home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 29

Коттедж оказался совсем небольшим и вряд ли вместил бы в себя больше двух человек. Кухня, спальня, гостиная, ванная и котельная — вот и всё, что здесь было. Дом явно был старым и давно не ремонтировался, но в нем было чисто — вероятно, что время от времени сюда кто-то приезжает и делает уборку. Увиденное не соответствовало тому, что мне было известно о Маршалле. Я бы еще могла поверить, что это его дом, если бы на стенах висели шедевры живописи, но вся обстановка внутри была весьма скромной, хотя и включала в себя всё необходимое. Впрочем, мало ли, какие могут быть у богатого человека причуды? Наверняка он сбегает сюда, когда устает от интриг и выяснения отношений внутри ковена…

Я сняла куртку и отправилась в ванную. Под струей холодной воды я наконец-то промыла порез на ладони и отыскала в настенной аптечке перекись. Потом я засучила рукав и рассмотрела "татуировку", которую Джеймс успел поставить мне у Оствика. Вблизи это оказался неизвестный мне символ со странными значками внутри, словно выполненный черными чернилами. Руку в этом месте продолжало холодить, и, когда я дотронулась до символа пальцами, их тоже обдало холодом.

Мда. Что бы это ни было, это точно черная магия. Которая, тем не менее, спасла меня сегодня от Путешественников…

Снова зазвонил телефон, и в первый миг я испытала огромное искушение не брать его в руки, потому что была уверена, что это звонит Розмари, которую точно должно было вывести из равновесия сообщение Алана. Но потом подумала, что с моей стороны было бы жестоко игнорировать ее после того, как родной брат едва не умер, и достала мобильник. К моему огромному удивлению, на дисплее высветилось имя, которое я меньше всего ожидала увидеть, — Ричард Арчер.

— Я надеюсь, у тебя там всё в порядке, — неуверенно сказал он, когда мы поздоровались. Я вошла в гостиную и остановилась у незажженного камина, не понимая, зачем он звонит. Рассказывать ему, какие "удивительные приключения" я пережила в последнюю неделю, явно было бессмысленно, и я нейтрально согласилась:

— Всё путем, спасибо.

— Джейн, — теперь голос зазвучал более решительно, — я хотел сказать, что был не прав тогда, когда просто уехал и бросил тебя разбираться со… всем этим в одиночестве, хотя похитили нас обоих. Я сожалею.

— Да ничего, — ошарашенно пробормотала я. Такого поворота я совсем не ждала. — Я всё понимаю. Ты имел полное право в это не ввязываться и…

— Встретимся снова? — быстро предложил он, не дав мне закончить предложение. — Я хотел бы снова увидеть тебя. И даже если без всей этой сверхъестественной фигни не обойтись, то черт с ней. Я переживу.

Мои глаза стали как двухфунтовые монеты. Я была абсолютно уверена, что Ричард уже давно удалил мой номер и даже думать обо мне забыл. А Розмари-то, похоже, была права, когда говорила, что Ричард не из трусливых…

— Давай на выходных, — предложила я, быстро обдумывая варианты. До второго жертвоприношения и нашей засады остались считанные дни, и так или иначе, но ситуация с колдуном должна будет разрешиться в ближайшее время. После этого уже можно будет сходить на свидание. — Сможешь?

— Конечно. До встречи, Джейн.

И хотя звонок Ричарда выбил меня из колеи, я не могла сейчас позволить себе обдумать его поступок. Надо было заняться делом, и я осторожно заглянула в спальню. Джеймс спал, дыхание было ровным, но раны с тела никуда пропадать не спешили, и смотрелись они всё так же жутко. Мельком задумавшись, какое впечатление сейчас произведет мой звонок, я набрала номер Теи.

— Ты все еще на конференции? — поинтересовалась она.

— Не совсем… На самом деле, нужна твоя помощь. Что нужно делать при резаных ранах на теле? Они неглубокие и неопасные, только крови много.

— Промыть, чтобы не было заражения. Хлоргексидином или перекисью… Если длинные, ровные раны — то аккуратно сомкнуть края и заштопать, — мгновенно отозвалась Тея, толком не вдумываясь в мои слова.

