home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 5

Наступило лето — дождливое, хмурое, злое. Неделями лил дождь. Мне не хотелось выходить из дома. Каждый день я наблюдала в окно, как льются на землю потоки воды, и мне хотелось, чтобы этот ливень смыл мои мысли и мою боль. Я собиралась развестись с Андреем. Юля уехала отдыхать в Болгарию. Андрей уехал в Крым. Конечно же, не один, а с компанией богатых прихлебателей-дружков. Он рассчитывал провести в Крыму около трех месяцев — в Ялте, Феодосии, Коктебеле… Когда я вернулась домой, зажав в руке справку о незаконченном высшем образовании, что-то навсегда сломалось в моей душе. Андрей сказал всего несколько слов, ранивших меня больней ножа:

— ты сама во всем виновата. Ты же дура.

Я отшатнулась. А он рассмеялся и ушел на очередную вечеринку. Помнится, за все это время мы не поговорили по-человечески ни разу. Мы даже прекратили заниматься любовью. Андрей по-прежнему страдал от депрессии. А две депрессии на семью из двух человек — это слишком много. Мы превратились в две бесплотные тени, неизвестно зачем шатающиеся по чужой квартире. Андрей поставил меня в известность о своей поездке только за день до отъезда. Я не дослушала его до конца, просто повернулась и вышла из комнаты. Я осталась в квартире одна. Наверное, в жизни любой семьи бывает так, что даже самые пламенные отношения дают трещину и требуется максимум такта одного из супругов, чтобы начать все снова. Так вот, ни я, ни Андрей не обладали этим тактом, ни у кого не хватало решимости.

Андрея выбила из колеи слава, испортили деньги. С деньгами он получил доступ к вещам, раньше закрытым. Я же все не могла прийти в себя после истории с институтом и сомневалась, что когда-нибудь смогу. Я чувствовала себя очень несчастной. Потому и решила, что самым лучшим выходом будет подать на развод. И заявление было написано. Я собиралась отнести его в тот день, когда неожиданно (раньше на три дня) из Болгарии вернулась Юля. Она видела и понимала, что происходит между нами, и, хотя мы ни разу не обсуждали это, вся история моего брака складывалась на Юлиных глазах.

— Значит, все-таки ты собралась с ним развестись. — Я до сих пор помню слово в слово тот разговор с моей сестрой.

— Да. Так будет лучше.

— Тебе?

— Ему.

— А ты в этом уверена?

— Да.

— Ты заболела?

— Нет.

— Знаешь, идиотка, когда у женщины есть муж, она может позволить себе абсолютно все. Даже от него уйти, если, конечно, эта женщина такая же идиотка, как ты. Думаешь, кроме него, ты кому-то нужна? Ага, щас! Ты и ему-то не нужна. Ровно через полчаса после развода он женится на другой — более умной, красивой, богатой, женственной, чем ты. И у него всегда будет женщин столько, сколько он захочет — сотни! А ты останешься одна, и так тебе и надо, идиотке! Ты не самая лучшая на земле и далеко не единственная. Сама знаешь, жизнь с тобой не такой уж подарок! Он всегда будет устроен по высшему классу, если, конечно, захочет. А ты? С чем останешься ты, идиотка? Из института тебя выгнали, диплома ты не имеешь, профессии тоже. В жизни своей ты не проработала ни дня. Чем собираешься зарабатывать деньги? Собой? Не каждый польстится! А где будешь жить? Со своим супругом, ты, кажется, планировала купить квартиру. Вот представь себе на минуточку, что я выхожу замуж и у меня рождается ребенок. Четыре человека в двух клетушках? Нет уж, милая, уволь! Конечно, я не выгоняю тебя из дома, но ты будешь вынуждена заботиться о себе сама. Я больше не обязана обеспечивать твою жизнь, ты замужняя женщина! Ты к этому готова? Нет, ни в коем случае! За тебя все всегда делали другие! Что, не ожидала таких слов, да? Ты мне просто осточертела своей тупостью! Давай, вали в суд, подавай на развод! Кому ты нужна вообще, идиотка? Ты больше никогда не выйдешь замуж, потому что ты отвратительная зараза! В данном случае развод станет крушением твоей жизни! Думаешь, это причинит горе и ему? Чушь! Найдется миллион умных баб, пожелающих незамедлительно его утешить! А вот тебя не пожелает утешить никто! Поняла?

Я разревелась, порвала заявление на мелкие кусочки и выбросила в мусорное ведро.

В августе вернулся Андрей. Ничего не изменилось между нами, мы не разговаривали по-прежнему. Он не показал мне ни одной из своих крымских работ и не сказал о поездке ни слова. Я тоже не говорила ему о себе.

