home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 33

К обеду потеплело настолько, что пришлось скинуть бушлат. Солнце припекло не по-детски. Полное ощущение, что май месяц на дворе. Деревья зеленые, трава изумрудная, веселый детский гомон во дворе, красивые девушки дефилируют мимо, смущая неокрепшие души солдатиков. Редкие облачка на ослепительно голубом небе. Лепота, да и только! И лишь один человек смотрит на эту красоту печально и тоскливо, словно попаданец в 21 июня 1941 года за несколько часов до начала войны.

Несколько выбивается из общей картины стук топоров и молотков — это «саперы» усиливают стойкость забора, похоже начальство всерьез восприняло послание от неизвестного доброжелателя. Видел час назад майора Жилинского, вид тот имел злой и решительный, поэтому я благоразумно укрылся за ближайшим автомобилем. Не стоит попадаться ему на глаза, даже не из-за страха наказания, просто не нужно провоцировать нехорошие ассоциаации. Иначе скоро все будут воспринимать рядового Морозова, как предвестника грядущих неприятностей. Подсознание — штука тонкая, даже если логической связи нет, ассоциация: «моя фигура — появление проблемы» все равно возникнет.

Случайности иногда приводят к самым неожиданным последствиям, даже если сразу это не очевидно. Укрывшись за грузовиком от грозного, всепроникающего взгляда особиста, я нос к носу столкнулся с незнакомым прапорщиком в промасленной робе, тот ковырялся под машиной, и я случайно на него чуть не наступил.

— Помощь нужна товарищ старший прапорщик? — благородно решил искупить вину, хотя не чувствовал за собой никаких грехов. На руку сапогом водителю я не успел наступить, тот увернулся, так что совесть моя чиста. С другой стороны, ремонт грузовика — это уважительная причина для того чтобы законно откосить от переноски тяжестей. Железный конь, насквозь знакомый мне Зил-131, поэтому помочь могу не только советом, но и делом.


Прапор оказался человеком не злобливым, к тому же не местным, не из нашего отряда, поэтому не стал возбухать за попытку членовредительства, стрельнул сигаретку и предложил покурить вместе, поболтать за жизнь. Скучно ему одному тут, шеф с утра куда-то свалил, а он здесь ковыряется. Я не стал отказываться, на глаза начальству попадаться рано, а спрятаться особо негде, обязательно припашут не одни, так другие. Прапор предложил звать его Семенычем, хотя на вид и тридцати не дашь, только начинающая лысина выдает истинный возраст.


Оказалось, что товарищ из Арташатского погранотряда! Ни фига себе, их занесло, аж из самой Армении. Объяснение простое: приехали за гуманитарной помощью, у них там серьезные проблемы со снабжением, люди после землетрясения в палаточных лагерях живут, погранцы своими запасами делятся, но они не безграничны. Вот, приехали по-соседски занять в долг или в качестве помощи, как получится.

Хороший крюк они сделали, между нами целых три погранторяда поместились, но видимо посчитали, что Лениноранский — самый крупный, да и город зажиточный, подумали, что тут легко с ними поделятся. Хотя возможно к другим соседям тоже гонцов за помощью заслали.

Понятное дело, что вопрос сразу решить не удалось, не так просто выделить целый грузовик продуктов, даже если с исключительно благородной целью. Такие вещи надо согласовывать на уровне округа, тыловикам ведь за это имущество материально отвечать придется, и так просто его не спишешь.

В результате они похоже тут застряли надолго. Они — это Семеныч и его шеф, капитан, который с утра куда-то запропастился.

Покурили, поболтали. Товарищ прапорщик подробно рассказал о том, как они пережили землетрясение, о том как потом спасали местных жителей, вытаскивали из под завалов. У них толчки не так сильно ощущались, но в казарме и в столовой часть потолков обрушились, четверо раненых, один серьезно. О самом интересном для меня он лишь парой фраз обмолвился, но и этого хватило чтобы понять: сработало мое предупреждение! По его словам, за несколько часов до землетрясения была объявлена эвакуация жителей. В результате удалось избежать огромного числа жертв. Большая часть погибших пришлась на сельские районы, хотя логичнее было ожидать их в городах с многоэтажными зданиями, которые сложились буквально сразу после первых толчков.

