home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 24

Снова разрыв в пространстве, и мы вышли к нашим заждавшимся, взволнованным спутникам. Сначала Скайшер с самодовольной, наглой мордой дракона, иначе не назовешь, быстро и внимательно осмотрел окружающих, не пропустив ни одной мелочи, которая может угрожать его женщине, а следом – я. Причем, тяжко вздыхая и устало передвигая ноги. Хотя за последние сутки уже два раза воспользовалась собственной магией лечения, чтобы убрать с тела следы страсти чересчур любвеобильного дракона. Ощущение, что я не любовью сутки занималась, а пахала на колхозном поле, окучивая или выкапывая пару гектар картошки. Да я даже ела урывками, можно сказать, не отрываясь от процесса, хм-м-м, единения, как назвал его этот ненасытный крылатый.

В результате, когда возле марханов мой нос учуял запах свежей горячей похлебки, желудок скорбно пожаловался на свою тяжелую судьбу. Застывшие и осматривающие нас жрецы, услышав этот голодный рев, сначала недоуменно подняли кустистые брови, а потом дружно расплылись в таких насмешливых понимающих улыбках, что я покраснела и решила… короче, потом решу, сейчас есть очень хочется.

Скайшер взял меня за локоть и, виновато заглядывая в глаза, пробормотал:

– Прости, любимая, ты бы сказала, что голодна и тогда я…

– Теперь понимаю, почему у вас самок так мало… – Я сглотнула и насмешливо, с притворно обреченными нотками в голосе выдала: – они либо от голоду дохнут, либо их залюбят до смерти.

Он побледнел, нахмурился и тихо извинился:

– Прости, что плохо справился со своими обязанностями. Это была моя первая и последняя ошибка по уходу за тобой.

– По какому уходу? – опешила я, недоуменно уставилась на него и возмутилась: – Я тебе дитя неразумное? Или вещь или…

– Ты самое ценное, что у меня есть, а я допустил халатность, просчет, упивался своими желаниями и чувствами, не подумав прежде о тебе и твоих потребностях. Ты великодушна и необидчива, но я сам себя виню. Больше таких ошибок не повторится, обещаю, любимая!

Его извинения прервал гневный обиженный рык мархуза, который, припав к земле, крался к дракону с явным намерением попробовать того на вкус. Я испугалась, одновременно испытывая стыд, ведь я бросила Филю на целые сутки, пусть и не одного. Тут же забыла про еду и, присев на корточки, протянула руки к Фильке и попросила:

– Филь, а Филь, прости меня, пожалуйста. Мы не специально, так получилось, больше такого не случится. Чесслово!

Филя замер, вслушиваясь в мои слова, но все равно злобно зыркал на Скайшера, пока тот, коротко на меня посмотрев, махнул рукой и высказался, обращаясь к мархузу:

– Хорошо, обещаю! Ты с нами всегда и всюду! Прости! – Мархуз оттаял и, согласно фыркнув дракону, рванул ко мне обниматься, разом прощая все прегрешения. И тут же последовало предупреждение Ская: – Но мне никто не помешает найти ему подружку, чтобы он не болтался все время у меня под ногами.

Его слова вызвали у мархуза заинтересованность, хитрое выражение появилось на плоской клыкастой морде, а у меня – невольную теплую улыбку. Потрепав мархуза за ушами и чмокнув его в нос, приподнялась на цыпочки и шепнула в ухо своему любимому дракону:

– Я люблю тебя… Несмотря на то, что голодная, как стая зеленых дракониц.

Меня сгребли в охапку и понесли к общему костру с вожделенным котлом с едой. Ксион предложил тарелку и мне, и теперь уже моему мужу, и пока я усердно работала ложкой под насмешливыми взглядами, марханы рассказали, как уходили недовольные нашим исчезновением светлые.

Завтрак закончился, когда я, наконец, определила, что в меня больше не влезет ни грамма. С таким удовлетворением выдохнула, отставляя тарелку с ложкой, что марханы не выдержали и, рассмеявшись, начали подтрунивать над драконом, который все это время с умилением и любовью смотрел на меня, лишь ковыряясь в своей тарелке.

