home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 11. Парацельс

Не нужно было быть провидицей, чтобы заметить, как похожа эта девушка с красивыми медными локонами на Беату, а этот темноволосый парень с длинной падающей на глаза чёлкой, острым подбородком и зелёными глазами на женщину, что лежала в лазарете. Это была очень красивая пара, и они пришли к Парацельсу, в истинности которого не сомневались, чем сильно польстили горбуну. Он даже как-то приосанился и вёл себя не как напыщенный индюк, а как серьёзный учёный муж, к которому пришли за помощью.

Агата с Беатой не смели присесть в присутствии посетителей, да, наверно, и не смогли бы усидеть на месте. Не сидел на месте и Парацельс, сновал туда-сюда по комнатам. За ним следом ходил Арсений, задавая свои вопросы. И только Изабелла аккуратно присела на краешек кровати к больной и нежно гладила её по руке.

— Когда Ева спит, она слышит всё, что здесь происходит. Они действительно на одно лицо, — рассказывала своим бархатистым голосом девушка и Беата не сводила сияющих восхищением глаз со своей дочери.

— Я всегда знал, что это не простой обморок, — многозначительно заявил горбун. Он размахивал руками и важно расхаживал по комнате. — К счастью, мне удалось избавиться от всех этих напыщенных идиотов, что считают себя здесь врачами. — На этих словах Агата едва заметно улыбнулась, но это заметила только девушка, а горбун гордо продолжал говорить: — И даже не спрашивайте меня, каких неизвестных современной науке болезней мертвецов я напридумывал, чтобы оградить Марту от их навязчивого внимания. Паразит, сосущий жизненную силу, кажется, был самым безобидным из всех. И самым правдоподобным! Предел не существует для насекомых и синантропных облигатных организмов, таких как голуби, воробьи, сверчки, клопы, мыши.

  — Мыши? — испуганно покосилась на него девушка. — В Замке Кер есть мыши?

— Полным-полно! — и он хотел прочитать ещё одну лекцию на эту тему, но его перебил парень: — Вы назвали маму Мартой. Вы имели в виду Марту Гарденштейн?

— Маму? Ах, да! Анна, она же Анна! У Марты была дочь. Я ненавижу детей, но это была самая чудесная малышка на свете. Марта так её любила! И она никогда не хватала без спросу мои вещи. В моей лаборатории было много веществ от одного взгляда на которые можно было отравиться, — он посчитал это удачной шуткой и сам над ней посмеялся. — Ведь, всё — яд и всё — лекарство, и то и другое определяет доза. О, это была лучшая из моих лабораторий! В ней я получил цинк. В ней я вывел лучшую из своих теорий. И Марта единственная меня поддержала.

— Какую из своих гениальных теорий Вы имеете в виду? — подал голос парень.

Агате показалось это откровенной лестью, но, кажется, парень был искренен.

— Та, которая стала самой популярной среди людей после моей смерти. И не имеет к ним никакого отношения.

Он сказал это и умолк. Молчал он даже многозначительней, чем говорил. Не говоря ни слова, он просто вышел из комнаты и пошёл, не оглядываясь, ни секунды не сомневаясь, что все заинтересованные пойдут за ним. И, конечно, все пошли!

В пустом зале с Деревом дежурила Заира. Делегация во главе с горбуном не вызвала у неё интереса, пока он не начал говорить.

— Это Дерево – живое тело. Каждое тело – это три невидимые субстанции: сера, ртуть и соль. Тогда я называл это так. Но я имел в виду только это Дерево. Ведь я видел, как оно сгорит.

— Когда сгорит? — испугалась Изабелла и Агата была рада, что она задала этот вопрос, потому что он уже готов был сорваться и с её немого языка.

— Оно сгорело в одна тысяча пятьсот сороковом. Но тогда меня, жалкого человечка, так не похожего на ваших красивых и величественных предков никто не хотел слушать.

Агата содрогнулась от очевидности его слов. Он действительно был самым безобразным алисангом, которого ей пришлось видеть на своём долгом веку. Горбатый, с непропорционально большой головой с залысинами, покрытой жидкими рыжеватыми волосами, с крючковатым носом. Даже среди людей он считался бы уродцем, а среди алисангов он был просто...

— Рара авис, — вторя её мыслям, сказал он. — Белая ворона.

