home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 1

Деревня, в которую нас отправили на практику была…большая. Наверное, для любой деревни больше полусотни домиков – много. Но конкретно эта еще и нехорошей репутацией обладало, что делало ее по-настоящему исключительной.

До нашей исключительной деревни мы добрались далеко за полночь. Бродя по ночным улицам и нервируя дворовых псов, опытным путем выяснили, где находится дом старосты, по ходу дела, чуть не доведя до сердечного приступа двух селян.

Встретил нас староста – просивший звать его дедом Ноха – негостеприимно. Не сразу разобравшись, кто ломится в его дом в первом часу ночи, он наобещал нам много интересных, но физически невыполнимых развлечений.

Потом, когда узнал, что мы не обнаглевшие до крайности воры или оборзевшая нечисть, а студенты-практиканты, подобрел и даже переночевать пустил, не послав посреди ночи в домик, выделенный нам на время прохождения практики.

Наше временное пристанище находилось на самом краю деревни и найти его без чужой помощи мы бы точно не смогли.

Ранним утром предприимчивый дедушка гордо продемонстрировал нам старенький домик с заросшим травой, покосившимся забором, и угнездившейся под крышей стайкой воробьев – наше временное жилище – и тут же потащил знакомиться с местом нашей работы, не дав даже толком осмотреться, не говоря уже о том, чтобы распаковать вещи.

Зато перед полем мы стояли долго. Староста вдумчиво оглядывал порыжевшие, высохшие колосья и теребил бороду.

Я же пыталась справиться с шоком.

Посевы не просто болели. Создавалось такое впечатление, что они на последнем издыхании, и вот-вот отправятся в свой растительный рай, где без перебоев светит солнце, ночи тёплые, а дождик идёт когда нужно, а не когда ему захочется.

Некоторые уже отправились. То здесь, то там можно было увидеть почерневшие, скрюченные стебли погибших растений.

– А что с оберегами?

– Разряжены.

– И вы так спокойно об этом говорите?! – возмущение моё было вполне оправданным. Обереги защищали посевы от распространённых болезней и паразитов. Заряда в одном таком деревянном кругляше, со стандартным набором заряженных рун, хватало на три года, а их подзарядка была довольно простым и недорогим делом.

– Мы приглашали магов трижды за последние два месяца, – угрюмо сообщил староста, – обереги разряжались в течение недели.

– Может они неисправны?

– Никаких неисправностей не обнаружили, – дед Ноха, почесал щеку, увязнув пальцами в густой седой бороде, – но на всякий случай заменили. Бесполезно.

На лоб, тонко звеня, присел комар. Отмахнувшись от него, я беспомощно посмотрела на Ристана, который, видимо, со всем уже смирился и выглядел вполне работоспособным.

– По ту сторону деревни есть ещё два поля, – признался староста. Я похолодела, – но с ними все в порядке.

– Обереги разряжаются только здесь? – поинтересовался Ристан, оглядывая поле.

– Да.

– И посевы заболели в одно время с появлением нечисти? – продолжил расспросы Ристан.

– Да.

– Есть идеи, что это может быть? – бодро спросила я, почти уверенная в положительном ответе. Ну не может у человека, с таким деловым видом осматривающего поле, не быть никаких идей.

– Нет.

Одно короткое слово и весь мой едва живой оптимизм был погребен под тяжестью осознания: простой эта практика не будет.

Упаднические мысли и сомнение в собственных силах оставили меня только в лесу, который мы пошли осматривать сразу после поля.

Староста проводил нас до пролеска, но дальше идти отказался, мотивируя это тем, что он не охотник и не маг, и ему не хотелось бы стать сытным завтраком для нечисти.

Вдыхая полной грудью особый, лесной воздух, я решительно не понимала старосту. Прогулка по лесу стоила несущественного риска быть кем-нибудь съеденным.

Высокие стволы, старых сосен поскрипывали на ветру, где-то совсем рядом звонко просвистел зяблик. Дробно стучал дятел.

