home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 1

Отец выполнил мое распоряжение, и уже через несколько часов я покинула имение Северина Одрона. Густав не вышел меня провожать. И я искренне радовалась этому. Полагаю, он понял, что мой отъезд – это недвусмысленный ответ на его предложение.

Не показался и Чейс Одрон. А вот Северин заливался соловьем, все извиняясь и извиняясь передо мной за все те невзгоды, что выпали на мою долю в его доме. Даже потянулся было обнять и расцеловать меня, но быстро стушевался под моим пристальным взглядом и обратил все свое внимание на моего отца.

Два приятеля долго трясли друг другу руки и хлопали по плечам, договариваясь о будущих встречах. Я хмуро наблюдала за этим со стороны. Ну да, им-то чего печалиться и грустить. Они в итоге получили то, что хотели. Фирма продана, деньги честно поделены, призрак банкротства и непростого судебного разбирательства больше не стоит над их душами.

Всю дорогу до Арраса мы с отцом молчали. Он то и дело порывался начать какой-нибудь разговор, но каждый раз я осаждала его тяжелым вздохом.

Не до пустой болтовни, когда на душе кошки скребутся. Да не просто скребутся, а буквально разодрали все сердце в кровавые лохмотья. Даже не представляю, что бы я сделала, если бы отец вновь начал убеждать меня выйти замуж за Густава.

Благо отец без лишних слов понял, что я не настроена на общение, и вскоре затих. Лишь изредка бросал на меня укоризненные взгляды.

Когда карета затряслась по булыжным мостовым Арраса, отец все-таки рискнул задать мне вопрос.

– Дочка, – проговорил он. – А может быть, поедем к нам? Матушка тебя давно не видела. Соскучилась. Посидели бы за бокалом вина, поболтали бы. К тому же после таких приключений тебе, наверное, страшно оставаться одной.

– Ну уж нет. – Я невесело улыбнулась. – Именно одной мне сейчас и хочется побыть. Знаю я мать. От ее трескотни у меня мгновенно разболится голова. И я уверена, что она обязательно захочет узнать у меня все, что произошло в доме Северина. На такой подвиг я пока не способна. Предоставляю эту честь тебе.

Отец мудро не стал настаивать. И вскоре карета остановилась около дома, где я снимала квартиру.

Отец без лишних просьб поднял мою тяжелую из-за альбомов сумку по лестнице. Но, уже стоя около дверей, вдруг спросил:

– Кстати, а у этого Фредерика-Урха есть ключи от твоей квартиры?

– Есть, – подтвердила я.

– Что-то мне это не нравится. – Отец нахмурился и покачал головой. – Дочка, может быть, тебе в самом деле лучше переночевать сегодня у нас? А я вызову кого-нибудь и попрошу заменить у тебя замки.

– Папа, ты действительно считаешь, что Урх проберется тайком ко мне ночью и сотворит со мной что-нибудь страшное? – скептически спросила я. – Я не верю, что он на подобное способен. Во-первых, он не дурак и прекрасно понимает, что подозрение первым делом падет на него. А во-вторых, нельзя сказать, что мы расстались врагами. Поэтому не переживай. Все будет хорошо.

– Ты уверена? – с сомнением протянул отец. – Если ты так не хочешь ехать к нам, то, быть может, мне остаться у тебя?

– Спасибо, конечно, за предложение, но нет. – Я негромко хмыкнула. – Папа, у меня слишком маленькая квартирка. А ты чересчур громко храпишь. Даже если я лягу в гостиной или положу тебя туда, то все равно не смогу заснуть всю ночь, вынужденная слушать твои рулады.

– Да, но… – продолжал упорствовать отец.

– Папа, поверь, все будет хорошо, – не дала я ему договорить. – Вспомни про мою квартирную хозяйку. Кстати, добрый вечер, госпожа Алисия!

За соседской дверью послышался приглушенный шум и недовольное покашливание.

– Вот видишь. – Я с улыбкой посмотрела на отца. – Ко мне и комар не пролетит незамеченным. Считай, что я под круглосуточной надежной охраной.

Отца вряд ли убедили мои слова. Его переносицу разломила глубокая вертикальная морщина. Но спорить со мной он не стал. Знает, что это бесполезно, все равно я сделаю все по-своему.

Я открыла дверь и посторонилась, пропуская отца с сумкой. Тот не стал задерживаться у меня. Лишь сгрузил свою ношу на диван и развернулся уходить.

– Ты уверена, что не хочешь, чтобы я остался у тебя? – все-таки повторил он вопрос на самом пороге. – И не хочешь погостить у нас?

– Уверена, – твердо сказала я. – Спасибо, пап, за заботу. Но я слишком устала от общения. Мне надо побыть одной.

Отец в очередной раз тяжело вздохнул – и вышел.

Я закрыла за ним дверь. Немного подумав, задвинула внутреннюю щеколду. Теперь, если Урх решит все-таки навестить меня без предупреждения, все равно не сумеет попасть в квартиру.

Остаток вечера прошел скучно и сонно. Я еще ощущала в теле слабость, которая наверняка была последствием удара парализующих чар. Поэтому со всем мыслимым удобством расположилась на диване, обложившись своими драгоценными альбомами.

А рядом поставила бутылку вина. Да, понимаю, что это не очень хорошо – пить в одиночку. Но раз-то в жизни можно позволить себе такую слабость. Да и поводов хватает.

Поиском бокала я не стала себя утруждать. Изредка поднимала бутылку и делала глоток прямо из горлышка.

За окнами вечерело. Лиловый сумрак густел на глазах, тьма медленно собиралась чернильными пятнами в углах комнаты. На пол широкой желтой полосой падал свет ближайшего уличного фонаря.

Наверное, надо пробудить магический шар, но мне почему-то не хотелось делать этого. Я никогда не боялась темноты. Она представлялась мне давним верным другом, способным утешить в любой беде. Во мраке никто не заметит твоих слез.

Скоро стало совсем темно, и я отложила в сторону альбом, который как раз держала на коленях. Подняла бутылку и выпила еще.

В голове уже немного шумело. Пожалуй, если я продолжу такими темпами, то завтра проснусь с самым настоящим похмельем.

Забавно. Мне двадцать три года, а я ни разу не напивалась, хотя возможностей у меня было хоть отбавляй. Пожалуй, стоит исправить это упущение.

И я решительно сделала хороший такой глоток. Правда, слегка переоценила свои возможности и подавилась. Закашлялась, фыркая вином во все стороны.

Н-да, теперь и халат запачкала.

Вставать и переодеваться было лень. В голове шумело все сильнее и сильнее. Похоже, я все-таки исполнила свое желание.

И я приняла самое верное решение в этой ситуации: поставила бутылку на пол, скинула с себя халат, от которого теперь неприятно пахло алкоголем, натянула плед и повернулась на другой бок.

Завтра я вновь стану приличной девушкой. Приму душ, вымою волосы, тщательно почищу зубы. Словом, полностью устраню свидетельства своей одинокой полуночной пьянки. А сейчас я просто хотела забыться глубоким спокойным сном.

И мне это удалось. После недолгой борьбы с начавшимся головокружением, я все-таки задремала. Снился мне Густав, который стоял передо мной, преклонив колено, и протягивал роскошное помолвочное кольцо в бархатной коробочке. Правда, потом фигура мужчины дрогнула, расплываясь, и я увидела перед собой Урха, который зло скалил зубы и требовал от меня немедленно пять тысяч золотых. Мол, я должна возместить ему моральный ущерб. Получив деньги, он навсегда забудет о моем существовании и больше никогда не будет докучать.

На этом неприятном моменте я резко распахнула глаза. Неполную минуту взирала в темноту, окружающую меня.

Как-то неправильно на меня действует алкоголь. Мои беды и огорчения, вместо того чтобы раствориться в вине, прорвались ко мне в форме настоящего кошмара.

Я, не глядя вниз, опустила руку и нащупала бутылку вина. Пожалуй, стоит еще выпить. Быть может, хоть это дарует мне заслуженный отдых без всяких сновидений.

