home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



3. Охота запрещена

Вдруг я онемел. Последний слог застрял между моими внезапно стиснутыми зубами: опять, как только что, хлопнула дверь маленького домика, но не так сильно; совсем не так сильно: если бы не полная ночная тишина, я может быть не услышал бы.

Но я услышал. И инстинктивно я иду к решетке, за один из прутьев которой я хватаюсь, как акробат за укрепленный в земле шест…

Кх! Кх!

Это Амлэн, Гискар, матрос канонир, громко кашляет позади меня.

Да, в самом деле… я о нем позабыл… об этом свидетеле…

Я собирался совершить мое «возвращение» и перелезть через остроконечную решетку: я колеблюсь и поворачиваю голову, чтобы бросить взгляд на моего матроса…

Он только этого и ждал:

— Командир, вы не знаете вашего старшего офицера? Ну и вопрос. И нашел же время мне его предложить.

— Нет, конечно… А ты его знаешь, дурак?

Раз он меня называет командиром, я могу говорить ему «ты»: одно соответствует другому. Впрочем, он «тыканья» и ждал, и мой «дурак» ему даже понравился. Он тотчас благодарит меня за все: его голос звучит менее грубо, в нем чувствуется оттенок какой-то нерешительной, простосердечной, смешной симпатии.

— Точно так, я его знаю, потому что я только что отнес туда приказ о его назначении, ему так же, как и вам. Арель, вот как он называется… только что, да… я отнес сюда, в этот дом.

— Как! Сюда? В этот дом? Вот оно что!

Сложное и странное ощущение, которое я не стараюсь определить.

Я кончаю сразу громким взрывом хохота… немного принужденного…

Арель… Итак, человек, которого я сейчас убью, зовется Арель… Арель… Положительно я был прав, когда не старался представить себе лицо этого человека, которого, что касается до всего остального, я видел с такими подробностями.

Амлэн, Гискар, еще не кончил своего ответа, он доканчивает:

— С вашего позволения сказать, командир, не нравится он мне, наш старший офицер, ехида, сразу видно!

Как! Я об этом не подумал: человек, которого я сейчас убью, мой старший офицер… Фарс становится слишком грубым. Ни Мольер, ни Аристофан не подписались бы под ним. Даже Плавт поколебался бы…

И я машинально повторяю:

— А! «Ехида»?.. — и прибавляю вполголоса, на этот раз думая об этом:

— Вот такой случай освободиться от него, которого другой раз не найдешь…

Я выпускаю решетку, отступаю на четыре шага; возвратиться в сад — зачем?.. Напрасная гимнастика! В саду только одна калитка. Он может выйти только здесь, молодой и симпатичный Арель… здесь, перед моим револьвером, на очень близком расстоянии… выстрел для слепого, говорил я. Слишком легкий для слепого: выстрел для паралитика.

Теперь я слышу легкие, беззаботные шаги… Шаги мужчины и шаги женщины… Должно быть, провожают: это трогательно… Во всяком случае не до самой решетки… Пройти по саду шестьдесят метров — это много… Любовь моей любовницы не так расточительна. Нет: проводили до полпути. Остановка. Поцелуи. (Я слышу все так, как будто бы я там). Нежное прощание. Голос госпожи Фламэй звенит, живой и веселый, как пение жаворонка:

— До свидания, душка!

— «Душка»? Был ли я тоже прежде «душкой»? Я плохо помню… Допустим: сколько других, бывших, настоящих, будущих?..

Расставание; госпожа Фламэй возвращается к своему дому. Мой старший офицер идет навстречу моему револьверу, который автоматически переходит из моей левой руки в правую…

— Кх, кх…

Амлэн опять громко раскашлялся.

— Замолчи же, дурачина, ты спугнешь дичь. Он не обращает внимания:

— Командир…

— Тише!

— Вы знаете, командир, что завтра объявляется всеобщая мобилизация?

Он понизил голос и, сказав это, ничего более не прибавляет.

Я едва расслышал: я смотрю на отворяющуюся калитку. И господин Арель показывается.

Я подскакиваю на месте. Инстинктивным движением мой револьвер опускается.

Господин Арель в мундире. В мундире морского офицера, флотского офицера, в мундире того корпуса офицеров, который другие корпуса называют «великим»… и к которому я имею честь принадлежать… На черном сукне тускло сверкают золотые нашивки…

Он проходит…

Он прошел.

И я не выстрелил.

Завтра всеобщая мобилизация. Неужели же сегодня, накануне этого дня, французский офицер выстрелит во французского офицера… и ради такого пустяка, как женская любовь?


ПРИКАЗ | Последняя богиня. Цвет цивилизации | 1.  Амлэн, Арель, Фольгоэт и К°