home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 18

Во время путешествия Володя предпочитал находиться на палубе, а не в трюме. Тут и воздух свежий, и светлее. Устроившись где-нибудь в сторонке, он или задумчиво наблюдал за морем, или работал со своими записями, или занимался локхерской грамотой вместе с Джеромом. В последнем случае к ним ещё присоединялась Аливия. Эти занятия особого энтузиазма у неё не вызывали и она предпочитала скакать по палубе, порой забираясь в такие месте, откуда её вытаскивали совместными усилиями всего экипажа. На второй день плавания капитан взмолился:

— Милорд, повлияйте на вашу сестру! Вы посмотрите, куда она опять забралась!

Володя проследил направление, задрав голову, и заметил девочку, стоящую в «орлином гнезде» и о чём-то оживлённо выспрашивающую находящегося там матроса. И как только сумела забраться?

— Капитан, будьте любезны, приведите её ко мне.

Аливия быстро разобралась, зачем её зовёт «брат», и, когда спустилась, попыталась спрятаться, но сбежать от опытных матросов не смогла. Брыкающуюся девочку представили пред светлые очи милорда. Точнее, очи милорда в данный момент были весьма и весьма не светлые.

— Спасибо, капитан, оставьте нас наедине, пожалуйста.

Капитан чуть поклонился и поднялся на мостик, откуда продолжал наблюдать за происходящим. Милорд не стал ругаться или как-то иначе наказывать девочку, он только говорил. При этом капитан видел, что он вроде бы даже и не сердится, и голос не повышает, но с каждым словом голова девочки опускалась всё ниже и ниже. Вот она начала всхлипывать, вот вскинула голову, с отчаянной надеждой, потом ещё ниже опустила и, всхлипывая, спустилась в трюм, даже не заметив злорадно наблюдавшую за ней Генриетту.

На палубу поднялся Филипп, постоянно оглядывающийся.

— Что-нибудь случилось, милорд? Аливия спустилась заплаканной.

— Пусть поплачет. — Мальчик вдруг грустно хмыкнул. — Знаешь, она совсем на меня не похожа. Я никогда таким непоседой не был. Меня можно было бы назвать «маменькиным сынком».

Филипп, удивлённый такой откровенностью, озадаченно кивнул.

— Но ведь она не ваша родная сестра.

— Да. Но если бы ты знал, как она похожа характером на мою сестру…

Плавание шло своим чередом, и к обеду Аливия уже забыла про обиду и «несправедливое» наказание, снова крутясь на палубе, но на этот раз воздерживаясь от лазанья куда не просят.

Появился Джером с гитарой. Володя удивлённо глянул на него, но гитару взял, потом понял, что действительно хочет сыграть. Похоже, Джером начинает узнавать его. Аливия, заметив Володю с гитарой, тут же очутилась рядом. Мальчик сделал несколько пробных переборов, а потом запел одну из песен Высоцкого, которые они переводили совместно со Сторном.

Матросы, свободные от вахты, собрались неподалёку — тоже слушали. Даже капитан придвинулся ближе.

Володе уже начало казаться, что всё пройдёт без приключений, но к вечеру неожиданно посвежело, а капитан всё чаще и всё с большей тревогой стал поглядывать на горизонт. Ночью его разбудила усиливающаяся качка. Володя открыл глаза и долго вслушивался в звуки моря, потом осторожно поднялся, чтобы не разбудить остальных, и вышел на палубу, где его едва не сбил резкий порыв ветра. Держась за поручни, он поднялся на мостик.

— Насколько это всё плохо, капитан?

Капитан обернулся.

— Милорд, вам лучше спуститься вниз. Тут опасно.

— Опасней, чем в трюме? Так насколько всё плохо?

— Если к утру останемся на плаву, тогда всё будет хорошо. Надо только отойти подальше от берега. Боюсь, что здесь нас может разбить о камни.

Володя кивнул и вернулся обратно.

— Что там, милорд? — поинтересовался Джером.

— Буря, похоже. Сиди, всё равно сделать ничего не сможем.

— Вот потому и не люблю море, — буркнул слуга. — Здесь всё так зависит от стихии…

Качка усилилась, и к утру удерживаться на ногах стало практически невозможно, но к обеду волнение немного углеглось.

— Вроде бы пронесло, — вздохнул с облегчением Филипп.

Измученные качкой люди потянулись наверх. Володя с остальными поднялись тоже, но собравшаяся толпа настолько явно мешала действиям экипажа, что мальчик не стал далеко уходить, подозревая, что вскоре всех всё равно погонят вниз, удержал и остальных.

Как он предполагал, так и произошло. Капитан, раздражённый праздным шатанием по палубе мешающей работать публики, рявкнул на них. Потом очень вежливо попросил удалиться госпожу Лорниэль.

