home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 5

– Справишься?

– Справлюсь. Только я не хочу их убивать.

– Почему?! Они ведь хотят убить ТЕБЯ!

– Они не хотят. Они ДОЛЖНЫ. Согласись, это совсем другое. Они рабы, их принудили к тому, чтобы они дрались в Арене. Кстати, ты мне так и не сказал, откуда берутся рабы и почему они не уходят от хозяев.

– Рабы… примерно половина рабов – потомственные рабы. То есть они родились от рабыни. И тут же стали рабами. Ведь раз женщина рабыня, принадлежит хозяину, значит, и ее приплод тоже принадлежит хозяину. Почему ты морщишься?

– Мне не нравится, что кто-то может владеть человеком. Это неправильно. И ладно бы человек сам угодил в беду – по глупости, или жадности, или ему не повезло, но дети-то при чем? Они ни в чем не виноваты!

– А это тоже невезение – родиться в семье рабов, – Юсас пожал плечами. – Я вот родился от шлюхи и неизвестно кого. Это что, везение? А кто-то, к примеру, родился в семье судьи. И что теперь? Так Создатель уготовил. И кстати, вот тебе ответ, почему почти все рабы не пытаются освободиться. Я же тебе говорил: всем миром правит Создатель. Он определяет судьбы людей на Свету, он определяет пути Души во Тьме. После смерти мы не умираем, а переселяемся вначале в Чистилище – там взвешивают наши грехи, добродетели и соответственно заслугам подбирается новое тело. Душа ведь бессмертна, ты же знаешь! И вот если ты плохо себя вел в миру, если ты не исполнял ту роль, которую тебе назначил Создатель, то отправишься в такое гадкое тело, что мало не покажется! И будешь мучиться – долго, трудно. Видел нищих у городской стены? Безногие, безрукие, в болячках, гниют заживо – вот это те грешники, которые плохо себя вели в прошлой жизни. Понял?

– Хм… то есть ты хочешь сказать, что если раб хорошо исполняет свои рабские обязанности, то в новом теле он будет уже господином? Так?!

– Ты понял! Молодец! И вот смотри, как получается, – настоятели храмов и все священники вдалбливают в голову: работай как следует! Удовольствуйся своей судьбой! Не бунтуй! Слушайся хозяина! И в новом воплощении ты сам будешь хозяином! А твой хозяин – рабом! Они и слушаются. Рабы эти.

– То есть… храмы помогают управлять рабами? Как-то… нехорошо это.

– А что нехорошего? Если раб взбунтуется, свободным кисло придется! Были в истории бунты рабов, до сих пор рассказывают! Они убивали всех свободных! Никого не щадили! Детей на колья насаживали! Женщин насиловали и убивали! А все потому, что у них появился проповедник, который подговаривал рабов на бунт. Говорил, что Создатель не мог поддерживать рабство, что это священники извратили его учение. И что надо брать власть в свои руки и убивать всех свободных, которые угрожают жизни рабов. И они убивали. После того в Империи любая ересь подавляется самым злым образом. Еретиков сжигают заживо и на кол сажают. Да-а… погибло тогда много народу. Очень много!

– Но ведь рабы все-таки бегут от хозяев. Или я не прав? Не может быть, чтобы все так истово верили!

– Прав, конечно. Бывает, и бегут. На это много причин. Кто-то надеется укрыться на островах – там пираты живут, рыбаки и беглые. Обычно это те рабы, что попали в рабство уже взрослыми, за долги или за преступление. У кого-то очень злой хозяин – от такого тоже бегут. Ну-у… всякое бывает. Вот представь, двое молодых рабов, юноша и девушка, полюбили друг друга. А хозяин и говорит: я отдам девушку другому. Потому что хочу, чтобы ее потомство было от него. Или продает обоих по отдельности разным хозяевам. Или одного кому-то продает. И что тогда? Бегут.

– И что потом? Убежали, и что с ними стало?

