home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 3

Во время приземления Ванька плакал. Обиженно хныкал, надувал губки, поднимал ручки к голове, но понять, что болят заложенные ушки, наверное, пока не мог. Катя успокаивала его, как могла, прижимая к себе, и очередной раз втайне радовалась, как повезло ей с ребёнком. Такого же возраста карапуз на соседнем ряду орал, выгибался и закатывался в истерике до самой остановки двигателей.

— Нет, Кать, мне кажется, ты не права, — сказал ей Андрей, когда самолёт уже остановился и нетерпеливые пассажиры стали вынимать с полок над сиденьями свои вещи, звонить родным и шуметь.

Андрей несколько опешил, когда Катя вывалила ему правду про чувства Карины к нему. И хорошо, что посадка была такой долгой и беспокойной — у него было время подумать.

— У вас же с Димкой тоже дружба. Многолетняя, тесная, но ведь братская. Ты когда мне рассказывала, что он чуть всё не испортил своими ухаживаниями, я тоже подумал, что ты насчёт него ошибаешься. Даже ревновал, — он улыбнулся, помогая Кате обувать Ваньку. — Я думал, это у тебя к нему дружеские чувства, но парень не может быть не влюблён.

— Надеюсь, больше так не думаешь?

Ванька крутился, и Катя поставила его наблюдать за своим мелким собратом, который, угомонившись, так же внимательно рассматривал Ваньку.

— Не думаю. Так вот, у нас с Кариной то же самое.

— А вот у вас с Кариной как раз тот случай, когда ты в упор не замечаешь, а я раскусила её с первого взгляда.

— И тоже ревнуешь?

Катя тяжело выдохнула.

— Даже не знаю, что тебе сказать. У меня вроде пока не было повода.

— Я думаю, он у тебя и не появится.

Андрей встал, вынимая из багажного отделения вещи. И больше они к этой теме не стали возвращаться.

Но когда махавшая им из-за ограждения Карина кинулась его обнимать, Катя заметила, как Андрей отстранился. Как напрягся, когда девушка прижалась к нему всем телом, чтобы дружески поцеловать. Как он сам не рискнул её обнять и только сухо ткнулся в щёку.

«Вот дура-баба, — ругала себя Катя, устраиваясь на заднем сидении знакомого белого джипа. — И самой покоя нет, и другим не даю».

Андрей занял водительское место. Карина обцеловывала на пассажирском переднем кресле Ваньку.

— Моя ж ты заинька, — чмокала она озадаченного ребёнка в пухлые щёчки. — А какие у нас пальчики. А какие у нас ножки. А какой ты уже вырос большой.

Андрей терпеливо ждал, пока Карина натютюшкается. Но в том, что в его взгляде теперь навсегда поселилось это озабоченное пытливое выражение, была виновата Катя.

Он предложил перед дальней дорогой заехать в какой-нибудь ресторан поесть.

В десять утра найти приличное заведение с детским столом оказалось сложно, но им повезло.

— Второй раз сюда прилетаю, — поделилась Катя, остужая Ванькину кашу. — И второй раз удивляюсь, как это возможно. Что мы вылетели в восемь вечера, летели семь часов и прилетели в десять утра. Словно у меня украли семь часов жизни.

— Считай, что мы прошли через временной портал, — ответил Андрей. — Зато как приятно лететь в другую сторону. Сел на самолёт в час дня и в час дня приземлился. И тебе подарили семь часов жизни. И ты как бы и не летел, и не устал.

— Вот некоторые и в эту сторону совсем не устали, — очередной раз наклонилась Карина за брошенной Ванькой собачкой. И он так радовался, когда девушка возвращала ему игрушку, что Карина, кажется, готова была заниматься этим весь день, чтобы видеть у него на лице эту обезоруживающую улыбку. С детьми у неё получалось ладить ничуть не хуже, чем с животными.

— Боюсь, он действительно один выспался в самолёте. Сейчас всю дорогу до Острогорска будет скакать.