— Ну, перекись здесь была точно, — я вернулась в ванную и достала пузырек, которым уже обработала собственный порез. Поболтала его перед глазами, оценивая, сколько там еще осталось. — Ее мне хватит, а вот со швами будет сложнее. У меня ни хирургической иглы, ни ниток…

— Джейн, что случилось? — тихий голос сестры вывел меня из задумчивости, и я сообразила, что произнесла всё это вслух. Твою мать…

— Несчастный случай, — максимально дипломатично сформулировала я. — Со мной всё в порядке, но человеку нужна помощь.

— Мне стоит знать, почему этого человека нельзя доставить в больницу, а лечишь его именно ты? — колким голосом осведомилась Тея.

— Ммм… Нет. Пожалуй, что нет.

Она вздохнула, смиряясь.

— Раны зашить все равно надо. Хоть обычными нитками, только продезинфецируй их обязательно. Ты же вроде когда-то вышиванием занималась? Справишься… наверное.

— Хорошо. И да, — спохватилась я, чуть не забыв самое главное. — Домой меня сегодня не жди. Завтра должна вернуться, но, если меня не будет, не пугайся.

— Джейн, да что происходит?! — неожиданно заорала в телефоне сестра. — Ты сама-то понимаешь, насколько диким выглядит твое поведение в последние недели?!

— Могу себе представить, — чуть слышно пробормотала я и нормальным тоном добавила. — Я объясню, когда вернусь. Всё хорошо, клянусь, и ситуация под контролем.

По крайней мере, мне в это очень хотелось верить, а сообщать эту деталь Тее было совсем необязательно. Мы попрощались, и я отправилась на поиски какого-нибудь швейного набора, надеясь, что у Маршалла тоже иногда отрываются пуговицы, и их приходится пришивать.


***

Полтора часа спустя я, пошатываясь, зашла на кухню и обессиленно рухнула на стул, мечтая, чтобы этот день наконец-то закончился. Руки были в крови, на столе стояла миска с красноватой водой, в которой плавал некогда белый марлевый бинт, который я использовала, чтобы слегка смыть с Джеймса кровь. Там же валялись обычные нитки для шитья и швейная игла.

И знаете, что? Не верьте фильмам, в которых сцены, где героиня оказывает первую помощь раненому герою, выглядят возвышенно и романтично и помогают им душевно сблизиться. Вранье! Во-первых, Джеймс всё это время благополучно находился в отключке под воздействием противоядия и никак не мог оценить моих усилий. И хорошо, что он не просыпался — несмотря на то, что Тея была права, и держать иглу в руках я умела, сшивание живой кожи не имело никакого сходства с сшиванием разорванной подкладки на одежде, и Джеймс наверняка проклял бы тот день, когда я была вынуждена стать его лечащим врачом. Во время "операции" руки у меня дрожали, игла попадала не туда, куда надо, края ран были скользкими от крови, и я подумала, что за неимением наркоза мне пришлось бы оглушить чем-нибудь мага, вздумай он проснуться. Не из жажды насилия, а чисто из желания облегчить ему муки. Романтики в происходящем не было ни капли.

За окном тем временем окончательно стемнело. И хотя еще полчаса назад я была уверена, что больше не смогу в жизни проглотить ни крошки, сейчас я неожиданно ощутила голод. Интересно, а есть хотя какая-то надежда, что холодильник Маршалла не совсем пуст?

Надежды, как оказалось, не было, зато в морозильнике неожиданно обнаружились какие-то полуфабрикаты. Я водрузила на плиту тяжелую чугунную сковороду, и через две минуты на кухне уже раздавалось веселое шкварчание размораживавшейся лазаньи. Рядом весело посвистывал чайник, и знакомые приготовления помогли мне отвлечься и прийти в себя.

— Я пропустил что-нибудь интересное? — уж не знаю, как раненому колдуну удалось перемещаться так тихо, но его появления я не заметила, вскрикнула и едва не разлила остатки травяного отвара, который как раз сливала из ковша в чашку. Стремительно развернулась и обнаружила прямо перед собой Джеймса — бледного, но вполне крепко стоявшего на ногах. Рубашки на нем не было — я разрезала ее, пока оценивала масштаб швейных работ и зашивала раны — а благодаря длинным рядам швов он напомнил мне монстра Франкенштейна.

Вспомнив наставления Маршалла, я решительно протянула чашку вперед.

— Выпей.

