home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 18

«Творческие вечера. Встречи с читателями. Курсы писательского мастерства. Что может быть лучше, когда набивается полный зал молоденьких студенток, и каждая вожделеет тебя. После «Поющей» они считают меня необузданным романтиком. И толпами приходят обслюнявить глазами. И я на сцене, чувствуя себя петухом в курятнике, небрежно выбираю ту, что буду сегодня топтать.

Для того и устраиваю это показушничество, и пока они прилежно конспектируют «экспозиция-завязка-кульминация», всю ту ерунду, что придумали ещё древние греки, я осматриваю зал в поисках той, что осчастливит сегодня моё либидо.

ОНА не пишет. И эта жёлтая кофточка совершенно ей не идёт. Бледный оттенок желтка магазинного яйца придаёт ей вид студенистый и сырой, в противовес упругим локонам каштановых волос и яркому взгляду. Цвета её глаз я не вижу, но ловлю себя на мысли, что хочу его узнать. ОНА смотрит не на меня. На свои колени, на которых стиснут в руках томик в киноварной обложке. Моя «Поющая сердцем». Как жаль! А ведь мне показалась, что ОНА особенная. Что выберет «Грань», пронзительную и тонкую. Но, нет — так нет.

Подумаешь! Вон, как ёрзает пергидрольная блондинка, словно обесцвечивала волосы не на макушке, а на лобке. Я бы на это посмотрел. Или не посмотрел. Скучно.

Я вспоминаю про НЕЁ, когда в глазах уже рябит от красного. «Галочке, Аллочке, Маргарите». Я подписываю книги дольше, чем идёт лекция. И, толкаясь локтями, они все ко мне жмутся. Блондинки, брюнетки, шатенки, рыженькие. Словно я могу дать им то, о чём они прочитали в книге — Любовь. Вечную. Непостижимую. На разрыв. Я не могу. Я — всего лишь буквы на клавишах. Я — паяц в балагане. А она протягивает мне «Грань».

— Кому подписать? — я спрашиваю, искусственно улыбаясь, и натыкаюсь на её спокойный взгляд, как на холодную сталь.

— Василию, — проворачивает она клинок. И я не понимаю, отчего больно.

— Муж?

— Нет, кот. Любит сафьяновые обложки…»

— Будешь яичницу? — Андрей пошевелился и отвлёк Катю. Она, лёжа на его плече, читала отцовский дневник.

— Наверное, буду, — она отложила тетрадь и сладко потянулась.

Два дня в постели, не считая коротких перерывов на еду и сон. Сладостная истома. Райская благодать. Блаженная усталость.

Андрей погладил её напряжённый живот и опять завёлся.

«А ведь только что спрашивал про еду, — усмехнулась Катя. — Какой ненасытный!»

И голодный мозг упрямо подкидывал кулинарные ассоциации, а её тело откликнулось на ласку.

Всю ночь его жарили, жарили, а оно снова подалось, как жареная утка на белом блюде простыни. И просило приправы из лёгких поцелуев и нежного соуса с ароматом прованских трав.

И получило всё, чего просило в придачу с пряным коктейлем лёгких признаний.

— Я с ума схожу от твоей близости, — прошептал Андрей.

— Я с ума сходила без твоей.

Он откинулся на подушки и тяжело вздохнул.

— Я не знаю, поймёшь ли ты.

— А ты попробуй, — так хорошо, что не хочется открывать глаза.

— Я хотел. Я так тебя хотел! С самой первой нашей встречи. Но это неправильно. Понимаешь, для меня неправильно. Понравилась девушка и сразу в койку. На чистых рефлексах. На животных инстинктах. Для меня это — ответственность. Серьёзный шаг.

— Мне сейчас, наверное, должно быть стыдно, — усмехнулась Катя, даже не шелохнувшись. — Представляю, что ты подумал обо мне.

— Я подумал, что ты будешь страдать, если окажешься для меня мимолётным увлечением. И я буду переживать, если поступлю непорядочно.

Кровать заскрипела. Даже сквозь закрытые веки Катя чувствовала его взгляд.

— Я догадываюсь, что ты думала обо мне, — Андрей провёл пальцем по её бедру. — Что я, как минимум, не современен.

— На самом деле я думала ещё хуже, — открыла она один глаз. — Но что там насчёт яичницы?

— Сейчас, — он поцеловал её в живот и встал с кровати.

А Катя снова закрыла глаза, наслаждаясь безмятежным покоем. На самом деле всё это было для неё уже неважно. Какие бы не были у него причины — он здесь, он рядом. И самое главное сейчас — не загадывать наперёд, чтобы всё не испортить. И не вспоминать прошлое, что, кажется, наконец отпустило.

Весь стратегический запас яиц был съеден. И выходные подошли к концу.

И, провожая Андрея утром на работу, Катя даже радовалась, что сможет до вечера побыть одна. Помыть затоптанные Гастоном и засыпанные перьями полы — надоело переступать по грязи на цыпочках. Перемыть посуду, до которой руки так и не дошли. Перестирать одежду. Сделать маникюр-педикюр. Сварить что-нибудь жидкое — измученный сухомяткой желудок настойчиво просил горячего и свежего. И сесть, наконец, за дневники отца, которые с каждой страницей становились всё интереснее.

Да, день обещал быть насыщенным и выполнил свои обещания с лихвой.

Кроме домашних дел ещё пришлось ехать в Острогорск. По мелочам, но главное, за прокладками, которых в местном магазине не оказалось. Грудь предательски начала побаливать. Значит, Красная Армия прискачет со дня на день, надо готовиться.