Я только успела пригубить вино, как услышала непонятный шорох из прихожей. Рука дрогнула – и я вновь облилась алкоголем. Мысленно выругалась. Фу, от меня теперь воняет, как от какой-то забулдыги!

Но в этот момент шорох повторился, и я нахмурилась. Что это? Такое чувство, будто кто-то пытается незаметно открыть дверь.

Сразу же вспомнились предостережения отца о том, что обиженный Урх может заявиться ко мне, желая поквитаться за разбитые надежды стать моим мужем. Поневоле порадуешься, что я задвинула щеколду.

Только я так подумала, как раздался новый звук. И больше всего он напоминал приглушенный скрип отодвигаемой задвижки.

Так, мне это не нравится. Очень сильно не нравится.

Я беззвучно опустила ноги с дивана. Нащупала на полу скинутый перед сном халат и закуталась в него, опять поморщившись от въевшегося в него запаха вина.

Кстати, о вине. Бутылка может стать неплохим оружием за неимением лучшего.

На дне еще плескались какие-то остатки, которые я осушила одним быстрым глотком. Затем перевернула ее, в очередной раз окропив себя каплями вина, и взялась за горлышко.

Если это действительно пожаловал Урх, то ему ой как не повезет. Мелисса Говлор сумеет защитить себя!

Наверное, это сказывалось действие алкоголя. Но мне почему-то было совершенно не страшно. Напротив. Я буквально жаждала встретиться с Урхом лицом к лицу и без лишних свидетелей. Я ему такую трепку задам! Отомщу за все! И за мое разбитое сердце, и за то, что стала посмешищем в глазах отца и прочих. Как же, наивная дурочка попалась на удочку обыкновенного мошенника. И даже замуж за него собралась.

Продолжая сжимать бутылку наподобие своеобразной дубины, я скользнула к двери, ведущей в прихожую. Прислушалась.

Там явно кто-то был. Я слышала тихие шаги. Вот незваный поздний гость зашел в спальню, и я невольно порадовалась, что сегодня решила лечь в гостиной. Точнее, не решила, просто мне не хотелось перебираться со столь удобного дивана после такого количества выпитого. Ну и чистую постель вином не дело марать.

В квартире воцарилась мертвая тишина. Я вся обратилась в слух, силясь понять, что же Урх делает в спальне.

Самое интересное, что этот подлец и негодяй даже не побоялся зажечь свет. Он пробивался в гостиную в щели между косяком и стеной.

Опять послышались шаги, и я напряглась. Так, спальню он проверил. Теперь, по всей видимости, придет сюда.

Я выбрала наилучшую позицию для нападения. Когда дверь распахнется и Урх зайдет – я окажусь чуть сзади него. И врежу ему бутылкой прямо по голове!

«Главное, не убей ненароком, – опасливо шепнул голос разума. – А то еще под суд отправят из-за этого. Будешь на нем оправдываться, что это была необходимая самооборона».

Шаги приблизились, и я покрепче перехватила бутылку потными от волнения руками.

А в следующее мгновение дверь распахнулась. На фоне ярко освещенного проема показалась темная мужская фигура. Нежданный визитер на какой-то миг замер на пороге, затем сделал шаг вперед…

– Получай! – заорала я не своим голосом.

Мужчина вздрогнул, попытался развернуться, но не успел.

Бутылка с глухим звуком соприкоснулась с затылком негодяя. Тот покачнулся и с грохотом рухнул прямо лицом вперед.

Получилось!

От восторга я едва не заплясала. Я самостоятельно обезвредила мерзавца, который тайком пролез ко мне в квартиру! Ай да я, ай да умничка!

Прищелкнула пальцами – и под потолком ожил магический шар. Его мягкий свет упал на моего поверженного врага, и моя улыбка сама собой сползла с губ.

Лица мужчины я при всем желании не могла видеть – больно неудачно он упал. Но зато я увидела светлые волосы, разметавшиеся по ковру и густо запачканные красным на затылке.

Понимаете? Светлые волосы, не темные, как у Урха!

А еще мужчина не подавал никаких признаков жизни. И его рана продолжала кровоточить.

– О небо, – потрясенно выдохнула я. – Кого же я убила?

Ответ уже крутился у меня на языке. Но я боялась озвучить его даже себе.

Нет, этого просто не может быть! Зачем Густаву приходить ко мне домой? Тем более украдкой?

Я с силой откинула проклятую бутылку подальше. Она ударилась о стену и вдруг разбилась, разлетевшись на несколько крупных осколков. Затем я присела перед мужчиной и с тревогой заглянула в его лицо. Издала душераздирающий стон.

Передо мной был именно Густав. Судя по всему, ему крепко досталось от меня. Вон, кровь даже на ковер начала стекать.

– Великая Матерь, – помертвевшими от страха губами прошептала я. – Что же делать?

В голову, как назло, лезла какая-то ерунда. Например, о том, что надлежит избавиться от тела. В тюрьму из-за этого недоразумения я совсем не хотела. На рудники тем более. И потом, Густав сам виноват! Какого демона он пробрался ко мне в квартиру? И как, во имя всех богов, ему удалось открыть внутреннюю защелку?

Не знаю, до чего бы я дошла в своих панических размышлениях. Но тут Густав пошевелился и слабо застонал.

Живой!

Я с нескрываемым облегчением перевела дыхание. Вскочила и бросилась на кухню.

Так, необходимо намочить полотенце и приложить к затылку. Вроде бы холодная вода уменьшает кровотечение. А еще надо вызвать целителя. Но амулета связи у меня в квартире не было, следовательно, придется идти на поклон к госпоже Алисии.

Ух, и зла же она будет, когда узнает, что я чуть не убила человека! Да и видок у меня сейчас тот еще. Вином разит как от самого пропащего алкоголика. Попробуй объясни, что я напала на Густава, потому что сочла его преступником, а не потому, что стала слишком буйной из-за выпитого.

Эти тревожные раздумья не мешали мне делать то, ради чего я прибежала на кухню. Я окунула полотенце в воду, выжала его, затем бросилась обратно.

И, конечно же, совершенно забыла про разбитую бутылку, осколки которой валялись на пороге гостиной.

– Ай! – вскрикнула я, когда острый осколок впился мне в ногу.

Густав в этот момент пошевелился снова, и я забыла про собственную боль. Смешно подпрыгала на одной ноге к нему и вновь опустилась на колени. Приложила полотенце к его затылку и лишь потом осмотрела свою рану.

Треугольный кусок темного толстого стекла торчал ровно в центре ступни. Ничего страшного. Сейчас я его выдерну – и все будет в порядке.

Я прикусила губу и изо всех сил рванула стекло на себя. Раздался неприятный хруст, и большая часть осколка оказалась у меня в руках. А вот меньшая так и осталась сидеть в ноге.

Больно-то как! И я сморщилась, готовая разрыдаться в полный голос. Когда же мое невезение закончится? Теперь я едва не угробила Густава и серьезно поранилась сама.

Между тем холодное мокрое полотенце, приложенное к затылку Густава, возымело свое действие. Он застонал, на сей раз громче, и приподнял голову. Посмотрел на меня мутными глазами.

– Привет, – зачем-то сказала я.

– П-привет, – запинаясь, отозвался он.

– Ты не беспокойся, я сейчас вызову целителя, – затараторила я. – Он осмотрит твою голову. И все будет хорошо.

Густав поднял руку и, морщась, прикоснулся к своему затылку.

– Ты опять огрела меня? – спросил он, и в его тоне послышался намек на усмешку.

– Ты сам виноват! – ожидаемо окрысилась я. – Я проснулась от того, что кто-то пытается вскрыть мою входную дверь. Что я могла подумать? Что какой-то грабитель пытается ко мне ворваться. Или же что это Урх явился, желая высказать мне свои претензии. Вот и вооружилась тем, что под руку попалось.

Густав тем временем попытался сесть. Это удалось ему, правда, не с первой попытки. Видимо, рана была достаточно серьезной, поэтому его то и дело опасно клонило в сторону.

– Я хотел сделать тебе сюрприз, – пробормотал он виновато.

– О да, он более чем удался, – язвительно фыркнула я и попыталась встать.