Лес полнился звуками. Живыми и умиротворяющими.

– Хорошо-то как, – выдохнула я, смакуя обманчивое чувство полной свободы.

Рядом со мной, всего в паре шагов, стояло дерево. Высокая и старая сосна с расслоившейся корой, казалось, звала меня, маня уютным, дружелюбным поскрипыванием.

Под удивленным взглядом Ристана, я с блаженным и несколько глуповатым видом обняла шершавый ствол, прижавшись к нему щекой.

Пока я знакомилась с лесом, темный осматривал окрестности, не отходя, впрочем, далеко от меня.

А я стояла, вслушиваясь в жизнь леса и пытаясь наладить с ним контакт. Легкая, изумрудная нить протянулась под опущенными веками, в груди щекотно зашевелилась пробудившаяся сила. Лес охотно отозвался на зов, заполнив мое сознание шелестом листьев. С непривычки я не сразу сумела взять контроль над своими эмоциями и тихо охнула.

– Что? Что-то не так? – Ристан тут же оказался рядом.

– Все хорошо, – медленно отстранившись от ствола, я слегка заторможено отряхнула руки, и с чувством выполненного долга доложила ему, – контакт налажен.

Вопросительно приподнятую темную бровь я проигнорировала и, лучась жаждой деятельности, предложила:

– А давай поглубже зайдем? Осмотримся, – в голове было пусто и легко. Лес крепко вцепился в нашу связь, жадно тянулся ко мне со всех окраин, закручивая в водоворот своих ощущений. Это были не слова и не мысли в обычном человеческом понимании. Это было что-то необъяснимое, непривычное и волшебное. Это была природа во всем своем первозданном великолепии.

– Не думаю, что тебе стоит…

– Да все будет хорошо, – беспечно отмахнувшись от его беспокойства я потопала вперёд. Мне хотелось осмотреть как можно больше, зайти как можно дальше и разузнать сразу все.

Лес этот оказался очень общительным. То ли ему уже давно не попадались маги земли, то ли он просто любил поделиться впечатлениями, но все два часа, что мы бродили среди деревьев, он не переставая шуршал листьями и поскрипывал высокими сосновыми стволами, делясь со мной своими проблемами.

Сначала я не имела ничего против, но где-то через час начала побаливать голова, а через полтора – зазвенело в ушах. Никогда раньше я ещё не удерживала контакт с растениями на столь длительный срок. Особенно, с таким большим количеством разнообразной флоры.

Но закрыться даже не попыталась, опасаясь, что лес может обидеться. Это, конечно, не мёртвый лес, что располагается на границе с территорией орочьих племён, но его тоже лучше не злить. Даже если здесь деревья не могут выкорчеваться из земли и раздавить тебя могучими корнями.

За все время блужданий по лесу ни одна неосторожная нечисть так и не показалась. На нас почему-то не хотели нападать. И что-то мне подсказывало, что нападать не хотели исключительно из-за тёмного.

Окажись я тут одна, то уже давно познакомилась бы с какой-нибудь нечистью. Судя по легкой ряби тихого недовольства, нечисть где-то рядом водилась, и лес рад этому не был. Он вообще в последнее время мало радовался, но узнать причину у меня не получалось, слишком мало практики и недостаточный объем резерва, для подобного рода экспериментов.

Утро выдалось длинным и изматывающим, потому, вернувшись в выделенный для нас домик ближе к обеду, я отказалась от еды, даже не заглянув в забитую до отказа корзинку, что поджидала на крыльце и заняв единственную во всем доме кровать, решила немного подремать. Общение с лесом вытянуло из меня силы. Я чувствовала себя приятно усталой и довольной собой.

Домик наш оказался уютным и даже совсем не грязным. Жилище к приезду студентов подготовили.

Состояло оно всего из двух комнат. Маленькая спальня, вмещавшая в себе кровать и старенький сундук, и большая комната, выполнявшая функции кухни, прихожей, столовой и гостиной. Был ещё чердак, но до него мы не добрались. Мне было лень, а Ристану просто не интересно.

