home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



5


При императоре Ань-ди[37] из династии Восточная Цзинь, в третьем году под девизом царствования Лун-ань (399 г. н. э.), монах по имени Фа Сянь[38] и еще полтора десятка адептов буддийского учения направились из Чанъани в Индию, чтобы изучать санскрит и читать священные книги. Вот как говорится об этом в путевых записках Фа Сяня: «Выйдя из врат Юй-мэньгуань, отправились мы в путь по песчаным потокам. Злые духи обитают в тех песках и окрест, а ветра, там рожденные, столь жгучи, что путники, даже единожды встретившись с ними, все как один умирают, и ни единый из них жизни своей не спасает. И нет там в небе ни единой птицы летящей, и нет там на земле ни единого зверя бегущего. Не на чем глазу осечься на этих бескрайних просторах, а путник, который пути переходов там найти пожелает, ошибется наверно незнаньем, если использовать будет иные дорожные вехи, а не кости людей и животных, что в этих песках от прежних походов остались».

Точно неизвестно, проходил ли Фа Сянь по тем самым пескам, которые видели Лоулань, или когда-то простирались по берегам озера Лобнор. Но вполне можно представить себе, что его путь и вправду лежал через окрестности этого мертвого города…

В эпоху Тан по повелению императора Тай-цзуна[39] паломничество в Индию совершил еще один буддийский монах, преподобный Сюань-цзан.[40] Преодолев неимоверные трудности и лишения, он возвратился в китайскую столицу со священными книгами, причем его обратный путь прошел через земли Лоуланя.

В его «Записках о западных землях, составленных в правление великой династии Тан» об этом говорится кратко: «В четырехстах с лишним ли пути находится древнее царство Ду-ло. Страна эта давно находится в запустении, и все ее крепости лежат в руинах. В шестистах с лишним ли пути к востоку от тех мест есть древнее царство Шэрумадана. Это земля Цемо (Черчен). Крепость там высока и величава, но жизнь в ней пресеклась: ни людей, ни дымов над очагами… А от нее в тысяче с лишним ли к северо-востоку находится древнее царство Нафубо. Это земля Лоулань».

Иными словами, преподобный Сюань-цзан видел в бескрайней пустыне два безлюдных города, но про Лоулань не сказал ничего. Похоже на то, что к тому времени его руины уже были полностью погребены под глубоким слоем песка, а вокруг на все четыре стороны расстилалась пустыня — ничего, кроме песка и неба.

И было это все более 1300 лет тому назад, в 645 году…

Лоулань очнулся после долгого сна и снова вышел на историческую арену только с началом XX века.

За это время на карте мира много раз менялись цвета, в которые были окрашены те или иные территории, и лишь один участок Центральной Азии не привлекал внимания — участок, на котором и покоился Лоулань. В эту обширную, в буквальном смысле слова безжизненную пустынную зону многие века не ступала нога человека.

Погребенный в песках пустыни древний город Лоулань вновь — и внезапно — возник на поверхности земли только через много сотен лет, в 1900 году. Произошло это благодаря шведскому изыскателю Свену Гедину.[41]

Впрочем для того, чтобы доказать, что это найденные Гединым развалины — это действительно руины Лоуланя, потребовалась дискуссия с участием большого числа ученых. А для того чтобы точно определить положение Лоуланя, предстояло раскрыть еще одну тайну — тайну озера Лобнор, которое когда-то дарило городу прекрасную воду, а сегодня бесследно исчезло из тех мест.

Как жители древнего города не мыслили Лоуланя без Лобнора, так и ученые XX века не могли представить их в отрыве друг от друга. Если те руины, которые открыл Гедин, — это действительно Лоулань, говорили они, то где-то рядом должно находиться озеро Лобнор. Если же оно куда-то переместилось, то нужно найти его среди множества озер, разбросанных по пустыне — найти, даже если оно сменило свой облик… А самое главное — ответить на вопрос, как оно туда попало…

После того как было доказано, что древнее городище — это действительно Лоулань, возникло предположение, что озеро Лобнор перемещается по линии север-юг с периодом около 1500 лет. Вскоре это мнение стало общепринятым: было доказано, что благодаря течению реки Тарим, которая создает песчаные отложения, и работе ветра, который эти отложения разрушает, река периодически меняет свое русло. В свою очередь, озеро Лобнор тоже смещается вслед за рекой то с юга на север, то с севера на юг, и период этих колебаний составляет примерно 15 веков.