Катя так обжилась за эти недели в своём доме, что перестала скучать и по коммуналке, и по столичной суете. И мама даже перестала её дёргать своим: «Как же это долго!», а Катя изо дня в день ей объяснять, как здесь всё неторопливо.

В эту свою поездку в город она привезла из магазина круглый плафон, чтобы прикрыть наконец «лампочку Ильича» на веранде приличным абажурчиком.

Вечером Андрей помог его закрепить, сменив свой очередной костюм на демократичные шорты. И Катя, посмотрев на этот дорогой костюм, всё же решилась спросить.

— Скажи, а кем ты работаешь?

— А это важно?

«На самом деле, — смотрела она на его подтянутый живот и поднятые к потолку руки. — Нет, уже не важно». Но Катя не отступила.

— Просто после грязных маек и стоптанных сланцев видеть на тебе деловые костюмы как-то непривычно.

— Тебе не о чем беспокоиться.

Он закончил. И с плафоном, и с объяснениями. Обнял её одной рукой, отворачивая на всякий случай от лампы, и щёлкнул выключателем.

— Та-дам! — перехватил Катю спиной к себе, позволив насладиться тёплым красноватым светом. — Есть ещё что-то, что нужно сделать?

— Если только я специально придумаю, чем тебя занять, — улыбнулась она. На веранде стало уютно, но вечерняя сырая прохлада гнала с улицы в тепло дома.

— Тогда придумай что-нибудь, что мне обязательно понравится, — Андрей стиснул Катю двумя руками, и она уже чувствовала, как упирается ей в копчик то, с чем она точно знала, что делать.

Дни мелькали близнецами-вагонами. Проносились светящимися окнами. Вроде бы за каждым шла жизнь, что-то двигалось, менялось, происходило, но всё это мимо, мимо, мимо.

Как назло, зарядил дождь.

Казалось, он шёл уже целую вечность. И целую вечность Катя жила в этом доме и каждый день у неё был секс, секс, секс.

Оказалось, это утомительно. Оказалось, однажды Катю начнёт это раздражать. И не только это.

Стоя у окна, Катя хмуро смотрела, как беспощадный дождь смывает белую краску со свежеокрашенного забора, и думала о том, а не погорячилась ли она.

Погорячилась, когда вечность назад покрыла забор водорастворимой эмульсией.

Идеальная позолота, которую она собственноручно нанесла на Андрея, сползала с такой же поспешностью.

Нет, он не стал хуже. Как раз наоборот. Милый, заботливый, покладистый, он с готовностью выполнял каждую её просьбу, предвосхищал каждое желание, готов был потакать любым её капризам. Но Кате казалось, что это всё ради того, лишь бы у них был секс.

Андрей сводил Катю в музей, принёс ей из библиотеки книгу «Острогорск и его окрестности», о которой она мечтала после этой экскурсии. Каждый день спрашивал, что нового в отцовских дневниках. Но к своему глубокому разочарованию, именно на дневники у неё времени и не оставалось.

А особенно после того, как он привёз Стефанию.

Катя глянула на девочку, что-то самозабвенно рисующую в книге-раскраске, высунув язык. Она слишком сильно давила на хрупкие грифели. Катя с тоской оценила растущую кучку разноцветных карандашей, которые ей придётся точить.

И без девочки постоянно приходилось куда-то ездить, готовить, стирать, убираться, а со Стефанией началась нескончаемая угнетающе бессмысленная суета. Катя словно опять устроилась на работу, снова живёт в многолюдной коммуналке, только за окнами не Москва.

Из-за дождя они всё время сидели дома. И постоянно что-то случалось, стоило только Кате сесть за отцовские тетради. То Стефания плохо поставила в холодильник открытый пакет молока, и Кате пришлось перемыть все залитые им ящики, полки и продукты. То уронила на пол краски, баночки с которыми закрывать плотно девочка всё время забывала, сколько бы Катя её ни просила.

Про то, что нельзя приучать Гастона играть на кровати, Катя измучилась даже говорить. Нагулявшись на улице, он теперь с разбегу запрыгивал на кровать и не понимал, почему Катя кричала и скидывала его, ведь Стефания вечно возилась с ним именно там, упорно не реагируя на замечания хозяйки. На Катино раздражение она отвечала стойкой неприязнью и упрямством.

«Нет, на это я не подписывалась. Я не готова быть мачехой чужого, игнорирующего меня ребёнка», — злилась Катя от бессилия. А ещё от того, что месячных так и не было.

Она успокаивала себя тем, что задержка в десять дней при перемене климата, её стрессе и пережитых волнениях нормальна. Но мысль, что купить тест на беременность не помешает, уже свербела. Каждый день Катя трогала болезненную грудь, каждый день прислушивалась к слегка ноющему животу. При такой беспощадной эксплуатации боль как раз была объяснима.

Завтра у Андрея намечался выходной. А прогноз погоды обещал наконец солнце. И Катя втайне надеялась, что Андрей со Стеф уедут куда-нибудь вдвоём, а она просто побудет одна.

Дверь машины хлопнула. В своё окно Катя видела, как Андрей пробежал до крыльца.

— Привет! — первой он подхватил Стефанию.

Катю подошёл потискать во вторую очередь.

— Есть предложение завтра поехать на море! — сказал Андрей громко, оборачиваясь к сестре. — С Кариной.

— Ура! С Кариной! Мы поедем с Кариной! — кинулась кружить щенка по комнате девочка.

— Хочу познакомить тебя со своей лучшей подругой, — выдохнул Андрей Кате в шею. — Надеюсь, она тебе понравится.

А Катя услышала одно — её тайные планы снова не оправдались.


Глава 17 | Ветер в кронах | Глава 19