Он послушно проглотил содержимое. Джеймс до сих пор выглядел так, будто на нем потопталось стадо бешеных быков, и я спросила:

— Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, — к моему облегчению, отозвался он, осматриваясь по сторонам. — По крайней мере, жить теперь точно буду. Кстати, а где мы? И кто подсказал тебе, как сварить противоядие?

— Алан Маршалл. Мы сейчас в его доме где-то на западе от Лондона. Хотя, зная его, я бы в жизни не сказала, что это его жилище…

— Это, скорее, убежище как раз для таких случаев, — хмыкнул маг, подходя к настенному шкафчику и пробегая глазами по контейнерам с травами. — Ты смотри, что здесь есть: белладонна, чемерица, манцинелла… И где достал только?..

— Джеймс, — позвала я его, возвращая в реальный мир, поскольку очень хотела расставить все точки над "и". — Я не говорила этого Алану, но, когда я тебя нашла, ты был мертв. Пульса не было, ты не дышал, да и Алан сказал, что это проклятие смертельное. Почему ты выжил?

Он оторвался от сушеных трав и посмотрел на меня. Прикинул что-то в уме, изучающе глядя на меня, словно думал, можно ли мне ответить, и наконец, сказал:

— Это черная магия. У меня достаточно врагов, и заранее никогда нельзя предсказать, кто и когда нанесет удар. Стоит быть готовым ко всему.

— И ты научился воскресать из мертвых? — недоверчиво уточнила я и пошарила рукой рядом с собой в поисках табуретки. Одно дело — продлевать себе молодость до бесконечности, и совсем другое — обманывать смерть в прямом смысле…

— В некотором роде. На то, чтобы окончательно умереть, мне потребуется больше времени, чем другим, и, к счастью, Путешественники этого не знали. Но должен признать — без твоего вмешательства я бы не выкарабкался.

Судя по всему, на подробности можно было не рассчитывать. Однако, помня, что рассказывали Майкл и Розмари о черной магии, сомневаюсь, что он добился этого каким-нибудь гуманным способом. Я бросила на него быстрый взгляд — Джеймс рассеянно смотрел куда-то мимо меня, думая о чем-то своем — и только вздохнула, а затем принялась нервно теребить кольцо на пальце. Совершенно привычное для меня движение, но Джеймс вдруг резко схватил меня за руку, странно глядя на мои кисти.

— Что ты делаешь?

— Дурацкая привычка, — я пожала плечами, удивленная столь сильной реакцией. — Когда волнуюсь, начинаю крутить кольца.

Он медленно выпустил мою руку и посмотрел мне в глаза. Его лицо в тот момент оказалось очень близко ко мне, и я тихонько вздохнула, наконец-то увидев его глаза. Невероятные, темно-зеленые глаза, глаза героя-любовника из романа, в которых женщинам полагалось утонуть раз и навсегда. Такие глаза могли быть только у красавца Майкла, но никак не у темного мага!

— Прошу прощения, — он слегка потряс головой, словно возвращаясь из своих мыслей, и я торопливо моргнула, надеясь, что он не заметил моей реакции. — Ты просто… Очень сильно мне кое-кого напоминаешь. Сперва твои слова в машине про приключения, теперь это…

Он быстро шагнул назад, словно стремился как можно скорее очутиться подальше, но продолжал неотрывно смотреть на меня, словно пытался разглядеть под моей внешностью кого-то совершенно другого. Кажется, это был первый раз с момента нашего знакомства, когда я завладела его вниманием целиком и полностью, и под этим пристальным взглядом мне немедленно захотелось ссутулиться и стать как можно незаметнее.

— Тебе швы надо будет потом снять, — невпопад выпалила я, стремясь хоть чем-то заполнить это неуютное молчание и отвлечь его. Что угодно, лишь бы больше не чувствовать на себе этого взгляда! Всё равно он так смотрит на меня не из интереса лично ко мне, а из-за того, что увидел во мне кого-то другого…

К счастью, мои слова оказали нужное воздействие — Джеймс слегка улыбнулся и перестал сверлить меня глазами.

— Как тебе удалось зашить меня так аккуратно? — поинтересовался он, опустив голову и рассматривая на себе результаты моих трудов. — Ты же лингвист, не врач…

— Сестра объяснила, что надо делать, — я смущенно улыбнулась, а потом честно призналась. — А аккуратно всё потому, что я одно время увлекалась вышиванием крестиком.