В ответ я поделился печальными новостями нашего региона, оказывается гость ни сном ни духом об «эскалации напряженности» не ведал, и очень удивлялся бурному строительству оборонительных рубежей вокруг жилых домов.

Нашу теплую задушевную беседу прервал внезапно появившийся капитан, тот самый «шеф», пропадавший неизвестно где.

Вроде бы ничего плохого не сделал и не сказал, лишь поинтересовался кто я и откуда, после чего выразительно промолчал, предлагая растворится в воздухе без следа.

Но чем-то он мне не понравился. Или улыбается фальшиво, или взгляд какой-то жесткий, словно рентгеном тебя просвечивает и одновременно оценивает.

И только отойдя на десяток шагов, понял, что меня насторожило. Двигается капитан неправильно! И выглядит не так, как должен в моем понимании смотреться снабженец или тыловик. Вместо животика и обаяния, призванного очаровывать кабинетных и складских работников, у кэпа — поджарая спортивная фигура. И походка! Походка хищника, такая бывает у мастеров боевых искусств, и только через много лет упорных занятий. Например, у капитана Иванова нет такой «грации», хотя он тоже много лет занимается единоборствами и вообще неплохой боец. Но это определенно мастер, я бы даже сказал — сенсей. Но чтобы понять это надо много лет вращаться в определенных кругах, где такие зубры встречаются.

Таких снабженцев и «толкачей» не бывает. На ум приходит только ассоциация со словами: спецназ или диверсант.

Хотя, скорее всего это просто мои фантазии. Ну, занимается человек боевыми искусствами профессионально — это не запрещено и наоборот поощряется среди офицеров-пограничников. Снабженцев после той катастрофы, что случилась в Армении, физически не хватает — у них и там работы выше крыши. Поэтому послали того, кто пошустрее и умеет с людьми договариваться. То что капитан и умный и пробивной — это сразу видно.

Пора завязывать с паранойей. Таких диверсантов в нашей дыре быть не может даже теоретически, нет здесь для них применения. Да и кто такого самородка вырастить и подготовить сможет? Турки или персы? Не смешите мои портянки с сапогами. По разговору — чистокровный русак, да и наверняка наши запросили подтверждение из Арташата. Подменить его в пути? Даже для мыльной оперы такой сюжет будет смотреться глупо, а уж в реальности — тем более.


На полпути к автокрану меня перехватил взволнованный Жека Огнев. Я уж подумал, что меня начальство ищет, чтобы поблагодарить за доблесть и трудолюбие, но оказалось, что причина намного интереснее и необычнее. Наш шляхтич успел подцепить двух девушек! Вот что значит — природный талант и благородная морда лица, а также отсутсвие должного контроля за солдатом со стороны сержанта-надсмотрщика.

— Поздравляю, — искренне порадовался я своего друга. На втором месяце службы — это выдающийся успех. — Не пойму только, я тут причем?

Объяснение оказалось проще, чем я мог подумать. Девушек две, одна красивая, вторая — просто симпатичная, наша общая знакомая Карина, та самая которую спасли, путешествуя на автокране. Вот Жека и решил заранее договориться о разделении объектов страсти! Как говорила в таких случаях соседка по коммуналке: «Кто о чем, а вшивый о бане!». Исправить нашего «Дона Жуана» невозможно, он и в горящем танке будет думать о бабах.

— Ну какие девки в такой момент? Второе свидание придется ждать до дембеля, не раньше!

Рядовой Огнев напомнил, что именно этот бонус ему был обещан, когда заманивали его работать на кран. Тот факт, что я ляпнул про девушек ради красного словца, его не волновал. Обещал — делай.

