home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 5

— Сын?! — Стас моргал на Катино заявление, и это было единственное слово, которое он произнёс. Теперь он просто открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба, но ни один из вопросов, что, видимо, возникали у него, так и не задал.

Та же худоба. Те же торчащие уши. Только волос на макушке осталось меньше да вместо клетчатых шортов, в которых Катя запомнила Стаса, джинсы. Простые джинсы, без наворотов, без модных лейблов. Мятая футболка, словно перед встречей он просто вытянул первую попавшуюся из груды неглаженых вещей.

Катя ждала, что хозяин рыбзавода будет выглядеть поприличнее. Но только очень цельных личностей не меняют деньги. Стас оказался именно таким.

Они встретились на центральной площади у чудом сохранившегося памятника Ленину. На деревянной лавочке Катя сидела одна. Ванька уснул, и Андрей остался с ним в машине.

— Он проснётся, и ты всё увидишь сам, если вдруг мне не веришь. Он родился в прошлом апреле. Девять месяцев назад отсчитай сам.

— Я верю, верю, — отмахнулся Стас. — Просто как-то совсем неожиданно. Я даже не знаю, что сказать.

— Ничего не говори. Устрой мне встречу с Глебом, — пошла Катя ва-банк.

Стас вытаращил глаза, но совсем не так, как если бы это было невозможно. Посмотрел с удивлением, но не как на полоумную.

— Я же не медиум, — наконец пришёл он в себя и усмехнулся.

— Тогда просто скажи Глебу, что я приехала и мне есть, что ему сказать, — Катя встала.

Стас сморщился и даже поднял руку, но так выразительно, словно хотел махнуть и посетовать, что это бесполезно. Глеб такой упрямый.

— Удивляюсь, как при твоей искренности ты смог скрывать это два года, — улыбнулась Катя. — Мой номер у тебя есть, просто позвони.

Она решительно пересекла площадь. И только захлопнув за собой дверь машины, шумно выдохнула.

— Господи, этого не может быть, но Штиль оказалась права, — она упёрлась лбом в переборку. И больше ничего не могла сказать.

Андрей сжал её плечо, но слов у него тоже не было.

И не было слёз, хотя Катя откинулась на сиденье и закрыла лицо руками. Она мотала головой не в состоянии в это поверить. Она боялась даже мысленно это произнести.

Глеб — жив!

Следующие три дня стали сплошным, мутным, как туман, ожиданием.

Катя не могла ничего делать. Она не открывала ноутбук, не включала телевизор, не разговаривала с Андреем. Почти не ела, практически не спала. Она перенесла Ванькину кроватку в «кабинет» и жила там, на диване, боясь разрушить то хрупкое состояние вселенной, когда границы между сном и явью вдруг истончились.

Мироздание словно замерло в раздумье — обрушить на Катю всю глубину её безумия или вопреки любым законам изменить реальность.

Когда позвонил Стас, Катя уже была близка к помешательству. Не сбежать навсегда в страну грёз ей помогал только Ванька. Никогда она не стояла так близко к той черте, откуда рассудку уже нет возврата.

Но немного смущённый голос Стаса перевернул песочные часы, в которых истекали последние крупинки, и отчёт начался сначала.

— В общем, мы тут с Сеней посовещались. Бесполезно ему говорить. Он никого не хочет видеть. Поэтому Семён тебя просто отвезёт. А там уж как получится.

Поцеловав покрепче Ваньку, Катя оставила его Андрею и залезла в Сенину «Ниву».

Рыча, дребезжа, ныряя в лужи и подпрыгивая на ухабах, это чудо советского автопрома три часа везло Катю по пересечённой местности, дороги по которой в принципе не существовало. Пересекая речку, Кате даже пришлось поднять ноги, чтобы не мешать естественному току ледяной воды под сиденьями. Но машина не заглохла, хотя такая вероятность была. Фыркнула на берегу и, набирая обороты, поползла вверх по камням речного склона.

Говорить в таких условиях было почти невозможно, ибо приходилось поплотнее стискивать зубы, чтобы они не раскрошились друг об друга в тряске. Но пока машина покидала Острогорск, Кате всё же удалось выудить из Сени коротко, что это было решение Глеба, а их задача была только всё организовать и со всеми договориться.

Пока Катя не хотела делать никаких выводов. Она вообще пыталась ни о чём не думать, кроме как о том, чтобы у неё не остановилось от радости сердце, когда она увидит Глеба.