– Много таких случаев было… обычно заканчивается это совсем плохо, – Юсас сокрушенно помотал головой. – Охотников за ними посылают. Охотников за головами. Ловят парочку, возвращают назад… и тогда все очень плохо. Для обоих. Были случаи – парня кастрировали. Девушку отдавали другим рабам – чтобы они ее… ну, понятно. А потом в железо. Чтобы и думать забыли о бегстве. А кого-то просто казнили. В назидание, чтобы другие рабы видели, что бывает с беглецами. От охотников скрыться невозможно – у них собаки, у них магические амулеты, а часть охотников еще и маги – слабые маги, но все-таки. Найдут где угодно. Не все так просто с рабами…

– М-да… печально. С одной стороны, получается, вера в загробную жизнь, с другой – обязательно поймают. Но разве нет случаев, когда рабы освобождаются по своему желанию? Ну, вот захотели стать свободными, попросили хозяина, и он их освободил? Ведь, наверное, не все хозяева рабов негодяи?

– Хм… вообще-то рабы дорого стоят. Хороший раб – не меньше десятка золотых! А если это красивая молоденькая девушка – так может стоить и тысячи! Как хорошая лошадь. И так просто взять и отпустить? Может, кто-то так и делал, но я такого не знаю.

Юсас допил из глиняной кружки фруктовый взвар, облегченно вздохнул, откинулся на спинку стула, глядя в безмятежное лицо Дегера.

Дегер уже не был таким загорелым, после сидения в темнице он побелел, но все равно его теперь расчесанная и чистая шевелюра смотрелась странно, совершенно инородно. Если смотреть со спины и не обращать внимание на мускулистые, жилистые руки, торчащие из безрукавки, можно подумать, что это старик.

А уж лицо друга было на самом деле странным. Такими безмятежными бывают лица только у младенцев. И то – только тогда, когда они поели и спят, прижавшись к груди матери. У нормального человека не может быть такой безмятежности.

Нормальный – вечно в проблемах, о чем-то заботится, переживает, волнуется. Дегер же всегда спокоен, выдержан – никаких эмоций, кроме любопытства и удовлетворения. Удовлетворения – от всего. От того, что он чисто вымыт, прилично одет, сыт. От того, что есть место, где можно поспать. Никакой заботы о будущем – день прожит, и слава Создателю.

И еще странность – Дегер практически не уставал. И мог не спать сутками напролет. Он сам об этом сказал, и Юсас ему верил.

И еще – Дегер постоянно ел. Нет, не так – он ЖРАЛ! Он мог сожрать невероятное количество еды, а через час-два еще столько же. Жрал, наслаждаясь каждым кусочком, не оставляя ничего недоеденного, жрал так, что при виде того, как он поглощает пищу, просыпался аппетит. Даже хозяин трактира это заметил и с усмешкой сказал, что Дегер ест, как пятеро вышибал, вместе взятых. На что Юсас ему ответил, что и толку от Дегера больше, чем от пятерых вышибал. И это было правдой.

Пока Юсас ходил ковать их благосостояние, договариваясь с хозяином Арены, Дегер устроил целое представление, если случившееся можно так назвать. Судя по рассказам другого вышибалы и самого Дегера, получилось все так: слухи разносятся быстро, и на рынке узнали, что теперь в «Хромой лошади» работает вышибалой человек, который победил стражника, облаченного в полное боевое вооружение. Ну и набились в трактир люди – просто-таки сверх меры! Пришлось ставить дополнительные стулья, табуреты, притащив их из амбара во дворе заведения. Люди накачивались пивом и вином, ели, пили, рассматривали застывшего в углу Дегера, стоявшего без движения, будто статуя, на протяжении двух часов.

А потом одному из охранников каравана пришла идея раздразнить этого тощего беловолосого придурка, который никак не желает обращать внимание на происходящее в зале. Даже глазами по сторонам не водит, бездельник! Похоже, что спит стоя, как лошадь, с открытыми глазами!