Вместо утра в Тортон корабль прибыл почти на закате… Сойдя с трапа, Володя недовольно огляделся: темно и прохладно. И непонятно, что делать.

— Джером, знаешь место, где здесь можно остановиться на ночь?

— Нет, милорд, я в Тортоне ни разу не был.

— А ты Филипп?

— Я тоже тут не бывал.

И что? Идти в первый попавшийся трактир? Володя видел заведения подобного рода в Рогуре и останавливаться в таких совершенно не хотелось. Но и оставаться на улице не дело.

— Милорд, если вы позволите… — Володя махнул рукой, выхода всё равно не видел. — Тогда ждите меня здесь, я скоро. — И Джером скрылся в каком-то переулке.

Филипп с Володей оттащили рюкзаки к стене ближайшего сарая и устроились там. Аливия уселась на свои вещи и тихонько что-то мурлыкала себе под нос.

Интересно, а где графиня? Володя поймал себя на мысли, что не видел, как она сходила с корабля, хотя всё время до причаливания проторчал наверху и сошёл последним. Потом они тоже далеко не уходили от сходен, обсуждая, что им делать дальше.

— Я скоро приду. — Володя перехватил посох и уверенно зашагал к кораблю.

— Милорд?

— Оставайся с Аливией, Филипп. Просто хочу осмотреться.

Мальчик подошёл к сходням и огляделся, заметил одного матроса.

— Графиня сошла на берег? — поинтересовался он у него.

Матрос узнал бывшего пассажира и поспешно поднялся.

— Да, милорд. Буквально недавно. Сильно ругалась, что карету не подали.

— Карету не подали? А, ну да, мы же должны были утром прибыть… И что, они ушли пешком ночью?

— Её телохранитель, милорд, настаивал, чтобы они переждали на корабле, но госпожа ни за что не хотела оставаться на ночь на этом, как он выразилась, корыте.

— Ясно, а в какую сторону они пошли?

«Ну и какое, собственно, мне до них дело?», размышлял Володя, направляясь в указанном направлении. «И что я кому пытаюсь доказать?»

Немного пройдя вперёд, он уже твёрдо решил, что если ничего не найдёт, то повернёт назад, когда услышал звон оружия. Устремившись туда, он сбавил шаг, когда звуки боя уже стали намного громче, и осторожно выглянул из-за угла. Лориниэль с дочерью испуганно жались к стене, а впереди отбивался мечом от наседающих на него четверых парней, вооружённых длинными ножами и дубинками, телохранитель. Дело, похоже, обстояло не слишком хорошо. Он, может и отбился бы от троих, но четвёртый, маленький и вертлявый, скакал вокруг, нанося своим длинным, сантиметров сорок длиной, кинжалом жалящие удары. Разбойники прекрасно сознавали, что в мастерстве владения мечом телохранитель превосходит их всех, и потому осторожничали, беря противника на измор. Тут ударить, тут ужалить, отскочить, снова осторожно атаковать.

Володя, не особо скрываясь, вышел из-за угла и начал подходить быстрым шагом.

— Какого…

Мальчик резко выбросил вперёд посох, ткнув им первого подвернувшегося бандита. Тот охнул и сложился пополам. Резкий взмах, и ещё один, держась за голову, повалился в пыль. С остальными разобрался телохранитель — отвлёкшись на новое действующее лицо, они прозевали атаку. Володя подошёл к графине.

— Госпожа, разве вас на корабле не предупреждали, что путешествовать ночью в порту опасно?

— Милорд, вы как здесь оказались? — поинтересовался телохранитель, не убирая меча.

— За вами шёл. Спросил у матроса, куда вы отправились, и пошёл следом, подозревая, что ваша подопечная обязательно вляпается в неприятности. Порт не слишком подходящее место прогулки для женщин даже днём, а уж ночью и подавно, тем более всего лишь с одним охранником. Я предполагал, что случится нечто такое. А вы, графиня, в следующий раз всё-таки слушайте, что вам говорят ваши люди. Иногда оказывается полезно для здоровья прислушиваться к мнению знающего человека, тем более, если сами не понимаете, во что ввязываетесь.

— Милорд… вы так и уйдёте? — растерянно спросила графиня ему вслед.

Володя обернулся.

— Разве я тут ещё нужен? — удивился он. — Мне кажется, угрозы больше нет.

— Но… но могут прийти ещё!

— А разве вы не знали об этом, когда ночью ушли с корабля? Я думал, вы предполагали такой вариант и приняли меры, раз настояли на путешествии.

— Милорд! — Графиня возмущённо выпрямилась.