Но опасения Кати, к счастью, не оправдались. Малыш немного побузил в непривычном для него новом детском кресле, ещё пахнущим магазином, но скорее из любопытства, а потом снова уснул, как обычно, никому не доставляя лишних хлопот.

— Как дела у тебя в клинике? — нарушила молчание Катя, когда они уже выехали за город.

— О-о-о, тяжко, — повернулась к ней вполоборота Карина. — Я же открыла здесь в краевой столице ещё одну. И, честно тебе скажу, уже пожалела об этом. Вроде и специалистов наняла хороших, и место неплохое, и от клиентов отбоя нет. Но свои особенности. Например, здесь гостиница более востребована, чем клиника.

— Значит, я не зря советовал тебе отвести под неё больше места, — вмешался Андрей.

— Да, мой дорогой матёрый бизнесмен, — улыбнулась ему Карина, похлопав по плечу. Для неё одной ничего не изменилось. Она вела себя обычно, насколько могла судить Катя. За те два года, что они не виделись, она не сильно и сама изменилась. И её отношение к Андрею тоже. — Спасибо тебе! Хорошо, что я послушалась твоего совета.

— Да, в городе и живут побогаче, и питомцев держат подороже, трясутся над ними, берегут, — кивнула Катя понимающе.

— Зато я мотаюсь теперь туда-сюда не по разу в месяц именно из-за клиники. Вызывают меня делать сложные операции, — развела Карина руками. — Вот только вчера оперировала здесь кобеля. И пёс-то уже взрослый, но в младенчестве пропустили, что у него неопущение одного яичка. А тут, когда обнаружили, мои сами его оперировать не стали.

— Испугались?

— Если бы, — хмыкнула она. — Интересный случай, говорят. Я же тут научной работой занимаюсь между делом. Вот как раз по этой теме. Пришлось ехать. Но, к слову сказать, вот эти пропавшие яйца и стерилизация — львиная доля всей текущей работы хирурга-ветеринара. Меня уже трудно чем-то удивить. Я этих яиц столько переловила. Но тут удивилась даже я. Двадцать минут искала, куда оно сбежало. Пришлось наркоз бедняжке продлевать. Уж думала, не развилось. И нет, нашла. Удалила. Везу вот теперь запись, буду дома описывать. В свою работу точно включу.

— Значит, не зря съездила, — скорее уж подвёл итог, чем спросил Андрей.

— Не зря. Видишь, и вас заодно забрала. И с сынулей вашим познакомилась, — покосилась она на Андрея.

Андрей остался невозмутим. И Катя не смогла понять, что это было. То ли лёгкие подначки Карины, что сын не его. То ли она намекала, что Андрей должен понимать, что очень скоро ему придётся сделать сложный выбор и решить, как Ванька будет его называть: папой или всё же дядей.

Позже, уже вечером, когда они пересели в новую машину Андрея, чтобы добраться до дома, и расстались с Кариной, Катя не удержалась и спросила:

— Тебе не кажется странным, когда молодая, здоровая, очень красивая и успешная женщина вместо того, чтобы выйти замуж и растить своих детей, нянчится с больными животными и вдруг решает заняться серьёзной научной деятельностью?

— Нет, — упрямо мотнул головой Андрей. — Она наработала огромный опыт. И зарабатывает достаточно денег, чтобы заниматься чем-то именно для души. Видимо, для неё это — наука.

— А как она тряслась над Ванькой, заметил?

— Кать, — вдруг неожиданно разозлился Андрей. Наверное, за два года он разозлился впервые. — Чего ты добиваешься? Чтобы я сделал ей ребёночка?

И то, как эмоционально он это выкрикнул, только убедило Катю в том, что он прозрел.

— Наверное, технически это не трудно. Тем более, по накатанной лыжне, — горько усмехнулась она. — Вы же как-то переспали.

— Это ты тоже прочитала по её глазам?

