home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



6

Время — около десяти утра.

В бюро «Цито-Престо» шесть машинок стоят наготове. Рядом с каждой стопки голубых конвертов; ящички с голубыми, зелеными, красными, желтыми карточками открыты, часть карточек уже выложена на столы — с них будут списывать адреса. За машинками сидят шестеро, руки у них пока еще покоятся на столе или на коленях.

За столиком в углу сидят Куфальт и Монте. Перед ними стопками высится печатный материал, который предстоит разложить по конвертам, почтовые открытки для заказов фирме еще не развязаны и лежат рядом, у каждого под рукой деревянные ножи для фальцовки.

В комнате мертвая тишина. Все чего-то ждут.

И вот Маак встает, поправляет очки и начинает речь:

— Господа! — Запнувшись, он краснеет и поправляется: — Друзья! — Он переводит взгляд с одного лица на другое и видит, что все глаза устремлены на него. — Друзья! — заново обращается к ним Маак, и голос его крепнет. — Сейчас мы приступим к работе, которая давно нам знакома и привычна: к печатанию адресов. И тем не менее сегодня мы будем работать по-новому, ибо сегодня мы будем работать на себя! — Немного помолчав, он продолжает: — Если мы хотим осуществить то, что затеяли, мы все как один должны выложиться. Каждый из нас сможет за этот месяц подзаработать деньжат. Друзья! Отложите их на потом. Чтобы весь этот месяц ни девочек, ни кино, ни выпивки. Может, тогда все у нас и получится.

Он опять умолкает.

Но так как никто не пытается взять слово, Маак улыбается и говорит:

— Перед нами как бы месячный испытательный срок… То ли судьба нас испытывает, то ли мы сами еще раз испытываем себя…

Он все еще улыбается, но постепенно улыбка гаснет, и, оглядев сидящих, Маак говорит:

— Пожалуй, можно приступать.

— Минуточку! — кричит Енш со своего места. — Хочу внести предложение.

— Да? Какое?

— Предлагаю запретить разговоры во время работы. За нарушение — штраф десять пфеннигов в общую кассу.

Маак вопросительно оглядывает всех.

— Думается, предложение разумное. Кто против?

— Но как же… — пытается что-то возразить Монте.

— А ты, Монте, лучше помалкивай, тебя тут никто не спрашивает.

— Если уж я работаю с вами, то и высказываться имею право, — стоит на своем Монте.

— Заткнись, говорю тебе! — заводится Енш. — А то… — И он выразительно поднимает кулак.

— Предложение принято, — подытоживает Маак. — Есть еще пожелания?

— Есть, — отзывается Дойчман. — Предлагаю запретить и курение во время работы.

Все смущенно молчат, потому что почти все — заядлые курильщики.

— На курево сколько денег зря переводим, — уговаривает Дойчман. — Да и работе мешает. А комната не так велика, чтобы восемь человек могли беспрерывно дымить.

— Ну вот и получится, как в тюрьме, — буркает Эзер.

— Если нельзя курить, мне лично вся наша затея без радости, — заявляет Фассе.

— Но ведь это разумная мера, — настаивает Дойчман.

— Я тоже так считаю, — вставляет Маак. — В конце концов, если кому приспичит, можно покурить в уборной.

— А время? Время-то теряется? — возражает Загер. — Нет уж, курить надо без отрыва от работы.

Опять все угрюмо молчат.

— Может, проголосуем? — неуверенно спрашивает Маак.

— У меня другое предложение! — вдруг азартно выскакивает Куфальт. — Через каждые два часа или, пускай, через полтора разрешается выкурить по сигарете. Сигнал подает Маак. Тогда мы будем заранее предвкушать удовольствие и работать еще быстрее.

— Молодец, Куфальт! Хорошо придумал! — хвалит его кто-то.

— Что ж, дельно, — одобряет другой.

— А лучше — раз в час!

— Или раз — в полчаса!

— А раз в десять минут не хочешь, болван?

