home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 12

Первым же порывистым желанием было — позвонить. Набрать знакомый номер, услышать вызывающий мурашки густой бас. Упасть на кровать с прижатой к уху трубкой и слушать его, слушать, что бы он ни говорил, а потом сказать одно слово: «Приезжай!» Нет, два: «Приезжай сейчас!»

Катя даже достала телефон, но оставшееся открытым приложение с фотографиями заставило её задержаться. Андрей, Стефания, Гастон. Катя, Стефания, Гастон. Катя и Андрей.

Катя — как попало, лохматая, с полузакрытыми глазами, с деревянными растопыренными руками, на кривых косолапых ногах. И Андрей, как спустившийся с небес бог, как вождь племени, как прекрасный и таинственный дух горы, загорелый, подтянутый, стройный. Как насмешка над Катиной фотогеничностью. Как укор Катиному вероломству. Сдержанный, скромный, нерешительный. Или это по сравнению с Глебом он казался таким?

Катя села на диван и, откинувшись на спинку, закрыла глаза. Душа рвалась к одному. А тело требовало другого. И что с этим делать, она понятия не имела.

Она не позвонила, не написала, не заплакала. Отключила телефон, закрыла и заперла все окна и двери изнутри (с Глеба станется и ночью прийти без её ведома) и упала на кровать. Спать. Без мыслей, без чувств, без сновидений.

Утро вечера мудренее — гласила народная мудрость. И Катя надеялась, что утро принесёт ей хоть малую толику этой мудрости.

Как ни странно, проснулась она ни свет ни заря с нестерпимым желанием печь пончики.

«Может, и мудрость, — достала она из шкафа муку. — Может и работает». Никак иначе Катя не могла объяснить себе ни это неожиданное желание встать пораньше, ни это стремление приготовить своё фирменное блюдо на завтрак, ни тайную надежду покорить сердце Андрея своими кулинарными способностями. Ибо другая мудрость гласит, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок.

И если запах свежей выпечки не заставит его задержаться, значит, он болен одним из двух: насморком или другой девушкой.

Андрей оказался совершенно здоров.

— Мн-н-н, — мычал он, впиваясь зубами в пончик, и смотрел на Катю такими влюблёнными (на самом деле просто благодарными) глазами. — Как вкусно-то!

След от сахарной пудры остался у него на верхней губе белыми усами, и Стефания залилась смехом, глядя на брата. Катя показала пальцем на своё лицо, улыбаясь.

Он вытер губы, а потом поднялся, чтобы умыться.

— Не надо было ему говорить, — заговорщицки прошептала девочка. — Пусть бы так и шёл на работу.

— Я всё слышу, — ответил ей брат. Он вытер лицо и повесил на место полотенце. — И это говорит кто-то, проходивший весь день с усами от брусничного морса?

— Никакой это был не морс, а самые настоящие пиратские усы, — Стеф показала язык и демонстративно отвернулась.

— И самая настоящая пиратская грязь, — ответил Андрей и развернулся к Кате. Её кофе остыл, румяный пончик так и лежал нетронутым на её тарелке — она совершенно забыла о том, что тоже собиралась перекусить. — Катя, спасибо за завтрак. Никогда не ел ничего вкуснее.

— Не за что, — ответила она, небрежно пожимая плечом, словно ей это действительно ничего не стоило. Словно это не она в пять утра месила тесто. Не она переживала, что оно не поднимается. И вовсе не она обожглась брызнувшим кипящим маслом и пять минут держала руку под струёй холодной воды, но волдырь всё равно образовался. Катя посмотрела на обожжённый палец как на нечто незначительное.

— Ну, мне пора, — Андрей оглянулся в направлении двери. — Стеф, веди себя хорошо. Не заставляй меня краснеть за твоё поведение, ладно?

— Не переживай, — Катя встала, чтобы проводить его до двери. — Я уверена, мы поладим.

— Стеф, — брат упорно ждал ответа именно от сестры.

— Ладно, — пробурчала девочка, не поворачиваясь.

— Ну, вот и славно. Пока!