Ну и пошел он к Дегеру. Долго выеживался возле него, говорил гадости: «Ты не мужчина! Давай выйдем, и я тебе покажу, кто тут мужчина! Да я твою мать имел! Я твоего отца имел! И твою собаку!» И все такое прочее – обычный набор гадостей, произносимых для того, чтобы вызвать собеседника на потасовку. Вплоть до смертоубийства – потому что в определенных кругах это называется «непроизносимые слова». Потому что после того как их сказали, один из собеседников должен умереть.

Но Дегер так и стоял, скрестив руки на груди, и смотрел сквозь машущего руками и брызгающего слюной здоровяка. Пока тот не решился ударить вышибалу под дых.

На этом все и закончилось. Вот только что Дегер стоял на месте, скрестив руки на груди, а через секунду наемник обмяк и попытался встать на колени, безвольно повесив голову на болтающейся шее. Как Дегер его ударил, чем и куда, никто так и не заметил. Но только тот мгновенно потерял сознание, будто его огрели поленом по затылку.

А потом Дегер легко, как ребенка, подхватил мужчину на плечо и пошел из трактира, не глядя по сторонам и не интересуясь, почему в зале стало так тихо. Вернулся через пару минут – в руках сапоги, кошель и пояс с ножом, принадлежащие поверженному охраннику. Их он сдал трактирщику.

Но этим дело не закончилось. Подошли двое, приятели первого охранника, и в грубой форме потребовали удовлетворения – в том числе сексуального. Кое и получили немедленно, павши на поле боя бесславно и быстро.

На каждое плечо по мужику – без натуги, не шатаясь и не раздумывая. Через пять минут – две пары сапог, два кошеля, два пояса.

И понеслось! Когда Юсас вернулся в трактир, у входа в тенечке лежали двенадцать человек! Один здоровее другого! Как сказал вышибала Берес, их было гораздо больше, но некоторые уже успели очнуться и после беседы с трактирщиком, лишившись части денег, кои были выплачены за ущерб, нанесенный нежной душе трактирщика, и за труды вышибале, ушли восвояси, практически протрезвев и дав себе зарок больше не связываться с проклятым беловолосым демоном.

Андар с улыбкой сказал, что предполагал нечто подобное, но не думал, что это произойдет так быстро. Не был уверен, что слухи разойдутся с такой безумной скоростью и что найдется так много желающих прославиться, победив человека, который голыми руками убил стражника Пергина, что и с мечом в руках было бы совсем не простым делом.

Когда Юсас начал расспрашивать Дегера о том, как тот положил буянов, какими ударами и как это он мог спокойно таскать сразу по две туши мужиков одновременно, Дегер только улыбнулся своей идиотской улыбкой и сказал, что не знает, как и что он делает. Что все им сделанное исходит из глубины его головы, и он, Дегер, ничуть не задумывается, что и как ему сделать. Ну вот Юсас же не думает, как ему ходить, как переставлять ноги или взять рукой какую-то вещь? Так и тут – он, Дегер, просто ЗНАЕТ, как ему ударить, за что схватить или в какую точку на теле ткнуть костяшкой пальца. Ну и… все!

Юсас был, конечно, разочарован, но при этом гордился своим другом. Вот это боец! Вот это силач! По разрешению Андала Юсас забрался на стул и, перекрывая голоса, стук вилок, ложек и ножей по чашкам, звенящим торжественным голосом объявил:

– Господа! Дегер, – он указал на стоящего в углу беловолосого вышибалу, – в шестой день недели будет сражаться на Арене против пятерых бойцов! Бойцы будут вооружены длинными ножами! Дегер – с голыми руками! Все желающие могут посетить Арену и сделать ставку на бойцов! Приглашаю!

Народ загудел, зашумел, все стали обсуждать эту новость, поглядывая на «статую» в углу, и Юсас с удовольствием подумал, что новость разнесется по всему городу. Он-то точно знал, насколько быстро разносятся городские слухи. И был уверен, что желающих посмотреть на этот бой окажется более чем достаточно.

