home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 11

На три вещи Катя могла бы смотреть бесконечно. На то, как бьётся о берег море, как горит огонь в костре и на руки Андрея.

И море билось. Шумело по камням, откатываясь белоснежной пеной.

И огонь горел. В очаге потрескивали дрова, добавляя солёному густому воздуху нотки копчёности, а зыбкому мареву, что висело над бухтой — уют и ощущение вечера. Вечного вечера. Тёплого, неяркого, каминного.

И руки Андрея постоянно что-то делали. Резали мясо, крошили зелёный лук, подбрасывали дрова.

Кате тоже повезло участвовать в этом священнодействии — мариновании мяса. На раскалённой сковороде она жарила семена кориандра и кунжут.

— Это какой-то местный рецепт? — выпытывала Катя кулинарные секреты, первый раз столкнувшись с таким странным методом приготовления шашлыка.

— Можно сказать и так, — уклонился от ответа парень. — Я только не спросил, а ты мясо-то ешь?

— Ем, ем. Ай! — Катя взвизгнула от неожиданности, когда шарики кориандра стали стрелять и выпрыгивать со сковородки. — Хватит?

— Хватит, — улыбнулся Андрей. — Убирай с огня и неси сюда.

— Чем я ещё могу тебе помочь? — поставила она на камни сковороду.

— Можешь рассказать что-нибудь о себе, — начал он раздавливать ложкой поджаренные семена, и пряный запах кинзы приятно защекотал в носу.

— Я же тебе уже всё рассказала, — Катя заглянула в пластиковое ведро. В него переместилась душистая смесь, сверху на нарезанный зелёный лук. — Росла, училась, переехала в Москву, снова училась, работала. Ничего интересного. Замужем не была. Детей нет.

— Капни немного, — показал он грязной рукой на бутылку с соевым соусом.

— А ты женат? — откупорила Катя пластиковую ёмкость и вылила немного коричневой жидкости вглубь ведра, в котором Андрей перемешивал мясо.

— Ещё, — убрал он руки. — Нет, не женат.

И трудно было сказать, удручало его то, что он не связал себя ни с кем узами Гименея, или вид собственных перепачканных рук — так задумчиво он на них посмотрел.

— Не сложилось? — рискнула Катя продолжить этот допрос.

— Да, можно и так сказать, — он показал пальцем на другую бутылку. Теперь с растительным маслом. — Не сложилось. Стеф! Сходи в машину.

— Давай, я схожу, — обернулась Катя к далеко убежавшей по берегу девочке.

— Давай, — легко согласился Андрей и встал. — А то до неё не докричишься. Ключи в кармане.

— Да уж, — пыхтела Катя. Засунуть руку в узкий и глубокий карман оказалось непросто. Исключительно в рамках вынужденных неудобств она обнимала Андрея за талию и скользила по его горячему бедру всё ниже и ниже. Он улыбнулся и только многозначительно качнул головой, когда Катины усилия по извлечению ключей всё же увенчались успехом.

— Там в кабине пакет. В нём банка от майонеза с жёлтой крышкой. В ней…

— Утка, — подсказала Катя. — В ней яйцо. В яйце игла.

— Да, пожалуй, неси всю коробочку, — снова улыбнулся он.

Кате так нравилось, когда Андрей улыбался. Его обаятельная, приятная, тёплая улыбка очень шла ему. Так хотелось вся время её видеть. Но парень вёл себя так сдержано, тактично и нейтрально, что Кате уже казалось, что она ему совсем не нравится.

И поднимаясь по крутому склону, она ругала себя за то, что, наверное, ведёт себя слишком назойливо. Как-то грубо, примитивно напрашивается, задаёт убогие вопросы и просто теряется, не зная, о чём с Андреем говорить. А так хочется знать о нём всё, но с её сегодняшней неуверенностью в себе, наверное, будет лучше молчать.

Уже выудив из пакета коробочку, она не удержалась и подошла к чёрному джипу, номер которого заслоняла другая машина.

И даже с каким-то разочарованием увидела не заветные три семёрки на номере.

Как просто было с Глебом. И как сложно с Андреем. Такой же молчаливый, как она сама, он не раскрывался, и Катя боялась его спугнуть.

— Как же здесь красиво! — в который раз восхищённо вздохнула она, осматриваясь, когда уже спустилась. — И так мало людей.

Крошечный залив, на каменистом пляже которого они расположились, действительно не выглядел многолюдным. Хотя справа от них разместилась компания с палаткой и целых две семьи с детьми тоже развели костёр и чинно сидели за столиком. Но разряженный морской воздух гасил звуки. Катя слышала только как волны с тихим шорохом накатывают на берег, да как трещат дрова в их костре.