Это оказалось весьма непросто, учитывая, что на одну ногу мне нельзя было опираться. Густые капли крови весело закапали на светлый ковер, и я поежилась, представив, что скажет госпожа Алисия по поводу сего безобразия.

– Что с тобой? – встревоженно спросил Густав, и его взгляд мгновенно обрел осмысленность, когда он заметил мою несчастную ногу, измазанную свежей и подсыхающей кровью.

– А, пустяки! – Я с нарочитой легкомысленностью махнула рукой. – Бежала тебе за полотенцем и случайно наступила на осколок бутылки. К сожалению, весь его вытащить не смогла.

– Ты разбила об мою голову бутылку? – недоверчиво осведомился Густав.

– Нет, она оказалась крепкой, – возразила я, как будто это имело какое-нибудь значение. – Я откинула ее к стене, и вот…

Густав посмотрел на пол, усеянный стеклом. Затем как-то странно втянул в себя воздух, будто принюхивался к чему-то.

– Да, я огрела тебя бутылкой из-под вина, – торопливо сказала я, предупреждая его следующий вопрос. – Просто это единственное, что оказалось под рукой.

Густав тем временем выразительно посмотрел на мой халат, который на груди был заляпан недвусмысленными пятнами.

– Ты сегодня пила, что ли? – прямо спросил он.

Надо бы сдернуть с его головы полотенце. Слишком шустро он начал соображать.

– А что, не имею права? – воинственно перешла я в наступление. – Хотела расслабиться после тех «веселых» выходных, которые провела в доме твоего отца. Кто же знал, что ночью ко мне пожалуют гости.

– Сюрприз действительно удался, – пробормотал Густав и с гримасой страдания поправил мокрое полотенце.

– И вообще, что это за сюрприз такой? – вопросила я, от возмущения повысив голос. – С каких пор стало принято ночами врываться в квартиры одиноких молодых девушек? Знаешь ли, это заставляет задуматься о наихудшем!

– Понимаю, как это выглядит со стороны, – признался Густав. – Но я только недавно сумел смыться из дома. Чейс вцепился в меня клещом. И на шаг не отпускал от себя. Нудил и нудил об одном и том же. Пришлось ехать в Аррас, когда он угомонился и лег спать. Но опять-таки. Пока Альберт приготовил карету, пока я добрался до дома твоего отца…

– А у него ты что забыл? – удивленно спросила я.

– Надо было узнать твой адрес, – Густав слабо усмехнулся. – Не мог же я бегать по улицам и во весь голос кричать твое имя, надеясь, что ты услышишь и откликнешься.

– То есть мой отец одобрил твой визит ко мне в столь поздний час? – недоверчиво уточнила я.

– Более того, он даже дал мне ключи от твоей квартиры, – сказал Густав. – И научил отодвигать внутреннюю щеколду снаружи. Там есть небольшой секрет. Он в свое время попросил мастера, который менял замки, вмонтировать заодно рычажок, при помощи которого можно легко справиться с задвижкой.

– Зачем? – пораженно воскликнула я.

– Наверное, чтобы иметь возможность попасть к тебе в любой момент. – Густав пожал плечами. – Мало ли. Вдруг тебе плохо стало, а ты на щеколду закрылась. Не ломать же дверь.

– Угу, или вдруг я его не впускаю, потому что у меня в гостях мужчина, – буркнула я. – Такое объяснение кажется мне более правдоподобным.

Густав слабо улыбнулся, признавая мою правоту.

– Ну хорошо, я поняла, как ты попал ко мне, но все еще не понимаю, для чего тебе это понадобилось, – ворчливо продолжила я. – Ты ведь наверняка понимал, что в такой поздний час я уже сплю.

– Понимал, – подтвердил Густав. – И если ты выглянешь в прихожую, то все твои вопросы отпадут сами собой.

Я с сомнением посмотрела на свою ногу. Кровь перестала сочиться из пореза, но я не сомневалась, что она вновь пойдет, стоит мне только сделать шаг.

Густав проследил за моим взглядом и понимающе кивнул.

– Хорошо, я так скажу, – с непонятным вызовом произнес он. – Я принес цветы. Много цветов. Намеревался украсить твою квартиру, пока ты спишь. А потом… – Замялся, почему-то покраснев.

– Ты собирался сделать мне предложение? – догадливо завершила я.

– Да! – Густав гордо задрал подбородок. – Собирался! И хотел обставить все как можно более романтично!

– О да, это очень романтично, – язвительно проговорила я. – Ночью без предупреждения пробраться в квартиру к девушке, которую знаешь всего пару дней. А ты не подумал, что я очень чутко сплю? Представляешь, как бы я испугалась, если бы проснулась и обнаружила, что по квартире ходит кто-то посторонний?

– Опыт доказывает, что ты не робкого десятка. – Густав невесело усмехнулся и многозначительно прикоснулся к своей голове. – По крайней мере, со мной ты справилась одной левой.

На это было нечего возразить. Но я продолжала бурлить от возмущения. Это же надо додуматься до такой несусветной глупости!

– Постой-ка! – ахнула я. – Ты сказал, что дед от тебя весь вечер не отходил. Это он надоумил тебя пробраться ко мне в квартиру?

– Он просто сказал, что девушки любят романтические поступки, – буркнул себе под нос Густав и отвел взгляд.

Я аж забулькала от ярости. Нет, меня точно кто-то проклял. Послали же мне небеса такое испытание в виде неугомонной семейки! Когда, ну когда я успела так нагрешить, что теперь покоя не знаю?

– Да как вы мне все надоели! – посетовала я в голос. – Сколько раз говорить, что Чейс может забыть о нашей свадьбе! И, Густав, совсем недавно ты утверждал, что далеко не в восторге от необходимости заключить брак со мной.

– А если я понял, что ошибался? – неожиданно спросил Густав и уставился мне прямо в глаза.

– И сколько денег дед пообещал тебе вдобавок к фирме? – по-своему интерпретировала я его вопрос. – Десять тысяч, двадцать, быть может, все сто?

– Да не в деньгах дело, Мелисса! – внезапно взорвался криком Густав. – Как ты не можешь этого понять! Плевать мне на деньги деда! Плевать и на фирму! Да предложи он мне хоть все свое состояние – я не стал бы делать тебе предложение, если бы…

И пугливо замолчал на самом интересном моменте.

Я растерянно заморгала. О чем он? Но не успела задать вопрос, как из прохожей послышался высокий негодующий голос госпожи Алисии.

– Мелисса Говлор! – начала она говорить еще с порога квартиры. – Как вам не стыдно! В договоре аренды среди основных условий было черным по белому написано: никакого шума, ссор и вечеринок в темное время суток. Вы обязаны уважать остальных жильцов. Я непременно пожалуюсь вашему отцу на несоблюдение условий…

В следующее мгновение на пороге гостиной возникла сама госпожа Алисия, которая, несмотря на более чем поздний час, была не в халате, а в темном шерстяном платье, чей строгий фасон слегка оживлял белоснежный кружевной воротничок, в туфлях на высоком каблуке и с безупречной прической, из которой не выбивалось и волосинки.

При виде сидящего на ковре Густава, лицо которого было покрыто потеками уже подсыхающей крови, а на голове красовалось полотенце, Алисия споткнулась на полуслове. Смешно вытаращила глаза, явно забыв, как желала завершить фразу.

– Мы больше не будем, – пискнула я.

Алисия перевела на меня взгляд. Я думала, шире глаза она открыть уже не сможет, но ошибалась. А еще ее нижняя челюсть некрасиво отвисла, выражая крайнюю степень изумления.

Впрочем, я ее понимала. Картина была та еще. Густав с разбитой головой и я в халате, покрытом непонятными пятнами, которые больше всего напоминали ту же кровь, только засохшую. А еще я держала пострадавшую ногу вытянутой именно в сторону двери. И Алисия имела сомнительное удовольствие полюбоваться на мою пораненную ступню.

– Ч-что т-тут п-происходит? – заикаясь, спросила она, прижав к груди руку.

Я заволновалась. Госпоже Алисии было уже за шестьдесят. Как бы ей с сердцем дурно не стало. Не каждый день увидишь двух людей, которые выглядят так, как будто на них напал какой-то псих, вооруженный ножом. Пожалуй, стоит ее успокоить.