— Если хотите, можете идти за мной. Мы тоже подыскиваем место, чтобы переждать ночь. — Больше не оборачиваясь, Володя зашагал обратно к порту, но вскоре за спиной послышались торопливые шаги и его догнали все трое. Графиня с дочерью, правда, предпочитали держаться позади.

— Вы на редкость проницательны, милорд, — заметил телохранитель немного погодя. — И умеете появиться очень вовремя.

— Меня хорошо научили прежде всего думать и делать выводы. Вольдемар Старинов.

Телохранитель намёк понял.

— Рокерт Торг. Профессиональный солдат, наёмник. В данный момент нахожусь на службе у графа Лурдского.

Когда они добрались до места, где остались ждать Аливия и Филипп, там уже находился и Джером.

— Милорд? — изумился он, когда разглядел, кто идёт следом.

— Так получилось, что им тоже некуда идти. Графиню ждали утром, а поскольку корабль задержался, то приедут за ней только завтра.

— Ну… вообще-то я договаривался только на четыре места… Но, полагаю, против ещё двух очаровательных дам хозяева возражать не будут, — Джером наградил графиню чарующим взглядом, начисто проигнорировав телохранителя.

— Влипнешь в неприятности — выгораживать не буду, — шепнул Володя, делая вид, что достаёт рюкзаки.

Джером состроил обиженную физиономию.

— Извольте пройти за мной, господин, — чопорно предложил Джером, изображая вышколенного слугу. Ну и что с ним делать? Опыта никакого, книжные знания тоже мало помогают. Приходится делать вид, что так оно и должно быть.

Джером повёл их через какой-то переулок, заваленный разным хламом. Володя подхватил Аливию и водрузил её на закорки, откуда та свысока посматривала на Генриетту, пока его примеру не последовал Рокерт. С учётом разницы в росте, теперь свысока уже посматривала Генриетта. Володя устало качнул головой. Вот и охота же тратить нервы и силы на выяснение, кто из них лучше? Нет, чтобы наслаждаться жизнью, тихим вечером, бредущими пьяными матросами… Мальчик с отвращением обошёл одну такую подгулявшую компанию, направлявшуюся, судя по всему, обратно на корабль. Надо надеяться, что капитан пропишет им по первое число за опоздание и появление в непотребном виде. Правда, если сам капитан такой… у хорошего командира ведь не загуляешь. Матросы отпустили какие-то сальные шуточки вслед графине. Та покраснела от ярости, но наученная горьким опытом, что-либо делать поостереглась. Лишь возмущённо засопела в сторону невозмутимого Володи и своего телохранителя. Тот не знал, что делать: то ли продолжать путь следом за даже не думавшим останавливаться князем, либо снимать с закорок Генриетту и вступаться за честь дамы.

— Если охота, передай девочку Филиппу и иди разбирайся. Утром встретимся на причале, — посоветовал ему Володя. — Но я бы не обращал внимания.

Драться с пьяными матросами, а потом ночевать на улице Рокерту явно не хотелось.

— Я не могу покинуть графиню.

Володя узнал интонацию. С такой же к нему недавно обращался Джером, предлагая идти за ним. Ночь среди бурного моря не позволила сомкнуть глаз. Рёв и вой ветра в снастях, прыгающая и проваливающаяся палуба, стоны и скрипы корпуса утлого судёнышка не располагали к отдыху. Чувствовалось, что даже солдаты порядочно устали. Так что не удивительно, что предложение Володи подраться с матросами не вызвало энтузиазма у Рокерта. А если ещё вспомнить, что драка у него сегодня уже была, то и его интонация становится понятной. Володя тихонько хмыкнул.

Джером подвёл их к трёхэтажному деревянному дому, расположенному внутри небольшого дворика, огороженного символической оградой. Володя так сразу даже не смог сказать, что это за дом. Оказалось, что-то типа общежития, правда, не совсем понятно, кто тут живёт. Как догадался мальчик из путаных объяснений, здесь останавливаются то ли шкиперы с кораблей, ненадолго приходящих в порт, которые не хотят тратиться, снимая что-то более приличное, то ли мелкие служащие купцов, наблюдающие за прибывающим или отправляющимся грузом.

— Вы же говорили, что вас будет четверо с маленькой девочкой? — встретила их на крыльце невысокая женщина лет тридцати, державшая в руках масляный светильник, сильно коптивший и почти не дававший света, из-за чего её лицо практически невозможно было разглядеть.

— Милая, Лаура, — немедленно подскочил к ней Джером. — Я сейчас всё объясню. Так получилось, что к нам присоединились ещё трое. Не оставлять же высокородную даму с дочерью?

Женщина приподняла светильник повыше и огляделась.

— Прошу прощения, господа… леди, дело не в том, что я не хочу вас принять, но у нас всего две более-менее приличные комнаты, и они рассчитаны на одного человека каждая. У нас ведь редко останавливаются по двое или трое.