Андрей поднял руку на прощание, а потом Катя смотрела, как он побежал к калитке и чуть не упал, споткнувшись об Гастона.

«Он опаздывал, но задержался ради моего завтрака. Ему понравилось. Он оглянулся», — Катя была практически счастлива.

И не сговариваясь, они со Стеф засмеялись, надеясь, что Андрей их не слышит.

«Если не брать на себя роль курицы-наседки и не носиться с вполне самостоятельным ребёнком как с золотым яйцом, то следить за семилетней девочкой совсем не утомительно», — так думала Катя в первые пять минут добровольно взваленной на себя обязанности.

— Семь плюс пять, — диктовала она с крыльца, уже совершенно обессиленная и измученная несколькими часами позже.

Стефания послушно записывала примеры на выложенной кирпичом тропинке.

— Давай, что-нибудь посложнее, — девочка переползла ближе к калитке и замерла с мелом наготове.

— Семнадцать плюс пятнадцать, — прищурила Катя один глаз, хотя с радостью закрыла бы оба. Её нестерпимо клонило в сон на такой жаре, но приходилось держаться. И лучший способ справиться — заняться чем-нибудь и полезным, и приятным одновременно.

Вся дорожка уже была исписана похлеще школьной доски, когда Катя включила в доме музыкальный канал на полную громкость и принесла воды.

— Молодец! — на радость Стефании, действительно не сделавшей ни одной ошибки, Катя нарисовала размашистую пятёрку и брызнула на девочку из ведра.

Стеф взвизгнула и не осталась в долгу, окатив Катю из второго ведра целой пригоршней воды.

Отмыть дорожку от мела, а заодно и от грязи и мха — примерно таков был план.

Примерно они его и выполнили.

Музыка гремела из открытых дверей. А девчонки, мокрые и грязные, пританцовывали на залитых водой кирпичах, закончив работу.

— Отличная работа, коллега! — протянула Катя руку Стефании.

— Спасибо, коллега! — Стефания в ответ хлопнула по ней мокрой ладошкой.

— Ну, что, в душ? — предложила Катя, оттянув свою насквозь промокшую футболку.

— Да! — девочка, шлёпая босыми ногами, убежала в дом, обгоняя Катю, когда за калиткой остановился знакомый чёрный джип.

Из него выпрыгнул высокий и подтянутый мэр города Острогорска, как всегда внезапный и в хорошем настроении.

— Отлично выглядишь, — улыбнулся Глеб, опираясь на штакетник.

— Ты — тоже, — Кате было страшно подойти к нему ближе. От одного его взгляда её уже бросило в дрожь.

— Катя, ну, ты где? — заканючила Стефания с крыльца.

— Я сейчас, — обернулась к ней Катя, но сказала это скорее Глебу. — Подождёшь меня здесь?

— Как скажешь, — качнул он головой неопределённо, но Кате некогда было думать, что было в его взгляде ещё, кроме удивления.

— Сама в душе справишься? — спросила она Стефанию, настраивая комфортную температуру воды.

— Что я, маленькая, что ли? — надулась девочка, раздеваясь.

— Тогда полотенце будет на ручке. Если что, кричи громче, дверь открыта, я тебя услышу.

— А это кто?

— Неважно. Один знакомый, — постелила Катя ещё одно свежее полотенце на пол. — А голову сама помоешь?

— Конечно, — открыла Стеф флакон шампуня, чтобы понюхать.

— Тогда, как вымоешься, заворачивайся в полотенце и беги на кровать. Я скоро приду.

И оставив все двери нараспашку, Катя рванула назад, к Глебу.

— Когда в прошлый раз я оставил тебя на неделю, — Глеб так и стоял за калиткой, засунув руки в карманы строгих брюк, — ты обзавелась щенком. В этот раз меня не было два дня, и у тебя в доме появился ребёнок. Екатерина Эдуардовна, я боюсь даже предположить, кто может оказаться здесь в следующий раз.

— Так не оставляй меня, — улыбнулась в ответ Катя, ни капли не беспокоясь о том, как это прозвучало.