Он рассмеялся, позабавленный, а я потянула носом воздух и прислушалась к подозрительному шипению на сковороде. Затем охнула, ругнулась себе под нос и сдернула с плиты одной рукой сковороду, одновременно снимая с нее крышку. Над плитой взвилось облако белого пара, и в воздухе поплыл запах подгоревшего макаронного теста. Крышка громко стукнула о дно раковины, а я отставила сковороду на незажженную комфорку и принялась оценивать масштабы повреждения.

— Мда, — расстроенно резюмировала под конец я. — Есть можно, но внизу слегка подгорело. Подожди, я счищу эту часть…

— Я умираю с голоду, — заявил Джеймс. — Так что давайте уже садиться ужинать. Счистим по ходу дела.

Я облегченно улыбнулась и принялась резво накрывать на стол.


***

Вечером, приняв душ и смыв с себя наконец-то грязь, кровь и пот, я вернулась в спальню. Джеймс уже дремал на левой половине кровати, и я, решив, что не хочу сегодня заморачиваться со светскими условностями, без сил улеглась на вторую половину. Спать в одежде было непривычно, но сил не оставалось никаких, все сегодняшние события выжали меня досуха, и больше всего на свете я мечтала просто заснуть. Хотя, пожалуй, я читала романы, где герой через пару часов после того, как его ранили или избили, оказывался в одной постели с героиней и умудрялся демонстрировать ей там чудеса выносливости и изобретательности, но я сильно сомневалась, что подобное сработает в реальной жизни. На киношного зомби Джеймс, конечно, уже мало походил, но выглядел по-прежнему не лучшим образом.

— Я так и не поблагодарил тебя… Должен признаться, я не ожидал, что ты вернешься, — в наступившей тишине его голос как-то особенно резко рассек темноту, хотя звучал он совершенно обычно. Не знай я, как сильно ему сегодня досталось, решила бы, что Джеймс совершенно здоров. — Спасибо за то, что спасла мою жизнь. Без твоего вмешательства я был бы уже мертв.

— Тебя это как будто удивляет, — заметила я, обратив внимание на странные нотки в его голосе.

— В последние сто лет я как-то привык рассчитывать только на себя, — всё так же задумчиво пояснил он. — Так что да, можно сказать, что я удивлен.

Последние сто лет — это значит, с тех пор, как он покинул ковен и стал темным?

— Темные маги не любят полагаться на других?

— Совершенно верно.

На языке вертелось язвительное замечание на эту тему, но вместо этого я произнесла нечто совсем другое:

— Но ведь это чревато одиночеством, — он замер, в темноте словно повис невидимый знак вопроса, и я поспешила разъяснить. — Не пойми меня неправильно, я сама не особо общительна и в общем-то могу тебя понять, но ведь нельзя же оттолкнуть от себя… абсолютно всех. Ты сегодня говорил, что я живу неправильно, всё время думая о завтрашнем дне, но и жить сегодняшним днем, оставаясь в гордом одиночестве — тоже не лучший выход.

На последних словах я стушевалась и затихла, поскольку не хотела, чтобы мои слова превратились в проповедь, но Джеймс лишь спокойно уточнил:

— И кого же, по-твоему, нельзя отталкивать?

— Семью, — с глубокой убежденностью ответила я. — Родных. Не всех, конечно, а только тех, кто тебя по-настоящему любит. Друзей, если есть те, кто готов в трудную минуту всё бросить и прийти на помощь. Любимого человека, если такой есть.

Он молчал. Я могла догадаться, что думал он сейчас о Розмари, Майкле и Алане — единственных близких ему людях, с которыми он давным-давно разошелся, но которые продолжали думать о нем и тревожиться за него. Потом подумала о собственной семье — родителях и Тее, ближе которых у меня никого не было. О друзьях — об Алексе, Шарлотте и Мартине, которые в последние недели доказали, что готовы в любой момент помочь. Ради таких людей стоит наступить на горло собственным принципам, даже если кажется, что один ты чувствуешь себя вполне комфортно.

— Что ты будешь делать дальше? — неожиданно для самой себя поинтересовалась я. — Путешественники уверены, что ты мертв. Как и твой друг из ковена, который так сильно хочет твоей смерти. Тебе бы быть теперь поосторожнее, ведь в следующий раз, когда они тебя подстерегут, меня может и не оказаться рядом.