В 1927 г. Гедин, которому тогда было 62 года, сформировал из большого числа специалистов свою четвертую экспедицию в Западный край.

Формально эта группа изыскателей называлась «Научно-исследовательская экспедиция на Северо-Запад (Китая)». Среди ее основных участников было 18 шведов и немцев, а также 10 китайских исследователей. Кроме них, в группе были местные носильщики, повара и прочие.

Во время своего четвертого путешествия Гедин вновь посетил руины Лоуланя. Однажды он шел вдоль одного из каналов, проложенных в пустыне. Вода в последний раз текла в нем примерно в IV веке, еще в те древние времена, когда в Лоулане жили люди… Каково же было удивление Гедина, когда он увидел, что иссушенный, много веков не видевший воды канал стал снова наполняться влагой.

Когда-то Лоулань из-за смещения озера Лобнор оказался заброшен, забыт и превратился в безлюдные руины, погребенные в песках. Сегодня на глазах Гедина к развалинам Лоуланя вновь подходила вода! Вода, вода прибывала по нескольким пересохшим руслам, а вместе с ней приходили растения и животные, наступала жизнь! Когда-нибудь и но руслам множества других, пока что пересохших рек тоже побежит вода, а вместе с ней придут и мириады форм жизни. Это время обязательно наступит!..

В тот день Гедин нашел в пустыне два захоронения. Одно из них находилось на вершине холма, а другое на некотором отдалении, у его подножия. О том, как было обнаружено это последнее захоронение, Гедин в подробностях рассказал в своей книге:

«Два наших лодочника с острыми, как у ястребов, глазами, разглядели с вершины месы[42] еще одну могилу. Она находилась восточнее, на вершине совсем маленькой месы, располагавшейся и самого подножия месы большой.

Оставив с миром могилу, чей покой мы так бессердечно потревожили, мы спустились в уединенное место для отдыха. Поняв, что сплав по реке невозможен, я приказал перенести наш палаточный лагерь точно на юго-запад, к захоронению № 2, однако все стали просить оставить их здесь до окончания изысканий, и я не смог отказать им в этом невинном удовольствии.

Маленькая меса с этим захоронением вытянута с северо-востока на юго-запад; ее длина составляет 41 фут[43] ширина — 12 футов. Ее вершина поднимается над уровнем воды на 29 футов, а над уровнем окружающего ее участка — на 24 фута. С большой месы сразу видно, что эта маленькая меса скрывает захоронение. Почему? Обыкновенно вершины мес совершенно голы, на них никогда ничего не растет. На вершине же этой месы стоит одинокий тамариск, и уже отсюда ясно, что она не может быть заурядной.

Этот одинокий куст едва ли не в голос просил нас начать раскопки, поэтому люди быстро принялись за работу. Однако глина, из которой была сложена меса, закристаллизовалась и стала твердой — буквально как обожженный кирпич. Поэтому из базового лагеря были принесены топорики, с помощью которых люди продолжили вскапывать неподатливый участок.

Могила оказалась прямоугольной. Она была расположена у начала северо-западного склона месы и окружена глинобитной стеной, толщина которой вверху составляла 1 фут, а внизу достигала 2 футов. На глубине 2 футов и 3 дюймов[44] копатели натолкнулись на деревянную крышку. Сначала топориками, а потом с помощью лопаток ее отчистили от глины. Крышка состояла из двух хорошо сохранившихся досок длиной 5 футов 11 дюймов. Ширина гроба менялась от 1 фута 8 дюймов у головы до 1 фута 5 1/2 дюймов в ногах, толщина досок составляла 1 1/2 дюйма. Тело лежало головой на северо-восток.

После того как была очищена крышка гроба, выяснилось, что он плотно прилегает к стенкам ямы, и, не расширив ее, поднять гроб будет невозможно. Тогда мы решили разобрать северо-западную стену могилы, на что потребовалось много времени и труда. Но вот, наконец, последние препятствия устранены, и мы, затаив дыхание, со всеми возможными предосторожностями поднимаем гроб на поверхность месы.

Форма гроба оказалась характерной для этого многоводного района: она в точности воспроизводила обычную лодку-каноэ, только корма и нос у этой лодки были спилены и заменены ровными торцевыми стенками.