Жизнь — совокупность временных отрезков, написанных на разных языках. Чтобы читать их связно, необходимо по меньшей мере быть полиглотом. В тот же день Андрей отправился в мастерскую, предупредив Юлю, что ночевать не вернется. (Юлю! Не меня!)

Юля обычно возвращалась с работы около шести часов, в самом крайнем случае около половины восьмого. Я находилась в квартире одна и готовила ужин к ее приходу. Юля не вернулась ни в восемь, ни в девять. Рабочего телефона сестры у меня не было. Я нервничала, не находила места. В половине десятого раздался звонок в дверь. Я открыла.

Юля стояла, прислонившись плечом к двери. Платье на ней было разорвано. Левое плечо и часть груди обнажены, через грудь тянулся след от удара. В области правого виска кожа была рассечена острым предметом (края раны выглядели ровными, будто аккуратно разрезанными). Рана рассекала всю щеку, до шеи. Текла кровь. Под глазом оттенками фиолетового и бордового переливался фингал. Сумочки, которую она брала с собой на работу, не было в руках. Каблук на одной из туфель был сломан. Я потеряла дар речи, инстинктивно отпрянула назад. Потом помогла Юле зайти и уложила ее на диван. Она разрыдалась. Я принесла йод, перекись водорода, бинт, вату, кувшин теплой воды и принялась обрабатывать раны. Кроме перечисленного, других повреждений на теле сестры не было. Я потянулась к телефону вызвать милицию, но она выхватила из моих рук телефон и брякнула его об пол. Тогда я села рядом с ней и принялась выяснять, что случилось. Но ничего, кроме нескольких бессвязных слов, выудить мне не удалось. Через два часа Юля почти пришла в себя.

— Прости меня, — были ее первые слова.

— Что произошло?! Кто?!

— Только не надо милиции!

— Кто?

— Я сама во всем виновата. Я просто была такой дурой…

— Кто это сделал?!

— Понимаешь, я задержалась на работе, а он начал приставать, сказал, если я не буду с ним спать, он меня уволит. Руки распустил. Я кричала, но все уже ушли. Дала ему по морде. Тогда он избил меня, сволочь, еле вырвалась.

— Твой начальник?

— Кто же еще?

— Юля, но такое не укладывается у меня в голове!

— Да, но понимаешь… Он такая сволочь…

— В чем же ты виновата?

— Что не поняла раньше, какая он сволочь.

— Надо вызвать милицию.

Юля задумалась, потом спросила:

— Ты полагаешь?

— Но надо же что-то делать! Нельзя терпеть такой произвол! Он же тебя избил! Ты должна написать на него заявление!

— В милицию?

— Ну да.

— А ты… ты могла бы для меня кое-что сделать?

— Только скажи!


— Ты можешь к нему пойти?

— Я?! Зачем?!

— Чтобы поговорить…

— Но что я ему скажу?

— Что я напишу заявление в милицию.

— Юля, зачем именно ему говорить об этом?


— Ты скажешь, а потом послушаешь, что он тебе ответит…

— Я не понимаю, какой смысл… И что он должен ответить?

— Таня, я же никогда тебя ни о чем не просила! Ты видишь, я сама идти не могу.

— Но я не понимаю, зачем туда идти вообще!

— Нужно!

— Ты хочешь вернуться на работу?

— Нет! — Юля затряслась в истерике. Поток слез хлынул по щекам, из горла вырвались нечленораздельные звуки. Она производила настолько тяжелое и беззащитное впечатление, что мне пришлось сказать помимо своей воли:

— Ну хорошо, хорошо, я пойду.

Истерика сразу же прекратилась, лицо посветлело, и голосом, чуть дрожащим от пролитых раньше слез, Юля принялась наставлять меня, что именно я должна сказать.

На душе было паршиво и гадко. Я чувствовала, что меня втягивают в какую-то гадостную авантюру, но отказать Юле не могла. Во-первых, мы с мужем жили в ее квартире, во-вторых, она была так избита, несчастна, а я любила сестру. В-третьих, я не жалела для нее ничего, и теперь представлялась хорошая возможность хоть что-то сделать.

— У вас назначено? — Молоденькая секретарша, совсем девочка, взятая на Юлино место, хлопала неаккуратно накрашенными ресницами и всем своим видом выказывала раздражение.

— Нет. Я по личному делу.

— Вас не смогут принять.

— А вас не спрашивают. Пойдите спросите у вашего шефа и передайте ему записку.

На листе, вырванном из блокнота, я нацарапала дрожащей рукой: «Я от Юли. Вы мерзавец, и я хочу с вами поговорить». Чувствовала себя особенно неуверенно и уже откровенно паршиво.

Девица брезгливо взяла бумажку, выползла из-за стола (на ней была короткая юбка, открывающая жирные ляжки, похожие на два куска свежего сала) и вошла в кабинет.

— Заходите. — Выйдя оттуда, она смотрела на меня с нескрываемым интересом.