— Это она и не скрывала. Выложила мне при первой же встрече. Ещё там, на круглых камнях.

— Это было… давно, — вдруг запнулся он.

И Катя чудом удержалась, чтобы не закрыть рот рукой от потрясения. Нет, это было не давно. А совсем недавно.

И буйная Катина фантазия тут же начала рисовать в уме живописные картины и строить догадки. Может, он и вообще не вылезал из постели Карины — мелькали перед глазами у Кати их первые недели жизни с Андреем, когда он был просто неутомим.

В последнее время Андрей вообще перестал к ней приставать. И Катя втайне даже радовалась, считая причиной тонкие стены в бабушкином доме, своё плохое самочувствие и деликатность Андрея. Оказалось, всё так элементарно проще.

Она молчала до самого дома. И Андрей тоже молчал. Конечно, то, что они перестали говорить, можно было списать на то, что проснулся Ванька. И Катя занялась сменой испачканного подгузника, потом поила ребёнка соком, потом развлекала книжкой-пищалкой. В общем, у них с Андреем как бы и не было возможности говорить. Но оба они прекрасно понимали, что в одну секунду всё изменилось. И оба усиленно делали вид, что ничего не произошло.

Два мира, в которых до этого по отдельности жил Андрей, столкнулись. И сейчас не Кате предстояло делать выбор.

— Жаль, что мы едем ночью, — свернул Андрей на дорогу, которую Катя в упор не узнавала. — Боюсь, испорчу тебе первое впечатление.

— Это вряд ли, — ободряюще улыбнулась ему Катя. — Просто у меня будет два впечатления. И первое — ночное.

Они повернули на улицу, ярко освещённую красивыми фонарями, как какая-нибудь Тисовая аллея. Только с двух сторон от дороги возвышались знакомые кривоствольные дубы и незнакомые кованые заборы. За ними мелькали искусно подсвеченные изящные фасады новых домов.

Выложенный ровнейшей тротуарной плиткой съезд привёл их к воротам гаража. И только покинув машину, Катя поняла, что это — её «Кроны».

«Кроны», которые она так и не продала, но позволила Андрею делать с ними всё, что он захочет, если не боится потерять вложенные в них деньги.

Андрей не побоялся. И то, в какой волшебный замок он превратил Катин дом за такой короткий срок, заставило её удивлённо открыть рот.

— Не может быть, — трясла она головой, словно и хотела, но боялась проснуться.

— Это место, где раньше был твой огород, — пояснял Андрей, довольный произведённым эффектом. — Теперь здесь улица и подъезд к дому.

— Я боюсь даже представить себе, что там, с другой стороны.

— Там просто море, — улыбнулся Андрей. — Теперь твоё собственное море.

Прижимая к себе Ваньку, увлечённо грызущего сухарик, Катя, прихрамывая, пошла вдоль кирпичной стены. И ощущение, что она попала в сказку, не покидало её и пока Катя смотрела на подсвеченный фонтанчик, чаша которого была выложена круглыми камнями (в том, что это были те самые, собственноручно выбранные ею камни, Катя даже не сомневалась), и пока спускалась вниз по вымощенной камнями дорожке, которая переходила в голубую мерцающую лунную дорогу, словно уводя в бесконечность.

Только деревья, что вдруг зашумели за спиной, словно возмущаясь, что Катя прошла мимо, заставили её остановиться и повернуться.

«Ну, здравствуйте, кроны! — подняла она голову к шелестящим листьям. — Я обещала вам, что вернусь. Я вернулась».

И эти вековые дубы, ставшие на два года старше, и это море, что шумело с другой стороны — вот и всё, что здесь осталось от её прежнего дома.

Со стороны моря теперь фасад выглядел точно как на музейной фотографии первого домовладельца Юргена Виннера.

А комната, что когда-то была единственной, приобрела такой вид, словно отец просто на минутку отлучился. Даже стул, отодвинутый от рабочего стола со стоящим на неё тем самым стареньким ноутбуком, выглядел так, словно он только что встал и вышел.