— Позвольте, нам взглянуть? — попросил Володя. — Уверен, мы как-нибудь устроимся.

Комнаты оказались настоящими клетушками. Похоже, строители задались целью сделать как можно больше комнат на как можно меньшем пространстве. Кровать, одёжный шкаф у стены, мимо которого приходилось буквально протискиваться и небольшая тумбочка у окна. О том, чтобы разместиться в комнате вдвоём нечего и думать.

— Мда-а… — озадаченно протянул Володя.

— Я тут не останусь! — брезгливо заметила графиня.

— Уверены? — поинтересовался Володя.

— Тут?! Ни минуты!

— Отлично. Тогда в одной комнате можно поселить Аливию, а в другой Генриетту. А мы с вами разместимся во дворе. Хозяйка, у вас есть какой-нибудь сарай?

— Дровяной склад, но там не очень удобно…

— Пустяки. Мы привычные…

— Стойте! Милорд, что вы хотите этим сказать? А как же я?

— Вы? — Володя обернулся и удивлённо вскинул бровь. — Мне кажется, вы сказали, что не останетесь здесь? Или я неправильно понял?

— Вы… вы прогоняете меня? — графиня замерла, не понимая, то ли ей сердиться, то ли бояться.

— Я? Помилуйте, графиня. Это же вы сказали, что не останетесь здесь. Я так подумал, что у вас есть какой-то другой вариант. Но поскольку ночью в городе опасно, как вы могли уже убедиться, дочь я вам всё же посоветую оставить тут… если пожелаете, можете даже телохранителя с ней оставить, однако вам, полагаю, он будет нужнее, а о вашей дочери мы позаботимся, обещаю. Только скажите, куда её отвезти в случае вашей преждевременной смерти. Мало ли что может случиться на ночных улицах.

— Вы… вы издеваетесь?

— Как вы могли подумать, графиня?! Я сама предупредительность и только иду навстречу вашим пожеланием. — Тут Володя разом изменил тон с вежливого безразличия на командный с нотками гневами. — Графиня, если вы ещё не поняли, у вас только два варианта: либо заночевать здесь, либо идти искать место, которое вас утроит. Поскольку лично я устал и хочу спать, к тому же не вижу причины потакать вашим капризам, я провожать вас не собираюсь. От самого разумного варианта остаться до утра на корабле вы отказались сами. Так что, выбирайте из тех возможностей, что есть. Если вздумаете ночью отправиться искать более достойное для вас место, вперёд, но вашу дочь с вами я не отпущу — на улицах опасно!

— Да вы… Да вы… Да я вас…

Володя отвернулся. Рокерт укоризненно покачал головой, но мальчику было абсолютно безразлично, что о нём подумают.

— Если я займу комнату, где ляжет Генриетта? — холодным как лёд голосом поинтересовалась она.

— Девочки вполне поместятся в одной. Будет не совсем удобно, но вполне терпимо. Либо ложитесь вместе с дочерью.

Графиня наградила Аливию убийственным взглядом, но Володя шагнул вперёд и встал между ними.

— Она тоже устала, как все мы. И ей точно нечего делать с нами в дровяном складе.

Особого выбора ей князь не оставил, а разного рода взгляды: гневный, презрительный, испепеляющий и прочие из арсенала графини на него совершенно не действовали. С таким же равнодушно скучающим видом он выслушал и её эпитеты в свой адрес.

— Рокерт! — взвизгнула Лорниэль Лурдская, прибегая к последнему аргументу.

Володя даже не шелохнулся, а вот Филипп чуть сдвинулся, перехватывая поудобнее копьё.

— Аливия, Генриетта, в комнату живо и спать!

Аливия тут же послушалась. Генриетта вопросительно посмотрела на мать, испуганно на Володю, потом несмело отправилась следом за Аливией. Мальчик заглянул в комнату.

— Слуг нет, так что постарайтесь устроиться самостоятельно. Кнопка, помоги Генриетте. — Осторожно прикрыв дверь, он обернулся к Рокерту. — Ты идёшь, или останешься ночевать тут?

Ситуация глупейшая. Устраивать драку ночью в коридоре, когда в комнатах спят уставшие за день люди — гарантировано нарваться на серьёзную драку. Тут ведь сначала побьют, а потом будут разбираться, кто высокородный, а кто нет.

— Но оставить здесь дам… — неуверенно возразил он.

— Никто и не оставляет. Я останусь пока тут, потом меня сменит Филипп, а под утро вы. Будем дежурить.