– Да! Бурная свадьба, наверное, была…

– А уж первая брачная ночь побила все рекорды, небось…

– Вон как уработал бедняжку…

– Слышал я, что драконы чересчур темпераментные, но не знал, что настолько…

– Вон что любовь с женщиной делает…

И так еще штук десять различных высказываний, от которых я краснела, а Скайшер, как ни странно, лишь расплывался в самодовольной ухмылке и по-собственически накрывал мою талию ладонью. А я не жаловалась и не вырывалась, признала для себя, что теперь без этого дракона и ни туды и ни сюды! Я просто не смогу жить без него, поэтому буду принимать таким, какой есть. Да и на сытый желудок, что ни говори, все их, в сущности, незлые поддразнивания воспринимались благодушно.

– Утро наступило и причин откладывать наш путь больше нет, – категорично прервал Дезей наш балаган.

Все посмурнели, затушили костер, споро собрали лагерь и уже через несколько минут были готовы к походу. Дезей скользнул к Скаю и сказал:

– Идти следом за нами, с тропы не сходите, если что-то надо, сначала скажите любому из жрецов. Даже если это ближайшие кустики, все равно, только с разрешения любого из нас. – Повернулся к Ксиону и тоже твердо предупредил. – И тебя, шаман, это тоже касается. Наша магия за гранью не действует, более того, стоит активировать свои силы или приоткрыть резервы, как Тьма высосет все до капельки, она очень голодная.

Потом, не решившись посмотреть нам в глаза, добавил:

– Вы должны четко соблюдать мои инструкции, потому что те, кто сходит с тропы или теряется во тьме… Они сходят с ума, утрачивают разум и сливаются с Тьмой. Метаморфозы происходят внутри живых… и мертвых тоже. Они перерождаются в само зло и хотят только одного – убивать.

– Похоже, ты испробовал это на себе, жрец?! – Скай пристально посмотрел в глаза Дезея.

– Еще хвост не отрастил… – Дезей передернул плечами и неохотно продолжил: – После первого похода сюда со старшим братом, его так и не нашли, а меня, слава Стретеру, отыскали вовремя, я не больше пары часов там пробыл, но впечатлений набрался на всю жизнь.

Таким образом, дальнейший путь начался с грустных мыслей, но шли мы весьма бодро или ползли, короче, у кого как выходило.

До обеда двигались по обычному лесу, но вскоре добрались до грани. В непосредственной близости искореженные деревья с мертвой коричневой листвой, пожухлая чахлая трава и нереальная пугающая тишина производили еще более зловещее впечатление. Меж деревьев клубилась серая, едва прозрачная муть, а в ней чудились жуткие тени. Я не трус, но я боюсь, и стыдиться мне нечего. Перед тем как Тихоня ступила за черту, я резко обернулась и без смущения попросила:

– Скай, я хочу с тобой… на Сером!

Он без разговоров и насмешек подъехал и, молча подхватив меня на руки, пересадил к себе на колени, прижимая крепче. Он даже расслабился сразу, да и мрачное каменное выражение ушло с его лица.

– Я рад, что ты ищешь защиты в моих руках! Алев, мечта моя легкокрылая, никому в обиду тебя не дам, успокойся и не бойся.

Обвила его шею руками и, вдохнув такой волнующий аромат своего мужчины, тихо, провокационно ответила:

– А может это лишь повод, чтобы оказаться к тебе поближе?!

Он склонил голову, отчего не забранные в косу золотые пряди пологом свесились перед моим лицом, закрывая тоскливую серость этого проклятого места.

– Любимая, тебе не нужен повод, чтобы прижаться ко мне лишний раз. Я полностью к твоим услугам, круглые сутки, только пожелай или мигни…

– Я думаю, скоро ты решишь, будто у меня нервный тик, если все время буду тебе подмигивать, что мне необходимы твое тепло и руки.

Скай на мгновение замер, а потом буквально обтек меня со всех сторон, лицом потерся о мою макушку, накрыл мои ладони, лежащие на луке седла, своими большими руками. И едва слышно урчал как большой кот. Так мы и ехали дальше вместе, ластясь друг к другу, смешивая свой запах.

Ночь прошла в напряжении, Скай запретил Фильке убегать, причем наверняка сделал и магическое внушение-запрет, а в ответ на мой тревожный взгляд коротко ответил:

– Для надежности, не хочу, чтобы его внезапная потеря принесла тебе боль и страдания… И не переживай, для него это безопасно.

А я с умилением и дополнительным восторгом посмотрела в любимые золотые глаза, хозяин которых так заботился обо мне и моем побратиме. В итоге мы спали втроем и оба моих мужчин оберегали меня с двух сторон.

