home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 12

Ровно через двое суток все было кончено. От происшедшего остались только единственная старенькая кассета и боль, которую уже никто не смог бы в моем сердце стереть. Я не понимала сама, что произошло. Это было так быстро, так стремительно, словно фантастический бег через времена и пространства из одного измерения в другое. И в конце единственной реальностью осталась лишь боль — тоже участок пройденного мною пути. Кассета была не в счет. Я не собиралась ее использовать.

Я не понимала, что произошло. Какие-то встречи, воспоминания, люди… И наконец полная ясность во всем (через двое суток все было полностью закончено). И дрожащие островки моих рук, пытающихся ухватить невозможное. После разговора с Димой я попробовала для себя уяснить, что могла сказать такого, чтобы заставить действовать человека, которому было наплевать на меня точно так же, как и всем. Я давным-давно не верила в любовь, в людей, в добрые побуждения и угрызения совести. После всего, что я пережила, верить в это было по меньшей мере смешно. Заставить действовать его могло только одно из двух: либо выгода для себя, либо угроза.

Утром около одиннадцати часов раздался телефонный звонок.

— Я достал протокол. Ты могла бы приехать?

— Протокол вскрытия? Весь?

— Ты смеешься? Конечно, нет. Только самые главные выписки.

— Как тебе это удалось?

— У меня знакомый директор морга. В свое время я сделал ему большое одолжение, а теперь он мне отплатил. Помог достать этот протокол — ведь вскрытие производилось в морге, в анатомичке. И копия протокола хранится в морге. А оригинал — в ментовке.

— Прекрасно! Где встретимся? Ты же знаешь — на студию приехать я не могу.

— Я забыл. Извини. Хорошо, я сам к тебе приеду.

Копия протокола вскрытия Нины Кравец, погибшей в ночь с 25 на 26 января от передозировки наркотиков, была на нескольких листах, вырванных из школьной тетрадки. Очевидно, писал какой-то полуграмотный санитар — левой ногой и в нетрезвом состоянии. Подобный факт поразил меня больше всего (рваные листки, надписи от руки, необязательность и полуграмотность).

— Это что?

— Чему ты удивляешься? Все естественно и нормально. Патологоанатом во время вскрытия диктует санитару, тот записывает как может, а потом, перед отправкой в ментовку, патологоанатом (по совместительству эксперт) красиво все оформляет. А чего ты ждала? Что это печать на компьютере и проверяет армия экспертов? Ты забыла, в какое время мы живем и в какой стране…

— Но ведь здесь, возможно, куча ошибок!

— Конечно! Моя дорогая, иногда пишут совершенно левые вещи, а пьяный санитар, который готовит тело к погребению, запихивает в голову разные органы ради прикола и кое-как зашивает — потому, что уже никто не проверит…

— Жуть! Давай на другую тему!

— Что будет непонятно — спроси.

Через пять минут все было понятно. Я легко разбирала чужой почерк. Нина, которой исполнился двадцать один год, уже пять лет употребляла наркотики, и, судя по изношенности организма, оставалось ей жить на свете недолго. Когда производилось вскрытие, ее организм был так напичкан наркотиками, что их смешалось три или четыре вида, составляя комбинации, каждая из которых была смертельна. То есть шприц с героином лишь на несколько часов ускорил ее смерть. Если б не укол, то, приняв любую таблетку или порошок, она умерла бы на следующий день, послезавтра… Но важным было не это. Самым главным являлось другое. Она не была беременна! Об этом было написано черным по белому. Она не была беременна, а значит, одной из явных причин для самоубийства становилось меньше.

Итак, я внимательно изучила все листки протокола вскрытия, но не нашла для себя больше ничего интересного. Разве что еще одно: не вызывала никаких сомнений причина ее смерти. Причиной смерти Нины Кравец действительно была передозировка героина. То есть отсутствие явных признаков насильственной смерти. Если, конечно, шприцом ее не укололи насильно. Но для того, чтобы попасть в вену, руки человека необходимо крепко держать. А никаких синяков на ее руках обнаружено не было.