Андрей сделал всё, как Катя хотела. Всё, для того, чтобы она была счастлива.

Изразцами выступал из стены камин.

— А шкафы? — повернулась к Андрею совсем озадаченная Катя.

— Я выкупил их у нового владельца, — ответил Андрей так равнодушно, словно мебель нечаянно попалась ему под руку на распродаже. И, забирая у неё Ваньку, продолжил: — Я хочу, чтобы ты присела. На столе теперь всё стоит именно так, как оставил твой отец.

Катя втиснулась в узкое пространство, боясь сдвинуть стул. Андрей погасил уличное освещение. И она видела только луну, выступающую в её свете раскрошенную скалу и рябящее волнами море.

В открытое окно снова ворвался шум беспокойных крон. Именно так, как, наверное, видел и слышал всё отец, сидя за этим столом.

Но сейчас в этом шёпоте ветра Катя услышала голос не отца, а того, кого уже не вернуть. И вместо радости почувствовала глубокое разочарование.

Кате больше не нужен был отцовский быт. Она хотела флисовый плед, дешёвый обеденный стол и хлипкие стулья. Всё, что хранило воспоминания о Глебе.

До жгучих слёз её душила досада и злость на саму себя за то, что она не могла выдавить из себя «Спасибо!».

— Прониклась? — спросил не заметивший ничего, кроме её покрасневших глаз, Андрей.

— Спасибо, — уткнулась она в его грудь, чтобы только не встречаться с ним глазами.

Ванька тут же запустил руки в её волосы.

Пока уговаривали его отпустить, пока с трудом забрали из цепких пальчиков новую игрушку, пока поясняли раздосадованному малышу, что так делать нельзя, Катин кризис как-то уже исчерпал себя.

И новая удобная спальня с детской кроваткой, и шикарная ванная комната, и просторная кухня, на которой с утра пораньше уже суетилась опрятная домработница. Всё это было Кате в новинку. Но никакого, даже маломальского отторжения не вызывало.

Да, что там! Даже секс, которым они с Андреем неожиданно решили заняться, едва проснувшись, и тот принёс какое-то особое изысканное удовольствие. Удовлетворение самки, которой теперь придётся заявлять своё право на самца, но имеющей при этом не просто фору, а полный набор козырей и тотальное преимущество, которое Катя никогда не ценила.

Одно дело мысленно Андрея отпустить, но когда на самом деле она почувствовала угрозу его потерять, увидела эту его неожиданную злость и поняла, что Карина всё же для него важна, он словно резко подорожал в цене. И Катя вдруг решила за него побороться.

Она сладко потянулась, оставшись одна на кровати. Ваньку пошёл кормить Андрей.

Пахло свежестью, новой мебелью и чистотой. Катя на сто процентов была уверена, что сюда Карину Андрей не приводил.

Сейчас она расставит на туалетном столике свои баночки, развесит в ванной выстиранные трусики, сложит стопочкой на полке возле унитаза прокладки. То есть, полностью разметит территорию своим запахом и хрен уступит этой стерве своего мужика.

Наверное.

С кружкой кофе и ноутбуком Катя спустилась в сад, которого здесь раньше не было. Она хотела проверить почту, возможно, ответить наиболее настойчивым читателям, которые находили её везде. Но Андрей принёс ей телефон и Ваньку.

— Звонила Шпиль, я не стал отвечать.

— Хорошо, я перезвоню ей, — удивилась его встревоженному лицу Катя, забирая ребёнка. — Что-то случилось?

— Пока ничего, но мне нужно отъехать по делам.

— Андрей, ты опять отмалчиваешься? — покачала головой Катя.

— Кать, — выдохнул он. — Это просто работа.

Но теперь ничто не казалось Кате простым.

Они с Ванькой помахали ему вслед, а потом Катя набрала номер Шпиль.


Глава 2 | Ветер в кронах | Глава 4