– Не переживайте, все в порядке! – заверила я с самой широкой и жизнерадостной улыбкой, на которую была способна. – Видите ли, мне предложение руки и сердца делают.

Бедная Алисия аж икнула от такого заявления.

– Это сюрприз такой, – продолжила я, поняв, насколько неловким получилось объяснение. – Густав хотел, чтобы я проснулась – и удивилась.

– Полагаю, вы действительно удивились, – холодно произнесла Алисия.

Держалась, к слову, она просто великолепно. Думаю, любая другая женщина на ее месте просто рухнула бы в обморок при виде такого количества крови. А она лишь побледнела немного.

– Я буду вам очень благодарна, если вы вызовете целителя, – спокойно проговорила я. – По-моему, Густаву и мне нужна помощь.

– Густаву, стало быть. – Алисия внимательно посмотрела на Густава, который на удивление стойко выдержал ее неодобрительный взгляд. Ехидно спросила: – А где предыдущий ваш ухажер? Темноволосый такой, симпатичный.

– Вообще-то, я тоже не урод, – обиженно буркнул себе под нос Густав, по-своему интерпретировав ее последнюю фразу.

– Мы расстались с Урхом, – честно сказала я.

– С Урхом? – Алисия высоко подняла тонкую бровь. С подозрением осведомилась: – А разве вашего прежнего молодого человека звали не Фредерик?

Это же надо было так опростоволоситься! Алисия вряд ли в курсе, что Фредерик оказался мошенником, скрывающим свое настоящее имя. Попробуй объясни ей это теперь. Слишком много времени займет. А помощь Густаву действительно нужна. Он хоть и пытается держаться молодцом, но начал бледнеть. Естественно, столько крови потерять.

– Фредерик был до Урха, – выпалила я первое пришедшее в голову.

Алисия кашлянула. Поджала губы, всем своим выражением лица демонстрируя крайнее неодобрение такой распущенности.

– Я обязательно дам знать вашему отцу о том, какой недопустимый образ жизни вы ведете, – процедила Алисия сквозь зубы. – И считайте договор аренды расторгнутым с завтрашнего дня. Я не позволю устраивать в моей квартире бордель!

Я мысленно призвала ей в кошмары всех демонов. Как говорится, если не везет, то не везет во всем. Теперь еще и новое жилище себе подыскивать.

Но сейчас у меня были проблемы поважнее. Я видела, что Густаву становится все хуже и хуже. Теперь его лицо заливала просто-таки смертельная белизна.

– Хорошо-хорошо, – постаралась я успокоить раздраженную квартирную хозяйку. – Как скажете. А сейчас, прошу, вызовите целителя.

– Безобразие, до чего докатилась молодежь! – Алисия словно не услышала моей просьбы, пылая праведным гневом из-за моего предполагаемого распутства. – А я сразу предупредила вашего отца, что это отвратительная идея. Незамужние молодые девушки должны жить с родителями! Иначе они неминуемо скатятся в бездну порока.

Бедняга Густав держался из последних сил. На его лице выступила обильная испарина, он часто и быстро дышал, изо всех сил пытаясь не лишиться чувств.

– Целителя сюда, быстро! – устав от нравоучений, рявкнула я. – Иначе вам очень долго придется искать нового съемщика для этой квартиры! Мало кто рискнет поселиться здесь, если узнают, что в гостиной умер человек!

Алисия осеклась. Глянула на Густава и тихо ойкнула, мгновенно оценив его состояние. Развернулась и со всей мыслимой скоростью рванула прочь из квартиры.

Через несколько секунд я услышала приглушенный мелодичный перезвон активированного амулета связи. С облегчением вздохнула. Надеюсь, помощь прибудет быстро.

После чего подползла ближе к Густаву. Приобняла его за плечи, позволив ему опереться на меня.

– Не в деньгах дело, Мелисса, – тихо проговорил он, продолжив так и не завершенный разговор.

– Молчи, – попросила я. – Тебе надо беречь силы.

– Я впервые в жизни решился на такое безумство, – еще тише сказал Густав. Теперь он почти шептал, и мне приходилось наклоняться к нему все ближе и ближе, лишь бы что-нибудь расслышать. – Боюсь, что больше не осмелюсь на подобное. Мелисса, ты выйдешь за меня замуж?

– Давай поговорим об этом тогда, когда ты будешь в порядке? – попросила я. – Густав…

Но он меня уже не слышал. Густав тяжело навалился на меня, и я поняла, что он потерял сознание.

– Густав, – повторила я, чуть не плача.

Легонько провела пальцами по его лицу, по плечам. Неужели я убила его?

Хвала небесам, целитель прибыл буквально через пару минут. Видимо, госпожа Алисия была очень убедительна, когда вызывала помощь.

Низкий, полный мужчина, страдающий одышкой после стремительного подъема по лестнице, буквально ворвался в мою квартиру. Ему хватило одного взгляда, чтобы оценить ситуацию. После чего он одним шагом подскочил к Густаву, сорвал с его головы полотенце и недовольно зацокал языком при виде разбитого затылка.

Я сидела рядом, по-прежнему не в состоянии встать. Моя рана на ступне перестала кровоточить, но я понимала, что кусок осколка по-прежнему остался там. И стоит мне только потревожить его, как кровь польется опять.

– Много я видел любовных ссор, – пробурчал целитель. – Но такая кровопролитная на моей памяти впервые.

– Это была не любовная ссора, – обиженно заявила я.

– Ага-ага, – с сарказмом протянул целитель, не поверив моим словам. – И что натворил сей вьюнош, раз заслужил удар по голове бутылкой?

И многозначительно покосился на кучу осколков около стены.

– Он тайком пробрался ко мне в квартиру, – попыталась я оправдаться. – Я услышала, как открывается входная дверь, и подумала, что это грабитель какой-то. Вот и…

И расстроенно всплеснула руками.

Но целитель уже не обращал на мои сбивчивые оправдания внимания. Он простер обе руки над головой Густава, и с его ладоней полился прохладный голубой свет.

Некоторое время ничего не происходило, и я всерьез заволновалась. Неужели целитель прибыл слишком поздно и уже ничего невозможно исправить?

Но потом Густав пошевелился. Бледность медленно, но верно покидала его лицо. На щеках даже затеплился слабый румянец.

Однако целитель не торопился оборвать нить заклинания. Он хмурился все сильнее, продолжая подпитывать целебные чары.

Густав открыл глаза. Растерянно моргнул раз, другой, прогоняя муть со дна зрачков.

– Молодой человек, у вас серьезное сотрясение мозга, – проговорил целитель, колдуя над его многострадальной головой. – Я, конечно, остановлю кровотечение. Немного восполню запас вашей жизненной энергии и перевяжу вам рану. – Хмыкнул и добавил, неодобрительно покосившись на валяющееся неподалеку полотенце: – Нормально перевяжу. Но вам все равно стоит отправиться в больницу. Полагаю, ближайшую неделю вам придется провести в постели.

Я грустно вздохнула. Да, я явно перестаралась. Одно радует: вроде как Густав умирать не собирается.

– А еще на вашем месте я бы вызвал полицию, – проговорил целитель, бросив на меня очередной неодобрительный взгляд.

– Зачем? – удивленно спросил Густав.

– Вашей девушке не помешает хороший урок, – пробурчал целитель. – Обвинение в причинении телесных повреждений хорошо прочистит ей мозги. Авось поймет, что импульсивность и излишняя эмоциональность – далеко не лучшие качества.

Это я-то излишне эмоциональна? Ничего себе! А как я еще должна была отреагировать, услышав, что кто-то хозяйничает в моей квартире?

– Пусть заплатит вам за моральный вред, – посоветовал целитель. – И компенсирует затраты на лечение. А если нет денег, то проведет в камере месяц-другой. Там ее быстро научат владеть эмоциями.

На редкость противный тип! И советы у него противные. Я ведь рассказала, как дело обстояло на самом деле. По-моему, у меня была более чем веская причина поступить так, как поступила.

– Мелисса не виновата, – хрипло сказал Густав. – Я сам оплошал. Не подумал, что она может испугаться. Будет мне наука впредь.