Судя по тому, что Лаура так ни разу и не вмешалась в их разговор, либо она была привычна к подобным сценам, либо не рискнула вступать в спор с выскородными. Скорее всего, последнее, ибо, судя по её виду, ей ужасно хотелось спать и она чуть ли не открыто говорила «да когда же вы закончите тут, болваны». А ещё можно было смело утверждать, что Джерому тут ничего не светит, кроме неприятностей — такую «свинью» в виде идиотов-постояльцев, которые никак комнаты поделить не могут, прощать она ему явно не собиралась.


Утром Володю разбудил Джером, который осторожно пытался пробраться к выходу со склада, где они все спали с разной степенью удобства. Лучшее место как дворянину и герцогу досталось Володе, хотя он, честно говоря, смог бы спать где угодно и когда угодно — тренировки на Базе приучили его выкраивать для сна любое подходящее время и место.

— Вот и хорошо, что ты встал. — Володя тоже поднялся, не обращая внимания на недовольство во взгляде слуги, и вышел следом, присмотрел подходящее место, достал листы. — Давай продолжим, а то в последнее время я совсем мало занимался.

— Милорд, вы делаете поразительные успехи в грамоте.

— Я вообще умный, не отвлекайся.

Джером вздохнул и сел рядом. Вскоре из сарая выбрался Филипп. Удивлённо взглянув на занимающихся, пожал плечами, а потом принялся за разминку. Спустилась, позёвывая, Аливия.

— А Генриетта ещё спит, — сообщила она. — Такая неженка: и это не так, и то не этак.

— Не жалуйся.

— Не буду. — Аливия ещё раз сладко зевнула, глянула в записи, потом немного понаблюдала за Филиппом и зашла в сарай. — Не заходите, я переодеваюсь! — высунулась она из-за двери и снова скрылась.

— Где Рокерт? — поинтересовался Володя.

Голова Аливии снова на мгновение показалась из сарая.

— Там, в коридоре у окна сидит. Караулит эту… графиню.

— Аливия! — Но сердитость пропала втуне — девочка уже скрылась. Володя покачал головой, раньше чуть в обморок не упала от страха, когда узнала, что он благородный, а сейчас… Совсем страх потеряла! Мальчик усмехнулся. Джером, заметив выражение лица господина, позволил себе чуть усмехнуться и сделал на память зарубку, как можно при случае избежать гнева, буде такой случится.

Вскоре девочка уже вышла в спортивном костюме. Пристроившись недалеко от Филиппа, она тоже начала разминаться. Солдат заинтересованно наблюдал за ней, пытаясь разобраться в движениях и в том, чего от этого вообще можно ждать. Девочка плавно перемещалась по всему двору, словно танцуя, ни на минуту не замирая и не останавливаясь.

— Лучше бы писать и читать научилась на родном языке, — проворчал Володя.

— Я и так умею… на твоём, — отозвалась девочка, не останавливаясь.

— Угу. Самое главное грамотно-грамотно ты это делаешь.

— Ты бы лучше со мной позанимался, — поспешила сменить тему Аливия.

— Пятью шесть?

— У-у-у-у! Я не в этом смысле!!!

— А я в этом. Отвечай, не останавливаясь.

— Э-э-э-э…

— Так! Не понял? Стоило чуть забросить учёбу и уже на простейший вопрос не можешь ответить?

— Могу! Могу! Тридцать!

— Долго думаешь. А шестью пять?

— Тридцать пять… ой…

— Мда-а. Вот что, Кнопка, десять отжиманий и отвечай на вопросы. Щас я тебя пытать буду.

Заинтересованные Филипп и Джером встали в сторонке и оттуда стали наблюдать за бесплатным представлением.

Аливия вздохнула, но послушно стала отжиматься.

— Семью пять?

— Тридцать пять.

— Семью восемь?

— Пятьдесят два.

— Плюс пять отжиманий.

Девочка успела отжаться восемь раз, когда вспомнила:

— Пятьдесят шесть!

— Верно, но отжиманий всё равно пятнадцать. Шесть плюс шесть умножить на шесть?

Девочка задумалась, что-то шепча, считая.

— Семьдесят два!

— Ещё плюс пять отжиманий.

— Почему??? — взвыла Аливия. — Я правильно подсчитала!!! Я уверена! Двенадцать умножить на шесть будет семьдесят два!

— Это было бы верно, если бы я просил двенадцать умножить на шесть, а я просил сделать общее действие — шесть плюс шесть умножить на шесть. Какое первое действие должно быть сделано?

Аливия на мгновение замерла, перестав отжиматься, но продолжая держать упор лёжа. Потом вздохнула и продолжила упражнение.

— Так ответ-то какой?

— Сорок два, — обиженно проворчала она. — А ты, Володя, нечестно делаешь!

— Три на восемь?