Возможно, горькие воспоминания нахлынули на него, он снова замолчал и положил руку на Дерево, словно дальше собрался разговаривать именно с ним.

— Они убили всех. Марту, её малышку, меня. Они уничтожили все мои записи и разбили мне голову в надежде, что я ничего не могу вспомнить и восстановить. И я действительно многое забыл, но не это. Двадцать шесть, двадцать семь, двадцать восемь и двадцать девять.

Агата вспомнила, что уже слышала это от него в тот день, когда Дерево очнулось.

— Железо, кобальт, никель и медь. Сейчас им присвоены такие номера, но тогда даже понятия такого – химические элементы — не было. А ЭЛЕМЕНТА уже была. Они сожгли Дерево. Они хотели разделить его на серу, ртуть и соль, получить его Тело, его Душу и его Дух. Но сделали это слишком рано. Они сожгли девушку живьём. Ту, что назвали Особенной. А мои записи извратили и назвали алхимической чушью. Триста семьдесят два года понадобилось, чтобы выросло новое Дерево, и появилась новая девушка. Дерево уцелело, но девушка снова погибла.

Гробовая тишина висела в зале. Агата даже забыла, что здесь не одна, пока он не замолчал. А горбун так и стоял ко всем спиной, держась за Дерево.

— Не позволь им всё испортить в этот раз.

— Они пришли к тебе, Тео! В твоих силах не дать им всё испортить, — ответило Дерево.

И голос Лии звучал так громко и так знакомо.

— Никто не будет слушать жалкого горбуна.

— Они уже тебя слушают. Они пришли за твоей помощью. Так пусть они её получат.


Вся банка песка, что носила с собой Агата, была рассыпана по полу. Песок сметали и рассыпали уже столько раз, что от него осталось меньше половины, но Тео упорно не желал ничего писать на бумаге. Агата молилась, скрестив пальцы, только о том, чтобы этот парень всё запомнил и всё правильно понял. Потому что её знаний хватало только для работы веником.

Арсений — так кажется, правильно? Его девушка называла его то Сеня, то Семён, — убрал с глаз волосы, завязав их в хвост и Агате было чудно смотреть на этот торчащий хохолок на его затылке. Он выглядел несерьёзно, но он так много всего знал и так красиво и быстро рисовал, а ведь это был не холст и карандаш, а лишь его палец и пол. Все сестры следили за ним с восхищением. Но они с горбуном никого не замечали. На полу появлялись замки, башни, лестницы, какие-то диаграммы, формулы, один раз даже львы.

— Боже! — тихонько воскликнула девушка и привлекла к себе внимание всех сестёр.

Она стояла под кроной и, подняв голову вверх, рассматривала странные плоды, что наливались на самом странном в мире Дереве.

— Это что? Маленькие лимоны или большой виноград? — она протянула вверх руку, но, к счастью, они висели слишком высоко.

Плоды действительно были и тем и другим: маленькие лимончики, собранные в большие виноградные кисти. Они были еще зелёноватые и сморщенные, но им уже недолго осталось зреть.

— Осторожно, они ядовитые! — кинулась к ней Беата.

И девушка вздрогнула от этого окрика как от выстрела.

— Ты можешь говорить? — уставилась она на мать.

— Только рядом с Деревом.

— Боги всемогущие! Как я этому рада! — и она бросилась её обнимать.

— Прекратите орать! — строго сказала Вилла, которой эта сцена нежности была явно не по душе. — Нам и так не поздоровится, если узнают, что мы закрыли Зал в середине дня на ключ.

Агата видела, когда она пришла и заперла зал изнутри. Она сама уже хотела это сделать, но Вилла её опередила.

— Мне кажется, его вообще уже пора закрыть или отгородить Дерево от любопытных, — ответила ей Агата. — Скоро эти плоды начнут зреть и падать. И кто-нибудь непременно потянет их в руки или, что ещё хуже, в рот.

— И как мы объясним матери-настоятельнице наше решение? Откуда мы это знаем? От Дерева? — хмыкнула Вилла.

— Я знаю, как ей объяснить, — неожиданно вмешалась, обычно молчаливая Заира.

— Я всё ждала, когда они закончат, чтобы спросить у Тео про Дерево, — поделилась девушка. — Но раз вы тоже не немые.

— Ты могла бы спросить у самого Дерева. Её зовут Лея, — ответила ей Агата.