— Когда я был чуть постарше Стеф, нас с классом первый раз отвели в Краеведческий музей, — неожиданно сказал Андрей, когда Катя стала помогать резать помытые овощи. — Не была в нашем музее?

— Не знала даже, что он здесь есть, — отправила Катя в рот кусок некрасиво отрезанного огурца, ликвидируя брак.

— Если любишь историю, археологию или геологию, то может понравиться. Меня та экскурсия очень впечатлила, — Андрей сделал то же самое, что и Катя, захрустев сочной долькой. — Нам ассказывали, что аньше на этой теитории асполагалось цайство Бохай.

Катя улыбнулась — так смешно Андрей произносил слова, пока жевал. Он прожевал и продолжил:

— Но задолго до него здесь жило древнее племя. История не сохранила его названия, но сохранила легенду о том, как сюда пришли эти первые люди.

Катя даже перестала стучать ножом, слушая.

— Уже тогда знали про гору, в недрах которой скрывались огромные богатства — руды драгоценных металлов. Но вход в неё защищал горный дух. Он и близко не подпускал никого к своим сокровищам. Пока однажды сам не призвал правителя народа, носившего на груди клык кабана с изображением кита-нарвала, и поведал ему о них. Так и пришло сюда это племя, преодолев трудный путь по морю, потом по реке и поселилось у подножия горы. Стало жить под защитой горного духа, обладать несметными богатствами и процветать. Но, чтобы запасы руд не истощились, а люди пользовались ими рачительно, иногда горный дух всё же сердился. В горах случались обвалы, земля дрожала, люди гибли.

— Так люди понимали, что взяли лишнее?

— Наверное, — неопределённо качнул головой Андрей. — А может, так дух давал им понять, кто всё же здесь главный. Или так люди объясняли себе взрывы метана, что случаются на любой шахте. Но это я знаю сейчас, а в детстве я так проникся мистикой этой истории, что сделал себе из дерева клык в виде кита. И всё лето бегал с ним на груди, как тот Маугли, представляя себя вождём племени. И всё надеялся, что однажды и меня призовёт какой-нибудь могущественный горный дух. И я уеду далеко-далеко, чтобы тоже поселиться у подножия скалы и построить свой город, или просто дом.

— Думаешь, не сбылось?

— Нет, — он понизил голос, словно боялся, что их подслушают. — Но скажу тебе по секрету, я ещё не потерял надежду.

Андрей улыбнулся и встал. И, глядя на его сужающийся от широких плеч к талии торс, на загорелое тело, тёмные волосы, блестящие глаза, именно с Маугли из известного мультфильма Катя его и сравнила. И клык на его красивой гладкой груди смотрелся бы как никогда органично. Как знак вождя, как символ избранного могущественным духом.

И музыка, вдруг долетевшая мягкими басами от соседей, зазвучала чем-то этническим, напоминая барабаны увешанных бусами смуглых аборигенов. И взвившийся вверх сноп искр из потревоженного костра. И босые ноги Андрея, утопающие в мягком песке, довершили эту нереально правдоподобную картину.

— А как выглядит кит-нарвал? — поинтересовалась Катя, когда, подбросив дров, парень вернулся.

— Как белуха, ну или небольшой кит, длиной в метра три-четыре, только нарвала отличает длинный бивень, порой длиной больше двух метров.

— Они ещё существуют, эти киты?

— Да, но уже давно внесены в Красную книгу, очень малочисленны и живут только в самых холодных акваториях. Северный ледовитый океан. Вдоль арктических льдов.

— Значит, эта история так и живёт в тебе?

— Так и живёт, — прищурил глаза Андрей, глядя на едва различимое за туманной дымкой солнце. — Только это не моя история. Это история освоения этих земель. И тогда она так сильно меня увлекла, что я до сих пор помню даже прежние названия этих мест.

— Серьёзно? — и без того очарованная им, Катя посмотрела с нескрываемым восторгом.

— Да, — скромно улыбнулся он. — Например, река Трудная в переводе с китайского раньше называлась «Река Ссыльных». По её берегам до прихода русских жили китайцы. Но они не были коренными. Пришлые торговцы, охотники, браконьеры и ссыльные преступники, бежавшие с территории Маньчжурии, селились на её берегах.

Катя оглянулась, но с их бухты, конечно, не было видно реки, что в районе маяка впадала в море.

— А со старого пирса, напротив которого ты живёшь, в тысяча девятьсот восьмом в Германию ушёл пароход с первой партией цинковой руды на борту. Триста тонн. Ты случайно дайвингом не занимаешься?

— Совершенно неслучайно, нет, — ответила Катя и уже сожалела, что не занимается.

— Здесь недалеко, на скалах, в начале двадцатого века погибло норвежское судно «Викинг». И его останки до сих пор толком не изучены. Так же, как и тайна его гибели.

— А ты погружался?