— Боюсь, это невозможно, — прищурился Глеб. — Но, знаешь, я подумаю над твоим предложением.

— Не утруждайся, — оценила Катя плотоядный взгляд, брошенный на её мокрую футболку, под которой не было белья. — Я тебя услышала. Я запомнила всё самое лучшее. И ты попрощался.

— И ты мне поверила? — если бы не разделяющий их забор, Глеб уже раздел бы её не только глазами.

— Да, — сказал Катя твёрдо.

— Поэтому не позвонила? — Глеб взялся руками за калитку. В какую бы сторону она не открывалась, Катя была уверена, он откроет её в ту, в которую потянет.

— Поэтому не понимаю, к чему эти цветы. Разве что, как «спасибо». Так не за что, Глеб. Ты был ожидаемо великолепен. И сам это знаешь. И в этом нет никакой моей заслуги.

— Ошибаешься, — он всё же удержался и не стал открывать калитку, видимо, сам понимая, что, если между ними будет хотя бы эта шаткая преграда, у них есть шанс просто поговорить.

— Мне только непонятно, как ты зашёл в дом.

— У твоей соседки оказалось два комплекта ключей.

— Знаешь, это не очень приятно, когда кто-то заходит в мой дом в моё отсутствие, — Катя скрестила руки на груди, понимая, что если Глеб ещё раз посмотрит на её грудь, то его уже ничто не остановит. — Ну, да бог с ним. Я надеюсь, ты их забрал?

— Забрал. Хочешь, чтобы я их отдал тебе?

— Да нет, оставь себе. Это ничего не изменит. Скоро я продам этот дом и уеду. И, пожалуйста, Глеб, не усугубляй.

— Не усугублять что? — он посмотрел на неё так вызывающе отчаянно. — Неужели ты думаешь, что я не найду тебя в Москве, если захочу?

— Если захочешь, — улыбнулась Катя.

— А я уже хочу, — усмехнулся он, тоже прекрасно осознавая, как двусмысленно это прозвучало. — Я понимаю, что сейчас в доме ребёнок. Я не утырок, не конченый урод. Я умею себя контролировать, хоть у меня и трясутся руки, глядя на твою промокшую одежду. Кстати, кто это?

Глеб красноречиво посмотрел на дом.

— Я взялась за ней временно присматривать.

— То есть, ночевать она у тебя не будет?

— Нет, — не смогла соврать ему Катя.

— Тогда я приеду вечером и, — Глеб сделал шаг к машине, но потом обернулся, — поговорим.

— Во сколько? — это был, наверное, инстинкт самосохранения. Катя даже успела представить, во что обойдётся ей этот вечер, если он не скажет ей время приезда. Ведь несколько часов она проведёт, не отходя от окна.

— К десяти. Не поздно? — Глеб улыбнулся.

«Смотря на сколько ты собрался задержаться», — видимо, он прочитал это у неё на лбу.

— Там как получится.

И в этот раз решительно и бесповоротно он сел в машину и захлопнул дверь.

Катя повернулась к нему спиной ещё до того, как он уехал.

«Надеюсь, — замерла Катя на подходе к дому, не успев закончить свою фразу. — Чёрт бы тебя побрал, Глеб! На что? На что я надеюсь?»

После обеда, в самый зной, уютно устроившись на кровати, они со Стефанией читали книжку. Ту самую, до которой у Кати так и не дошли руки. И дружно заснули.

Катя подскочила, испугавшись, что слишком долго проспала. Ведь ей ещё готовить ужин! Стеф подскочила следом за ней.

— Рожки по-флотски? — предложила Катя Стефании, на что та яростно закивала.

Пачка рожек, луковица, упаковка фарша — всё это Катя принесла домой из «Подсолнухов». И пока Катя готовила, Стеф сидела на диване перед телевизором, тиская Гастона.

— Во сколько обычно возвращается Андрей? — Катя тревожно поглядела на часы. Для похода в магазин её высохшие как попало волосы ещё сгодились, но к приезду Андрея как никогда хотелось привести себя в порядок. Накрыть стол к ужину.