***

Второе наше утро в этой деревне началось намного приятнее, чем первое. Спокойнее.

В окно заглядывало тёплое солнышко, лучи косыми полосами ложились на выцветшую, местами заштопанную скатерть, заваленную свежей, а главное – вкусной, едой.

– Я только одного не понимаю, – хрустя огурцом, я с ногами забралась на шаткий стульчик, – как такое вообще возможно? Может, кто землю проклял, как думаешь?

– Маловероятно, – Ристан отхлебнул горячего чая из пузатой кружки с приметной щербинкой у ручки.

Печки в доме не было, зато имелась старая, видавшая виды плита, в которой при нагревании страшно щелкали раскаляющиеся кристаллы.

Кому-то использование этого допотопного агрегата могло показаться опасным, но я слишком сильно любила горячий чай, чтобы бояться не такого уж и громкого, если подумать, пощелкивания.

– Ну, мы же знаем, что нечисть появилась примерно в то же время, что и проблемы с посевами. – забросив в рот остатки огурца, с аппетитом захрустела, пытаясь дотянуться до его зелёного, пупырчатого собрата, который лежал в глиняной миске почти в центре стола. – Кто-то землю проклял, а нечисть собралась поживиться освободившейся после проклятия тёмной энергией.

– Поле заболело в начале лета. Почти два месяца назад. Насколько бы сильным не было проклятие и как много энергии после него не осталось, она должна была давно рассеяться, а нечисть вновь вернуться на свою территорию. – Ристан несколько мгновений смотрел на мои страдания с живейшим интересом. Убедившись, что в моей позе добраться до миски не представляется возможным, и предпринимать по этому поводу я ничего не собираюсь, предпочитая пыхтеть и бесплодно тянуться вперёд, он решил мне помочь.

– Э? – вот только я его помощь не оценила.

– Ешь, – велел темный, подтолкнув поближе ко мне кулек с румяными, пышными пирожками.

Я бы с удовольствием последовала его совету, если бы ни одна небольшая проблема…

– Ненавижу печенку, – напомнила ему, морщась, – и вообще, пора работать.

Меня ждало поле с полумертвыми, высушенными посевами. Колосья, которые в это время уже должны были выцветать, перекрашиваясь из сочно-зеленого, в тёплый, золотистый цвет, бурели и сохли, застывая искореженными огарками. А Ристана ждал лес. И я ему завидовала.

Зря, наверное.

На один обход поля по краю, с проверкой и подзарядкой защитных амулетов, я потратила весь день, вымоталась, но чувствовала, что все это напрасно, и уверенности в собственных силах это не прибавляло.

Ристан, бестолково бродивший сначала по лесу, а потом и по деревне, в бесплотных попытках разузнать что-нибудь полезное о нашей проблеме, тоже не выглядел особенно воодушевленным. Даже наоборот, он казался усталым и совершенно вымотанным, о чем я не преминула сообщить, поджидая его вечером на крыльце.

Калитка протяжно скрипнула, пропуская уставшего охотника на нечисть.

Добравшись до ступеней, он тяжело присел рядом, не спеша заходить в дом.

– Ужасно выглядишь, – поведала ему, с исследовательским интересом разглядывая заострившиеся черты, на осунувшемся лице.

– Спасибо, Эри, ты очень тактична, – фыркнул он, устало прикрывая глаза.

– Я, вообще-то, о тебе беспокоюсь. Ты весь бледный и какой-то немножко неживой. Вдруг ты заболел?

Ристан хмыкнул, а я продолжила навязывать ему свою своеобразную заботу:

– Имей в виду, о том, что делать с больным тёмным я знаю ещё меньше, чем о том, что делать с этими едва живыми посевами. А о последнем я вообще ничего не знаю. Но пару идей у меня, конечно, есть…

– Мне просто надо отдохнуть, – поспешно сообщил он, не желая даже знать ничего о моих идеях. Ему вполне хватило нехорошего блеска в глазах.