За спиной, где пассажирского ряда кресел не было, громыхали бутылки, подпрыгивали, позвякивая, банки и шуршала упаковочной плёнкой какая-то утварь или стройматериалы.

— Не, ну а чо, — коротко пояснил Сеня. — Раз уж всё равно едем. И хорошо, что он не ждёт. Сюрприз будет.

Казалось, ничто не предвещало, но машина неожиданно выехала из леса на поляну.

— Ну, вот и его теремок, — легко выпрыгнул из машины Семён. К стыду своему Катя не могла вспомнить его фамилию, а настоящим именем его никогда никто и не называл.

Он открыл багажник и подвинул ближе к краю коробки, чтобы удобнее было взять. Катя хотела помочь, но он показал рукой на сверкающую водную гладь за домом.

— Иди, иди. Вон там он обычно, у озера сидит.

Из-за бешено колотящегося сердца Катя не слышала собственных шагов. Хотя камни, наверное, шуршали, песок хрустел, и её шаги в тишине этого заповедного леса стали слышны задолго до того, как она вывернула из-за угла дома.

А с того момента, как она увидела его тёмную макушку, торчащую из-за высокой травы на берегу, Катя ничего больше вокруг и не видела.

Она подошла со спины и уже была шагах в десяти от его инвалидной коляски, которая развернулась так стремительно, что Катя вздрогнула и остановилась.

— Сеня, какого…, — Глеб замер на полуслове. И эти несколько секунд, пока он её узнавал, Катя видела только шрам на его лице, от правого века по щеке вниз, и его взгляд — удивлённый, потрясённый.

Эти несколько секунд их взгляды сплетались так тесно, словно вязались морскими узлами, подтягивая друг к другу. Но какая-то птица вспорхнула из травы и с громкими криками понеслась над озером, разорвав эту связь.

— Уходи, — развернулся Глеб спиной и уставился на озеро, словно нет ничего интереснее, чем вид на неподвижную водную гладь перед ним.

— Глеб, — Катя сделала шаг вперёд.

— Не подходи, — прозвучало угрожающе.

— Глеб, — повторила Катя, но не остановилась.

И тогда он сделал то, что она никак не ожидала — нажал до отказа задний ход на рычаге управления своей коляски и с такой скоростью въехал спиной в свой дом по доскам дорожки, что Катя успела заметить только шорты на его голом теле. Да его взгляд — теперь укоризненный, злой.

— Сеня! — рявкнул Глеб, когда дверь за ним закрылась.

Катя слышала, как звякнул засов, но всё же пошла следом. И всё же дёрнула за ручку крепкую дощатую дверь.

— Глеб! — крикнула она и прижалась щекой к доске. — Пожалуйста, Глеб.

Она слышала, как зажужжал моторчик. Совсем рядом. Как легонько стукнулись в дверь колеса. А потом что-то чуть выше. Может, ручки, но Кате показалось, откинутая назад голова Глеба.

Катя положила руку на место, откуда услышала этот звук и закрыла глаза. Инвалидная коляска, шрамы — какие всё это были мелочи по сравнению со смертью. Главное, что он действительно жив, а с остальным она справится.

— Я всё равно не уйду, пока ты со мной не поговоришь. Можешь прятаться, сколько хочешь.

— Зря ты приехала, — всё же ответил он после долгой паузы. — Зря они тебе сказали.

— Зря? — Катя говорила тихо, но Глеб всё равно её слышал. — Зря я проплакала полдня на твоей могиле. Зря два года писала тебе письма, которые мне некуда было отправить. Зря пыталась устроить свою жизнь, хотя знала, что никогда не смогу тебя забыть.

— С личной жизнью у тебя вроде неплохо вышло, — хмыкнул он. — Муж. Сын. Недолго ты по мне убивалась.

Катя тяжело вздохнула и, развернувшись спиной, тихо сползла по двери на доски настила.

Странное чувство, словно и не было этих двух лет. Снова он злится. Снова она должна оправдываться. Снова между ними Андрей. И сердце снова бьётся. Постукивает о рёбра, словно метроном. То ли всё только что закончилось. То ли, наоборот, начинается.

Лёгкий ветерок с озера. Шелест листвы. Хор горластых лягушек. Запах скошенной травы. И писк комара прямо над ухом.

Жизнь. Просто жизнь. Всё, и ничего лишнего.