Две доски, образовавшие крышку гроба, были подняты еще до того, как рухнула стенка, отделявшая захоронение от мессы: мы просто пылали желанием увидеть тело незнакомца, который так долго и безмятежно здесь покоился. Однако увидели мы не тело, а шерстяное покрывало, в которое оно было укутано с головы до пят. Впрочем, покрывало оказалось настолько ветхим, что рассыпалось в прах при самом легком прикосновении…

А когда мы сняли часть ткани, которая скрывала голову, то, наконец, увидели… Увидели ее — беспредельной красоты владычицу пустыни, Принцессу Лоуланьскую и Лобнорскую…

Смерть настигла эту юную женщину внезапно. Любящие люди своими руками обрядили ее в саван и перенесли на вершину мирного холма, где она и покоилась почти две тысячи лет, пока люди иной, далекой эпохи не потревожили ее долгий сон…

Кожа на ее лице стала твердой, как пергамент, по прошедшие века не смогли изменить черты этого прекрасного лица и его абрис.

Она лежала, сомкнув веки своих совершенно не запавших глаз, а на ее губах и сейчас играла легкая улыбка, которую не смогли стереть все минувшие столетия. Улыбка делала это таинственное творение еще более милым и очаровательным.

Увы, она не раскрыла нам ни одной из тайн минувшего; не поделилась своими воспоминаниями о многокрасочной жизни в Лоулане, об озере, лежавшем в оправе из весенней зелени, о странствиях по рекам на каноэ и маленьких лодчонках и о многом другом, что она навсегда унесла с собой в могилу.

Она видела, как уходили в поход защитники Лоуланя, готовые сразиться с сюнну и прочими варварами. Она видела боевые колесницы с лучниками и копьеносцами. Она видела, как проходили через Лоулань и как останавливались в нем на ночлег огромные караваны. Она видела бесчисленных верблюдов, двигавшихся на запад по Шелковому пути с тюками дорогого китайского шелка. И конечно, она любила и была любима, а может быть, и умерла от любовной тоски. Но всего этого мы уже никогда не узнаем…

Длина внутренней части гроба составляла 5 футов 7 дюймов. Неведомая миру принцесса была миниатюрной женщиной ростом всего лишь около 5 футов 2 дюймов.

На ярком послеполуденном солнце Чэнь и я осмотрели одежду, в которой она когда-то была похоронена. Ее голову украшал головной убор в виде тюрбана, скрученный из единственной простой ленты. Тело ее покрывала холщовая материя (скорее всего, пеньковая), под которой она была укутана еще двумя одинаковыми покрывалами из желтого шелка. Грудь женщины скрывал квадратный кусок красного, расшитого нитками шелка, под которым находилось еще одно, холщовое нижнее одеяние.

Нижняя часть тела была обернута чем-то наподобие двойной юбки; один из ее слоев был из того же желтого шелка, что и покрывало, второй — из простой пеньковой ткани. Ниже шла более короткая белая юбка из пеньки, игравшая роль нательного платья. Под ней находилась еще одна юбка и шаровары из тонкой ткани, заправленные в цветные вышитые туфли. На талии был повязан шелковый пояс.

Со всех этих одеяний мы отобрали образцы ткани, а некоторые — например, тюрбан и туфли — забрали целиком; взяли и кошелек, расшитый прекрасными яркими узорами.

Рядом с гробом, в головах, мы обнаружили деревянный прямоугольный обеденный столик на четырех ножках, снабженный низким ободком, деревянную чашку, окрашенную в красный цвет, а также скелет целой овцы. По-видимому, они были припасены для питания путешественницы, отправившейся в мир иной…»[45]

Не будем опускаться до натяжек и гадать, действительно ли в гробу, который открыл Гедин, находилась та самая юная принцесса, что покончила с собой в день, когда древние жители Лоуланя должны были оставить свой город. Смерть этой женщины с самого начала была окутана тайной. Так нужно ли нам сейчас знать о ней больше?

Достаточно того, что усилиями ученых были явлены миру Лоулань и Лобнор. А ведь за те полторы тысячи лет, что Лоулань был погребен в песках, забылось, где находились город и озеро…

Сейчас Лобнор постепенно возвращается к тому месту, где прежде стоял Лоулань. Прошло полвека с тех пор, как Гедин открыл руины этого города. Все это время вода Лобнора продолжает медленно двигаться к старому Лоуланю. Она и сейчас к нему движется. Пройдет, наверное, еще не один десяток лет, прежде чем вода вернется окончательно, но уже сейчас ясно: Лобнор возвращается, а вместе с ним возвращается и Речной Дракон, божество жителей Лоуланя.

А, может быть, Речной Дракон уже вернулся?


1958



предыдущая глава | ЛОУЛАНЬ и другие новеллы | ПОТОП