Аливия выдохлась на сорок втором отжимании и устало растянулась в пыли, уже не обращая внимания на графиню, которая недавно появилась на крыльце, откуда с удивлением наблюдала за столь странным занятием.

— Оставшиеся три отжимания доделаешь, когда сможешь, — Вынес приговор Володя. — А потом сядешь и повторишь таблицу умножения. Позор!

— И охота вам, князь, этим заниматься? — важно вопросила графиня, спускаясь с крыльца. — Настоящему рыцарю всё это без надобности, а тем более благородной даме!

Ещё вчера вечером Володя обязательно что-нибудь ответил — не сдержался бы. Но сейчас благоразумно промолчал.

— Госпожа Лорниэль, рад видеть вас отдохнувшей.

— Какой тут отдых? — Дама презрительно огляделась. — Боги, когда же закончатся мои мучения?

«Эх, не знала ты мучений», Володя сам не понимал, завидует он сейчас графине или жалеет её.

— Мы вас проводим, госпожа. Думаю, это будет безопасней для вас. Джером, для тебя у меня есть работа.

— Конечно, милорд, — вздохнул тот.

Володя обернулся, но тот всем своим видом показывал глубокое почтение. Мальчик отвернулся, но успел заметить, как к слуге подходит Филипп. Новоявленный синьор некоторое время боролся с любопытством, а потом не выдержал и снова обернулся: Филипп стоял рядом с Джеромом, дружески того обнимая, однако Джером почему-то выглядел слегка бледновато, поминутно кивая тому, что тихонько говорил ему солдат.

— Голову оторву, — закончил Филипп и отошёл.

А ведь действительно оторвёт и не поморщится, понял мальчик. Володя вздохнул: как ни играй синьора и господина по разным книгам, но ничто не заменит воспитания. В этой среде надо вырасти, чтобы научиться работать с людьми на инстинктах, всем видом показывая право отдавать приказы. А так приходится постоянно себя контролировать и не всегда он действует правильно. Вот Джером моментально во всём разобрался. Если первоначально он ещё по привычке держал марку слуги, то потом, возможно даже сам того не сознавая, стал относиться к Володе несколько более… свободно. Чем такое чревато, понятно без лишних пояснений. Если уж и слуги не воспринимают его как господина… Вот и дошло до того, что Филипп вынужден был вправлять Джерому мозги. И где же ты, древний княжеский род в четыреста лет? Ау!!! Но что делать, Володя не знал, и книги тут ему тоже помочь не могли. В конце концов, он решил, что в настоящий момент самое благоразумное промолчать и учиться, учиться, учиться.

— Надо найти подходящий дом, где мы сможем остановиться.

— Дом, милорд?

— Да. Я планирую задержаться в Тортоне, а жить на постоялом дворе не очень удобно. Когда графиню проводим, мы обсудим с тобой условия. А ты, Кнопка, бегом переодевайся… Да, своё платье сложи в отдельный мешок и принеси мне. Неплохо бы его починить.

Если Аливия и удивилась, то вида не показала. Вот спустилась Генриетта в сопровождении Рокерта.

— Джером, расплатись с той милой девушкой, что приютила нас, — мальчик достал деньги и протянул слуге. Понимал, чем это для того чревато, но от мести удержаться не смог. Мелочно, но…

— Я, милорд? — Джером неуверенно замялся.

— Какие-то проблемы? — удивился мальчик. Очень искренне удивился.

Джером хотел что-то сказать, но тут рядом с Володей встал Филипп и тот поспешно принял деньги.

— Сейчас всё сделаю, милорд.

Володя с трудом удержался, чтобы не помчатся следом и не подсмотреть за объяснением Джерома и… вот блин, даже не знает кто та девушка, что их встретила. Вряд ли хозяйка. Дочь владельца скорее всего.

Джером действительно скоро вернулся, немного взъерошенный и с вселенской обидой в глазах.


Карету, которая должна была приехать за графиней, ждали уже почти три часа. За это время Джером успел получить инструкции от Володи, взять напрокат коня для скорости и даже сумел подобрать несколько подходящих домов — цены в Тортоне оказались на удивление низкими. Володя подсчитал, что даже если он не станет зарабатывать, тех денег, что у него есть сейчас, хватит примерно года на три аренды. Впрочем, мальчик обдумывал возможность купить какое-нибудь поместье, чтобы иметь постоянный доход. Сколь ни велика по меркам местного мира имеющаяся у него сумма, без притока новых средств она всё равно рано или поздно закончится. Варианты получения этого притока он пока мало обдумывал, но понимал, что рано или поздно этим вопросом придётся заняться серьёзно.

