home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2

Через плечо он бросает, однако, косой взгляд на застекленную дежурку, где обычно, как паук на паутине, сидит главный надзиратель Руш и обозревает коридоры и двери всех камер тюрьмы.

Куфальту повезло: главного нет на месте. Вместо него в стекляшке торчит старший надзиратель, которому служебная маета давно надоела: он читает газету.

Стараясь не топать, Куфальт направляется в уборную. Проходя мимо камеры кальфактора, ведающего вязанием сетей, он застывает, прислушиваясь: за дверью спорят двое. Один голос ему знаком — чистый елей, ни с кем не спутаешь: это мастер по сетям. А вот другой…

Постояв с минуту и послушав, он идет дальше.

В уборной полно народу. Кальфакторы В-2 и В-4 укрылись тут, чтобы покурить.

И еще кое-кто оказывается здесь.

— Господи, Эмиль, это ты, Брун, приятель, неужели я и впрямь тебя вижу?! Ведь и у тебя скоро выходит срок?!

Говоря это, Куфальт выливает содержимое параши в унитаз.

— Ну и свинство! Мы же здесь курим! — возмущается один из кальфакторов.

И Куфальт тут же взрывается:

— А ну, закрой поддувало, гнида! Сколько ты вообще отмотал? Полгода? Мелочь пузатая, а туда же еще! «Свинство» ему, видите ли! Вот и гулял бы себе на воле, раз ты у нас такой чистенький. Клозет со смывом тебе не новость! Заткнись лучше! А у меня третья категория, ясно? Эй, у кого табачку найдется?

— Бери, Вилли, — говорит Малютка Брун и протягивает ему целую пачку дешевого табака и резаную папиросную бумагу. — Бери все. У меня еще есть, до среды за глаза хватит.

— До среды? Значит, ты в среду выходишь? Так ведь и я тоже!

Малютка Брун спрашивает:

— Вилли, а ты как решил: здесь и осядешь, в этой дыре?

— Еще чего! Тут на каждом шагу тюремщики! Нет уж, я махну в Гамбург.

— А работа у тебя есть?

— Пока нету. Но что-нибудь наверняка подвернется. Может, родня поможет… Или там поп… Как-нибудь перебьюсь!

И Куфальт улыбается. Но улыбка у него какая-то вымученная.

— А у меня кое-что наклевывается. На деревообделочной фабрике. Сбивать контрольные гнезда для курятников, сдельно. Мастер сказал, буду огребать не меньше полсотни в неделю.

— Это уж точно! — соглашается Куфальт. — Ты же на этом деле собаку съел. Как-никак девять лет тренировался.

— Не девять, а десять с полтиной, — поправляет его Малютка Брун, помаргивая водянисто-голубыми глазками. Он похож на тюленя — голова круглая, физиономия добродушная. — Всего было бы одиннадцать. Но потом полгода скостили — перевели на условно-досрочное.

— Эмиль, дружище, я бы ни за что не согласился! Полгода скостили! А условно сколько?

— Три года.

— Вот и видно, что дурак. Проштрафишься самую малость — ну там стекло разобьешь по пьяной лавочке или поскандалишь на улице — и, пожалуйста, загремишь опять на полгода. Лучше уж все сразу отсидеть, и баста.

— Знаешь, Вилли, когда отмотаешь десять с половиной…

— Меня и директор, и воспитатель, и поп все время уговаривали — подай и подай прошение о досрочном освобождении с условным сроком. Но я не такой дурак. Зато когда выйду отсюда в среду, то полечу, куда захочу

Один из кальфакторов вмешивается:

— Небось прошение-то твое отклонили?

— Отклонили? Да я его и не писал, ты что, оглох, что ли?

— Слышать-то слышу, а только кальфактор кастеляна по-другому рассказывал.

— Этот-то? Да что он смыслит?! Знаю я эту гниду, вокруг кастеляна крутится! Только нос дерет, а сам шпана шпаной! Запросто пнет под зад малыша и отберет монету, с которой того мать в лавку послала. И такое дерьмо ты слушаешь! А паста для посуды у тебя есть?

— Этот Калибе еще говорил…

— Чушь собачья! Лучше скажи, есть у тебя паста или нет? Покажи-ка. Годится, беру. Обратно не получишь. Мне нужно еще кое-что подраить. А ты, парень, поменьше трепи языком. Кстати, у меня в вещах есть большой кусок туалетного мыла, дам его тебе за пасту. Приходи в среду к расчетной кассе. Хочешь, письмо вынесу? Ладно, заметано. В среду у расчетной…

Кальфактор из В-3 подает голос:

— Во расхвастался. Совсем башку потерял — как же, послезавтра воля!

Но Куфальт вдруг взвивается:

— Это я-то из-за воли башку потерял?! Ты сам спятил! А мне начхать, просижу еще пару недель или в срок выйду. Двести шестьдесят недель оттрубил, значит, тысячу восемьсот двадцать пять дней, как отдать. И буду теперь выпендриваться за-ради воли?

Потом, уже спокойнее, обращается к Малютке Бруну:

— Слушай, Эмиль… Ого, тебе пора сматываться? Прогулка сейчас кончится. Постарайся сегодня как-нибудь подгадать под третью категорию…

— Может, и получится. У нас дежурит Петров. Он сговорчивый.

— Лады. Надо кой о чем потолковать. А теперь дуй.

— Пока, Вилли.

— Пока, Эмиль. Тогда я сейчас тоже… — говорит Куфальт и берет в руки пустую парашу. — Да, вспомнил! Знает кто из вас, куда девался кальфактор, который сетями заправляет?

— На него кто-то настучал. Сидит теперь в карцере.

— Вот это да! А за что?

— За то, что в мешке с грязным бельем какой-то бабе в женскую тюрьму письма носил.

— Какой именно?

— Не знаю. Говорят, маленькая такая, чернявенькая.

— A-а, знаю, — роняет Куфальт. — Она из Альтоны, под Гамбургом. Маруха взломщика. Навела пяток ребят на дело, а куш себе замылила… Кто же теперь кальфактор?

— Еще не познакомился. Новенький какой-то, прихлебала у мастера. Толстый такой еврей. Говорят, за ложное банкротство сел.

— Да ну?! — восклицает Куфальт, и на ум ему приходит обрывок разговора, который он подслушал, когда проходил с парашей мимо камеры сеточника. — Вот оно что. Ну, на этого слизняка-сеточника я давно зуб имею, теперь самое время приложить его как следует. Эй, новенький, зыркни-ка в коридор, чисто там? О, господи! — кричит он тут же вне себя от злости. — Насовали сюда всяких молокососов! Дергает дверь, аж стены трясутся! Тебе говорят: погляди, сидит ли Руш в стекляшке? Нет? Тогда я потопал к сеточникам, так сказать, визит вежливости. Общий привет!

Куфальт берет парашу и отправляется в обратный путь.


предыдущая глава | Кто хоть раз хлебнул тюремной баланды... | cледующая глава