Глаза наконец-то привыкли к темноте, но без контактных линз всё вокруг расплывалось, так что, когда я перевернулась на бок, чтобы увидеть мага, передо мной были лишь неясные очертания его лица.

— В таком случае я постараюсь во время следующего опасного приключения взять тебя с собой, — пообещал он, и по голосу я поняла, что он улыбается. — С тобой мне можно ничего не опасаться.

И хотя это была лишь шутка, услышать эти слова всё равно было приятно.

— Но если быть серьезным, то я собираюсь продолжить свое дело, — добавил он уже без усмешки.

— И почему-то мне кажется, что ты не будешь стараться вести себя тихо и незаметно, — заметила я, изо всех сил щурясь в попытках прочесть ответ на его лице, но ничего не получилось. — И скоро и этот Роберт, и Чарльз узнают, что ты жив.

— Рано или поздно они всё равно узнают, — с совершенно философским спокойствием отозвался Джеймс, и я не уловила в нем ни малейшего признака тревоги. — Думаешь, мы в первый раз пытаемся друг друга переубивать?

Что ж, и так понятно, что с Чарльзом они враги уже давно. Еще некоторое время я думала, а потом предложила:

— Почему бы тебе не помочь ковену схватить этого колдуна? — он застыл, и я, поняв, что только что сморозила, поспешила разъяснить. — Я помню, что Рыцари тебя подозревают, но Алан на твоей стороне, и он пользуется в вашем ковене уважением. Ведь он может убедить Рыцарей не арестовывать тебя до второго жертвоприношения, а потом, когда они схватят настоящего убийцу, станет понятно, что ты тут не при чем…

Кровать скрипнула, когда Джеймс повернулся ко мне. Черты его лица по-прежнему были нечеткими, но то, что смотрел он прямо на меня, я видела ясно. Пожалуй, хорошо, что на мне не было в данный момент контактных линз — что-то мне подсказывало, что выражение его лица мне бы сейчас точно не понравилось.

— Я не имею никаких общих дел с ковеном вот уже сто тридцать лет, — наконец отчужденным тоном сообщил он. — И не собираюсь ничего менять.

— Но почему? — вырвалось у меня. Холодная уверенность в его голосе удивила меня.

— По той же причине, по которой я когда-то ушел из ковена и стал темным магом, — в этот момент я затаила дыхание, стараясь не пропустить ни слова. — Наши взгляды с ковеном на многие вещи слишком сильно расходятся, и в 1885-м я понял, что способен идти своим путем, не опираясь на мнение других магов.

Последние слова прозвучали с откровенной враждебностью, и я спросила:

— Ты воспринимаешь их как своих противников?

— Обычно нет. Но, как только наши пути пересекаются… То, пожалуй, да.

— И ты спокойно убьешь любого из них, если понадобится? — в памяти сами собой всплыли слова Розмари, как пренебрежительно относятся темные маги к человеческой жизни. Но, по большому счету, мне не было никакого дела до всех темных магов, а вот отношение Джеймса я должна была узнать!

На этот раз он ответил не сразу, а когда заговорил, то взвешивал каждое слово. И мне было очевидно, что дело было не в том, что он не был до конца уверен в своем ответе, а в том, что он хотел сделать его максимально честным:

— Не любого. Я не смог бы причинить вред ни сестре, ни Майклу, который был когда-то моим лучшим другом. Что же касается остальных людей… Ты, Искательница, тоже можешь быть спокойна: ты приложила все силы для моего спасения, и я этого не забуду. А другие… Я не сторонник насилия, но иногда без него бывает не обойтись.

Я молчала, осмысливая его слова, а Джеймс, словно почувствовав мое смятение, добавил:

— Не забивай себе голову раньше времени. Тебе ничего не грозит, так что спи спокойно.

И — странное дело — несмотря на его жесткую правду, высказанную без малейших сомнений или угрызений совести, я действительно смогла заснуть и спокойно проспала всю ночь. Не знаю, что было тому причиной — пережитая вместе опасность или этот неожиданный разговор по душам в ночной темноте — но я чувствовала странную близость с человеком, который говорил со мной так открыто, не скрывая правды, какой бы она ни была.


Глава 28 | Путь Искательницы | Глава 30