— Ты должен это вернуть?

— К сожалению. Но, если хочешь, я могу сделать ксерокс…

Это было для меня бесполезно, но для того, чтобы выслать его из квартиры, я сказала:

— Сделай.

Мой повышенный интерес вызывал второй принесенный им документ. К счастью, Дмитрий считал, что меня интересует только протокол вскрытия. Но на самом деле меня интересовал список фамилий, который он положил очень скромненько на журнальный столик, думая, что это просто ничего не значащий довесок.

— Кстати, я еще по дороге захватил список свидетелей… Ты тоже просила.

От восторга у меня перехватило дыхание, но по моему лицу ничего не было видно.

— Где ты его взял?

— Две фамилии — в морге, они опознавали тело, остальные попросил посмотреть одного своего знакомого в милиции…

— Значит, у тебя все-таки есть знакомые в милиции?

— Это не то, что ты думаешь. Они не настолько значительны… Так, что-то вроде дежурных…

Да, конечно. Уже поверила. Заглянуть в закрытое уголовное дело может любой дежурный инспектор! Но его ложь тоже не имела большого значения.

— Димочка, пожалуйста, сделай ксерокс, и возвращайся через два часа…

— Почему?

— У меня дела… Кое-куда нужно подъехать… После его ухода я, чтобы не терять времени, стала запоминать наизусть.

Итак, список свидетелей, находившихся в ночь с 25 на 26 января, в момент смерти Нины, в ее квартире вместе с моими комментариями.

1) Кристина Яблонская, 22 года, однокурсница Нины Кравец по юридической академии. Дочь очень обеспеченных родителей: отец — банкир, мамаша — директор туристической фирмы. Употребляет наркотики. Неизвестно, входит ли в их число героин. Постоянного парня нет. Спит с каждым знакомым по очереди. Домашний адрес: улица Профсоюзная, дом 51, корпус 2, квартира 154. Код подъезда — 154.

2) Анна Верик, 21 год, однокурсница Нины Кравец по юридической академии. Отец работает в райисполкоме начальником отдела, мать — бухгалтер на частном предприятии. Употребляет наркотики. Насчет героина неизвестно. Постоянного парня нет. Морально более сдержанна, чем Кристина Яблонская.

Домашний адрес Анны Верик: улица Зеленая, дом 5, квартира 8. Кода в подъезде нет. Старый дом.

Именно эти две девицы опознали тело. Семья Нины Кравец жила в другом городе, достаточно далеко. После завершения следствия тело Нины Кравец отправили по месту жительства, к родителям.

3) Антон Медведев, 22 года, однокурсник по юридической академии. Наркоман со стажем. Отец — директор строительной фирмы, мать — бухгалтер той же фирмы. Привел в компанию свою подругу — нечто совершенно туда не вписывающееся.

4) Светлана Малышева — 19 лет, нигде не работает, не учится. Из сельской местности. Проживает в общежитии технологического техникума, где снимает комнату. За комнату платит Антон Медведев. Наркоманка, подрабатывает проституцией. Родители: отец — тракторист в колхозе, мать — доярка. В 17 лет уехала в город поступать в училище, но прозанималась только месяц. Существо полуграмотное и необразованное.

Что могло связывать ее с «золотым сынком» Антоном Медведевым, непонятно. Домашний адрес: общежитие технологического техникума, 2-й этаж, комната 17.

Внизу, под фамилией четвертой участницы, была сделана карандашная пометка рукой Димы (сделанная, очевидно, специально для меня): через несколько месяцев после смерти Кравец Малышева рассталась с Антоном Медведевым, потому что родители Медведева (обеспокоенные случившимся с Кравец) отправили его на лечение в Швейцарию, сделав по месту учебы академический отпуск на год. Там, в Швейцарии, Медведев находится и в настоящее время. Что касается Малышевой, то про нее точно известно, что она работает на «трассе» (дорожная «плечевая» проститутка), в районе знаменитой стометровки возле аэропорта. Из общежития уехала потому, что за комнату нечем было платить. Где проживает теперь — неизвестно.