— Было дело, — улыбнулся он. — Но не там. Всё собираюсь, и всё как-то не получается. Но, надеюсь, что всё же когда-нибудь доберусь, если не забуду.

— Или если тебя не призовёт в дальние страны какой-нибудь мятежный дух.

— Точно! — потянулся Андрей за пакетом, но не достал, отвлёкся на мусор, который начал убирать. — Ну, что? Начнём с сосисок, пока мясо маринуется?

— Как скажешь.

— Зови тогда Нафаню, пока она твоего щенка не утопила. Она мясо всё равно не будет.

— Андрей, это не мой щенок, — сделала было Катя шаг в сторону девочки, но остановилась. — Его Стефания принесла.

— Как принесла? — удивился он.

— Она пришла ко мне с щенком в руках. И он не мой. Я его даже оставить не могу. Мне же уезжать через неделю-две.

— Так скоро? — и то, как изменилось лицо Андрея, заставило с надеждой сжаться Катино сердце.

— Ну, как получится, конечно. Документы обещали сделать к концу следующей недели. А предложения по продаже уже есть, даже не одно. Так что, думаю, с этим тянуть я тоже долго не буду.

Он набрал воздуха в грудь, словно собирался что-то сказать, но выдохнул, так и не произнеся ни слова. Только покивал головой, и две тревожные складки пролегли между его аккуратных бровей.

Катя подала ему пакет, об который она чуть не запнулась, и пошла за Стефанией, чтобы не кричать на весь пляж и не нарушать общую идиллию отдыха.

На удивление, девочка не сопротивлялась, а Гастона и тем более уговаривать не пришлось. Весело виляя хвостиком, он бежал за хозяйкой. И кто его настоящая хозяйка, никто уже не сомневался.

— Держите! — протянул Андрей насаженные на шампуры сосиски девчонкам, когда все они расселись на шатких складных стульчиках у костра. — Стеф, где ты взяла этого щенка?

И то, как парень посмотрел на сестру, не оставило той надежды свалить всё на Катю. Она укоризненно посмотрела на девушку, как на предательницу.

— Нашла.

— Что значит, «нашла»? — Андрей пустым шампуром разворошил угли, чтобы стало больше жара.

— Он гулял там, на старой пристани. Один. Ничейный, — Стеф пыталась сдуть с сосиски прилипшую золу, но в итоге так и сунула её грязную обратно жариться.

— Так он, наверное, потерялся. Надо было мне сказать, а не подбрасывать его Кате. Я бы нашёл хозяев.

— Но его же тогда забрали бы, — надулась девочка.

— Конечно, забрали бы. Но вдруг его потеряла такая же вот мелкая растяпа, как ты. И теперь ищет, плачет, переживает. Ещё и от родителей, поди, нагоняй получила.

Стеф ещё ниже опустила голову, пока Катя скармливала Гастону оставленные специально для него кусочки свежего мяса.

— Что же она его тогда не ищет? — огрызнулась девочка, переворачивая шампур. — Я бы своего щенка искала. Я бы никогда не позволила ему потеряться, — с вызовом вскинула она на брата подбородок. — И я не растяпа.

— Может, и ищет. Только мы об этом не знаем, — подала голос Катя, чувствуя свою вину за то, что раскрыла её секрет.

— Значит, плохо ищет, — фыркнула девочка, не глядя на Катерину.

— Стефания, я не могу его оставить у себя. Я скоро уезжаю. В моём доме поселятся чужие люди, — Катя произнесла это и сама ужаснулась, как обречённо оно прозвучало. — Вряд ли они согласятся оставить щенка. А если и согласятся, то тебе с ним больше играть точно не разрешат.

— Что вы меня уговариваете, как маленькую, — зло бросила сосиску Стефания и встала, обвинительно сложив на груди руки. — Мама завести собаку никогда не разрешит. С папой мне жить нельзя. А у тебя даже жить негде.

— Стеф! — строго глянул на неё Андрей, но она уже круто развернулась и, так и не расцепляя рук, широко ступая, пошла к морю.

Он тяжело выдохнул.

— Давай, я схожу, — предложила Катя.

— Бесполезно, — махнул он рукой. — Сама придёт. Она упрямая, но долго дуется редко. Хуже всего, что она во всём права. У отца молодая подруга вот-вот родит. Мать на таблетках, всё время спит. А когда не спит, плачет. А когда не на таблетках — пьёт. У меня работа. И я ума не приложу, что делать.

— Господи, бедный ребёнок, — совершенно по-новому взглянула Катя на русую голову девочки. Её тонкие волосёнки, подстриженные по плечи, закучерявились от влажного воздуха. И щенок смотрел на неё снизу такими говорящими печальными глазами, словно понимал всю глубину её горя лучше всех. — И она так уже привязалась к Гастону.