В относительной безопасности мы ехали три дня, хоть и довольно часто слышали в зловещей серой мути жуткие крики, странные стоны и тяжелые вздохи, от которых лично у меня волосы вставали дыбом. Но пока ни одна издающая их тварь не вышла за границы марева и не показалась нам.

Дрив и Суар не были видны, лишь серая мгла, сменявшаяся непроглядной теменью, подсказывала, какое сейчас время суток, давая возможность считать дни, проведенные в дороге. Четвертый день серебрящаяся в магическом зрении, петляющая между деревьев тропа, притупляла внимание, и приходилось прилагать усилия, чтобы не расслабляться.

– Дезей, а как долго нам еще добираться до города?

В этот момент тропа завернула за очередной пригорок с искривленными деревьями и я, к своему удивлению, заметила, что это не пригорок, а руины большого дома, наполовину погруженного в землю, заросшего бурьяном и уже глубоко пустившими корни деревьями. То тут, то там я замечала и другие дома-пригорки, яснее ясного – мы идем по некогда крупному городу. Грустное зрелище запустения. Вновь захотелось на колени к дракону, но сдержалась – и так слишком большую зависимость приобрела.

– Если все пройдет нормально, то к вечеру седьмого дня будем возле купола…

Я поняла, с чем связано внезапное молчание – жрец еще не знал, смогу ли я и Скайшер пройти сквозь защитный купол марханов, оберегающий таинственный проклятый город и, соответственно, пронести в него артефакт, которого он так долго ждет.

– Это бывший город, я правильно понимаю, Дезей?

– Да! Это Эйрсварк, еще двести лет назад, как пишут хроники, он реально существовал, но Тьма поглотила и его. Для нее и река не будет преградой…

Он замолчал, тяжело вздохнув, – за рекой на пути Тьмы стоит Эйнере, последний город марханов.

Новый поворот тропы, и из-за большого здания мы вышли, скорее всего, на бывшую городскую площадь. Тропа делила ее ровно пополам, и мы продолжали идти, пока Филька не остановился и не зарычал – глухо, остервенело, с нотками отчаяния. Он испугался, соответственно и я тоже. Весь отряд насторожился и только дракон направил Серого ко мне поближе.

В этот момент из-за угла здания показалось нечто трудноописуемое. Странный огромный ком из крупных и мелких камней от разрушенных зданий. Кое-где из него торчали ветки или целые мшистые кочки, которые перемежались инструментами для земледелия. Сначала оно вызвало у меня лишь недоумение. Но когда оно подобралось поближе, я судорожно сглотнула и в ужасе уставилась на шкуру мертвого животного и остальные составляющие этой мерзкой махины, очень похожие на человеческие кости, торчавшие между ветками и комьями земли. Рядом со мной потрясенно выдохнул Дезей, темнея. Он сразу высвободил из-за ремня оба меча и принял боевую стойку.

– Земляные големы! Тьма все сильнее, раз способна создавать такое…

Он прервался, потому что неподалеку прямо из земли вырастал второй голем, подгребая под себя лапами-наростами землю, камни и все остальное. Первый также начал меняться, становясь похожим на огромный колобок с руками и ногами. Бр-р-р, я уже ныла от потрясения, когда из дома, который мы недавно обошли, создался еще один голем. Он вырвался из плена старого здания, позади него рушились остатки остова, летели комья земли и чахлого кустарника.

Скайшер вытянул вперед руку и знакомым движением резко распрямил пальцы в попытке послать в этих чудищ заклинание, но послал лишь пшик с маленькой искоркой. Это его весьма озадачило, он даже с недоумением посмотрел на свою руку, а потом, стряхнув оцепенение, так же как и Дезей, вытащил пару клинков из ножен на поясе. При этом мрачно повернулся ко мне и строго приказал:

– Из-за моей спины не высовываться, куда я, туда и ты, Алев!

Я только кивнула, испуганно сглотнув, а Дезей предупредил:

– С тропы не сходить ни в коем случае, что бы ни происходило! Надо попытаться прорваться вперед…

Ксион, тяжело вздохнув, распрямил плечи и так же приготовил к бою свои мечи. Но големы оказались коварны, потому как один из них подобрался вплотную к тропе и, вытянув вперед выросты-лапы, пошел нам навстречу. Резкий хруст веток и шум с другой стороны заставили меня обернуться и замереть, прикусывая кулак и не давая себе закричать – на нас шел четвертый. И размеров его конечностей хватит, чтобы до нас дотянуться. Он будто услышал мои мысли и буквально через мгновение подцепил одного из жрецов и выкинул своим собратьям.

