home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1

Во-первых. Петров слишком рьяно исплевал ему сзади пальто; Куфальту все время мерещилось, что прохожие ухмыляются за его спиной. Поэтому он снял пальто и перекинул его через руку, стерев таким образом плевки, но это ничего не значило: он все равно не вернется в тюрьму!

Во-вторых, уже сидя в поезде, он оглянулся на город, и вдруг между домами еще раз вынырнула высокая серая бетонная громадина, усеянная множеством зарешеченных отверстий, — это тоже ничего не значило, потому что в этот миг он удалялся от нее: он все равно не вернется в тюрьму!

Однако уже в поезде, обдумав каждый свой шаг, он понял, что наделал массу глупостей. Прежде всего: поехал к вокзалу на такси только из-за того, что люди как-то не так на него смотрят, а он не может вынести этих взглядов. Потом: пообедал на вокзале, потому что в тюрьме к своей порции баланды так и не смог притронуться. Затем: купил десяток сигарет по шесть пфеннигов штука — того же сорта, что курит директор. К тому же еще и газету. Но что всего хуже — за обедом выпил кружку пива, хотя поклялся ничего крепкого в рот не брать. В итоге пять марок девяносто пфеннигов пустил по ветру, то есть свой тюремный заработок за шестьдесят три дневных нормы. За эти деньги ему пришлось шестьдесят три дня вкалывать, не разгибаясь, — ведь поначалу он справлялся с дневной нормой только за двенадцать — тринадцать часов. И теперь за два часа профукал то, что заработал за шестьдесят три дня, — хорошенькое начало!

Если по-честному, он совсем иначе представлял себе свою первую поездку на поезде.

Правда, за окном мелькали залитые солнцем сельские пейзажи, и смотреть на них было приятно, но разве он мог себе это позволить? Нужно подумать о том, о другом, выходит, опять заботы, как и в тюрьме. И как еще сложатся его дела в приюте?..

— Господа, не может ли кто-нибудь сказать, на какой остановке мне нужно выйти в Гамбурге, чтобы попасть на Апфельштрассе?

Молчание. И Куфальт уже боится, что никто не ответит на его вопрос, уже сомневается, достаточно ли громко спросил. Но тут господин, сидящий в углу, опускает газету и говорит:

— Апфельштрассе? На Центральном вокзале сойдете и пересядете. Вам надо доехать до Берлинер Тор.

— Позвольте, позвольте! — возражает ему сидящий рядом с Куфальтом. — Вы ошибаетесь! Нет там никакой Апфельштрассе. Да и откуда бы ей там взяться?

— Конечно, есть. Это улица возле водолечебницы…

— Господин путает и только сбивает вас с толку, — замечает сосед Куфальта. — Вам надо сойти на остановке Гольштенштрассе. Апфельштрассе там рядом…

В разговор вмешивается низенький толстячок:

— Этот господин прав. Но и тот господин тоже. Дело в том, что есть две улицы с этим названием: одна Апфельштрассе в Альтоне, другая — в Гамбурге. Вам-то какую нужно?

— Мне сказали — в Гамбурге.

— Значит, вам надо ехать до Берлинер Тор, то есть пересесть на вокзале.

Снова молчание.

Вдруг сосед Куфальта возобновляет разговор:

— А куда конкретно вам нужно на Апфельштрассе? Потому что часто скажут «Гамбург», а потом оказывается, что имели в виду Альтону.

— Простите, но господин сказал, что ему нужно в Гамбург, значит, ему ехать до Берлинер Тор.

— А что, вам точно сказали — Гамбург? Или так, вообще?

— Да не знаю уж. Я еду к родственникам.

— А куда вы адресовали письма к ним — в Гамбург или в Альтону?

— Видите ли, я… Я никогда сам с ними не переписывался. Это всегда делал кто-нибудь за меня… Моя матушка.

У соседа Куфальта прыщеватое лицо и подслеповатые глазки. К тому же изо рта у него скверно пахнет, — Куфальт это почувствовал, когда тот доверительно шепнул ему на ухо:

— Ты ведь едешь — туда?

— Куда — «туда»? — изображает недоумение Куфальт.

— Брось, парень. Что я, не вижу. Потому и говорю: сходи у Гольштенштрассе, там это. А то придется топать с сундуком через весь город.

— Спасибо, спасибо. Право, не знаю, что вам и сказать. Я еду к родственникам в Гамбург.

— Если у тебя такие родственнички…

Куфальт уже проклинает себя за то, что затеял этот разговор. И хватается за газету.

— На твоем месте, парень, я бы лучше навострил лыжи к аллилуйщикам на Штайнштрассе.

Куфальт разворачивает газету.

— Там тоже берут всего четыре гроша за ночлег.

Куфальт делает вид, что читает.

— Хочешь, поднесу твой сундук.

Куфальт не слышит.

— Да не сбегу я с ним, не сбегу. Понесу хоть до Бланкенезе, если тебе туда надо. Понял?

Куфальт молча встает и идет в уборную.


предыдущая глава | Кто хоть раз хлебнул тюремной баланды... | cледующая глава