— Значит, будем курить раз в полтора часа, — подводит итог Маак. — Кто против, поднимите руки. Против нет. Предложение Дойчмана — Куфальта принято. Есть еще предложения?

Минутная тишина, которую нарушает Енш:

— Предлагаю начать наконец работать. Уже двадцать минут одиннадцатого.

— Приступаем! — командует Маак. — За работу, друзья! За нашу работу!

И в тот же миг комнату заполняет громкий, дробный перестук машинок, звенят звоночки, дребезжат каретки, конверт летит за конвертом, дело пошло!

Куфальт складывает листочки, один за другим, один за другим, как заведенный. «Фирма „Эмиль Гнуцман, наследник Штилинга“, оптовая торговля тканями. Товар только наилучшего качества!» — только и успевает он прочесть заголовок проспекта.

«Найдется ли когда-нибудь время почитать, что там написано? Монте фальцует довольно ловко, во всяком случае, не хуже меня, нужно только втянуться и набить руку. А здорово я это провернул, в сущности все мною сделано — и заказ, и машинки. На худой конец через месяц их верну…»

Нагнувшись к его уху, Монте шепчет:

— И чего он из себя строит, этот Маак? Из-за такого дерьма, как эта работа, такую речугу толкнул!

— Маак! — зовет Куфальт громко, чтобы все слышали. — Монте не терпится внести в общую кассу десять пфеннигов. За разговоры…

Монте открыл рот, чтобы возразить, но Енш тут же его одернул:

— Заткнись, падла!

На что Маак спокойно заметил:

— Енш, и с тебя десять!

Общий смех. И снова пошло-поехало. Первые сотни конвертов готовы. Куфальт берет их со столов, записывает, сколько кто сделал (работают они сдельно), начинает раскладывать проспекты по конвертам. Сперва в углу комнаты лежит небольшая кучка, но ока на глазах растет и вверх, и вширь…

— Без десяти двенадцать, — объявляет Маак. — Перекур!

И опять стук машинок, складывание листочков, стук машинок, всовывание листочков в конверты. А небо за окном такое голубое. И солнце сияет вовсю… Комната их — под самой крышей, воздух в ней накаляется с каждым часом. Маак молча встает и распахивает окно, потом Дойчман так же молча открывает дверь. Енш первый снимает пиджак, за ним и все остальные. Енш первый отстегивает воротничок и отбрасывает галстук, за ним и все остальные. Енш первый снимает рубашку и работает голый до пояса — общий хохот. Потом и все снимают рубашки.

И опять стук машинок. Складывание листочков. Стук машинок. Всовывание в конверты.

— Двадцать минут второго, — объявляет Маак. — Полчаса обеденный перерыв! Можно разговаривать.

Все возбуждены, наперебой считают, сколько уже сделано и сколько придется вкалывать, чтобы за сегодня сделать десять тысяч.

— Наверно, придется сидеть до двенадцати, — говорит Маак, озабоченно хмурясь.

— Еще чего! — отмахивается Енш. — Нужно только втянуться. К одиннадцати наверняка кончим.

— Ну и видок у нас! — смеется Дойчман. — Вот бы Яух поглядел на голеньких!

— Это все — для пользы дела!

— А ты молчи, херувим! — орет Фассе.

— Не смейте так меня называть! — визжит Монте.

— За работу! — перекрывает шум зычный голос Маака. — Прекратить разговоры!

В двадцать минут десятого Куфальт торжественно объявляет:

— Десять тысяч конвертов готовы, господа, первые десять тысяч!

— Ура!

— Ай да мы!

И сквозь общий шум пронзительный голос Монте:

— А с Куфальта десять пфеннигов!

— Ладно, ладно, заплачу! — примирительно кивает Куфальт и, сгибая и разгибая онемевшие от работы пальцы, говорит: — Ребята, до чего же я счастлив!

— Завтра утром в восемь! — кричит Маак.

— Полный порядок! — орет в ответ Загер.

— До свиданья, господа хорошие!

— Вот здорово!


предыдущая глава | Кто хоть раз хлебнул тюремной баланды... | cледующая глава