И, наконец, самый главный:

5) Максим Игнатьев, 23 года, парень, с которым Нина Кравец жила последние полгода и вместе снимала квартиру. Учится в юридической академии, но с Ниной на разных факультетах. Из очень обеспеченной семьи. Отец — первый заместитель главы облгосадминистрации. Мать — домохозяйка. С 18 лет Игнатьев проживает отдельно от родителей — в трехкомнатной квартире на улице Центральной, которую купил ему отец. Поселившись вместе с Ниной, квартиру снимал, а свою — запер. Наркоман с глубоким стажем. Один раз лечился, но безуспешно. Сидит на игле. Именно он дал показания о том, что смерть Нины Кравец была самоубийством. После смерти подруги переехал обратно в свою квартиру. Домашний адрес родителей — жилмассив «Царское село», улица Клубничная, дом 12. Домашний адрес Игнатьева — улица Центральная, дом 28, квартира 5, код подъезда-51.

Итак, в реальности существовало три человека, которых я могла разыскивать в городе. Это Кристина Яблонская, Анна Верик и Максим Игнатьев. Двое были почти потеряны: Антон Медведев находился за границей, в Швейцарии, а Светлана Малышева стала уличной проституткой, работала по ночам на трассе возле аэропорта, и в ее розыске я не видела никаких перспектив. Не пойду же я спрашивать всех уличных проституток с «трассы»? Еще из своей телевизионной практики я точно знала, что, во-первых, на «трассе» работают исключительно наркоманки, которым не хватает денег на наркотики, а во-вторых, общаться с подобным контингентом очень опасно. Значит, эта свидетельница для меня потеряна. Но я надеялась получить информацию от остальных.

До улицы Профсоюзной я добралась очень быстро троллейбусом: от моего дома было всего несколько остановок. Дом, в котором жила Кристина Яблонская, был недавно построенным девятиэтажным зданием улучшенной планировки, где квартиры стоили невероятно дорого, несмотря на то что дом находился не в очень престижном районе. Подъезд защищала усиленная система охраны. Тут были и видеокамеры, и внутренняя сигнализация, и кодированный вход, и даже живой охранник… В общем, все навороты, словно специально, чтобы подманивать рэкет, мафию. Как известно, легко определить благосостояние тех, кто живет в подобных домах.

Сначала я нажала открывающую дверь кнопку. Потом столкнулась с охранником.

— Добрый день, вы к кому?

— В квартиру Яблонских.

— Вас ждут?

— Нет.

— Вы знаете номер кода?

— Код 154. Квартира 154 тоже.

— Пожалуйста, набирайте.

Набираю. Женский голос:

— Вам кого?

— Мне нужна Кристина Яблонская.

— Это я. А вы кто?

— Я из юридической академии, из деканата. Меня к вам послал декан для уточнения некоторых данных.

— Послать, что ли, вас к черту? (Ну и девица! Мне оставалось только развести руками.) Ну ладно, поднимайтесь.

Щелкнул замок, и дверь открылась. Я быстро пошла к лифту. На пороге бронированной железной двери стояла тощая белокурая девица в джинсах и майке. По всей видимости, приглашать меня в квартиру она не собиралась. Выражение ее лица было странным — застывшая маска, расширенные зрачки… Явно под кайфом. Майка на ней была с длинными рукавами.

— Кто вы такая?

— Из деканата.

— Чушь собачья! Я вас не знаю!

— А вы что, всех знаете?

— Конечно. Приходится знать, раз столько платишь.

— Разве платите вы?

— Какая вам разница?