Марханы распределились по тропе для контроля всех четырех големов, и я второй раз увидела, как они сражаются. Действительно великие воины, без сожаления и страха начавшие танец со смертью. Змеиная пластичность, броски, гибкость и скольжение помогали им уходить от загребущих лап врагов. Они старались отвлечь монстров, давая возможность Скаю увести меня вперед, но их попытки оказывались бесплодными. Твари, одержимые жаждой убийства, перли напролом, и только границы тропы их пока сдерживали. Уже трое марханов дрались за ее пределами, и по их искаженным лицам было заметно, что они сдерживают натиск не только големов, но и отравляющих сознание голосов.

Скайшер пошел в атаку, как только один из големов протянул ко мне лапы. Я от его стремительности и мощи даже замерла на мгновение, задохнувшись от восхищения. Он был просто бесподобен и с развивающимися золотыми волосами и крутящимися клинками напоминал бога войны. Самое страшное, что все усилия моих защитников были напрасными, так как отсеченные части падали на землю, но на их месте вырастала новая, а отрубленный фрагмент снизу вливался в их тело.

Все наши действия были временны – как только силы истощатся, нам придет конец. Либо раздавят, любо разорвут на сотню маленьких кусочков, либо серая мгла за тропой поглотит и запутает сознание, превратив в еще более кошмарное существо, чем эти големы. Первый мархан, оказавшийся за гранью тропы, еще дрался, но уже весь голубой от усилий, видимо, голоса внутри становились все сильнее. Двое пока держались, и по ним не скажешь, что у них какие-либо проблемы с сознанием.

Я пострадала за невнимательность, меня подцепили за волосы корявой веткой и под мои жуткие вопли выволокли за тропу. От силы удара, с которым меня приложили об землю, вышибло воздух, и я замолчала, но тут же ощутила, как серая мгла буквально заползает мне в голову, путая мысли и чувства. Но это не помешало мне услышать дикий рев Скайшера, избранную которого так неприлично и без спросу бросили на землю, оттаскав за косы. Мой золотой смерч сам выскочил за границу и, вертясь волчком, встал между мной и големами. Куски чудовищ полетели в разные стороны, а клинки в его руках можно было различить лишь по бликам на лезвиях.

Но все бессмысленно. Эти уроды слишком быстро восстанавливались, а нам на это времени не давали. Все марханы и мархуз тоже сошли с тропы, окружая меня. «Все это лишь временно!» – билась в голове паническая мысль. Первый мархан уже раздавлен каменной стопой голема, и на наших глазах его тело поглощалось этой тварью, страшным кровавым пятном выделялось на ее поверхности. Двое других были ранены, но бились наравне со всеми. Филя, как заведенный, молча кидался на каменные исполинские ноги.

Скайшер, проводив взглядом в очередной раз отсеченный им кусок голема, прищурился от какой-то пришедшей ему мысли, потому что отскочил в сторону и через мгновение обернулся золотым драконом. Ветер его крыльев разогнал серую мглу, когда он невысоко взлетел, потом спикировал, подхватил одно из чудовищ и, подняв его вверх, окатил своим пламенем такой силы, что на землю серым дождем осыпались труха, зола и опаленные до черноты камни. Мгновение подождал, но голем не восстановился, и Скайшер, словно коршун, бросился к другому, подхватил на лету, расправился с ним, как и с первым. А затем и с остальными двумя, пока едва дышащие от усталости марханы тащили меня под защиту тропы. А следом брел мархуз с вываленным языком. Я хотела было тоже обернуться в драконицу и помочь Скайшеру, но Ксион гневно шикнул, чтобы не мешала. И я покорно пошла за ними. Запахло паленым мясом – последний голем, убивший одного из жрецов и вобравший его в себя, осыпался на землю. От погибшего мархана не осталось ничего, кроме золы. Рядом пробормотал Дезей:

– Хвала Стретеру, после смерти Жеар послужит на благо своей земле… даже таким способом.

Внутри меня все застыло от пережитого и этой жуткой смерти. Филя привалился к моей ноге, его бока ходили ходуном, словно работали кузнечные меха. А я, не отрываясь, смотрела на золотого дракона, который поднялся ввысь и, оглядевшись, снова спустился на тропу. Через мгновение его сильные руки обхватили меня, а я почувствовала себя совсем жалкой, слабой и никчемной. Ведь помочь я не смогла никому, даже себе, и защитить не смогла ни себя, ни других. Стояла тут тупым изваянием и вопила, как резаная.