Уже слезая со стула, Юсас вдруг заметил в углу Вожака, который пристально смотрел на него. Когда Вожак увидел, что и Юсас на него смотрит, он небрежным жестом поманил: «Давай сюда!» И парнишка поплелся по проходу между столами, чувствуя, как холодеют ноги. Он боялся Вожака. И… чувствовал свою вину.

– Присаживайся, – беззлобно и даже тепло предложил Вожак, указывая на стул, стоящий за его столом, – поговорим?

– Поговорим, – мрачно согласился Юсас, лихорадочно соображая, что ему делать. Нет, так-то он в трактире ничего не боялся – тут и Дегер, он точно не даст в обиду, да и Андар не промах, не позволит совершиться безобразию. Но вот когда Юсас выйдет за пределы трактира… и когда рядом не будет Дегера… придется ходить да оглядываться. У Вожака везде уши и руки, достанет, если захочет. Потому лучше будет договориться «полюбовно».

– Как твое здоровье, мой дорогой мальчик? – лицо Вожака просто-таки лучилось добротой и сочувствием. – Ничего не болит? Руки не дрожат?

– Не болит. Не дрожат! – Юсас был сосредоточен и серьезен. И он само собой обратил внимание на выражение «дорогой мальчик». – Я все тебе отдам, Вожак! Не сомневайся!

– Я и не сомневаюсь, – Вожак ничуть не изменился в лице. – Когда начнешь работать? Когда отдашь долг? Три золотых – это немало, я тебе скажу.

– Вожак! – Юсас набрал в грудь воздуха и решился: – Я не буду больше воровать. А долг тебе отдам!

– Вот как? – искренне удивился глава гильдии. – То есть ты хочешь покинуть нашу гильдию, и это после того, как она столько для тебя сделала?! И как это понимать? Предательство?

– Я отдам все, что должен. И я благодарен тебе и всей гильдии за то, что вы дали возможность мне выжить, – упрямо повторил Юсас. – Но я пойду своим путем. Больше воровать не буду!

– А чем будешь заниматься? – рассеянно попивая из кружки, спросил Вожак. – В гильдию нищих пойдешь? Будешь попрошайничать?

– Я буду агентом бойца Дегера, – выпалил Юсас и только сейчас понял смысл сказанного Вожаком. – А почему это я должен пойти в гильдию нищих?

– Ну как же… ты же хочешь попрошайничать в хорошем месте, в выгодном месте, а все выгодные места под гильдией нищих. Ты же ведь не хочешь голодать!

– А с чего ты решил, что я буду попрошайничать? – настороженно спросил Юсас, готовый к любой пакости, и не ошибся.

– А потому, что с одной левой рукой, без ног, без правой руки ты будешь годен только на попрошайничество.

Юсас замолчал, ошеломленно глядя на безмятежного собеседника. Тот вроде как и не заметил потрясения парнишки.

– Ты не посмеешь! – прокашлявшись, выдавил из себя Юсас. – Я с самого детства работаю на тебя! Я принес тебе столько денег, что оплатил уже все то, что ты мне дал, много раз! За что?!

– За себялюбие. За то, что ты, не посоветовавшись со мной, наплевав на меня, решил бросить нас, не подумав о том, как это сделать правильно.

– И как это сделать «правильно»?

– Я не против того, чтобы ты стал агентом этого бойца. И даже одобряю такое дело. Но ты будешь отдавать половину дохода, как и раньше. И тогда – живи спокойно, никто тебя не тронет. А если не желаешь… я тебе уже сказал.

Вожак посмотрел в глаза Юсасу долгим взглядом темных, почти черных глаз и глухо сказал:

– И не думай, что так просто отскочишь. Сбежите – я все равно достану, обещаю. Ты мне всегда нравился, мальчик, но я тебя не пожалею.

– Я могу подумать?

– Можешь, – легко согласился Вожак. – Думать вообще-то не запрещено. Я разве когда-то запрещал тебе думать? А что касается моего предложения – я просто тебе сообщил, что, куда бы ты ни пошел, чем бы ни занялся, половина твоего дохода получит гильдия. И это обсуждению не подлежит.