— Я честно думал, что он твой. Что ты его купила или с ним приехала. Сейчас многие путешествуют с собаками. Никого этим не удивишь.

— Если его хозяева не найдутся, я его и забрала бы. Но как их разлучить со Стеф, теперь ума не приложу.

— За Стеф не переживай. Я разберусь. Может, мать в себя придёт. Она в принципе-то не плохая, но вот так вышло, что всю жизнь за отцом, как за каменной стеной. Да он и не собирался с ней разводиться. Но мать узнала про подругу, упёрлась, как баран, и всё. Всё полетело к чертям собачьим.

— Считаешь, надо было простить и смириться?

— Не знаю, Кать, — покачал Андрей головой и отложил в сторону зарумянившуюся до корочки сосиску. — Не мне судить. Но Стеф жалко. Я уже взрослый, а вот она стала заложницей их непримиримых противоречий. И знаешь, что самое ужасное?

— Всё? — подула Катя на свою сосиску, но откусить так и не решилась.

— Они же любят друг друга до сих пор. Мать с отцом. Ему эта его подруга была и не нужна. И хрен знает, зачем она вообще забеременела. Но мать психанула, отец ушёл. И все теперь страдают.

— Да, ситуация — не позавидуешь, — вздохнула Катя и всё же надкусила горячую сосиску.

— Иди сюда, — протянул Андрей руку вяло бредущей к нему сестре и усадил её на коленку. — Держи!

Девочка молча надкусила кусочек, как и Катя. Потом подумала и откусила ещё один.

— Давай, договоримся так, — пересадил Андрей сестру поудобнее. — Мы не будем искать хозяев щенка. Пусть он пока живёт у Кати, если она не против, — и Катя закивала, как китайский болванчик, когда Андрей посмотрел на неё. — Потом заберём его с собой. Но, если вдруг объявятся его хозяева, мы его без разговоров вернём. Хорошо?

Девочка кивнула, хоть и не совсем уверенно.

— Когда ты нашла его, он был в ошейнике?

Теперь девочка помотала головой отрицательно.

— Точно? — посмотрел на неё брат испытующе. — Или ты сняла ошейник и спрятала?

— Клянусь, — теперь её взгляд выглядел кристально честным, и она определённо повеселела. — Я так его и нашла. И мы весь день играли. А потом я пошла попросить для него у Кати попить.

— Значит, договорились? Оставляем, если хозяева не найдутся?

— Хорошо, — снова кивнула девочка.

И Катя скрестила за спиной пальцы, потому что подумала: «Хоть бы они не нашлись!» и не знала, что бы ещё такого сделать, чтобы её пожелание сбылось.

Это был такой длинный день, но пролетел так быстро. И минуты полетели со скоростью мгновений почему-то именно с того момента, когда Андрей Катю обнял.

Сначала они ели мясо. Потом, подложив под голову футболку Андрея, Катя спала, накрытая сверху тёплым пледом. Потом они бродили по берегу. Все вчетвером дошли до самого края пляжа, обогнув две скалы, и фотографировались у третьей, живописной и необычной, прохода дальше которой не было.

К тому времени, как усталые и довольные они вернулись, костёр уже почти догорел, но Андрей расшевелил его снова.

К вечеру похолодало. Сгустился туман. Остатки разогретого мяса доедали, сгрудившись у костра. Стефания куталась вместе с Гастоном в плед. А Андрей обнимал жавшуюся к нему спиной Катю и рассказывал про то, как Стеф росла. Как называла его «Ей», играла кастрюлями, и лет до пяти её невозможно было затащить в море. Ей нравилось кидать камешки, но к воде она и близко не подходила.

Катя слышала всё, как сквозь сон. У неё так бешено колотилось сердце от близости Андрея, что она чувствовала себя четырнадцатилетней школьницей в ожидании первого поцелуя.

Но сколько бы они так ни просидели, хоть до ночи, хоть до утра — ей всё равно было бы мало.

И он её так и не поцеловал.

Помог выпрыгнуть из высокой кабины возле дома. Посмотрел на неё пристально, заглядывая в глаза. Даже порывисто вздохнул. Но так и не решился.

Может, высунувшаяся в окно мордашка Стефании была тому виной, может, какие-то другие причины, которые так и остались неизвестны.

— До завтра, — сделал Андрей шаг назад, освобождая Кате дорогу. — Я привезу Стеф около восьми.

— До завтра. Пока, Стефания! — помахала девочке на прощание Катя и потянула домой щенка.

Она проводила глазами уехавший грузовик, а когда открыла дверь, обнаружила на столе в вазе огромный букет бордовых роз.

«Не знал, какие цветы ты любишь. Но, надеюсь, угадал», — гласила нацарапанная на салфетке записка.


Глава 10 | Ветер в кронах | Глава 12