home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 19. Замок Кер

Ева никогда не была в Замке Кер. Но это тело знало, что делать, и она ему доверилась.

Она ожидала, что окажется сразу в помещении, а стояла на улице. На горе. Нет, на горном утёсе. На ровной каменной площадке, обрывающейся в пустоту, внизу под которой, на сколько видел глаз, простирался лес, а вверх с неё вела широкая каменная лестница, выдолбленная в скале. Ева недолго осматривалась — было холодно, и там внизу такой знакомый, родной пейзаж. Тайга? Зелёное море без конца и края — первое, что пришло в голову. Красиво, но каменные ступени её заинтересовали больше. Они уходили полого вверх и там исчезали в густом тумане. Ступени в никуда. Она была уверена, что должна подниматься.

Бесстрашно сделав последний шаг наугад в этот плотный сгусток воздуха, Ева оказалась перед нарядным подъездом с большими стеклянными дверями, сверкающими чистотой и позолотой как у дорогой гостиницы. И тёплый жёлтый свет за ними манил внутрь, а невозмутимый швейцар, казалось, ждал именно её.

В своём больничном халате она чувствовала себя как Золушка, у которой не было феи-крёстной. Она на секунду замешкалась, и её чуть не сбил с ног выбежавший парень.

— Простите! — крикнул он на ходу, и Ева проводила взглядом его спину.

— Ещё немного подышишь воздухом или уже войдёшь? — услышала она до боли знакомый голос, но повернувшись, увидела лишь лицо швейцара, открывшего для неё дверь.

В белой форме с золотыми пуговицами и белых перчатках, строгий, подтянутый, он был похож на капитана корабля. И Ева видела его первый раз. Такое лицо она бы запомнила. Такие лица не забывают. Их описывают в рыцарских романах, когда представляют главного героя, того, что без страха и упрёка. С них пишут портреты, от которых хоть в масле, хоть в карандаше, по телу бегут мурашки. Если бы она была настоящей Золушкой, именно таким должен был быть Принц в её сказке. И она прошла мимо него, боясь обернуться, забыв про вежливость, онемев от волнения.

— Тебе налево, — сказал он ей, замершей в нерешительности на выходе из этого вестибюля.

Вот опять! Этот голос!

Она с первого раза повернула куда надо, хотя понятия не имела лево ли это. Швейцар, словно знал, что ей просто повезло. Она бросила на него беглый взгляд — он улыбался — но её смущение уже скрыла спасительная стена. А дальше ноги понесли сами.

— Уверена, ты знаешь, что делать, — сказала Ева, входя без стука в дверь с белым крестом.

— Здесь много ума не надо, — ответил горбун и устало поднялся, словно давно её ждал.

В этой небольшой комнате была только одна кровать и Ева ещё переживала, что она свалиться со стула, когда Тео уже расстегнул на ней пояс.

Было такое ощущение, словно она попала в зону невесомости — стала лёгкой как пёрышко и выпорхнула из своего тела подхваченная ветерком. Она ещё смотрела, как безвольно упали вдоль тела руки, как голова вот-вот свесится вниз, не удержавшись на тонкой шее, но лёгкое движение сбоку отвлекло её. Анна Гард спустила с кровати ноги и ни слова не говоря, встала. Ева видела её зелёное платье, её строгие туфли-лодочки в тон, прядь темных волос, что выбилась из причёски, её мягкую улыбку. Но поразило её не то, что весь этот наряд сейчас скроет казённый халат, а то, какой воистину бесплотной она казалась на фоне собственного тела на стуле. И пусть она не просвечивалась и не казалась призраком, но она была словно бледная копия самой себя, выцветшая и размытая.

Пряжка знакомо щёлкнула. Ева помнила, что это не самый приятный процесс. Но, видимо, возвращаться в собственное тело совсем не так, как занимать чужое, потому что Анна всего через секунду уже открыла глаза.

Она глубоко вздохнула, слегка задержав дыхание на вздохе, и её счастливое лицо исказила гримаса боли. Она схватилась за низ живота и сквозь зубы застонала.

— Наверно, не лучшая идея была бегать через несколько часов после родов, — виновато пролепетала Ева.

— Ничего, — прошептала женщина сквозь зубы. — Это сейчас пройдёт.