– Ты тоже не знаешь, как нам эту практику пройти?

– Пока нет, но надеюсь, со временем разберусь, – не очень уверенно отозвался он, бездумно разглядывая колышущуюся на ветру сорную траву, которой заросло все вокруг. Мы сидели на своеобразном островке суши, среди зеленого моря травы. В полумраке, под порывами ветра, по поверхности проходили легкие волны, только усиливая сходство.

– А нам недавно новую корзину с едой принесли, – тихо сказала я, после минутного молчания, – подкармливают.

Ристан согласно кивнул.

***

Третье утро для меня началось в пять часов со страшного визга. Еще вчера я приметила под окном спальни старое, прохудившееся ведро и стремянку без трёх ступеней. Убирать их куда-нибудь в другое место было лень, и занятие это я решила отложить до лучших времён, которые, в моём случае, могли и не наступить.

Не зная ничего о моих ленивых планах, деревенская ребятня возрастом от восьми до двенадцати, прокралась к домику заезжих магов, чтобы на этих самых магов полюбоваться.

Попытка успехом не увенчалась, на защиту моей личной жизни встало ведро.

Кто именно неудачно его задел выяснить не удалось, но потревоженная железка завалившись на бок мстительно пошатнула стремянку, которая с превеликим удовольствием и огрела вражеских лазутчиков. Раздался истошный визг.

С кровати я вскочила в одно мгновение и ещё не совсем понимая, что происходит, бросилась к дверям, где и столкнулась со спешащим на помощь Ристаном. На помощь он спешил почему-то в мою комнату.

– На улице! – выталкивая сопротивляющегося тёмного из спальни, я боялась только одного, что преступники сбегут, а я так и не увижу их криминальные морды.

– Ты-то куда? – возмутился он, запихивая меня обратно в комнату. И даже дверь закрыл. Прямо у меня перед носом.

Несколько секунд я заторможено рассматривала потемневшее от времени дерево с вертикальной, длинной трещиной начинавшейся на уровне моих глаз.

О том, что дверь можно не только тупо рассматривать, но и открыть, вспомнила только когда услышала как темный покинул дом. Ристан пошёл разбираться с преступниками в одиночку.

Мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы растрепанной фурией вылететь на крыльцо. Позволить темному веселиться в одиночку я не могла и подоспела как раз вовремя. Ристан успел схватить двоих нарушителей спокойствия и ещё трое улепетывали прочь, сквозь заросли, спеша добраться до забора.

Не добрались. Трава спеленала их в считанные секунды. Беглецы завизжали. Темный, которого вид живой, шевелящейся травы сильно впечатлил, посмотрел на меня с уважением.

– А ну тихо! – рявкнула я. Крикуны послушно заткнулись. Растрепанная, заспанная девица в длинной белой сорочке – создание жуткое. Но если девица ко всему прочему ещё и злая, то тут уж без жертв не обойтись. – Будем делать из вас удобрение?

Те двое, которых тёмный схватил, восприняли вопрос относительно спокойно, только побледнели и тихонечко захныкали.

Те же, кого оплели мои растения, завыли на одной ноте, остервенело извиваясь в своих коконах. Плотно скрученные травой, они не могли даже вытереть текущие по щекам слёзы. Мои слова были восприняты совершенно серьезно. Мне безоговорочно поверили не усомнившись ни на мгновение. И оставалось только гадать, насколько же ужасно я выглядела, раз угроза возымела такое действие.

– Не надо нас в удобрения, тетенька ведьма, – тихонечко прохныкал рыжий, тощий пацан, которого Ристан держал за шкирку, – мы так больше не будем.

– Их же родители хватятся, – усмехнулся темный, встряхнув второго, белобрысого и пухленького. Этот не плакал, смотрел на меня широко раскрытыми глазами, и только дрожащие, побелевшие губы выдавали его состояние.

