home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



14

Город темен и угрюм. Днем не становится достаточно светло, а ночью не так темно. Луна все время будто крадется между туч, и ветки на кустах словно руки, и ты не один, хотя идешь в одиночестве, и каждая ветка указывает на ремесло, которым ты должен заняться.

За твоей постелью стоит чемодан. Он сделан из невулканизированной фибры, хотя выглядит как из вулканизированной. И в этом чемодане лежат четырнадцать сумочек. Иногда ты берешь их в руки и пытаешься вспомнить. Но какой смысл в воспоминаниях? Всегда было одно и то же, и когда ранним утром, еще лежа в постели, чувствуя себя старым и усталым, ты берешь сумочку в руки, то напрасно пытаешься вспомнить: это — то лицо, а вот это — тот тонкий красивый нос, и ты ударил со всей силы, и красивый нос расплющился, стал глупым и мокрым. Напрасно, напрасно — сегодня вечером ты снова пойдешь. Все забывается и блекнет. Еще раз и еще раз, и тебе уже кажется, что стоит выйти из дому, как откуда-то выныривает одна и та же кепка, надетая на голову какого-то молодого субъекта, глупого шпика. И эта физиономия под кепкой плетется за тобой, а ты идешь хитрыми путями.

Но ты хорошо знаешь, что на тебе одно и то же пальто, одна и та же шляпа, а в полиции имеются четырнадцать описаний твоей наружности, и сегодня вечером, и завтра, и еще две недели ты не пойдешь на дело, потому что они напали на твой след. Кепка и физиономия шпика под ней…

Вот ты сидишь на кровати. Перед тобой открытый чемодан. И старая пасторша Флеге с ее сладким анисовым пирогом возится в прихожей. Ты открыл чемодан и занялся своими сумочками. Большинство из них из искусственной кожи, но все же есть одна из крокодиловой и еще одна из серовато-белой кожи ящерицы. Их приятно нюхать. В общем-то они не принесли тебе существенного дохода, эти четырнадцать сумочек, в сумме сто восемьдесят семь марок шестьдесят пфеннигов. Ну и что из того? На эти деньги можно купить новое пальто и новую шляпу, и кепка отстанет. А что это даст?

Вот девушки и женщины, и они направляются домой. Они из обеспеченных семей, где из газет узнают о мире, в котором где-то гремят войны. Но вот приходишь ты и бьешь им по лицу. И отбираешь сумочки. И далекие миры низвергаются на Гамбург, суровые, горячие, безотрадные.

Звонит звонок — почему всегда звонит звонок?

Он слышит, как старая пасторша засуетилась в прихожей. Один голос спрашивает, другой отвечает, а потом слышатся легкие шаги в коридоре, Куфальт заталкивает сумочки в чемодан, но не достаточно быстро, одна сумочка остается, и дверь открывается. И кто же входит?..

Ильза. Не кто иной, как Ильза.

— А, Ильза, — сказал Куфальт.

— Здравствуй, Вилли, — ответила Ильза.

— Как это — Вилли? — сказал Куфальт. — Меня зовут Эрнст.

— Пусть Эрнст, — покладисто сказала Ильза и села в кресло. — У тебя коньяк есть?

— Нет, у меня нет коньяка.

Пауза, очень долгая пауза.

— Ты мне наверняка принесла те десять марок? — наконец спросил Куфальт.

— Какие десять марок? — вопросом на вопрос ответила она.

— Те, что получила за неверный адрес, — сказал он.

— Я тебе никогда не давала неверного адреса, — сказала она.

И оба опять погрузились в молчание.

— Что тебе, собственно, нужно? — спросил он наконец.

— Какая у тебя прелестная сумочка, — сказала она.

— Хочешь ее получить? — спросил он.

— Ты очарователен, золотко, — сказала она и попыталась его поцеловать. Но он не захотел, и у нее ничего не вышло.

— Зачем ты, собственно, здесь? — снова спросил он.

— Просто хотела узнать, жив ли ты вообще?

— Долго же ты собиралась, — сказал Куфальт.

— Все не решалась. Ты ведь ушел от меня таким злым.

— А сейчас я больше не злой? — спросил он.

Снова долгое молчание.

— А сигарет у тебя тоже нет? — спросила она наконец.

— Думаю, что нет, — сказал он и сам закурил сигарету.

— Ну, конечно, каждый сам должен знать как поступать.

— Чего, чего? — сказал он слегка раздраженно.

— Каждый сам должен знать, чем для него все кончится, — сказала она наконец и закинула свои длинные ноги одну на другую, так что над чулком стала видна полоска тела и краешек трико земляничного цвета.

— Ничего не понимаю. Не темни.

— Темнота не так плоха, — сказала она, — когда надо удрать.

— Кому это надо удрать? — спросил он.

— Кому-нибудь.

Куфальт задумчиво посмотрел на одеяло, на котором все еще лежала сумочка.

— Хорошенькая сумочка, — сказала она с намеком. — Что поделывает твой приятель?

— Какой приятель?

— Ну тот черный, длинный, мрачный, — сказала она.

— А что?

— Так, просто спрашиваю, — ответила она.

— Ах так, — сказал он.

— Ну так что? — спросила она.

— Да, — сказал он.

— Ладно, тогда я пойду, — обиделась она.

— Почему же, — спросил он, прикидываясь удивленным. — Я тебя обидел?

— Обидел? — переспросила она. — Меня так легко не обидишь.

— Ты чего такая странная? — спросил он.

— Я совсем не странная. Это ты странный.

— А Бацке разве не странный? — спросил он.

— Какой Бацке? — спросила она.

— А, его ты не знаешь? — спросил он. — Он уже подсылает шпиков?

— Не понимаю, о чем ты говоришь?

— Это ничего, — главное, чтобы я сам понимал, что говорю.

— Ладно, тогда я пойду, — сказала она.

Но не уходила.

— До свидания, — сказал он.

— До свидания. А как дела с бриллиантовыми кольцами? — и засмеялась.

Его как будто ударили в живот.

— Какие бриллиантовые кольца? — спросил он-

— Как будто таких вещей много!

— Не интересуюсь, — сказал он. — Дохлое дело. Твой Бацке просто струсил, — сказал он. — «Валяй отсюда», — сказал он. «Если ты думаешь, что я буду таскать для вас каштаны из огня, — сказал он. — Нашли дурака, — сказал он. — Лавочка закрыта, Марийка», — сказал он. «Проехали», — сказал он. «Привет Альфонсу», — сказал он. «Не хочу ходить у него в дураках», — сказал он. «И не буду», — сказал он. «До свидания, Ильза», — сказал он. «Поцелуй меня», — предложил он. «Нет, эта сумочка для тебя слишком плоха», — заявил он. «Все, до свидания», — сказал он. «Кончено», — заключил он.

Он был зол как черт и вылил много крепкого немецкого коньяку.


предыдущая глава | Кто хоть раз хлебнул тюремной баланды... | cледующая глава