– Ну, как знаете, – пробурчал целитель, недовольный таким решением.

Сжал руки – и голубое свечение вокруг головы Густава медленно угасло. А целитель уже залез в объемную сумку, которая висела у него на плече. Достал оттуда бинты, небольшую мензурку с прозрачным содержимым и плотно притертой крышкой, вату. И вновь сосредоточенно засопел над макушкой Густава.

– Сейчас будет немного больно, – предупредил целитель, с усилием откупорив мензурку. Щедро ливанул из нее на вату.

По комнате тут же разлился непонятный горьковатый запах. А целитель уже осторожно провел смоченной лекарством ватой по волосам Густава.

Судя по всему, последнему было очень больно. Он опять побледнел, прикусил нижнюю губу в попытке сдержать стон и принялся шумно дышать через нос.

– Ничего-ничего, потерпите, – приободрил его целитель. – Сейчас я закончу.

Правда, вопреки своим словам, он еще не меньше десяти минут возился с раной Густава, тщательно обрабатывая ее.

В самом начале этой экзекуции Густав неосознанно схватил меня за запястье. И при каждом новом прикосновении целителя крепко сжимал пальцы.

Вряд ли, конечно, он желал причинить мне боль. По-моему, он даже не осознавал, что делает. А я не смела выдернуть руку, лишь каждый раз со свистом втягивала в себя воздух, когда Густав вновь и вновь испытывал мою руку на прочность. Ух, аж кости хрустят! Ну да ладно, потерплю, главное, чтобы не сломал ненароком.

Наконец целитель отложил в сторону пропитавшуюся кровью ватку и распечатал упаковку бинтов. И через несколько мгновений голова Густава оказалась в плотной белой повязке с кокетливым бантиком спереди.

– Ну вот. – Целитель отряхнул руки и встал. С довольной улыбкой осмотрел свою работу со всех сторон, после чего принялся упаковывать вытащенные вещи обратно в сумку.

– Простите, а не могли бы вы еще взглянуть на мою ногу? – робко попросила я. – Я наступила на осколок. Попыталась его вытащить, но, кажется, часть стекла еще осталась внутри.

Целитель недовольно скривился, но не стал отказываться. Вновь присел на корточки, правда, теперь около меня. И потыкал пальцем вокруг пореза.

Я ойкнула. Как-то не очень аккуратно он это делает. С Густавом обращался более бережно.

– Сейчас промою порез – и будет видно, – заявил мужчина.

Вновь потянулся к своей мензурке, которую не успел убрать в сумку. Правда, на сей раз не стал утруждать себя и смачивать ватку. Вместо этого он щедро полил мою ступню прямо так.

Я аж взвыла от неожиданной боли. Теперь понятно, почему Густав так цеплялся за мое запястье, что наверняка оставил кучу синяков. Создавалось такое чувство, будто мне в ступню впилась сразу тысяча ос. Или же ее окунули в жидкое пламя.

– Спокойнее, – укоризненно проговорил целитель. – Зачем так кричать? Берите пример со своего возлюбленного. Он вел себя куда достойнее.

Я бы могла сказать, что Густав – мужчина, а я – девушка. И потом, целитель обрабатывал рану Густава намного аккуратнее. Но промолчала, не желая накалять обстановку.

По-моему, этот целитель по какой-то непонятной причине настроен ко мне негативно. Видимо, действительно считает, что я огрела Густава в порыве ревности или обиды, вот и наказывает столь оригинальным способом.

– И в самом деле вижу осколок, – проговорил целитель таким тоном, как будто был безмерно разочарован этим обстоятельством.

Подтянул к себе сумку и выудил из ее глубин длинный тонкий пинцет. Ловко подцепил край стекла и быстрым движением вытащил его. Повязку, впрочем, делать не стал. Вместо этого он налепил на порез пластырь.

– Теперь, надеюсь, все? – осведомился он, опять вставая. – Больше раненых и покалеченных в вашей квартире нет?

– Нет, хвала небу, – ответила я.

– В таком случае вы должны мне пять золотых, – произнес целитель.

Пять золотых?

Я быстро-быстро захлопала ресницами от столь баснословной суммы. Обычно визит целителя обходился намного дешевле.

– Почему так дорого? – все-таки вырвалось у меня.

– Во-первых, срочность вызова. – Целитель пожал плечами и принялся загибать пальцы, перечисляя причины: – Во-вторых, сложность вызова. Да я на обработку раны вашего приятеля половину своего энергетического запаса потратил. В-третьих, время вызова. Знаете, ночью я привык спать, а не бегать по городу. И в-четвертых, мое молчание.

– Молчание? – хрипло спросил на сей раз Густав.

– Ну да. – Целитель неприятно ухмыльнулся, переведя на него взгляд. – В квартире имеются все доказательства ссоры. Хоть девушка и утверждает, что произошла досадная оплошность, но я склонен верить в другое. Вы поругались. И она напала на вас. По закону я обязан сообщать в полицию обо всех подобных случаях. Но, насколько я понял, ни вы, ни ваша девушка не желаете разбирательства. Так сказать, не хотите выносить сор из избы. Что же, это ваше право. Но в таком случае вам придется раскошелиться. Ведь я рискую своей карьерой и репутацией, не докладывая о столь вопиющем случае домашнего насилия.

– Да не было тут никакого домашнего насилия! – взвилась я от негодования. – Сколько раз говорить: произошла досадная ошибка…

– Милочка, я бы даже поверил вам, если бы не одно «но», – прервал меня целитель с какой-то гадливой усмешкой. – Уж очень сильно от вас пахнет алкоголем. Сейчас-то вы, понятное дело, протрезвели от ужаса из-за того, что натворили. Но пьяному что только не померещится.

Я прикрыла глаза, пытаясь справиться с раздражением и не сорваться на крик.

Недаром мне этот целитель с первого взгляда не понравился. Нет, как специалист он выше всяческих похвал, но как человек – тот еще тип. Даже не пытается скрыть, как сильно я ему не понравилась.

– Не беспокойся, Мелисса, я заплачу, – опять заговорил Густав. – Выпишите счет, милейший. И уже завтра вы получите свои деньги.

– Никаких счетов, только наличные, – торопливо проговорил целитель.

Густав вздохнул. Попробовал было встать, но его сильно качнуло в сторону. Благо, что я была рядом и успела подхватить его.

Точнее, как сказать – подхватить. Скорее мягко направила его падение в сторону дивана.

– Похоже, тебе придется помочь мне, Мелисса, – пробормотал Густав, вновь начав тяжело дышать. – В прихожей я оставил камзол. Во внутреннем кармане ты найдешь деньги. Полагаю, там достаточно, чтобы сей милейший человек оказался полностью удовлетворен.

Я понятливо кивнула, всунула ноги в тапочки и, прихрамывая, вышла в прихожую, при этом внимательно глядя на пол перед собой. Н-да, тут такие осколки валяются, настоящие кинжалы. Мне еще повезло, что я напоролась далеко не на самый крупный.

Но все эти мысли тут же вылетели из моей головы, когда я увидела, что творится в прихожей.

Цветы! Маленькая комнатенка утопала в цветах. Букеты были буквально повсюду. От тонкого аромата роз и лилий закружилась голова.

Как Густав в одиночку притащил такую охапку? А я-то подумала, что он шутит, когда посоветовал мне выглянуть в прихожую.

Камзол Густава я обнаружила на вешалке. Немного смущаясь, запустила руку во внутренний карман. Как-то не привыкла я лазить по чужой одежде. Нащупала несколько монет и еще кое-что…

Я неверяще вытянула это «что-то» наружу. Разжала руку.

На моей ладони лежала бархатная коробочка. И я знала, что внутри нее. Помолвочное кольцо. Густав действительно пришел ко мне, желая сделать предложение по всем правилам.

Я открыла коробочку.

О да, кольцо было великолепным. С просто-таки неприличных размеров бриллиантом и россыпью драгоценных камней помельче. И я не сомневалась, что ни о каких фальшивках в данном случае речи не идет. Кольцо наверняка стоило целое состояние. А скорее всего – являлось фамильной ценностью, передаваемой из поколения в поколение.