Пришлось составить клмпанию.

— Рита, — девушка действительно оказалась красивой. Все замечательно: глаза огромные, ресницы пушистые, фигурка точеная, ноги стройные, длинные как Байкало-Амурская магистраль. Все хорошо, кроме одного факта! Это дочь командира части, хотя от Палыча в ней только цвет глаз угадывается, наверное вся в мамочку.

— Шурик, — с Кариной мы знакомы, поэтому представляться не надо. — Рита — это Маргарита, в честь булгаковской героини? У нас в Камызяке в честь нее страусиную ферму назвали.


Зря я это ляпнул. Шутка явно не смешная получилась. И не шутка это, а реальный факт из следующего тысячелетия. Фермер начитанный попался. Я же должен был сообразить, что приключения Воланда в сталинской Москве здесь мало кому известны. «Мастера и Маргариту» можно прочитать только лишь в виде отпечатанных под копирку, затертых до дыр, самиздатовских подшивок. Которые почему-то считаются исключительно антисоветскими.

— Можно подумать, что Шурик из Камызяка читал Булгакова? — язвительно поинтересовалась обиженная и неожиданно эрудированная мадам. Камызяк в этом времени еще не всемирно известный бренд из КВН, и судя по интонации это должно звучать как «в вашей колхозной дыре».


— В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца Ирода Великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат…, - по памяти процитировал я свою любимую цитату.

Никто не понимал, и я в том числе, чем именно этот отрывок из великой книги интереснее любого другого, но именно он врезался в память, да там и остался навсегда. Наверное потому что это начало второй главы, ключевой и самой важной.


Рита явно не ожидала такого ответа, покраснела и от досады прикусила губу, лишь в глазах заиграло пламя. Видимо не ожидала такого отпора от какого-то колхозника.

Хорошая девчонка, только избалованная всеобщим вниманием и толпами поклонников. В прошлый раз я с ней не был знаком, лишь пару раз мельком видел издалека, а следующим летом она уедет поступать в институт и уже не вернется. Но понятное дело, наслышан был о ее вредном и капризном характере.

Решив не доводить девицу до белого каления, я подхватил Карину под руку и утащил ее на другой конец двора. Тем более, Жека об этом уже несколько минут намекал, отчаянно вращая глазами.

— Ритка — хорошая девчонка. Зря ты так.

В ответ я лишь пожал плечами, понимай как хочешь. Сам не мог понять, что на меня нашло. Наверное тот самый эффект «21 июня 1941 года» сказывается.

Умом понимаю, что люди вокруг не виноваты, ни о чем не догадываются и ничего сделать не могут, даже не подозревают о приближающейся катастрофе, и от этого только сильнее разрывающая душу тоска и отчаяние.

— Что со школой решили? — насколько я понял, девчонки учатся в выпускном десятом классе.

— Ничего не ясно, — погрустнела Карина. — Риткин папа обещал помочь, но как — не знаю. Наверное отдельно заниматься с нами в Доме офицеров будут.

Школа находится в двух кварталах отсюда, но путь туда для Карины и других детей из армянских семей закрыт. А через несколько дней и русским школьникам там опасно станет появляться.

— Уезжать вам надо, пока не поздно. Не будет вам здесь жизни.

Карина неожиданно расплакалась. Больше всего в жизни ненавижу женские слезы — в такие моменты становится невыносимо стыдно за себя и за весь мир сразу.

— Пойдем, — чуть ли не силой потащил ее за собой.

— Куда?

— С твоим отцом говорить буду. Не бойся, руки просить не стану, мне еще служить два года. Обсудим что вам делать и как выбираться из этой пропасти.

Вазген Геннадьевич меня узнал, крепко пожал руку, еще раз поблагодарил за спасение его семьи.