– Не думай о плохом, любимая! Все обошлось…

– Я не смогла помочь, стояла и тряслась от ужаса, а сколько гонору вначале было… Думала, могу сама со всем справиться, – в отчаянии всхлипнула я.

– Девочка, я готовился к этому всю жизнь, тренировался, изучал и уже два раза шел этой тропой, но всегда все по-новому, а в этот раз… Тьма крепчает. Чем больше она высасывает сил из моего народа, тем сильнее становится. Хвала Высшим, они послали нам тебя и твоего избранного, – вмешался Дезей, успокаивая и прекращая мои самоистязания.

Я снова всхлипнула, а когда оглянулась кругом и поняла, что Тихони и Серого на тропе тоже нет, совсем расклеилась. И впервые за все это время, уткнувшись в куртку Ская, заплакала у него на груди, причем не тихо, а навзрыд. Мне не жаль своих вещей, я болела сердцем за полюбившихся лошадей. И за того мархана, горсткой пепла оставшегося здесь навсегда.

– Там сверху было что-нибудь примечательное? – тихо обратился к Скаю Дезей.

– Нет, только серая муть среди деревьев.

Все еще пытаясь успокоиться под заботливыми ладонями Ская, нежно ласкающими мои плечи и спину, я услышала тихий шорох мархановских хвостов – наши спутники отползали, оставляя нас наедине. Правда, на пару минут – на большее не решились.

Дальнейший путь до вечера прошел в молчании и тревожных мыслях. Я старалась шагать бодро, но держала за руку мужа и жалась к нему. Или, скорее, это он вцепился в мою руку мертвой хваткой. Хотел нести на руках, но я отказалась, должна же быть у меня хоть капелька гордости. Но мой дракон, получив категоричный отказ, нахмурился и, как мне показалось, расстроился. Ночью дежурили по трое, и мархуз был полноценным сторожем, причем, как я заметила, его чутью теперь доверяли больше, чем своему.

Я спала, крепко прижавшись к груди мужа, и даже устало и отстраненно немного порадовалась, что мой небольшой рюкзак был закреплен на мархузе. Просто он сорвал его с себя при нападении, ремни оторвались, но нести его можно было без труда. Основную часть везла Тихоня, но хоть небольшая смена белья и необходимые мелочи сохранились.

Каждый раз, засыпая, я слышала на грани яви и сна тихий шепот, говоривший о любви, обещавший, что все будет хорошо. Верила безоговорочно и, когда просыпалась, первым делом тянулась к его губам и шептала о своей любви к нему. Благодаря этому настроение Ская существенно улучшалось. Его желание, кстати, тоже, но он терпел, хоть напряжение и все больше накапливалось и ощущалось уже всеми, заставляя нервничать и отступать от меня чуть дальше.

Но эта тропа не место для подобных игр. Хоть я и сама уже была не против – так велик был соблазн прикоснуться к его гладкой золотистой коже, вновь почувствовать себя наполненной им и ощутить, как гудит огонь в крови, пока мы слиты воедино. Он – моя зависимость, и с каждым днем это ощущается все острее.

Последние три дня пути прошли в напряжении и мелких стычках со всякими тварями, но чаще всего они проходили, как говорят на Земле, в штатном режиме, и много времени на нее не требовалось. А утром восьмого дня, если можно так назвать осточертевшее серое марево, мы подошли к куполу. И он выглядел именно так. Купол!

Мне казалось, окружающая нас серая мгла, которая змеилась между деревьями и заставляла все живое сходить с ума и пожирать все вокруг, рождается самим куполом. По крайней мере, такая мысль пришла, когда я увидела клубящееся серое нечто с размытыми контурами, которое, словно живое, выгнулось и передвигалось, переливалось, дышало. А может так и есть? Я не выдержала и прокомментировала:

– Жуткая жуть! И как вы дальше проходите?

Один из жрецов, стоявший рядом с куполом просто скользнул чуть ближе и, протянув руку, окунул ее в эту все время движущуюся серость.

– Так, может, и остальных без проблем пропускает?!

Марханы помрачнели, Скайшер встал за моей спиной, уже привычно обхватывая за плечи и кладя подбородок на макушку.