Она была агрессивной и наглой, и скорей всего ее наглость происходила от вседозволенной безнаказанности. Несмотря на весьма потрепанный вид, на ее пальце сверкало кольцо с крупным бриллиантом.

— Что вам надо?

— Мне надо кое-что узнать.

— Что именно?

— Вы помните Нину Кравец?

— Которая подохла? Вы из ментовки?

— Нет.

— Тогда убирайтесь!

— Послушайте, я хотела просто спросить…


— Немедленно убирайтесь! Пошла вон! Не уберешься — вызову охрану!

— Почему вы так испугались?

— Я сказала — убирайся! Нинка подохла, и я больше ничего не хочу о ней знать! Меня это не касается! И я ни с кем не собираюсь говорить! Считаю до трех — не уберешься, зову охрану!

— Но можно хотя бы послушать?

— Я сказала — пошла вон! Вон! Убирайся! Оставьте меня в покое! Все!

— Ты замешана в смерти Нины?

— Я сказала — пошла вон!!!

Только тогда я обратила внимание на то, что рядом с дверью (с внутренней стороны квартиры) находилось переговорное устройство, с кнопкой вызова охраны. Именно на этой кнопке был ее палец.

— Не уберешься — я вызываю охрану, тебя задержат и увезут в милицию! Ну? Выбирай!

Девица была совершенно ненормальной. Ничего не поделаешь, я была вынуждена ретироваться. По дороге к следующему адресу я впервые пожалела тех, кто занимается опросом свидетелей по роду своей служебной деятельности. На самом деле разговаривать с людьми не так легко, как это кажется. Я подошла к дому Анны Верик.

Старая двухэтажная развалюха совершенно не была защищена. По какому-то недоразумению этот древний аварийный дом сохранился посреди новых кварталов. Очевидно, материальное положение семьи Верик не было столь блестящим. А может быть, они его просто умело скрывали.

Еще за несколько кварталов до нужного мне места я задумалась об одной вещи. Я почти ничего не знала о семье Нины. Кем были ее родители? Очень или не очень обеспеченные? Судя по тому, что они оплачивали ее обучение, их нельзя было отнести к разряду бедных. Но кто платил за ее квартиру? Это мне было неизвестно. Вообще, реальная Нина Кравец, чем больше я узнавала ее, представлялась для меня сплошным белым пятном… Я смутно помнила о том, что Дима вроде упоминал этот парадокс: то, что ее родители были достаточно обеспечены, чтобы платить за ее обучение, но вроде бы они не могли снимать ей такую квартиру (престижный район, два уровня, джакузи, подвесные потолки и т. д.) и до последнего дня думали, что их дочь живет в общежитии. Нина Кравец снимала квартиру сама. И вроде бы даже арендный договор был составлен на ее имя (тоже информация, полученная от Димки). Но откуда у двадцатилетней студентки могли взяться такие деньги? Каким образом нигде не работающая, прописанная в общежитии и не поддерживающая отношений с родителями студентка двадцати одного года могла платить пятьсот долларов в месяц за квартиру? Платить одна, без чьей-либо явной помощи? И при этом хорошо питаться, дорого одеваться, тратить астрономические суммы на наркотики. Например, на героин, который в нашей стране (в отличие от западных стран) доступен только горстке обеспеченной элиты и не является массовым наркотиком (как, например, производные конопли, опиум). Этот странный парадокс я не могла объяснить. Но, может быть, мне поможет ее приятель?

В старом, полуразвалившемся, засиженном мышами подъезде дверь мне открыли сразу же. На пороге стояла пожилая славная женщина.

— Добрый день. Я хотела бы видеть Аню.

— Простите, а вы кто?

— Я из юридической академии. Сотрудник деканата. Мне нужно уточнить некоторые данные… Мы опрашиваем всех студентов.

— Аня дома. Пожалуйста, проходите.