– Госпожа? – В этот момент из гостиной вышел целитель, и я торопливо захлопнула коробочку. Он подошел ко мне и сурово осведомился: – Так как, я дождусь своего гонорара? Или мне все-таки вызвать полицию?

– Да-да, конечно, – рассеянно проговорила я, думая о другом.

Отсчитала ему пять золотых, которые целитель тут же спрятал в карман и заулыбался.

– Что же, на этом позвольте откланяться, – произнес он. – И напоминаю, что вашему ухажеру все-таки не помешало бы отправиться в больницу. Уж не знаю, что вы там придумаете для объяснения столь специфической раны, но все же. В любом случае – не давайте ему вставать и нервничать. Ему положены полный покой и строгий постельный режим как минимум на неделю. Через пару дней было бы неплохо поменять повязку и проверить, как заживает рана. Если вы все-таки откажетесь от посещения больницы, а я почти что уверен, что откажетесь, то можете опять вызвать меня.

– И вы опять стрясете с нас пять золотых? – скептически поинтересовалась я. – Знаете, так и разориться недолго.

– Надеюсь, у вас хватит ума не звонить мне ночью, – парировал целитель. – Так что второй мой визит обойдется вам по обычной цене. Но золотой сверху придется накинуть. Опять-таки за молчание.

Я промолчала, хотя язык так и жгло высказать этому хапуге пару ласковых. Не целитель, а торгаш и хапуга какой-то. Хотя дело свое знает, с этим спорить сложно.

– Всего доброго, – проговорил целитель, вежливо склонив голову. Затем выпрямился, обвел многозначительным взглядом букеты цветов и тихо, себе под нос, пробормотал: – Пожалуй, самое оригинальное предложение руки и сердца. И подумать только – ради кого бедняга так старался!

Я аж поперхнулась от его последней фразы. Но целитель, сообразив, что сболтнул лишнего, уже торопливо вышел прочь.

Первым моим порывом было выскочить за ним на лестницу и проорать все, что думаю про его манеры. Однако я почти сразу отказалась от этой идеи. И без того сегодня набедокурила с лихвой. Эдак все соседи узнают, что я пью вечерами в одиночку, а потом разбиваю головы бутылками всем, кто имел неосторожность заглянуть в гости.

Хотя Густав тоже хорош, скажем прямо.

Я осторожно засунула коробочку обратно в карман его камзола. Затем кинула мельком взгляд в зеркало, в которое обычно смотрелась перед выходом. Да так и остолбенела от увиденного.

Н-да, неудивительно, что целитель был так негативно настроен по отношению ко мне. Из отражения на меня посмотрело опухшее нечто в халате, заляпанном винными пятнами. Естественно, вчера перед своим так называемым безудержным пьяным загулом я не успела ни расчесаться, ни умыться. Поэтому на голове красовался неопрятный колтун.

Поневоле вспомнишь Клео. Хотя даже она выглядела приличнее, чем я сейчас.

Ну что же, один плюс в этой ситуации все-таки есть. Если Густав на самом деле вознамерился сделать мне предложение, то после всего произошедшего он точно передумает. Повезло, что хоть в полицию не захотел сообщать.

Бросив еще один взгляд в зеркало, я поежилась от собственного вида и вернулась в гостиную.

Густав полулежал на диване и ждал моего возвращения. При виде меня он попытался было приподняться.

– Не шевелись! – приказала я. – Или забыл, что сказал целитель?

Кстати, еще одна проблема. Целитель прописал Густаву строгий постельный режим. И что теперь делать? Похоже, придется оставить его у себя хотя бы на пару дней, пока он не начнет более-менее уверенно ориентироваться в пространстве. Не могу же я выгнать его прямо сейчас, когда он едва на ногах стоит.

– Тебе надо лечь, – проговорила я. – Давай я постелю тебе в спальне.

– Я бы не хотел тебя стеснять, – смущенно произнес Густав. – Прости, Мелисса. Теперь я понимаю, что моя оригинальная затея была полной глупостью. Все, что случилось, произошло целиком и полностью по моей вине.

– Да ладно, забудем, – великодушно предложила я. – Наказание тебя постигло несоразмерное проступку.

Густав осторожно потрогал повязку на голове и слабо улыбнулся.

– Да уж, – неловко пошутил он. – На этот раз моя голова все-таки не выдержала. И немудрено – третий удар за пару дней.

– Ты это… – Я нервно провела руками по подолу халата, как будто пыталась разгладить складки. Хотя понимала, что это просто глупо – настолько измят он был. – Ты не подумай, что я пьяница там какая-то и каждый вечер напиваюсь. Вот только сегодня позволила себе. Столько всего произошло, хотела немного расслабиться. – Хмыкнула и с грустной иронией добавила: – Отдохнула, называется.

Густав опять завозился на диване, пытаясь подняться.

– Ты что? – ахнула я и подскочила к нему. – Лежи, кому говорят! Тебе пару дней вообще вставать нельзя.

– Но я же не могу все это время оставаться у тебя, – запротестовал Густав. – Это как-то… неловко.

– Не переживай, – постаралась я его успокоить. – Я уступлю тебе спальню, сама устроюсь здесь. И все будет в порядке.

– Я бы мог попросить твою строгую соседку опять воспользоваться амулетом связи и позвонить отцу, – предложил Густав. – Уверен, что он без проблем заберет меня.

– Ага, и выскажет мне все, что думает по этому поводу, – фыркнула я. – Густав, я чуть не убила тебя. И, если честно, предпочла бы, чтобы остальные об этом не знали.

– Не получится, юная леди, – послышалось у меня за спиной.

Я подпрыгнула от неожиданности. Обернулась к госпоже Алисии.

Она опять стояла на пороге и опять смотрела на меня с очевидным неудовольствием.

Как, ну как она умудряется настолько бесшумно ходить? Да еще на таких высоченных каблуках. Если бы я осмелилась надеть такие туфли, то на первом же шагу споткнулась и загремела носом об пол. Или же так громыхала каблуками, что о моих передвижениях по квартире знал бы весь дом, а особенно соседи снизу.

– Я связалась с вашим отцом, Мелисса, – таким ледяным тоном процедила Алисия, что я изумилась – почему воздух в комнате не заискрился снежинками. – И рассказала ему обо всем, что вы натворили. Он уже едет сюда. Готовьтесь. Он в настоящем бешенстве.

Это он-то в бешенстве? Я скептически хмыкнула. Да это я в бешенстве! Какого демона он рассказал Густаву, как тайком пробраться в мою квартиру? Знаете, эдак и инфаркт получить можно. Просыпаешься ты утром, вся такая разнеженная и расслабленная. А у постели стоит парень, которого ты знаешь всего-то пару дней от силы. И тычет тебе в лицо помолвочным кольцом.

– Так что готовьтесь к серьезному разговору. – Алисия растянула губы в улыбке, правда, получилось у нее что-то вроде хищного оскала. Круто развернулась на каблуках и отправилась прочь, высокомерно обронив через плечо: – А заодно и к переезду. Чтоб завтра к вечеру вас тут не было.

Вот ведь злопамятная стерв… женщина. Я-то надеялась, что она остынет и забудет свое обещание расторгнуть со мной договор аренды. Что скрывать очевидное, эта квартира устраивала меня полностью. И месторасположением – совсем рядом от лавки Ребекки, – и адекватной месячной платой, и нормальными соседями, которые если и шумели, то только по выходным и не до самого утра.

А теперь придется срочно искать замену. Но что самое главное – у меня на руках раненый Густав, которому бы отлежаться.

Впрочем, эту проблему, думаю, решит как раз мой отец. Он наверняка приедет в карете. Вот и подкинет Густава до больницы. Мне же одной головной болью меньше.

Правда, при этой мысли я окончательно загрустила.

Сама не понимаю, чего я хочу. С одной стороны, когда я уезжала из дома Северина, то твердо решила держаться подальше от Густава. Но с другой… При мысли, что он тут, совсем рядом, и я в любой момент могу прикоснуться к нему, становилось как-то теплее на душе.