Переглянувшись с Ристаном, который уж точно не воспринял меня всерьёз, робко, с надеждой спросила:

– Ну, а если не всех? Если только двоих? Самых больших. Скажем, что их нечисть утащила.

– А свидетели? – с неподдельным интересом спросил Ристан.

– А что свидетели? – оглядев пацанов, уверенно заявила: – Будут молчать. Иначе отправятся вслед за дружками.

Вой усилился.

– Думаю, на первый раз мы их просто отпустим, – фыркнул Ристан, возвращая свободу своим жертвам. Я медлила, пытаясь смириться с тем фактом, что я оказалась более вредным созданием, чем один темный.

– Эри, отпусти их.

Неохотно подчинившись, упрекнула Ристана, глядя вслед улепетывающим детям:

– Ты же вроде темный, так чего такой добренький?

– Они все равно больше не вернутся, – рассеянно ответил он, что-то внимательно рассматривая у меня на голове, – какой смысл пугать их дальше?

Я неловко мялась на месте. Влажная от росы трава холодила ноги.

– Чего?

– Для страшного злодея, превращающего детей в удобрение ты выглядишь совершенно несолидно, – с серьезным выражением лица он пригладил мои торчащие во все стороны волосы.

– Сам такой же, – проворчала я, отстранившись, – и вообще, главное не внешность, а возможность воплотить угрозу в жизнь. Меня нужно бояться уже хотя бы просто потому, что я действительно могу превратить человека в удобрения.

И это было чистой правдой. Под воздействием магии земли человеческие ткани разлагались быстрее, облегчая растениям процесс питания. Я точно знала, что в далекие, дикие времена подобным образом даже казнили преступников. В сознании те оставались довольно долго, прекрасно осознавая, что с ними происходит.

– И даже меня? – не имея возможности больше приглаживать мои волосы, он взъерошил свои.

– Тооолько не тебя, – поспешно открестилась я от такого счастья, – вы, тёмные, вид плохо изученный. Вдруг из вас и не удобрение вовсе получится, а наоборот какой-нибудь яд?

Оспаривать мои подозрения Ристан не стал, тем самым их только усилив. Вместо этого он молча направился в дом.

Уже после завтрака, когда я относительно проснулась и осознала, что мои действия могут иметь вполне серьезные последствия, приуныла и весь остаток дня беспокойно оглядывалась по сторонам, опасаясь, что запуганные мною нарушители пожалуются на злобную тетеньку ведьму и недовольные жители напишут письмо в академию.

Ристан моих терзаний не замечал и очень удивлялся, видя как все валится у меня из рук.

Я отмалчивалась и только в тайне надеялась увидеть на тропинке толпу недовольных женщин, спешащих к нашему домику, в котором мы весь день проводили инвентаризацию, в едином порыве чинить расправу над наглой девицей, посмевшей запугать их детей.

Тогда бы я могла успокоиться, смириться с тем, что жертвы моего плохого настроения все рассказали родителям – а те, скорее всего, уже написали письмо директору – и начинать готовиться к серьезному разговору с братом. Жалобу он бы точно не оставил без внимания.

Но никто так и не пришел. Если дети кому-то и рассказали о своем утреннем приключении, то точно не взрослым.

Меня это вполне устраивало.

***

– Ну, – перекатываясь с пятки на носок и обратно, я снисходительно разглядывала тёмного, по какой-то неведомой мне причине, решившего сходить со мной к полю, – и чем ты мне тут можешь помочь?

– Ближайший оберег где?

– Вон там, – оберег находился от нас на расстоянии нескольких сотен метров. Вбитый в землю колышек, с деревянным навершием, в которое был врезан яркий, зелёный камень. Сейчас он мягко светился, демонстрируя свою работоспособность.

Чем меньше в обереге оставалось энергии, тем тусклее он светился.

Когда позавчера я его подзаряжала, он потускнел и совсем не светился.