Меня пригласили в безупречно чистую гостиную, обставленную довольно скромно. Ко мне вышла низенькая полная девушка с темными волосами. До удивления похожая на Нину. Она обладала умным, проницательным взглядом, и, как ни странно это звучит, но я почувствовала себя неловко. Ее глаза совершенно не были похожи на глаза наркоманки — тупые, бессмысленные, ничего не выражающие, отрешенные от жизни… Это было странно — на какую-то долю секунды я усомнилась в том, что в компании была именно она… Сомнение вырвалось в глупом вопросе:

— Вы — Анна Верик?

— Да, это я. Чем я могу вам помочь?

Я почувствовала себя еще более неловко. Девушки с такими глазами не должны быть замешаны в криминальных историях.

Но в ту самую минуту, когда я по-настоящему стала жалеть о своем поступке (прийти сюда), во мне появилось вдохновение, которое столько раз спасало в трудную минуту…

— Я работаю в деканате юридической академии совсем недавно. Сейчас мы разбираем старые архивы. И нас интересуют обстоятельства смерти Нины Кравец, которая тоже была студенткой академии…

— Нины…

Она не выказала ни удивления, ни возмущения, а просто уселась напротив меня с самым невозмутимым лицом. Я поняла, что с нею будет непросто. Люди, сохраняющие ледяное спокойствие, самые опасные в любых ситуациях жизни.

— В деканате я никогда вас не видела.

— Я работаю совсем недавно.

— Неправда. Вы нигде не работаете. Я даже знаю ваше имя. Я вас теперь узнала. Вы Татьяна Каюнова. И вашего мужа приговорили к смертной казни за три убийства.

У меня перехватило дыхание. Это было так, будто меня ударили в солнечное сплетение. Впрочем, она ничего не дала мне сказать.

— Видите, я тоже читаю газеты и смотрю телевизор. Я знаю, что вы уже не работаете на телевидении. Поэтому мне непонятно, зачем вам понадобилась Нина. Так или иначе, но это давняя история. Прошло время. Во-первых, я уже ничего не помню. А во-вторых, я ничего не собираюсь вам говорить. Я вообще не собираюсь с вами разговаривать. И поэтому прошу вас без конфликта покинуть мою квартиру.

Это был дохлый номер. Я так растерялась, что из головы исчезли абсолютно все мысли. Исчезло даже мое вдохновение. Наверное, потому, что я не подготовилась заранее к этой встрече. А может, потому, что не ожидала ничего подобного. Поэтому я поспешила ретироваться красиво — только в прихожей, возле двери, сказала для приличия:

— Вы действительно не хотите со мной говорить?

— Не хочу. И не буду. Мне сказать нечего.

Ну и в довершение ко всем прелестям сегодняшнего утра в квартире Максима Игнатьева на Центральной улице меня ждали крепко запертые двери. И, судя по осевшей даже с внешней стороны на них пыли, в этой квартире давным-давно никто не жил.

Дима уже ждал меня возле дома.

— Ну, как успехи? — Он догадался, где я была, и это тоже было весьма скверно. Какой смысл искать тайную истину, если твои поступки может предсказать любой идиот? Сыщик из меня совсем никудышный. Ситуация тоже хуже некуда.

— Ничего. Все отказались говорить. Скоро съемки, а я на нуле. Представляешь, они все отказались со мной говорить! Все свидетели!

— Да зачем они тебе вообще нужны?

— Я хотела снять их рассказы о смерти Нины. Не вышло. Не знаю, что теперь делать…

— Не расстраивайся! Снимешь без них. У тебя итак достаточно материала.

Он не знал, что сюжет интересовал меня меньше всего в жизни. А ночью, около трех часов, меня разбудил звонок в дверь… Перед этим я без сна ворочалась на постели. Это был Дима.

— Одевайся. Я кое-что придумал. Кажется, у насесть выход. Вечером в облаве с наркотиками на руках задержали Кристину Яблонскую. 


Глава 11 | Без суда и следствия | Глава 13