– И что, я не могу выкупить себя из гильдии? – сдерживаясь, чтобы не закричать, спросил Юсас. – Сколько стоит выкупиться?

– Ты не раб, ты не можешь выкупиться, – усмехнулся Вожак. – Да и не позволю я тебе этого сделать. Зачем? Ты принесешь мне хороший доход – или я ничего не понимаю в делах. Так что плати и живи. Все. Разговор окончен.

Сказать, что Юсас был в ярости, – ничего не сказать! Но чувств своих он не выдал. Наверное, не выдал. Вор, не умеющий держать эмоции в узде, долго не проживет.

Встал и на негнущихся ногах пошел в свою комнату. Там бросился на кровать, едва успев сбросить башмаки. С наслаждением шевеля уставшими пальцами ног, стал смотреть в потолок, заложив руки за голову. И думать. Крепко думать!

Что делать? Мечты о скором обогащении сократились ровно в два раза. И не надо думать, что Вожак не узнает, сколько именно заработал Юсас. Через некоторое время он может просто пригласить мага, способного приготовить снадобье правды, и тогда все будет очень плохо. Очень. Юсас сам расскажет все, что Вожак хочет узнать. Ведь у него нет ментальной защиты против такого допроса. Это какой-нибудь тренированный маг может построить в мозгу защиту против снадобья. По крайней мере – просто погасить сознание. Юсаса этому никто не учил. Его учили воровать так, чтобы «клиент» не заметил, убегать, используя все возможные укрытия, пережидать, забившись в канализационный люк или даже в сточную канаву (тут не до брезгливости!). Но магии его никто не учил. Тем более что у Юсаса не было к ней никаких способностей. Магия проявляется в раннем детстве, и если до пятнадцати лет она не проявилась, то уже все. Магии не будет никогда.

Итак, придется платить. Другого выхода нет. Хотя… есть ведь и другой способ!

Юсас помотал головой – он не убийца! И не желает подставлять друга! Кроме того, а как сам Дегер к этому отнесется?

Дверь распахнулась, и в комнату вошел Дегер. Это было так неожиданно, так странно, что Юсаса буквально подбросило с кровати:

– Что случилось?! Ты же должен быть в зале! Сейчас самая работа!

– Я попросился отлучиться. Там еще двое парней, так что пока обойдутся без меня. Если что – позовут. Я пришел узнать, о чем ты разговаривал с этим человеком. Это кто? Твой бывший начальник?

– Если бы бывший! – вздохнул Юсас и коротко, емко изложил Дегеру ситуацию, сложившуюся вокруг них. Дегер с минуту молчал, морща лоб, явно обдумывая сказанное, потом спросил:

– Что ты хочешь? Ты хочешь его убить?

Юсас аж задохнулся, не в силах сказать ни слова. Дегер спросил это так просто, так легко, что было ясно: скажи сейчас Юсас, что Дегеру нужно убить Вожака, и он сейчас пойдет и убьет его. И потом начнется резня. Страшная резня. Дегера вряд ли они достанут – если только исподтишка, потом, но беспорядки будут жутчайшими. И возможно, что после этого Андар попросит их свалить из трактира. Ведь воры будут мстить! Они просто обязаны мстить за своего Вожака!

– Честно – я хочу его убить! – сознался Юсас. – Но что это изменит? Только прибавит нам проблем! Дело в том, что, как я тебе и говорил раньше, воры будут мстить за Вожака. Они обязаны мстить – самим законом гильдии. И первым приказом, который отдаст новый Вожак, будет приказ найти нас и убить. А нам придется бежать, это точно. И выступать на Арене будет нельзя. Так что все планы прахом. Я склоняюсь к тому, чтоб платить Вожаку. Другого выхода нет.