Ристан изучил колышек, ощупал камень, навершие и даже землю поблизости. Мы осмотрели ещё четыре оберега, пока темный не успокоился.

– Работают исправно, – постановил он, отряхивая пальцы от земли.

– Ты не обижайся только, но разве можно доверять мнению тёмного мага в таком тонком деле, как артефакторика?

– У меня отец артефактор, – нехотя признался он, – до тринадцати лет он обучал меня.

– А почему только до тринадцати? – полюбопытствовала я, рассеянно теребя в руках сухой колосок. За прошедшие четыре дня, я успела узнать, что он любит шоколад и терпеть не может запах мяты, что является единственным ребёнок в семье, и понятия не имеет какая это напасть – старшие братья. Но мне и в голову не пришло расспрашивать его о родителях. Задавать правильные вопросы я никогда не умела.

– Потом во мне проснулась тёмная магия, доставшаяся в наследство от деда и я уехал к дяде, – осмотрев поле, Ристан обернулся ко мне, – ты говорила, что хочешь напитать землю магией? Где лучше всего это делать?

– Неплохо было бы отойти подальше от края.

– Пошли, – он первым сошел с дорожки. Колосья с тихим, сухим шорохом терлись о его одежду, – я посмотрю.

– Ристан-Ристан, – я потопала следом, чувствуя болезненную беспомощность. Целое поле пшеницы и хоть бы один колосок откликнулся на присутствие поблизости мага земли, – а это получается, что дядя у тебя тёмный маг?

– Да.

– А чего он тебя не научил силу контролировать.

– Он пытался, – Ристан шёл вперёд как таран, не оглядываясь и не сбавляя темпа.

– Но ты не поддался, – весело поддакнула я, ухватив его за рукав, – пойдем туда.

Осмотрев небольшую прогалину, где посевы не взошли совсем, тёмный сменил направление и отбуксировал меня, так и не отпустившую его рукав, до места назначения.

Делиться магией легко, особенно когда земля с такой жадностью впитывает все, что ей дают. И я щедро делилась, не пытаясь даже уменьшить магический поток.

Присев на корточки, я прижала ладони к сухой, почве и закрыла глаза.

Успела опустошить резерв на треть, когда мои руки оторвали от земли. Легкие иголочки закололи кожу в тех местах, где ее касались чужие пальцы. Магия еще некоторое время продолжала срывать с моих пальцев, легкими, едва заметными изумрудными искрами.

– Ты чего творишь? – возмутилась я, пытаясь высвободиться из рук тёмного.

– Не трать магию попусту, – велел он, возвращая мне свободу.

– А чего? – я огляделась. Никакого эффекта мое добровольное донорство не принесло, земля была все такой же мертвой, а посевы сухими. Даже в том месте, куда я направляла магию, ничего не изменилось. – Обидно, однако.

– Странно, – поправил меня тёмный.

– И это тоже, но делать-то тогда чего?

– Подумаем, – пообещали мне, – ты пока вернись домой, здесь ты едва ли что-то сможешь сделать. А мне нужно в лес. Попробую сходить к реке, говорят, несколько дней назад там видели целую стаю.

– А… – домой не хотелось, там меня никто не ждал. Но кроме дома в том же направлении, куда меня посылал Ристан, была еще и деревня, до которой можно прогуляться, разведать местность и проверить остальные поля, – ладно. Но если на тебя и сегодня никакая нечисть не нападет, то завтра в лес я пойду с тобой.

Темный нахмурился, но промолчал. Я же тихо пробормотав «молчание – знак согласия», резво понеслась в сторону деревни. Если Ристан и возмутился, я этого уже не слышала.

Деревня встретила меня громким смехом, детскими криками и важным кудахтаньем большого, красивого петуха. Увидев меня, птица, у который так же как и у меня полностью отсутствовало чувство самосохранения, распушила перья, вытянула голову, отчего растеряла добрую половину своей красоты, и угрожающе захлопала крыльями, наступая.

