чуть-чуть расшуметься, она сразу начинала стучать в стену. Если мама играла внизу во дворе с кем-нибудь из другого дома, то соседка кричала из окна, что чужой ребенок должен идти к себе домой. А когда мама первый раз поцеловалась со своим другом у входа в подъезд, соседка это увидела, помчалась к Бабушке и все ей рассказала. А потом еще и разозлилась, что Бабушка не отхлестала маму по щекам. Само собой, мама просто вообще терпеть не может эту женщину.

Само собой и вообще

Папа страшно обрадовался, что получил меня назад, и сказал: «А теперь будем праздновать! И как следует!» И мне разрешили выбрать, как мы будем праздновать. Я сразу придумал. Я уже давным-давно мечтал устроить такой праздник на берегу маленького озера. Туда, правда, довольно долго ехать, но я как раз и хотел, чтоб праздник продолжался до поздней ночи. И чтоб был костер, на котором можно жарить сосиски и картофель. В темноте костер выглядит гораздо красивее. А когда небо черное, можно увидеть звездопад.

Сначала папа не соглашался. Он, мол, не может праздновать допоздна. В семь часов вечера у него назначена встреча! А звездный дождь все равно бывает только раз в десять лет!

Но мама убедила папу отложить свою встречу. Папа позвонил прямо из телефонной будки, на углу около Бабушкиного дома, и отменил ее. Мы поехали домой и забрали Ани. А еще картошку и много замороженных сосисок. И растопку для костра. И колу, и апельсиновый сок, и одеяла, и хлеб.


Праздник получился замечательный. Пока было еще светло, я искал с папой красивые камушки. Мы набрали полный пакет. Ани, скучный человек, ничего не делал, а только читал, сидя на корточках. Мог бы заняться этим и дома!

Когда стемнело, мы развели костер. С большими камнями вокруг, чтобы на лугу не случилось пожара. Сосиски пожарились хорошо, а картошки — нет. Они остались жесткими внутри. Но я их все равно съел, и у меня заболел живот. Карли с мамой пели у костра на два голоса. Даже Ани потихоньку подпевал, потому что при свете костра не очень-то почитаешь. Я ждал, когда же начнут падать звезды. Неправда ведь, что они падают только раз в десять лет. По телевизору один дяденька рассказывал, что на Землю непрерывно падают бесчисленные метеориты. Дяденька этот — директор какой-то обсерватории и, конечно, знает про такие вещи лучше, чем папа.

Жаль только, я скоро заснул и ничего не увидел. А остальные забыли про звезды. Только Ани видел, как они падали. Но мама сказала, что если Ани видел звездопад, то желание может загадать и любой из нас.

Я пожелал, чтобы Карли поверила, что зеленая тушь упала сама. Из-за сквозняка или чего-нибудь в этом роде. Но это желание не исполнилось.

— Только не отпирайся, — сказала она мне, когда мы уже были дома. — Если где-то обнаруживается свинство, то всегда из-за тебя! Еще раз так сделаешь — я тебе шею сверну!

Но она не по правде на меня сердилась. Может быть, это как-то связано со звездопадом.

А потом Карли сказала что-то очень странное. Она сказала:

— Я считаю, Шустрик, мы должны тебя всячески благодарить!

— За что это? — спросил я.

— Твоя шоковая терапия подействовала, — сказала Карли. Что такое шоковая терапия и когда и где я ее делал, она не объяснила, потому что пришел Вуци. Когда он рядом, у Карли больше ни для кого нет времени.

Я пошел к Ани и спросил про шоковую терапию. Он засмеялся.

— Твоя сестра на все смотрит через розовые очки, — сказал он. — И через них она почти все видит неправильно!

— А как же на самом деле? — спросил я.

— В точности наоборот, — сказал он. — А теперь исчезни, я хочу читать.

Я вырвал у Ани из рук его дурацкую книжку и сказал:

— Отдам, когда ты ответишь по-нормальному! Ты всегда говоришь так, что я не понимаю! Объясни сейчас же, или я твою книжку разорву!

Я влез с книгой на письменный стол и поднял ее повыше, держа за несколько страниц. Как будто хотел их вырвать. Я, само собой, вообще не стал бы их вырывать, но Ани решил, что я на это способен, и испугался за книгу. Правда, он все равно не успел бы меня опередить. У него только мозги быстрые, а руки-ноги медленные. Ани вздохнул и сказал:

— Ладно, слушай! Шок — это сильный испуг или страх! И ты его нагнал на маму с папой, когда сбежал из дому. А потом они нашли тебя, сильный страх прошел, и они очень обрадовались. И поскольку они очень обрадовались, они помирились и устроили праздник с костерком, и все было очень гармонично. Карли теперь воображает, что эта гармония будет продолжаться и этим мы обязаны тебе. Понял?

— Нет, — сказал я. — Потому что я не знаю, что значит «гармония». Что это такое?

Но тут Ани, незаметно подкравшись поближе, стащил меня со стола и отобрал книгу. Потом схватил меня за воротник, выпихнул из комнаты и запер дверь. А я пошел искать в словаре слово «гармония». В словаре все буквы очень маленькие и стоят близко-близко друг к другу, и предложения тоже очень сложные. Я не совсем понял, но в общем, гармония — это что-то красивое, с мажором и минором, и с созвучием, и с соразмерностью. И еще это может быть духовой клавишный инструмент[2].

Но какое это имеет отношение к нашему празднику на озере, к папе, маме и шоковой терапии, я все равно не понимаю. Может быть, Ева знает. Ева сидит со мной в школе за одной партой и всегда все знает.

Само собой и вообще


* * * | Само собой и вообще | Торт был хорош Рассказывает Карли







Loading...