home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 38

Преимущественное использование небронированной и легкобронированной техники было следствием недостатка топлива для танков. Поэтому до декабря танки старались двигать по-минимуму, обходясь диверсионными рейдами по лесам на плавающей технике. К декабрю ситуация начала выправляться. Напыление материалов на поверхности двигателей позволяло снизить потребность в топливе на 20–30 %. К тому же пошли первые более-менее промышленные объемы со сланцев и с торфа. Выгнать топливо из сланцевых песков было проще — нагревай да перегоняй. Но там был большой объем работ по вскрытию месторождений и самой добыче — оказалось проще построить рядом с карьером завод по первичной выгонке углеводородов из песков, и уже эти продукты везти на заводы по глубокой переработке. Эти заводы, точнее — пока один — как раз был построен к декабрю. Все предыдущее время инженеры и химики отлаживали технологию перегонки, разделения фракций, расщепления тяжелых фракций на более мелкие. Но справились, и завод стал выдавать в сутки пока тридцать тонн топлива — десять — бензина, пять — керосина и пятнадцать — солярки. Получалось где-то семьдесят заправок в сутки. Перегонка топлива из торфа была освоена раньше, так как летом мы не знали про запасы сланцев в Белоруссии, поэтому все силы кинули на выгонку топлива из торфа. Она была сложнее, менее эффективной, из торфа получалось меньше качественных топлив для самолетов, но, пока не получим достаточный выход топлива из сланцев, шесть заводов продолжали давать сто тонн топлива в сутки. Итого в декабре мы начали получать около двухсот заправок в сутки. Учитывая, что одной заправки хватало на 400–500 километров, или на два вылета, если считать по самолетам, она расходовалась где-то за пять-семь дней — мы не делали длительных маршей, вылетов на большие расстояния — работали по немцам в пределах "шаговой" доступности, да и они от нас малость отстали, поэтому топливо начинало копиться со скоростью в полторы сотни заправок в сутки. Мы начали закручивать пружину для очередного наступления.

И дело было не только в топливе — у нас появились свои САУ. До начала января наша бронетехника была сделана из советских и трофейных машин. Модернизированные, с усиленной броней, а то и переделанные в САУ, эти машины верой и правдой служили нам полгода, защищая нас и нашу территорию, обеспечивая щит, за которым мы могли создавать свое производство, обучать кадры, заниматься проектированием. Не вся доставшаяся нам техника шла в строй — особо разбитые танки, которые уже не было смысла восстанавливать, служили источником легированных сталей для промышленности. А более-менее пригодные мы приспосабливали для своей армии — на каждый танк или самоходку по возможности ставили более мощные стволы или делали из них ЗСУ. Стволы брали от нашего или немецкого ПТО — старались ставить 75 или 76,2 но ставили и немецкие 50 или наши 57. На тяжелые САУ ставили стволы от немецких 88мм или наших 85мм зениток — и после этого с такими зверями никто ничего не мог сделать — если только авиация, но от нее танки были прикрыты зенитками, и своей авиацией. А с тяжелой артиллерией боролись РДГ и авиация. И эта техника была еще во вполне пригодном для боев состоянии. Вот только набрать новой было уже неоткуда — много танков нам дал развал ЗОВО, чуть меньше — трофеи, собранные с полей боев, оставшихся за нами. Но в дальнейшем этих источников бронекорпусов, двигателей, пушек не наблюдалось — немцы если и попрут на нас, то только большими силами, соответственно даже если поле боя останется за нами, не факт, что мы сможем взять с него достаточно большое количество танков. Нужно было свое производство.

Как я писал выше, мы начали выделывать свой чугун еще в конце августа. С тех пор металл шел в основном на боеприпасы, машины, тракторы, вездеходы. А металлурги все пытались варить и катать из него бронесталь. И что-то получалось. В ноябре они начали выдавать десятимиллиметровые листы длиной два метра и шириной метр. Они шли на защиту вездеходов, которые ходили в рейды. А металлурги продолжали трудиться — подбирали режимы плавок, колдовали с легированием, терморежимами обработки и отпуска, прокатки и закалки — и уже в декабре пошли и листы толщиной двадцать миллиметров. А это был уже вполне танковый размерчик — с нашей технологией разнесенной брони можно было делать лобовой лист уже отработанным сандвичем с бетоном посередине, армированным сетками из стекловолокна, по бортам — одинарные листы, а верх и низ — вообще из листов в 10 мм. Конечно, бронирование получалось не ахти какое серьезное, но для САУ сойдет — им не идти в атаку, а расстреливать фрицев с расстояния в километр для такой брони будет вполне безопасно — основным врагом на таких расстояниях будут немецкие зенитки, но фрицы еще не ставили их на танковые платформы, поэтому быстрого появления на поле боя этих орудий можно не ожидать, да немцы и сами понимают, что только попробуй они выкатить такое тяжелое и крупное орудие на поле боя, так их сразу раскатают в тонкий блин. Так что за броню можно было не беспокоиться. Основной проблемой были орудия для танков. Пока сделать стволы самим не получалось, поэтому мы, как и ранее, переставляли стволы с зениток и гаубиц. Но и эти машины получались настоящими зверями — САУ с зенитными стволами могли выносить танки противника с двух километров, а гаубичные смогут эффективно подавлять доты — их так и назвали антидотами. Собственно, ничего нового, кроме платформы для орудия, мы не открыли. Но это-то новое и было для меня самым главным — мы выходили в другую весовую категорию — категорию крупных игроков, которые способны к собственному производству тяжелой бронетехники.