Песок захрустел, и Катя повернулась на звук. Сеня вопрошающе кивнул. И Катя отрицательно покачала головой. Он развёл руками и, тяжело вздохнув, побрёл обратно.

— Подожди! — подскочила Катя на ноги, и он обернулся, дожидаясь, пока она его догонит. — А ты когда обратно?

— Так сейчас и поеду.

— Сейчас? — Катя смотрела, как он почесал редкую щетину на щеке.

— Так, ну а чо? Мне завтра на работу. Чайку попью да и поеду.

— Я с тобой.

— Конечно, — кивнул он и ни о чём не спросил. Жестом пригласил Катю в дом.

В просторной кухне, по-деревенски простой, но на редкость обустроенной, в углу стояли привезённые ящики, на диванчике валялись вещи, на спинке стула — клетчатая байковая рубашка, в мойке — грязная посуда.

Типичная холостяцкая берлога. У Кати руки чесались прибраться, но она сдержалась, беспокоясь, что ресурсы здесь, наверное, ограничены, и она понятия не имеет, как ими пользоваться.

— А вода, свет? — спросила она Сеню в продолжение своих мыслей.

— Так это все есть, — поставил перед ней Семён большую дымящуюся чашку. Чай он вскипятил на газовой горелке. — Генератор. Водонагреватель. Спутниковая тарелка. Интернет. Связь бывает, барахлит, а так — всё по уму. Удобства тоже. Он же этот дом строил, типа, отдыхать от всех.

— Семён! — прозвучал издалека недовольный голос Глеба, словно он слышал, о чём они шепчутся.

— Вот и отдыхает, — мотнул головой в сторону голоса Семён.

— Так и будет сидеть теперь там, пока я не уеду?

— Пусть сидит, — махнул Сеня рукой, мало обеспокоенный приказным тоном Глеба.

— Что, не пойдёшь? — Катя пыталась отхлебнуть, но кипяток в её кружке был слишком крутым.

— Чаю попью, схожу перед отъездом. Узнаю, может, надо чего.

— А что у него с ногами?

— Перелом позвоночника. Если бы в больнице полежал, может, и подлечили бы. Но раз сам так решил, значит, решил. Забрали. Выходили. Коляску ему привезли. У него их тут теперь целый автопарк.

— Так если его обследовать, это, может, обратимо?

— Мне то не ведомо. Большой уже, сам разберётся. К нему лезть, — он махнул рукой. — Только напрашиваться.

— Сеня, твою мать, я долго орать буду! — снова голос Глеба, недовольного пуще прежнего.

— Ну чо, пойду, схожу, раз орёт, — подтянул Сеня штаны, вставая и ворча. — Вот ведь тиран-то.

Катя словно ждала, пока он выйдет, чтобы потянуться к рубашке. Прижала её к груди, вдохнула запах, уткнувшись носом ткань. Несвежая. И это самое ценное, что было в этой одежде. Она пахла Глебом. Настоящим, потеющим, живым.

Она так и уехала бы с этой клетчатой красной байкой в руках, но всё же с сожалением повесила её на место, когда Семён вернулся.

— Ну чо? Поехали?

Катя кивнула и пошла к машине.

— Что-нибудь сказал? — спросила она с надеждой, пристёгивая ремень безопасности.

— Ага, — завёл машину Семён. — Материл, на чём свет стоит. Но мы привыкши.

— Ничего не просил передать?

— Ни слова не сказал. Ну, тут дело такое, — Нива медленно поползла по косогору вниз. — Время надо.

— Я понимаю, — кивнула Катя.

Но чем дальше они отъезжали, тем чаще она оборачивалась. Тем сильнее её начинали душить слёзы, словно на шее у неё был аркан, и конец его остался в руках того, кто упрямо заперся в доме. И чем больше становилось расстояние, тем плотнее затягивалась петля.

Нет, она не могла уехать. Она так истосковалась по Глебу, что каждая клеточка её тела рвалась назад.

— Стой! — крикнула она Сене, уже отстёгивая ремень.

— Что-то забыла? — затормозил он резко, и Катя чуть не впечаталась головой в лобовое стекло.

— Всё, — открыла дверь Катя. — Не могу его оставить.

— Ну чо. Поднимайся тогда прямо по следам машины. Никуда не сворачивай, — показывал Семён рукой. — Там, на сопочку, чуть влево и как раз выйдешь. Поняла?

— Ага, — уверенно кивнула Катя.

Она понятия не имела, куда идти.


Глава 4 | Ветер в кронах | Глава 6