— Не знаю, — ответила Стеф рассеянно, увлечённая сюжетом мультфильма.

— Не понимаешь по часам?

— Конечно, понимаю, — повернулась та с возмущением. — Но он всегда в разное время возвращается. Иногда меня Екатерина Ивановна спать укладывала.

— Это же повариха? — Катя снова пыталась привлечь внимание девочки.

— Да, повар. А Андрей и утром мог вернуться. Позвонит, спросит у неё, всё ли в порядке, и не приезжает.

Катя хмыкнула про себя, но виду не подала. «Интересно, и у кого же он ночует, когда не возвращается?» — полезли в голову ревнивые мысли.

— А у тебя свой телефон есть?

— Был, — неохотно ответила девочка. — Я его утопила. Уронила с пирса.

— С пирса? — продолжала отвлекать Стефанию Катя, надеясь выудить какие-нибудь полезные сведения.

— Только ты Андрею не говори про пирс, — испуганно повернулась девочка, сообразив, что сболтнула лишнего. — Пирс старый и почти сгнивший. Мне туда ходить категорически запрещено.

— А ты, значит, ходила? — прищурила Катя один глаз, понимая, что нащупала наконец-таки слабое место.

Стефания встала с дивана и пришла подлизываться.

— Пожалуйста, пожалуйста, — сложила она ладошки умоляюще. — Если он узнает, то отвезёт меня домой. А я лучше с Андреем буду, чем с мамой.

— Тогда давай я тоже спрошу тебя кое о чём, и ты мне скажешь правду. И я не скажу Андрею про пирс, а ты ему не расскажешь, о чём я спрашивала, договорились?

— Конечно! — кивнула Стефания и протиснулась на приставленный плотно к столу стул.

— Скажи, у него есть девушка?

— Ты имеешь в виду — жена? — растерянно почесала девочка макушку.

— У него есть жена? — тут Кате тоже впору бы почесать макушку, но она точно знала, что жены у Андрея нет, а ещё, что у неё в руках ложка. Катя варит рожки. Она опустила взгляд в кастрюлю, усердно помешивая макароны.

— Не-е-ет, не-е-ету, — тянула девочка. — Но там была такая история. Они чуть не поженились, но она его бросила. Нашла кого-то другого и ушла к нему.

— Он переживал? — Катерина подула на вынутую из кипятка макаронину. С этими разговорами она совершенно забыла засечь время.

— Очень. Прямо сильно-сильно. Мама говорила, что он её любил.

— Да, нелегко ему, значит, пришлось.

— А тебе он нравится?

— Не знаю, — выдавила Катя. Непрожёванная ещё сырая рожка встала у неё поперёк горла, но она всё же закончила свою фразу: — Мы же только познакомились.

— Он очень порядочный, — Стеф любезно стучала девушку кулачком по спине между лопаток, пока та усердно кашляла. — И очень трудно завязывает отношения.

Катя понимала, что, скорее всего, это девочка тоже подслушала у взрослых, но пока спазм в горле не прошёл, Катя не могла у неё даже этого уточнить.

— А вообще, он классный! — Стефании и не требовались наводящие вопросы. — И ты тоже классная. Я бы очень хотела, чтобы вы подружились.

Катя остановила руку, пока от усердия девочка не набила ей на спине синяк.

— Но об этом разговоре Андрею ни слова, да?

— Могила, — щёлкнула Стеф ногтем о зуб, а потом словно завязала узел. — И про пирс тоже.

— Замётано, — повторила Катя её жест.

Она успела и голову помыть, и накормить Стефанию ужином, поглядывая на ползущие к семи стрелки. Она нервничала, потому что не понимала, кого из них двоих, Глеба или Андрея, она ждёт сильнее. А ещё боялась, что они встретятся.

Кладовка насквозь пропиталась запахом роз. Туда Катя решительно отправила букет в ссылку на весь день, чтобы избежать ненужных объяснений. В темноте и прохладе розы держались неплохо. Девушка подлила в вазу воды и, поплотнее закрыв за собой дверь, обнаружила, что Стефания снова убежала играть на улицу с Гастоном.