Я тряхнула головой, отогнав тем самым вихрь сомнений и тревог. Буду решать проблемы по мере их поступления.

Так, отец уже в пути. Следовательно, мне стоит привести себя в порядок. Иначе он разъярится еще сильнее, увидев дочь с несомненными следами излишнего употребления алкоголя как на лице, так и на одежде.

И подмести в гостиной было бы неплохо. Вот будет смешно, если я опять напорюсь на стекло.

Стало быть, действовать надо быстро. Густаву и на диване неплохо лежится. К тому же вряд ли он вообще останется у меня. Скорее всего, отец отвезет его в больницу.

– Я умоюсь, – предупредила я Густава, посмотрев на него.

И тут же осеклась.

Густав уже спал. Он трогательно свернулся калачиком, подложил ладонь под щеку и негромко сопел в подушку. Правда, рубашку при этом он скинул. Но оно и неудивительно – ее ворот был сильно испачкан кровью.

Я подняла с пола покрывало и бережно накрыла его.

Густав пробормотал сквозь сон что-то неразборчиво-благодарное и распрямился, видимо, тут же согревшись.

Неполную минуту я стояла и смотрела на его умиротворенное лицо. Оно было бледнее обычного, но я понимала, что благодаря целителю все самое страшное позади.

Внезапно я встрепенулась, вспомнив про отца, который наверняка уже мчит сюда на всех парах. Ринулась в ванную приводить себя в порядок.

Удивительно, но я успела. Когда в дверь постучались, мои волосы уже были убраны в аккуратную косу, вместо грязного халата на мне красовалось чистое домашнее платье, а осколки бутылки я аккуратно замела и выкинула в мусорное ведро.

Я глубоко вздохнула, кинула в рот мятный леденец и отправилась открывать.

Судя по всему, звонок Алисии застал отца, когда он уже лег в постель. На это указывала криво застегнутая рубашка и домашние тапочки вместо сапог на ногах.

– И что ты натворила? – спросил отец прямо с порога.

– Что я натворила? – язвительно переспросила я. – Что ты натворил, папочка! Какого демона ты отдал Густаву ключи от моей квартиры и научил его, как справиться с внутренней защелкой?

– А что, он напал на тебя, что ли? – вопросом на вопрос ответил отец. – Ни за что не поверю.

Из-за соседней двери опять раздалось недовольное покашливание госпожи Алисии, которая явно не торопилась ложиться спать, а вместо этого внимательно слушала все, что происходит у меня.

Отец поморщился и вошел в прихожую. Тщательно закрыл за собой дверь и продолжил уже тише:

– Мелисса, Густав хотел сделать тебе сюрприз. – Обвел взглядом прихожую, заставленную цветами, и удовлетворенно заключил: – По-моему, очень мило и романтично.

– О да, великолепный сюрприз! – огрызнулась я. – Сплю я, значит, никого не трогаю. И вдруг слышу, как кто-то начинает греметь ключами. А затем и щеколда отодвигается. Как считаешь, о чем я подумала в этот момент? Что это Густав приперся с цветами? Нет, папуля, я всерьез решила, что вот-вот стану жертвой грабителя.

– Я не предполагал, что ты настолько чутко спишь, – с некоторым смущением признался отец. – И что было дальше?

– А дальше я огрела его бутылкой по голове, когда он вошел в гостиную, – фыркнула я. – И так хорошо огрела, что чуть не отправила на суд богов.

Отец встревоженно охнул от моих слов. Отстранил меня и заглянул в гостиную.

Его взгляд скользнул по темно-бурым пятнам на ковре, затем переместился на окровавленную рубашку, лежавшую около дивана. Густав успел скинуть и ботинки. Хвала небесам, хоть штаны на себе оставил. То ли постеснялся раздеваться полностью, то ли силы на этом моменте окончательно покинули его.

– О небо, – прошептал отец, увидев наконец-то Густава с перевязанной головой. Обернулся ко мне и взволнованно спросил: – Он точно жив?

– Точно, – буркнула я. – Госпожа Алисия явилась проверить, что тут за шум и гам. И вызвала целителя по моей просьбе.

Отец после этого с нескрываемым облегчением перевел дыхание.

– Целитель содрал за свой визит целое состояние, – хмуро пожаловалась я. – А еще грозился сообщить в полицию.

– Нет, полиция нам не нужна. – Отец замотал головой. – Только открытого разбирательства нам не хватает. Наши две семьи тогда посмешищем для всего Арраса станут. Жених пытался произвести впечатление на невесту, а в итоге едва не отправился к праотцам.

– Сколько можно говорить, что я не собираюсь замуж за Густава! – зло прошипела я. – Хватит, надоело уже об этом слушать!

Отец как-то странно хмыкнул, но продолжать скользкую тему не стал.

– А как он вообще? – вместо этого спросил он, кивком указав на мирно спящего Густава. – Травма серьезная?

– Целитель сказал, что у него серьезное сотрясение мозга, и рекомендовал постельный режим, – пожав плечами, произнесла я. – И покой. А вообще, сказал, что в больнице ему будет лучше.

– Никакой больницы! – Отец опять решительно замотал головой. – Слухами земля полнится. Чем меньше людей будут знать про это происшествие, тем лучше.

– Тогда тебе придется забрать его к себе домой или отвезти к Северину, – произнесла я. – Госпожа Алисия расторгает со мной договор. Завтра я должна освободить квартиру.

– Это еще почему? – возмутился отец. – Я считал, что ты платишь аренду без просрочек.

– Госпожу Алисию сильно возмутило все случившееся сегодня, – сухо сказала я. – По ее мнению, к приличным девушкам по ночам мужчины не захаживают. И приличные девушки не разбивают им головы бутылками.

– Так, ясно. – Отец задумчиво потер подбородок. – Не переживай. С госпожой Алисией я поговорю. Уверен, она погорячилась. Никто тебя из квартиры не выгонит. И Густаву будет лучше всего остаться у тебя.

– Почему это? – удивленно спросила я. – Ладно, я понимаю, почему ты против больницы. Действительно, в этой ситуации лучше избежать сплетен и лишних домыслов. Но у тебя большой дом. Уж одну-то свободную спальню не проблема там найти. Да и слуг у вас хватает. Будет кому присматривать и ухаживать за Густавом.

– Ты сама сказала, что Густаву нужен покой, – спокойно возразил отец. – А у нас на этой неделе намечено три шумные вечеринки. Отменить их уже нельзя. Приглашены влиятельные люди, которые вряд ли поймут, если в последний момент все сорвется. Это во-первых. А во-вторых, ты как будто свою мать не знаешь. Да Теона уже на следующий день всем своим подругам растрезвонит веселую историю про то, какая боевая и решительная у нее дочь.

Я поморщилась.

Да, про мать я как-то не подумала. Если она узнает про это так называемое приключение, то максимум через час весь Аррас будет в курсе случившегося.

– А Северин? – задала я следующий вопрос. – Он-то почему не сможет позаботиться о родном сыне?

– Потому что у него по-прежнему гостит Чейс, – парировал отец. – Кто знает, что взбредет в голову этому на редкость мерзкому старику. Все-таки ты чуть не убила его любимого внука.

Я грустно понурилась.

Вот только разборок с Чейсом Одроном мне для полного счастья не хватает. И что же делать? Неужели нет другого выхода?

– Мелисса, неужели тебе не жаль Густава? – с просящей интонацией поинтересовался отец, почувствовав, что я не в восторге от перспективы оставить того у себя. – Ну посмотри на него. Самое последнее дело везти его сейчас куда-то. Тем более в карете Густава растрясет. Вдруг ему станет хуже? Вряд ли это поспособствует его скорейшему выздоровлению.

Я молчала, недовольно хмурясь. Не оставляло чувство, что отец медленно, но верно завлекает меня в ловушку. Он ведь прекрасно знает, с какой целью Густав явился сюда. И, наверное, надеется, что неделя, проведенная вместе, сблизит нас и ослабит мое нежелание выходить за сына Северина замуж.

Н-да, наверное, в чем-то он даже прав. Целых семь дней я буду вынуждена провести с Густавом один на один. Хочешь или нет, но общаться нам придется. Да и квартира у меня не настолько большая, поэтому мы будем постоянно на виду друг у друга.