Я вошла. У окна стоял высокий черноволосый мужчина. Услышав мои шаги, обернулся, и я с большим удивлением отметила, что он довольно красив и ни капли не похож на маньяка-садиста. Ему было лет тридцать пять, у него были нежные глаза и мужественная фигура. Кабинет его выглядел роскошно.

— Это вы называли меня мерзавцем? — Голос у него тоже был очень приятный.

— Я.

— И кто вы такая?

— Сестра Юли.

Он сел за стол, жестом указал мне на кресло возле стола, я села также. Он сказал:

— Ну и что с того?

— Вы мерзавец!

— Вот как?

— За что вы избили мою сестру?

— Эту суку?

— Да как вы смеете!

— Девочка, со мной не разговаривают таким тоном! — Его глаза откровенно смеялись.

Я вскочила с кресла и стояла напротив, красная, дрожащая от возмущения.

— Я не знаю, зачем к вам пришла. Этого хотела Юля. Она хотела, чтоб я сказала вам о том, что она уже подала заявление в милицию!

— Ой, ну и напугала! — Он рассмеялся. — Сейчас от страха умру! Это все, что ты хотела сказать?

— Да, все, кроме того, что ты сволочь, подлец и мразь и за все твои вонючие баксы не сможешь откупиться от того, что ты сделал! Понял, ты, мразь? И попридержи свой вонючий язык!

— Девочка, ты мне нравишься! Такая маленькая — и такая злая! Нехорошо! Очень нехорошо! Вышвырнуть тебя, что ли, отсюда? Или оставить?


— Я сама уйду. Я уже сказала все, что хотела! — Направилась к двери.

— А ну сядь и успокойся!

Я обернулась.

— Иди сюда и успокойся! Надо поговорить.

Я вновь села в кресло.

— Значит, Юлька послала тебя сказать, что подала заявление в милицию?

— Да.

— И все?

— Все.

— Хм… Ну, во-первых, никакого заявления она не подавала, это и ежику ясно. А во-вторых… она что, снова хочет работать секретаршей?

— Нет.

— Так, все ясно.

Он открыл ящик стола и вынул оттуда какую-то папку.

— Скажи ей, что бумаги оформлены — все, как она хотела. Конечно, не стоило это делать, но у меня добрая душа. Можешь ей сказать, чтоб она спала спокойно.

— Вы о чем?

— Ты что, девочка, ничего не знаешь?

— Что я должна знать?

— Жаль, что она втянула тебя в эту грязную историю.

— В какую историю?

— Ей не следовало этого делать! Ты тут ни при чем. Юлька меня шантажировала, чтоб я переписал филиал, который открываю через месяц, на ее имя. Короче, назначил ее директором. У нее были кое-какие бумаги, впрочем, это неважно… Вчера мы крупно поговорили, ну я не удержался и… Конечно, не стоило распускать руки… Бумаги уже все равно были подписаны…

— Я не знала… Вы были ее любовником?

— Да. И твоя милая сестричка постоянно мне изменяла. То с одним, то с другим. Вдобавок еще выкрала бумаги. А я всегда переводил на нее столько денег! И даже жениться хотел!

— Жениться?

— Она отказалась! В который раз! Это было еще одной причиной, почему я… В общем, скажи ей, что мне очень жаль. Возьми папку. К работе она может приступить через месяц. Она ведь посылала тебя именно за этими бумагами. Вот и отдай ей их.

Я взяла папку и снова пошла к двери. На душе было слишком мерзко. Я знала, что с Юлей не буду разговаривать добрых два месяца. В тот момент я ее ненавидела.

— Эй, постой!

Я снова обернулась.

— Ты сейчас где-то работаешь?

— Нет. Но на должность вашей секретарши не подхожу!

— Я о другом, о личном.

— Ах, о другом! Ты, мерзкая сволочь…

— Нет-нет, успокойся. Видишь ли, недавно я купил один местный телеканал. Он еще не готов, но скоро уже начнет работать. В нем будет моя реклама, новости, музыка, фильмы. В газете будет объявлен конкурс телеведущих. Я хочу, чтобы ты работала на этом канале.

— Я?!

— Да.

— А как же конкурс?

— Формальность, если, конечно, ты хочешь. Я скажу — тебя выберут. Но, конечно, для проформы ты на конкурс придешь.

— С вами спать я не буду!

— А на фиг ты мне нужна? Ты меня не возбуждаешь! Вот твоя сестра — другое дело. Просто у тебя морда смазливая, хорошо с экрана смотреться будет. Ну так как?

— Право, не знаю…

— Неужели ты никогда не хотела быть звездой? Ну подумай, требуется только твое согласие! Ну так как?

Что я ответила? Я ответила:

— Да. 


Глава 4 | Без суда и следствия | Глава 6