– За что платить? – Дегер недоуменно поднял брови. – Он что, учил меня драться? Или посылал тебя договариваться с хозяином Арены? Разве он мой агент? Это несправедливо. И знаешь что, я не уверен, что воры будут мстить. Ты сам говорил: воры – это не грабители и не убийцы. Если они и дерутся, то только тогда, когда им угрожает смертельная опасность. А в остальных случаях – просто бегут. И это правильно. Ремесло убийцы не для вора. Тем более что убить нас очень непросто. Я уничтожу всех, кто к нам полезет. Веришь?

– Верю! – улыбнулся Юсас и подумал, что все не так уж и просто. Хотя резон в словах товарища есть. Но, чтоб завоевать авторитет, новый Вожак начнет с поиска и наказания убийцы прежнего Вожака. Если новый Вожак откажется мстить за убиенного предшественника, воры отвернутся от него.

– Я поговорю с ним! – пообещал Дегер.

– С кем?

– Ну-у… с этим твоим мужиком. А с кем ты думал? С Вожаком, конечно!

– Бесполезно, Дег! Ты его не знаешь! Это страшный человек, и сам он никого и ничего не боится!

Дегер улыбнулся во все свои белые зубы:

– Этого не может быть. Только я никого и ничего не боюсь. Потому что я ненормальный, который не помнит своего прошлого. А кроме того, я точно знаю, что побить меня очень трудно.

– Хорошо тебе! – вздохнул Юсас и закрыл глаза. – А я всю жизнь чего-нибудь да боюсь. А больше всего боюсь испугаться. И так вот живу. Если бы ты знал, как надоело бояться!

Юсас не слышал, когда Дегер ушел. Он вдруг незаметно провалился в сон – накопилась усталость, и физическая, и душевная. Слишком много сил он потратил в последние дни, слишком много было переживаний. Усталый мозг отказывался работать в таком режиме и просил пощады, предварительно устраивая хозяину предупредительное забытье. Само собой, Юсас этого не знал. Он просто спал, и снился ему огромный дом из белых камней. И был этот дом заплетен виноградом. Крупные гроздья винограда – каждая виноградина с палец Юсаса – свисали со стен дома, с арок беседки, стоявшей рядом с домом на лужайке возле небольшого пруда. Юсас тянулся к грозди, чтобы сорвать виноград, но каким-то образом эти самые грозди вдруг оказывались высоко-высоко над головой, и, сколько бы Юсас ни прыгал, достать их так и не смог. А лестницы у него не было.

Потом лестницу он все-таки нашел, она лежала за беседкой в траве и была так тяжела, что Юсас застонал, пытаясь переместить эту тяжеленную корягу. Лестница, похоже на то, была изготовлена из дуба, и скорее всего лет пятнадцать назад. Дерево темное, потрескавшееся, отполированное ладонями и ветрами. Неподъемная штука!

Тут откуда-то появился Дегер. Он со своей уже привычной улыбкой одной рукой легко подхватил лестницу и приставил к стене дома так, чтобы Юсас мог достать до гроздей. Юсас тут же забрался по перекладинам, схватился за гроздь, и… вокруг стало черным-черно, и сон развеялся.


Вожак так и сидел в своем углу, попивая из высокой глиняной кружки холодное пиво, закусывая его сушеными полосками острого соленого мяса. Для пива такая закусь – самое верное дело. Вызывает жажду, приятно языку, да и насытит не слабо – все-таки мясо. Когда к столу подошел Дегер и молча уставился на Вожака тяжелым взглядом синих глаз, глава гильдии с минуту демонстративно не обращал на него никакого внимания, потом все-таки заметил и предложил:

– Присядь, раз пришел. Что-то хочешь мне сказать? За мальчишку пришел заступаться? Зря. Я не изменю своего решения. Будет платить!

Дегер сел на предложенный ему стул, положил на столешницу крупные, перевитые синими сосудами руки и мягко спросил:

– Разве это правильно? Он работал на тебя много лет. Отдавал тебе половину наворованного. Рисковал жизнью, здоровьем и свободой. А ты не хочешь его отпустить. Почему?