И вот попробуй в такой ситуации выкинуть Густава из своих мыслей и из сердца, если вот он – руку протяни.

– Я вижу, что возражения у тебя закончились, – обрадованно заключил отец, когда пауза слегка затянулась. – Вот и отлично! Значит, Густав остается у тебя.

Я могла бы, наверное, вспылить. Приказать отцу забирать Густава и уматывать на все четыре стороны. Тоже мне, сиделку нашли. В конце концов, пусть снимет ему квартиру и наймет кого-нибудь, кто будет за ним ухаживать, раз так боится огласки.

Но я промолчала. Говоря откровенно, я чувствовала вину перед Густавом. С моей стороны будет последним свинством, если я выставлю его прочь после того, как сама едва и не убила.

– Так, а сейчас я пообщаюсь с госпожой Алисией, – проговорил отец и вышел прочь.

Спустя мгновение я услышала стук в соседнюю дверь.

– Да сколько можно уже! – тут же услышала я возмущенное восклицание Алисии. – Мне дадут сегодня хоть немного поспать или нет? Сдается, пора вызвать полицию, чтобы они навели порядок.

– Госпожа Алисия, – елейным голоском почти пропел мой отец. – Это я, Дуглас Говлор. Отец вашей беспокойной соседки. Хотел бы обсудить с вами ситуацию.

– А чего ее обсуждать? – раздраженно фыркнула Алисия. – Все ясно как день. Мое терпение окончательно иссякло. Завтра вечером вашей дочери не должно здесь быть! Ее сомнительных гостей – тем более.

– Пожалуйста, – проникновенно сказал отец. – Я не отниму у вас много времени.

О, я знала этот тон. Бархатный, обволакивающий. Как будто тебя гладят теплым мехом по обнаженной коже. Отец мастерски использовал его, когда хотел произвести впечатление на какую-нибудь молоденькую неискушенную девицу. А моя мать каждый раз аж зеленела от злости, когда он проворачивал этот фокус.

Наверное, не было на свете женщины, которая могла бы устоять перед очарованием отца, когда он начинал говорить так. Слова лились подобно прохладной воде, обнимая жертву и начисто лишая ее воли. Это была не магия, но что-то близкое к ней. И, хвала небесам, на меня это не действовало. Иначе я была бы уже давным-давно замужем за сынком какого-нибудь папиного знакомого.

Вот и теперь я услышала щелчок замка. Стало быть, и Алисия не сумела противиться просьбе отца.

Судя по звукам, он вошел в ее квартиру.

Больше всего мне хотелось сейчас выскочить на лестницу и прижаться ухом к соседской двери, пытаясь услышать, что же за ней происходит. Но воспитание не позволяло мне сделать этого. К тому же я боялась, что дверь распахнется в самый неожиданный момент и я выставлю себя в глупейшем свете. Алисия и так сейчас обо мне невысокого мнения, не стоит портить наши и без того непростые отношения.

Впрочем, отец пробыл у соседки совсем недолго. Спустя несколько минут он уже вышел прочь.

– Благодарю покорнейше, – услышала я его все такой же бархатный голос. – Госпожа Алисия, я знал, что встречу в вас родственную душу. Спасибо, что не оставляете мою непутевую дочь без присмотра.

– Но учтите, господин Дуглас, в следующий раз я буду не так снисходительна, – ответила ему Алисия.

И вот чудо! Хотя ее фраза предполагала строгость тона, но вместо этого я услышала кокетливое хихиканье.

Ну отец! Ну дамский угодник! Наверное, и камень сумеет очаровать при желании.

– Следующего раза, безусловно, не будет, – проворковал отец. – Поверьте, я сурово поговорил с дочерью. Больше она подобного не допустит.

Я зло фыркнула. Он так говорит, как будто вина целиком и полностью лежит на мне! Сам-то хорош. Заботливый родитель, называется: дал ключи от моей квартиры мужчине, зная, что в момент визита я буду сладко спать.

– Хотелось бы верить. – Алисия хохотнула и внезапно добавила: – Ах, я сама невольно вспомнила молодость. Были же деньки…

Я скептически поджала губы. Как-то не верится. По-моему, Алисия всю свою жизнь и на пушечный выстрел не подпускала к себе мужчин. При всем богатстве своей фантазии не могу представить ни единой романтической сцены с ее участием.

За дверью в этот момент воцарилась подозрительная тишина. Я не удержалась и все-таки прильнула к замочной скважине. Успела увидеть, как мой отец галантно целует руки Алисии, после чего вновь отпрянула.

– Доброй ночи вам, – ласково проговорил отец. – И еще раз прошу прощения за беспокойство.

– И вам всего наилучшего, – промурлыкала Алисия. Помолчала немного и вдруг добавила: – Знаете, на следующей неделе я собираюсь готовить ягодный пирог. Говорят, он у меня получается просто объедение. Если вы не заняты в четверг вечером, то я с радостью приглашу вас на чаепитие.

А вот теперь я всерьез забулькала от возмущения. Сдается, отец в своем стремлении все уладить слегка перегнул палку. Что-то меня совершенно не прельщает мысль, что госпожа Алисия влюбится в него. Будет еще подкарауливать на лестнице и выпытывать подробности семейной жизни моих родителей. Пусть лучше, как и прежде, шпионит потихоньку, докладывая о всех моих гостях, но при встречах не обращает особого внимания.

– Я очень постараюсь изменить свои планы и прийти, – произнес отец. – Но вы понимаете, фирма отнимает много времени и сил. Я постоянно в разъездах. Как раз собираюсь в очередную поездку.

– Очень жаль. – Алисия печально вздохнула.

– Да, мне тоже. – Отец тоже вздохнул.

Я заскрежетала зубами. Ну долго еще они там будут рассыпаться в любезностях друг перед другом?

– И еще раз доброй ночи вам, – произнес отец. – Вы самая очаровательная, мудрая и понимающая женщина, которую я только встречал.

Я не видела сейчас Алисию, но не сомневалась, что она вся зарделась от комплимента – настолько искреннее восхищение прозвучало в словах отца.

Вот теперь точно будет следить за мной во сто крат внимательнее и при любом явном или мнимом промахе звонить моему отцу, надеясь на новую встречу.

На этом, хвала небесам, их милое воркование оказалось завершенным. Я едва успела отпрыгнуть подальше, как в прихожую вошел отец.

Чарующая улыбка сползла с его губ сразу же, как только дверь за ним захлопнулась. Он покачал головой и многозначительно провел ребром ладони по своему горлу, как будто говоря, как непросто ему дался этот разговор.

– В общем, все в порядке, Мелисса, – сказал он. – Никто тебя завтра не выгонит. Живи спокойно и присматривай за Густавом.

– А тебе не кажется, что у меня маловато знаний и умений для такого? – сделала я последнюю попытку отказаться от столь настойчиво навязываемой мне обязанности. – Может быть, все-таки нанять сиделку? Заплатить ей побольше, чтобы языком не болтала.

– Нет, – тут же категорически отказался отец. – Лишний риск нам не нужен.

Я окончательно приуныла, осознав, что какой бы довод против ни придумала, он будет так же отвергнут.

– Не беспокойся. – Отец ободряюще потрепал меня по плечу. – Не думаю, что Густав доставит тебе много хлопот. Парень он спокойный и неприхотливый. Уверен, что у вас найдется много общих тем для разговоров.

– Если он опять заведет речь про свадьбу, то я за себя не ручаюсь, – буркнула я. Мрачно пошутила: – У меня еще много бутылок с вином.

– Очень смешно, – без тени улыбки произнес отец. – Мелисса, веди себя хорошо.

Погладил меня по голове, словно маленькую девочку, еще раз с видимым удовольствием осмотрел прихожую, полную цветов, и наконец-то покинул мою квартиру.

Я медленно вернулась в гостиную. Густав по-прежнему спал, ни разу за это время не переменив позы.

Ну и пусть спит тут дальше. Одна я его в спальню не перетащу. И я решительно удалилась к себе, здраво рассудив, что утро вечера мудренее.


Глава 3 | Свадьбе быть! | Глава 2