– Многие чужаки пытались пройти, но купол впитывал их без остатка.

– А я? Как я пройду? – мой испуганный писк даже саму себя заставил поморщиться.

– Если артефакт на тебе, ты свободно пройдешь! – ответил Дезей.

Я успокоилась, но следующая мысль вновь повергла в панику:

– А мои… А Скайшер и Филя как же?

Марханы потемнели то ли от нервов, то ли от смущения, но Дезей продолжил:

– Мархуз сможет пройти, если на нем поедет кто-нибудь из нас, а твой дракон… вы едины, и я думаю, ты признаешь это?

Я кивнула, почувствовав, как после моего кивка стальное тело за спиной расслабилось и уже знакомо обтекло мое, словно врастая в мою спину. А Дезей между тем продолжил, чуть приподняв в добродушной ухмылке уголки губ.

– Значит, если артефакт на тебе истинный, твоему мужу тоже ничего не угрожает. Он понесет тебя так же, как я поеду на мархузе, согласна? Идем дальше?

Они все пристально, но уже в тревожном ожидании уставились на меня. Еще бы, столько потрачено сил и времени, погиб их друг, а они сейчас стоят и ждут моего решения. А главное, моих действий, ведь если я пройду, значит, артефакт – настоящий, и их жизнь изменится навсегда, и долголетие вернется, а если не пройду или не пойду, значит, все очередной обман, и все напрасно…

Я смотрела на переливающуюся серую голодную махину, высившуюся передо мной и до дрожи в коленках боялась сделать решающий шаг. Осталось совсем чуть-чуть, но вдруг учитель Камос ошибся и дал мне не тот артефакт… А вдруг этот купол тоже с ума сошел? И таких «а вдруг» было слишком много. По застывшему позади меня телу дракона, я поняла, что он почувствовал мои страхи и сомнения, и уже был практически готов наплевать на марханов и забрать меня отсюда. Чего уж проще – расправил крылья и вперед – к свободе, к уютной, уже такой родной пещере в Золотой долине… Но остается огромное но и его невозможно отринуть. Долги надо всегда платить, с какими бы опасностями и невзгодами не пришлось столкнуться. Во всяком случае, для себя я так полагала.

Присела на корточки перед Филей и, посмотрев ему в глаза, пояснила, что он должен сделать. Получив эмоциональную волну согласия, встала и, приподнявшись на цыпочки, впилась поцелуем в губы своего дракона… вдруг, в последний раз. Выразила этим поцелуем всю нежность и любовь, которую испытываю к нему, но, почувствовав, как моему мужу начало сносить крышу от желания, оторвалась.

– Люблю тебя больше всего на свете, Скай! – Золото в его глазах полыхнуло пламенем, а руки крепче обхватили меня, а я тихо прошептала: – Ты мне веришь?

Он мрачно усмехнулся и поднял меня на руки, прижимая к себе как ребенка, и, снова не удержавшись, лизнул вдоль щеки и виска.

– Всегда и во всем, любимая!

– Тогда пошли, закончим, наконец, это дело!

Я вцепилась в воротник его куртки, удобнее устраиваясь в его руках и укладывая голову на его надежное плечо. Сжала заветный артефакт в попытке успокоиться, и тут моего уха коснулись губы склонившегося надо мной Ская, который прошептал:

– Не бойся, он настоящий! Да и преграду эту я сам вполне пройду. Нашу шкуру ни одна зараза не берет, не то что это жалкое заклятье.

Каков хитрец! У меня чуть истерика не началась, можно сказать, на казнь собиралась, а этот пройдоха… И уже перед тем, как мы шагнули в марево, я прошипела:

– А ты откуда знаешь, что он настоящий?

Мой дракон закатил глаза в притворном раздражении и уже весело ответил:

– Да я когда молодой был, сокровищами увлекался… Ну вот и услышал про этот артефакт, пробрался в пещеру к этому самому ложу, ну и… – я даже задохнулась от его слов, провел, опять провел. А он, заметив мое шокированное лицо, поспешил успокоить: – Я не решился обречь целый народ на вымирание и в последний момент передумал его брать.

– Воровать, ты хотел сказать…

– Одолжить на время…

Вот так, под милые драконьи откровения мы прошли сквозь барьер. Я не почувствовала ничего, так потрясла эта история, но стоило очутиться по другую сторону, как все вылетело у меня из головы.


Глава 23 | Венчанные огнем | Глава 25