Володя соскочил с ящиков, на которых до этого весьма удобно устроился и читал справочник по фортификации, сравнивая видимые отсюда бастионы на входе в бухту с теми схемами, которые прилагались в книге, пытаясь отыскать отличия. Занятие абсолютно бесперспективное, но позволяло отвлечься от ожидания. Ну что можно увидеть, рассматривая внешние стены бастионов? Ко всему привычный Филипп спокойно подрёмывал рядом, а Аливия повторяла таблицу умножения, потом тренировалась в письме. Из всех, скучали только графиня и Генриетта. Впрочем, графиня развлекалась тем, что придумывала кары слугам, которые не могут встретить госпожу.

— Госпожа Лорниэль, я понимаю ваше нетерпение, но раз уж так получилось, приглашаю вас с нами, а потом, обещаю, мы проводим вас в ваше поместье. Оно, как я понял, расположено за городом?

— Замок. Замок моего мужа расположен в нескольких часах пути отсюда.

— Джером, бери коня и разыщи карету для дам. Ну и для нас коней.

— Скоро буду. Тут недалеко, господин.

Джером и правда обернулся быстро, уже через полчаса он вернулся, ведя на поводу коней для всех мужчин и карету, которой управлял кучер. Графиня скептически оглядела полуразвалившийся экипаж, но возражать не стала, понимала, что в противном случае придётся идти пешком. Филипп с таким же скептическим выражением лица разглядывал коней.

— Кнопка, давай внутрь. Графиня, Генриетта…

Когда дамы устроились, Володя взял поводья, которые протянул ему Джером, осмотрел коня, покачал головой.

— В скачках на таком участвовать я бы не стал, но для путешествия по городу сгодится.

Взобравшись в седло, он выпрямился, привыкая к уже подзабытым ощущениям, тронул бока коня пятками.

— Джером, давай к первому дому, который ты выбрал.

Условия Володя поставил довольно расплывчатые, но на двух настаивал твёрдо — чтобы дом имел двор и чтобы был не очень дорог, хотя останавливаться в совсем уж развалинах он не собирался. Как и предполагал мальчик, недорогие дома искать нужно не в центре города.

В первый дом он даже заходить не стал, увидев, что тот со всех сторон сжат более высокими строениями и что с верхних этажей прекрасно просматривается весь небольшой садик. Второй показанный дом Володя тоже осматривал недолго, но отверг из-за маленького двора. Третий оказался слишком просторным и слишком старым. А вот в четвёртый Володя влюбился сразу — небольшой двухэтажный домик на девять комнат, пять на втором этаже и четыре на первом, с большой гостиной и просторной кухней, расположенный рядом с морем, на которое из окон открывался превосходный вид. Во дворе колодец, дровяной склад, доверху заполненный дровами, неплохая лужайка перед главным входом. В общем, не дом, а мечта. Единственное, что смущало мальчика — низкая цена, о чём прямо и спросил хозяина — седого купца, показывающего всё.

— Понимаете, господин, я должен надолго уехать по своим делам, а дом продавать не хочется. Вот и решил сдать его на это время. Поскольку ехать я должен очень скоро, то постояльцев приходиться искать быстро, но мне хотелось бы отдать дом в хорошие руки, чтобы о нём позаботились в моё отсутствие. Я прошу не очень много, но кому попало его не сдам. Когда ваш слуга рассказал, для кого ищет дом, я согласился встретиться с вами, но предупредил, что могу отказать, если меня что-то не устроит.

Теперь ясно, почему Джером сначала показывал другие варианты и только потом повёз всех сюда.

— И мы вас устраиваем?

— Вполне, милорд. Ваш слуга говорил, что дом вам нужен на год?

— Да. Готов оплатить всё это время, хотя, возможно мне придётся уехать раньше, однако на этот год я хотел бы сохранить его за собой.

— Конечно, милорд.

— Володя! Тут так здорово!!! — Восторженная рожица Аливии показалась из-за перил лестнице, ведущей на второй этаж. — А можно я себе комнату выберу? Можно?

Похоже, девочка совсем забыла, зачем они приехали в город. Расставаться с ней Володя не желал. Когда он думал об этом, сердце сжимала такая тоска, что хотелось выть, но также он понимал, что не может просто оставить Аливию. Во-первых, у неё всё же есть родной отец, а во-вторых, его будущее совсем непонятно и не факт, что с ним ей будет очень уж хорошо. Потому он старался никак не показывать, насколько его печалит будущее расставание. Потому и решил снять дом здесь же на год, чтобы оставаться рядом с Кнопкой… Ленкой… Аливией.

— Можно, — вздохнул Володя. — Только позже. Уважаемый Жером, нас этот дом устраивает полностью. Если вы согласны его сдать, я готов внести плату.

— Конечно, милорд. Прошу вас в комнату, где можно уладить все формальности. Я уже составил договор… вам его прочитать?