— Стеф, ну мы же только что надели всё чистое. Ты опять перепачкаешься, — стоя на крыльце, Катя упёрла руки в боки. Уставшая за день, она становилась ворчливой.

— Я аккуратно, — ответила девочка и действительно присела на корточки, а не бухнулась на колени, как она обычно делала.

Но Катя-то точно знала, что это ненадолго.

— Пойдём лучше почитаем книжку.

— Фу, она скучная.

— Иди, заплету косички.

— Не, от них голова болит, — снова отмахнулась девчонка.

— Порисуем?

— Ты плохо рисуешь, — опять отказалась она. И Кате больше нечего было ей предложить. И возразить тоже нечего.

Она обессилено упала в кресло ровно в тот момент, когда к калитке подъехал бежевый грузовик.

«Ну, наконец-то!» — выдохнула Катерина с облегчением и легко поднялась Андрею навстречу, тут же забыв и про усталость, и про все свои сомнения. Только что-то пошло не так.

— Стеф, собирайся! — крикнул Андрей, выпрыгивая из машины, едва взглянув на Катю. И эти хмурые складки между бровей совсем ей не понравились.

Девочка в открытую калитку понеслась к брату со всех ног. Он подхватил её, обнял, и она тоже изо всех сил обняла его за шею, соскучившись за целый день. Как бы Кате хотелось оказаться сейчас на её месте. Но ей такие нежности не полагались.

Андрей донёс сестру до машины, посадил и вернулся. Но, как совсем недавно Глеб, дальше калитки всё равно не прошёл.

— Как она? Не сильно тебя замучила? — холодно спросил он.

— Нет, вовсе нет, — Катя стояла с другой стороны забора и чувствовала себя такой чужой, такой лишней и ненужной, что хоть плачь. Но она, конечно, и вида не подала, даже улыбнулась. — Завтра тоже можешь приводить.

— Нам нужно уехать, — Андрей посмотрел на Катю как-то мучительно, словно у него внезапно заболел зуб. — Вернёмся через несколько дней. Если не возражаешь, я заскочу. Или позвоню.

— Да, конечно, — Катя кивнула, продолжая выдавливать из себя дежурную улыбку. — Сказать номер?

— Да, говори, — парень достал свой телефон, неожиданно обрадовавшись, словно самому попросить её номер стало бы для него проблемой.

«А что ещё я могу тебе сказать, кроме номера? Пожалуйста, обращайтесь! Наш клуб добровольных помощников в любое время к вашим услугам!» — злилась Катя, диктуя цифры.

— Извини, нас ждут, — Андрей махнул рукой в сторону машину. — До встречи?

— Да, пока! — и Кате хотелось надеяться, что её деланная улыбка выглядела не совсем фальшивой.

— Катя, пока! — довольная Стефания помахала ей рукой из окна.

И Катя, подняв руку, махала ей вслед, всё с той же мерзкой улыбочкой, пока машина не скрылась из вида.

Остывший ужин в холодильнике. А нарядный букет снова на столе.

«Какая рокировка, — зло хмыкнула Катя, осматривая убранную комнату. — Зато я точно знаю, что предложить Глебу на ужин, если он приедет голодным».

Но гаденькое чувство, что ею попользовались и выбросили, так и стояло в горле изжогой.

«А на что я рассчитывала? Сама навязалась в няньки. Сама и виновата, — уговаривала себя Катя и сама же себе не верила. — Они родные. Они семья. А кто им я? Просто случайная знакомая? Просто неожиданная помощь? Да им и помощь-то моя не нужна».

И одиночество, а может, досада, а может, ущемлённое самолюбие, но что-то унизительное, обидное с новой силой сжало свои костлявые пальцы на её горле. Так мучительно сжало, что захотелось, чтобы Глеб приехал быстрее.

Чтобы приехал и остался. Навсегда. И пусть этот нерешительный Андрей вернётся, а она уже не свободна. Уже не одна. И уже не с ним.


Глава 11 | Ветер в кронах | Глава 13