— Лея? — девушка удивилась, растерянно осматривая бархатистый ствол и мощные ветви. — Она — душа Дерева?

— Я — Пророчица, — ответила Лея сама за себя.

— Но нам сказали, что в этом мире пророчиц нет, что последней из них могла бы стать Виктория. Но она… она выбрала другой путь, — Изабелла явно старалась скрыть свою неприязнь.

— Ты думаешь, у неё был выбор?

— Но ведь её призвали и поставили ей условия, которые она должна выполнить. А она…

— Она выполнила всё, что от неё требовалось. И ей это ничего не стоило.

— Что же это были за условия? — девушка оглядывалась по сторонам, ничего не понимая, и словно ища у сестёр поддержки.

— На самом деле очень трудные, — ответила Лия. — Для любого нормального человека трудные, а для алисанга просто невыносимые. С их высокой нравственностью и принципами морали, с их благородством и гипертрофированной совестью, обостренным чувством справедливости и наследственной порядочностью. Она должна была отказаться предавать друзей, растаптывать чувства матери и использовать чувство вины отца. Но она с детства была испорченной, ей ничего это не стоило.

— Зачем же такие испытания? Ведь в ней уже был этот ген. Без него и так не стать пророчицей.

— К сожалению, это не простой ген, это ген-паразит. И он убивает своего владельца в любом случае. Разрушить личность – вот в чём суть этих испытаний. Выпустить его на волю, дать ему власть, а потом обуздать. Опуститься так низко, что дальше и падать некуда. А потом найти в себе силы подняться, — она сделала паузу, и потом только добавила: — Но у каждого — своё дно.

— А некоторые как бездонные бочки. Ты ведь это хотела сказать? — догадалась девушка. — Виктории это ничего не стоило. Она разрушила не свою, а чужие жизни. И она уже избавилась от своего паразита. Теперь он будет убивать её ребёнка.

— Да, но она не поняла этого. Она приняла условия игры, но не знает, что это не настоящее испытание. А испытание каждому даётся своё.

— В любом случае, мы будем искать способ справиться без пророчицы, — сказал парень. Никто и не заметил, как они с Тео подошли.

— Лея, но если ты тоже Пророчица, зачем нам другая? Разве ты не можешь нам помочь? — Изабелла погладила своего парня по плечу, даже без слов было понятно, как она боялась за него, а ведь он был одним из Избранных.

— Я для того и была заточена в этом дереве, чтобы вам помочь. Меня может освободить только Особенная. А как, знает только тот, кто меня здесь оставил.

— Ну, конечно! Видимо, это Евин отец, Аполлон, — Арсений вздохнул, запрокинул голову и посмотрев на зреющие плоды. — Самое странное дерево, которое я когда-либо видел.

— Это — мортан. И оно единственное в своём роде, — ответил горбун. — Ему нет места в другом мире. Оно может расти только здесь. Его древесина опасна, его зелёные плоды ядовиты, а из спелых делали «нектар богов».

— Амброзию? — спросила Изабелла.

— Можно сказать и так. Так мало правды дошло с того времени до наших дней, — он сокрушенно махнул рукой. И обратился исключительно к парню: — Мне пора, мой юный друг! Твоя мать меня уже заждалась.

— Лея, но если ты – наша Пророчица, то откуда взялась Виктория? — задала девушка вопрос, который видимо, не давал ей покоя. — Она так уверенно рассказывала нам о том, что её задача собрать Избранных и привести к Пророчице, которая ждёт нас где-то в Средневековье в старом замке. Может это всё просто её выдумка? Я ничего не понимаю.

— Не лучшее место для того, чтобы обсуждать это, — остановился на полпути горбун. — Если, конечно, ты не хочешь, чтобы тебя тоже как меня нашли с пробитой головой где-нибудь на пустой улице.

— Боги, что ты говоришь! — зашипела на него Беата, закрывая собой дочь.

— Он прав, — неожиданно вмешалась Заира. Её тяжелый взгляд умел убеждать лучше слов.

— Так расскажите нам! — почти взмолилась девушка.

— Только если вы согласитесь пойти со мной. Теперь твоя смена, — ткнула она пальцем в Виллу и достала свой собственный ключ, чтобы открыть дверь.


Глава 10. Между небом и землей | Элемента.T | Глава 12. Всё тайное когда-то...