Долго разжевывать про ситуацию вокруг не пришлось. Человеком он оказался умным и рассудительным, быстро понял, что означает появление колючей проволоки и перегороженные бетонными плитами ворота. Сразу догадался по чью душу скоро заявятся незваные гости.

Но уезжать отказался наотрез. Некуда оказалось ему и остальным беженцам ехать. В Армении после землетрясения и так сотни тысяч людей оказались без жилья на улице, впереди зима, и там она не такая теплая, как в здешних краях.

В Карабахе — война, в Азербайджане для них безопасных мест вообще нет, к тому же здесь у них остались дома и квартиры, которые они бросить никак не могут.

Да и просто денег на дорогу и обустройство у большинства из них нет.

Разговор зашел в тупик. Переубедить не удалось. Конечно, я понимал этих людей и их мотивы. Дом или квартира — это обычное единственная реальная ценность в их жизни, на покупку или строительство которой ушли многие годы, если не десятилетия. Свыкнуться с тем, что ты в одночасье лишился всего, и по сути стал бездомным и безработным — свыкнутся с новой реальностью очень сложно. Человек до последнего будет надеяться на чудо, что все нормализуется и вернется обратно, вместо того, чтобы спасать последние крохи пока есть хоть один шанс.


— Вазген Геннадьевич, как ни горько это говорить, но в этом городе вам уже никогда жить не дадут.

— Я здесь всю жизнь прожил, двадцать лет на фабрике, до главного механика дослужился. Никакие шакалы не заставят меня уехать отсюда, — с неумолимой отчаянной решимостью рубанул в ответ.

— Через два дня, а может раньше. Эти, как вы выразились, шакалы придут сюда, обложат вас со всех сторон и будут душить хоть полгода, хоть год, пока вы уедете.

— Советская власть не допустит этого, — уверенности в его голосе стало меньше.

— Советской власти здесь и раньше не много было, а сейчас и подавно. Или вы не знаете, кто стоит за спинами этих отморозков? Кто дает деньги на митинги, печатает их газеты, кто заинтересован больше всего в царящем здесь бардаке? В конце концов, кто скупит все ваши дома, когда вас наконец заставят уехать из города?

Отец Карины промолчал, лишь хрустнул суставами пальцев, да в глубине глаз появилась чернота, признак бесконечной тоски и отчаянья, которое невозможно выплеснуть наружу.

— Зачем мне это говоришь? — наконец спросил он.

— Вам придется уехать. Лучше сейчас, скоро ситуация ухудшится, нельзя терять время. Вы наверняка знаете, что цены на жилье в городе уже упали в два раза. Выручить за свои дома нормальные деньги вы не сможете уже никогда. Скорее всего, вы вообще их продать не сможете, вам этого не дадут сделать. Единственный шанс — договорится с этими самыми шакалами, чтобы они оплатили ваш отъезд. Пять тысяч рублей за каждую армянскую семью. Деньги у них есть, можете не сомневаться. Секретарь райкома в месяц столько имеет.

— Мой дом стоит не менее двадцати тысяч! — возмутился собеседник. — Я не отдам его за бесценок!

— Не обижайтесь на мои слова. Ваш дом сейчас не стоит ни копейки. Либо вы получаете пять тысяч и уезжаете куда-нибудь в Краснодарский край со всей семьей, либо через полгода придется бежать отсюда без копейки в кармане в грузовом вагоне под охраной военных.


— Я не отдам свой дом разбойникам и грабителям!

— Тогда я ничем больше не могу вам помочь, — решил закончить бессмысленный разговор.

— Подожди! На секунду представим, что я соглашусь. Смогу уговорить остальных, хотя не знаю как. Но, уговорю. Зачем этим шайтанам платить нам деньги, если ты говоришь, через полгода нам придется бежать отсюда? Проще подождать и забрать наши дома бесплатно.

— Зачем ждать полгода, если можно получить сразу? Тем более, деньги они вернут сразу в тройном размере. Возможно взамен вам придется подписать бумаги у нотариуса и выписаться.

