home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



13

Он ответил, а сам подумал: «Сказать можно что угодно. Только верит ли она сказанному?» Потом они расстались. Свет уличного фонаря падал на ее заплаканное лицо.

Сказать можно что угодно.

Но вот он лежит в постели один: видишь, хорошо лежать в постели одному, среди прохладного гладкого белья, без чужого тепла. Он лежит один, в комнате сумрачно, отсвет уличного фонаря высвечивает стену, на которую он глядит.

Сказать можно что угодно. И еще: она хотела меня обмануть, а обманул ее я.

Он закрывает глаза, становится совсем темно. Но из бездонной глубины выплывает маленький светлый образ: вчерашняя Хильдегард у постели ребенка. Вот она склоняется над ним — и сегодня ночью в шалаше у нее было такое же движение… Нет, она не только сопротивлялась, не только выражала отчаяние и плакала, она принадлежала ему, на мгновенье она заключила его в свои объятия, его, Вилли Куфальта, и она желала его — всего одно мгновенье.

Секунда нежности, учащенное счастливое дыхание, радостный вздох…

«Я должен снова ее увидеть, должен быть мягче с ней. Нежнее. Она ведь не имела в виду ничего плохого. А ребенок? Именно из-за ребенка! Она права, у детей должен быть отец (как он спал тогда со спутанными волосенками, сжавшись в комок!), и она совершенно права, когда хочет найти отца ребенку. Почему бы мне не жениться на ней? Может быть, действительно получится с газетой, может, я заработаю деньги… а если мы поженимся, я расскажу ей, что сидел в тюрьме… все еще можно поправить…» Он заулыбался. Вспомнил ее движения, когда она, счастливая, крепче обняла его. Когда еще с ним такое случалось?

Нет, он не такой уж плохой, в нем еще живы остатки прежнего, он вышел из мира эгоизма, беззастенчивого самоутверждения, грязи… но стоило ему познать чуточку нежности, немного доверия и любви — и под этой накипью в нем сразу что-то ожило, нет, не все погибло…

— Милая Хильда, — шепчет он. — Любимая моя Хильда.

Пусть это еще не совсем верно, но пойти так.

На следующее утро в восемь часов он мешает персоналу убирать ювелирный магазин: покупает за шестьдесят семь марок золотые дамские часы с браслетом.


предыдущая глава | Кто хоть раз хлебнул тюремной баланды... | cледующая глава