— Да, будьте любезны.

Купец взял лист и стал читать вслух, Володя внимательно слушал. Не найдя ничего примечательного, он кивнул. Похоже, до бюрократии двадцать первого века тут ещё далеко. Пунктов всего четыре: первый сообщал, что купец Жерон Ордон сдаёт свой дом князю Вольдемару Старинову на год за оговорённую сумму, второй говорил, что князь обязуется съехать из дома по истечении указанного срока. Третий и четвёртый пункты касались того, что князь может и не может делать с домом, а также те суммы, которые он должен уплатить, если сделает что-то, что повлечёт повреждения дома или иные нежелательные последствия для него.

Мальчик взял лист и пробежал глазами. Читать по-локхерски у него не очень хорошо получалось, некоторые буквы ещё не успел выучить, потому просто запомнил текст, затем достал из сумки деревянную коробочку и вытащил печать «князей Стариновых». Чуть капнул чернилами на подушечку, промокнул печать и поставил её на бумагу, чуть подержал и убрал, разглядывая символическое изображение щита и меча. Что ж, можно сказать, славу этому гербу он создавать начал. Потом подумал и поставил росчерк подписи. Удивлённый купец изучил печать и покачал головой. Похоже, тут к такому не привыкли. Впрочем, да, насколько Володя помнил, печать раньше оттискивали на сургуче из-за низкого качества чернил, которые просто растекались пятном по бумаге. Да и сама бумага… не очень. В вещах Володи имелась некая книжица, в которой рассказывалось, как можно сделать вполне приемлемого качества чернила — этот рецепт Володя решил приберечь для себя. В этом случае подделать его печать кому-либо будет трудновато.

— Счастливо вам оставаться, милорд. — Купец поднялся и вежливо раскланялся.

— И вам счастливого пути, уважаемый, — поднялся и мальчик.

Дождавшись, когда купец покинет дом, Володя обернулся к графине.

— Пока мы не сообщили вашему мужу, где вас искать, можете остаться с нами. Джером найдёт человека, который доставит сообщение в замок.

— С удовольствием принимаю ваше приглашение, милорд, — кисло заметила графиня.

— В таком случае устраивайтесь, отдыхайте. Выбирайте любую не занятую комнату.

Себе Володя выбрал комнату уже при осмотре и явно всем это показал. Аливия для себя, похоже, тоже подобрала. Филипп с Джеромом решили жить на первом этаже, также показав, что второй оставляют господам. Рокерту из-за этого тоже пришлось выбирать себе комнату внизу.

Графиня с дочерью отправились наверх, а Володя, пока дамы отсутствуют, отдал распоряжение Джерому.

— Когда отыщешь человека, пришлёшь его к графине, а сам займёшься моим поручением, — закончил он. — Филипп, останешься в доме, пока меня не будет, проследи за этой егозой, пожалуйста, чтобы ничего не натворила.

— Конечно, милорд.

— В таком случае я вас оставляю. Когда вернусь, не знаю, но постараюсь долго не задерживаться. Хочу осмотреть город, и у меня есть ещё кое-какие дела.

Мальчик вышел во двор, вскочил в седло и отправился в центр города.

Правильная поговорка: язык до Киева доведёт. Как оказалось не только до Киева, но и до любого нужного места в незнакомом городе. Портниха встретила его с глубоким поклоном и проводила в комнату. Там внимательно осмотрела платье.

— Сегодня вечером будет готово, милорд.

— Спасибо. Тогда я зайду позже… — Володя вдруг замер, вспомнив кое-что, и глубоко задумался. Портниха не решалась побеспокоить благородного господина и молча ждала. Володя же внимательно осмотрелся, потом обернулся. — Скажите, а если не чинить это платье, а сделать по-другому… тем более Аливия и подросла уже с тех пор немного, так что платьице всё равно маловато…

Выслушав просьбу, портниха в свою очередь задумалась.

— Это займёт время, милорд. Дней пять…

— Хорошо. Тогда я зайду через пять дней.

Володе хотелось ещё побродить по городу, но он обещал Аливии вернуться как можно быстрее, потому решил отложить поход на потом и отправился в свой новый дом.

— Милорд! Слава богу!!! — Филипп выскочил ему навстречу. — Тут такое!!!

— Аливия?! — Сердце ухнуло в пятки.

— Что? Нет-нет, милорд, с девочкой всё в порядке. Джером принёс новости… они в том числе касаются и графини…

— Так! В дом, там всё расскажешь. Что-то серьёзное?

— Да милорд. Похоже, серьёзней некуда.


Глава 17 | Князь Вольдемар Старинов: 1. Уйти, чтобы выжить. 2. Чужая война (авторская версия) | Глава 19