И Ева тоже инстинктивно прижала руки к своему животу и к своей неимоверной радости обнаружила, что она в свитере и джинсах, тех самых, что она тоже не стала снимать, когда решилась на этот безумный, просто крайне необдуманный поступок. И это её руки, с кое-как накрашенными ногтями, а не с идеальным маникюром и ещё больше от этого им обрадовалась.

— Я думаю, вам не стоит задерживаться, — сказал Тео, присев на пустую кровать, и протягивая Еве застёгнутую пряжку.

Он словно резко постарел и ещё сильнее сгорбился. И то, о чём Ева даже ни разу не задумалась — Тео останется здесь один — при виде этого грустного старика больно защемило в груди.

— Ты больше не один, Тео, — сказала Анна, и голос её звучал нежно, но убедительно. — Теперь у тебя есть Агата и Беата.

— Нужны они мне, эти болтушки, — фыркнул он. — Галдят целыми днями, да под ногами путаются, а толку он них — чуть, — заворчал он беззлобно.

— Зато Заира молчит и никогда тебя не перебивает, в отличие от меня, — улыбнулась она и встала. — Мы будем тебя навещать. Обещаю!

— Марта! — он поднялся. — Если это девочка, назови её Лилия.

— Хорошо! — сказала она, крепко его обняла и подмигнула Еве.


Чем ближе подходили они к парадному выходу со швейцаром, тем сильнее Ева волновалась. Ей очень хотелось спросить Анну стоит ли ей волноваться и о чём-нибудь ещё, но она шла так быстро и так уверенно, что Ева только и успевала, что рассеяно смотреть по сторонам.

Как напомнили ей вход в Замок дорогую гостиницу, так ощущение отеля её и не оставляло. Только никаких картин и нарядных ваз со свежими цветами в коридорах — пустые каменные стены и скромные светильники. Единственное, что восхищало – потолок полностью стеклянный со стрельчатыми сводами. Если это не ловкая иллюзия, то сейчас за ним сгущался вечер, и на чернильном небе застыли лиловые облака, более светлые с одной стороны, там, где последние лучи уходящего за горизонт солнца ещё оставляли на них свои отсветы.

Ева засмотрелась и отстала. Анна почувствовала это, остановилась и повернулась, ожидая. Как она была хороша! Царственная осанка и гордо поднятая голова. «Эх, говорила мне мама не сутулиться!» — подумала Ева. Этой женщине пошёл бы горностаевый плащ и корона, но даже в этом бесформенном халате она выглядела как королева.

— Волнуешься? — спросила Анна, когда Ева с ней поравнялась.

— Боюсь, — созналась Ева.

— Я тоже. Давай бояться вместе? — и она протянула ей руку.

— А Дерево отсюда далеко?

— Хочешь зайти?

«Спрашиваешь!» — хотела ответить Ева, но не успела. Они резко повернули, и в открытые настежь двери она увидела ЕГО.

Громадное, величественное, монументальное, оно возвышалось по центру зала, и остро чувствовалось, что именно оно было первично, а эти стеклянные стены были построены вокруг него. От него веяло древностью, эпосом, страшными сказками и героическими легендами. Оно само было легендой, в которой давно перепутались правда и ложь.

Ева застыла перед ним, забыв, откуда она пришла и куда идёт. Расползаясь корнями, плотно скручиваясь в стебель, нависая ветвями, оно завораживало, парализовывало, вызывало суеверный ужас и священный трепет.

Ева чувствовала исходящую от него силу, но эта сила не тянула её к себе, она тянулась к ней. Медленно-медленно, словно во сне, одна из веток стала расти, хрустя и потрескивая, как живая рука суставами и, замерла над головой девушки. С неё сорвался плод и упал прямо Еве в руки.

Ева вздрогнула и видение исчезло. Она подняла голову — ближайшая ветка была от неё в десятке шагов, но в руке у неё остался бледно-жёлтый прозрачный плод.

— Мы должны идти, — тронула её сзади за рукав женщина, и, поворачиваясь, Ева спрятала плод в карман.


Ева ждала допроса, вооружённой охраны, воя сирен, даже звонко лающих злых собак, рвущихся со своих поводков разорвать преступницу в клочья. Но всё тот же одинокий швейцар открыл им двери и отдал честь двумя пальцами.