Смех и детские крики были где-то там за высокими заборами, или на соседних улицах, до которых еще нужно было добраться. Зато совсем рядом был петух. И выглядел он недружелюбно.

– Ты бы не нарывался, – не очень уверенно посоветовала ему, невольно отступая назад. Петухи на меня раньше ещё не нападали. Зато нападали гуси. Огромный, бешеный гусак в детстве исщипал мне все ноги, напугал до икоты и уверил в том, что любая птица больше воробья – страшный, хищный зверь.

Агрессивный гусь в итоге оказался на столе, но страх мой никуда не делся.

– Тётенька ведьма, – послышался срывающийся шепот сзади. За калиткой небольшого, аккуратного домика, на котором местами уже растрескалась и отвалилась синяя краска, стоял тот самый белобрысый пухляшь, чуть не ставший удобрением для сорняков в нашем дворе, и зачарованно смотрел на меня.

– Не тетенька ведьма, а Эрида, – продолжая медленно отступать, от воодушевленного петуха, кажется почувствовавшего мой страх, я изо всех сил старалась держать лицо. Теперь бежать было нельзя. Не при свидетелях.

– Вы нас все-таки в удобрения превратить? – спросил он, сжимая калитку с такой силой, что побелели пальцы. В глазах его плескался страх, разбавленный детским любопытством. Бежать и прятаться он не спешил, наталкивая на мысль, что с чувством самосохранения в этой деревне серьезные проблемы. Петухи, дети…я. Все без основного инстинкта живем. И ведь живем же как-то, что парадоксально.

– Не-нет, если покажешь, где находятся остальные ваши поля. Мне…мне надо их проверить.

Петух был совсем близко и я уже готова была плюнуть на все и побежать.

– Это я могу, – неуверенно кивнул пацан, – вы только Гошку прогоните. Он больно клюется.

Петух, словно почувствовав, что заговорили о нем, захлопал крыльями и скакнул вперёд.

– Я не могу! – взвизгнула, отскакивая назад и каким-то чудом оказалась во дворе белобрысого, за закрытой калиткой. Петух налетел на преграду и протяжно закудахтал. То ли насмехаясь над трусливым противником, то ли требуя, чтобы я вышла и сражалась. Затаив дыхание я ждала, что вот, он сейчас взлетит на забор и меня уже ничего не спасет, но он почему-то не взлетал.

– Вы его тоже боитесь, – догадался пацан, уже без прежнего страха глядя на тетеньку ведьму.

– Да он бешеный, – прошептала я, даже не думая оправдываться. Боюсь. Ну, а кто бы на моём месте не боялся? Только человек с топором, у которого в меню на ужин значился бы жаренный петух.

До поля мы добрались спустя почти час. Упорная птица полчаса удерживала нас в заложниках.

За это время я успела познакомиться с мамой белобрысого, узнать, что зовут его Искан, выпить вкусного липового чаю и самоутвердится как маг. Напитав землю, гостеприимной и доброй женщины магией и гарантировав тем самым убойный урожай на несколько сезонов.

Когда петуху наконец-то надоело ждать и он ушёл, подозреваю, караулить очередную жертву, меня наконец-то проводили туда, куда мне было надо.

В отличие от поля, которое нужно было вылечить, эти были совершенно здоровы и обещали щедрый урожай.

– Подозрительно это, – пробормотала я, пропуская между пальцами здоровый, полный сил колос. Тот охотно отозвался на моё прикосновение.

Недолго побродив вдоль поля и окончательно убедившись, что ничего странного с этими посевами не происходит, я без особого желания, пошла обратно к деревне.

Искан убежал сразу же как довел меня до края поля и возвращаться к домику мне предстояло в гордом одиночестве, прекрасно осознавая, что где-то там, в деревне живет одно пернатое создание, легко способное лишить меня и одиночества и гордости.

По счастливому стечению обстоятельств, петух мне на обратном пути не встретился.

Его спугнула творившаяся у дома старосты суматоха.


Пролог | Светлой по Тёмному | Глава 2