— На это мы никогда не согласимся! — снова уперся гордый армянин. — Пусть помучаются без документов.

— Думаете, это их оставновит? — в прошлой исторической реальности ушлые аборигены приватизировали офицерские квартиры всего через год после захвата и самозаселения. — Здесь за деньги любую бумагу оформят.

— Какие гарантии, что нас не обманут?

— Никаких. Вы же с бандитами собираетесь договариваться. Только предоплата с их стороны и выполнение всех условий после получения денег.

Старый армянин надолго задумался. Хотя какой он старый — лет сорок всего, просто последние события на нем отразились не самым лучшим образом.

— Спасибо, Александр, что хочешь помочь людям, попавшим в беду. Но ты молод еще, поэтому в людях пока плохо разбираешься. Все правильно сказал, все правильно посчитал. Про выгоду, про цены и остальное. Одного ты не учел. Там не только бандиты и грабители, среди них много идейных фанатиков, которые никогда не станут договариваться с армянами, и другим не дадут. Для них деньги не так важны, мы для них — кровные враги, с которыми не ведут переговоров.

— Ты прав, дядя Вазген. Но даже на войне с противником иногда договариваются о перемирии. Поэтому тебе придется разговаривать с самым главным из них, даже если это будет кровавый упырь и людоед. Ису Гумбарова ты наверняка знаешь.

Дядя Вазген не выдержал и выругался по армянски.

— Извини, не сдержался. Конечно знаю. Поганый человек, бывший директор автобазы. Самый главный фашист среди них. Но он со мной говорить не станет.

— Думаю, что не только говорить станет, но и помогать начнет. Для этого передать ему привет от одного человека, которому он отказать не сможет. Но только с одним условием, просьбой, если хотите. Вы никогда и никому больше не скажете этого имени. Забудете навсегда. Речь идет не только о вашей или моей жизни, пострадает очень много хороших и честных людей. Даже из лучших побуждений, никогда и никому! В том числе офицерам нашей части. Ни дочери, ни жене. Ни через год, ни через два. Слишком опасная это информация.

— Мое слово, — суровый мужик, без лишних фраз ответил, как отрезал. Коротко и по делу.

— Скажешь, что по рекомендации от профессора Собчака из Ленинграда. Иса все поймет сразу.

— Что за профессор? — не удержался дядя Вазген, видимо его сильно удивило такое простое заклинание на удачу.

— Какая разница? — усмехнулся я. — Может профессор — один из самых авторитетных воров в законе СССР, держатель общака? Оно вам надо, знать это? Все равно придется забыть это имя сразу и навсегда.


Поначалу я думал лично встретится с Исой Гумбаром, но неожиданно обнаружилось, что караулы по всему периметру части усилены, и так просто через забор уже не сиганешь. Не знаю, что послужило причиной: обострившаяся ситуация в городе или злополучный бензиновый трубопровод, который довел до белого каления и особистов и расхитителей, подозревающих друг друга в нечестной конкуренции, но мои вылазки в город пришлось прекратить.


Конечно же моя буйная фантазия попыталась выдать новый план, но ничего путного так и не придумалось.

Когда я всерьез начал обдумывать план моего попадания в плен к боевикам, чтобы иметь уважительную причину встретится с их главарем, то понял, что пора остановиться. Так можно заиграться и спалиться на ровном месте. Тем более попадание в плен — это минус в карму будущему герою границы, претендующему на отпуск после окончания учебки.

Поэтому решил рискнуть и действовать через папашу Карины, раз она вовремя подвернулась. Дядя Вазген произвел впечатление человека правильного, который держит слово всегда, а значит и риска нет особого.

Надеюсь, товарищ Собчак никогда не узнает, что его виртуально короновали по воровским законам без его ведома. Впрочем, его репутации такая новость не сильно повредила бы.


Глава 32 | Cнова дембель | Глава 34