Шасси сделали длинным — шесть метров, с большими катками. Опыты с торсионами для тяжелой техники пока были неудачными, поэтому ставили их на рессоры — это увеличивало массу, но зато было отработанным решением. На этой же платформе делали машины для установки мелкокалиберных зениток, эти — уже с вращающейся легкой башней, и начали работы по проектированию на этой же платформе БТР для перевозки пехоты и грузов. Я старался по-максимуму загрузить конструкторов работой над новой техникой, чтобы, пока спокойно, они смогли набить руку и натаскать новобранцев. Скоро потребуется конструировать в десятки раз больше.

Химики разработали технологии извлечения легирующих добавок, так что металлурги сейчас увеличивали ассортимент сталей. Местные месторождения для промышленных разработок были либо слишком малы либо бедны, а зачастую по обеим причинам, но нам не было из чего выбирать, и такие количества нас в принципе устраивали. Сталь немецких танков была для нас хрупковата — в ней было слишком много хрома, из-за чего ее и сваривать было труднее — при сварке, если не ввести достаточно раскислителей, которые возьмут на себя кислород, хром интенсивно выгорал — переходил в окислы и с ними уходил в шлак — шов получался недостаточно крепким по сравнению с броней. Поэтому мы переплавляли их сталь — разбавляли железом, делали другую сталь — менее твердую, но более упругую. В отличие от немцев, чья броня была вертикальной и противостояла снарядам за счет своей твердости, мы делали ставку на наклонную броню, рассчитывая на увеличение доли рикошетов. А в таком режиме нужна не столько твердость, сколько упругость — чтобы, получив энергию от удара снаряда, броня спружинила, а не раскололась. Не все наши ожидания оправдались в дальнейшем, но процент рикошетов без разрушения бронелистов или растрескивания швов был довольно высок.

К тому же, на первых порах мы легировали только внешнюю плиту лобовой брони, остальные были обычным стальным прокатом — его и сваривать было проще. Лобовой и боковые листы дополнительно цементировали и азотировали газовыми горелками. Таким образом, их работа была различной. Внешний противостоял закусыванию снаряда за поверхность — чем он тверже, тем меньше снаряд вгрызется в него, тем легче ему соскочить и полететь дальше. То есть повышенная твердость внешнего листа увеличивала вероятность рикошетирования. А внутренний лист как раз придавал системе упругость — через слой бетона он принимал на себя кинетическую энергию, что снаряд смог передать внешнему листу, и гасил ее своей упругостью.

Боковые листы были прямыми — для упрощения технологии мы отказались от полок и наклона — наклон большим не сделать из-за того, что он значительно уменьшит внутренний объем, а малый наклон практически не прибавлял защищенности. Танкистам надо было следить чтобы не подставить борт под более-менее прямой выстрел — при стрельбе до тридцати градусов по курсу борт мог противостоять 50мм пушкам — самому массовому ПТО фрицев зимой 42го года. И такие курсовые углы обстрела мы планировали компенсировать количеством стволов в атаке, тщательной разведкой и обстрелом всех мест, хоть немного подходящих для установки орудий ПТО — мы предполагали просто заливать атакуемую местность снарядами и минометным огнем. Ну, это если все-таки придется идти в атаку — повторю, назначением первых наших САУ была оборона.

Отдача устанавливаемых орудий была просто чудовищной, особенно гаубиц 152 мм. Поэтому мало того что пришлось делать пространственную распорную конструкцию под установку орудия, так еще и усиливать задние катки и их опоры с рессорами. Гаубицы стреляли только минимальными зарядами и возвышением не более десяти градусов — все-равно их цели были неподвижными, и стрельба велась только с места.

Новая техника была тяжелой, поэтому на нее не было смысла ставить наши моторы, что мы ставили на вездеходы и БМП — они хотя и подросли к середине января до ста двадцати лошадиных сил, но этого было мало. Поэтому в качестве двигателя и трансмиссии сначала взяли дизель от Т-34 из тех, которые уже не восстановить — как наиболее проверенный вариант, и затем постепенно его улучшали. Как минимум сразу же стали делать газопламенное напыление покрытий на поверхности, подвергаемые повышенным температурам и износу — это существенно увеличило моторесурс наших двигателей.


Глава 37 | Начало | Глава 39