Вожак посмотрел на своих двух телохранителей, здоровенных парней в кожаных безрукавках, и, глядя на того, что сидел справа, приказал:

– Занг, посидите… вон за тем столом. Мне нужно переговорить с парнем наедине.

Оба телохранителя немедленно поднялись и пересели за свободный столик через ряд от хозяина. Но не сводили с него глаз. Глупо, конечно, ведь если бы Дегер хотел убить Вожака, он сделал бы это уже давно. Просто свернул бы ему башку, и вся недолга. И уж точно не два этих придурка могли бы ему помешать.

– Говоришь, почему я его не отпускаю? – задумчиво протянул Вожак, сделав хороший глоток из кружки. Глава гильдии явно уже хорошо набрался пивка – глаза с поволокой, нос покраснел. Однако взгляд его был ясным и цепким. – Если я начну отпускать всех, кто со мной работает, откуда я буду получать деньги? Сегодня Юсас, а завтра другие потянутся? – полуприкрыв глаза, тяжело проговорил Вожак. – Дело не в нем, дело в порядке!

– Это же почти рабство. А он свободный человек. И ты не можешь его использовать!

– Почему это не могу? – удивился Вожак. – Весь мир на этом построен! Все кого-то используют! Тебя самого используют! Тот же Юсас – он будет получать деньги за то, что всего лишь пошел и договорился с хозяином Арены! А убивать и умирать на Арене будешь ты! Это что, не использование? И чем Юсас в этом случае отличается от меня?

– Тем, что это я позволил ему договариваться за меня, – пожал плечами Дегер. – А тебя никто не просил договариваться за Юсаса. Больше того, от тебя Юсас хочет уйти. Так как можно нас сравнивать?

– Можно! – буркнул Вожак и сунул в рот пластинку сушеной рыбы. – И вообще – много лишних разговоров. Что ты хочешь мне предложить? Ведь ты хочешь что-то предложить, я знаю!

Дегер согласно кивнул и медленно, подбирая слова, проговорил:

– Я хочу, чтобы ты его отпустил. Он отдаст тебе деньги, затраченные на выкуп, и сверху столько же – за хлопоты. И все. Больше ты его не достаешь. Он тебе ничего не платит. Парень и так настрадался в своей жизни. Ты взрослый человек, должен это понимать. Неужели тебе мало денег?

– Деньги лишними не бывают. И нечего считать деньги в чужом кармане! Я сказал – нет! И все тут! Меня не жалели – и я не пожалею! И не лезь не в свое дело! Иначе пожалеешь об этом!

– Как это не мое дело? Юсас мой друг. Он мне помог. Я не могу его бросить и просто так равнодушно смотреть, как ты его мучаешь. Он не будет ничего тебе платить. Вообще ничего. Я передумал. Ты не получишь ни за выкуп, ни двойной цены выкупа – вообще ничего. Ты плохой, жадный человек. И если ты попробуешь нанести вред Юсасу или мне – я тебя убью. И убью всех, кто будет мне мешать это сделать.

Дегер смотрел на Вожака темно-синими, почти черными глазами, и мужчине, не раз уже бывавшему в смертельных переделках, стало вдруг зябко в этом нагретом солнцем и очагами зале. Беловолосый сообщил все это так обыденно, так просто, без ругани и брызганья слюной, что стало совершенно ясно – убьет. Точно – убьет! Опасный человек. Очень опасный! Проблема! И ее надо решать.

А потом Дегер встал и ушел. А Вожак остался сидеть с кружкой недопитого пива в руке. Пива ему уже не хотелось. И вообще здесь сидеть не хотелось. А еще через пять минут Вожак уже перешагивал порог трактира. Он знал, что нужно сделать. И по большому счету – плевать ему на деньги! Авторитет дороже. Денег же у него столько, сколько не проживет и за всю свою жизнь. А эти наглецы должны быть наказаны.


* * * | Чистильщик. Выстрел из прошлого | * * *