— Знаю, знаю, руку не прикладывают к пустой голове, — сказал он им в спину, словно прочитав Евины мысли.

Откуда она знала этот голос? Думать об этом было некогда, её ещё трясло от страха и туман уже принял их в свои плотные влажные объятия.

Ева ещё успела подумать, что они останутся в этом тумане, как они уже стояли на утёсе. И внизу уже не было видно не зги, а над ними — бесконечное небо со звёздами и серпик Луны.

— Всегда хотела знать, что держит её возле Земли, — Анна задержала свой взгляд на Луне, которая казалась сейчас так близко — руку протяни.

— Закон всемирного тяготения, — уверенно ответила Ева, хотя её ещё трясло от страха, а может уже от холода.

Но женщина только засмеялась в ответ, словно Ева сморозила какую-то глупость:

— Это миф. Его не существует.

И Ева хотела возразить, но стоя в другом измерении без тела на одиноком утёсе, существующем вне пространства, только что пройдя сквозь межпространственный туман, как-то не повернулся язык. Она мысленно подставила к мерцающему серпу палочку, как учили в детстве, и получилась буква «Р»:

— Растущая, — сказала она и взяла Анну за руку.


Только за то, чтобы это увидеть, стоило смотаться в Замок Кер. Феликс расхаживал по палате с орущим на его руках младенцем и говорил нараспев:

— Сей-час ма-моч-ка при-дёт, и всё бу-дет хо-ро-шо… Ева! Ну, наконец-то! — и он сунул Анне в руки свёрток, словно это была граната без чеки. — Я уже хотел звать кого-нибудь на помощь. Она, наверно, есть хочет, или мокрая, не знаю. Целых десять минут орёт. Уф!

Он обессиленно упал на стул. Невозмутимый непрошибаемый Феликс сдулся за каких-нибудь десять минут? Да у этой малышки талант!

И Анна прижала к себе девочку — для неё сейчас никого больше в этом мире не существовало, а Ева сказала:

— Бедненький! Совсем измучился.

— Ева?! — он подскочил со стула на её голос, для него раздавшийся в пустоте. — Получилось! Ева, боги, как я рад!

Он в доли секунды выдохнул и прижал её к себе. Первый раз он обнял её. Прижал к себе так же крепко и нежно, как только что мать свою новорождённую малышку. Но как же она рада была вернуться!

— Феликс, как я хочу домой! — Он пах дорогими духами и маленьким ребёнком, которого только что держал на руках. — Знаешь, давно хотела тебе сказать… выкини эти духи!


— Я думал, под словом дом ты имела в виду свою квартиру, — он вальяжно развалился на диване, пока Ева как ненормальная прыгала по гостиной, радуясь своей долгожданной свободе.

— И свою квартиру тоже, но сначала я хочу вернуть себе себя.

Они ждали Изабеллу или Арсения, или их обоих вместе.

— Ева! — Изабелла стиснула её в своих объятиях, ничуть не церемонясь, и это было покрепче целомудренных объятий Феликса.

— Бэл, я хочу с вами! — сказала Ева, когда девушка её, наконец, отпустила.

— Конечно! Мы отправили Альберта Борисовича к жене, так что его номер в гостинице свободен. Как же я рада тебя видеть! — Она снова хотела её обнять, но затормозила, что-то вспомнив: — Хотя зачем тебе номер? А, неважно! Главное, ты вернулась!

— Я бы с удовольствием к вам присоединился, — сказал Феликс, вставая, — но у меня дела. И, если позволите, дамы, но я вас покину.

— Мы прилетим всего через пару дней, — сказала Изабелла.

— Звучит странно. Думаете откопать в этом ведьмовском замке пару летающих мётел?

— Почему нет? — ответила Ева. — Но будет здорово, если ты приедешь встречать нас в аэропорт.

— Надо посмотреть в ежедневнике, смогу ли я снести такое серьёзное мероприятие в свой график, — улыбнулся он.

И Ева уже замахнулась, чтобы стукнуть его, но он предусмотрительно исчез.


Глава 18. Чужие тайны | Элемента.T | Глава 20. Любимые мозоли