home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



18

Некоторые заключенные, выйдя на волю, любят возвращаться в свою тюрьму — в гости, что ли. Когда Куфальт позвонил в двери тюрьмы то в самом деле почувствовал что-то родное, тем более что открыл дверь старший вахмистр Петров, который был родом из Познани.

— Здорово, Куфальт, старина. Вот хорошо, что снова попал к нам сейчас, зимой. Ты под следствием или получил срок…

— Нет-нет, господин старший вахмистр, пока я просто хочу пройти к начальнику.

— А, штаны прохудились на заднице? Или казенных денег захотелось? Начальник даст, начальник все даст. Надзиратели ругаются. А я говорю: «Не мешайте директору, все равно деньги потратят, пропьют, с девками прогуляют или штаны купят. У зека деньги не держатся…»

— А директор у себя?

— Иди к нему, старина. Дорогу ты знаешь. Чего зря ему звонить.

Здесь административное здание тюрьмы, не сама тюрьма, и все равно чувствуешь знакомый запах известки, запах пыли, несмотря на чистоту. Линолеум надраен до зеркального блеска, и страшновато ступать по нему резиновыми каблуками.

Время сейчас тихое, Куфальт нарочно выбрал его, нет вызовов к начальству, нет беготни. Господа надзиратели завтракают. Какое-то мгновение он, прислушиваясь, стоит у двери, но, кажется, у директора никого нет. И он стучит, слышит бодрое «войдите», входит…

Уже наступила поздняя осень, почти зима, не за горами декабрь, и директор все еще носит светлый спортивного покроя костюм и безукоризненные рубашки. Куфальт хорошо их видит, потому что директор в таком вот виде расхаживает взад и вперед по комнате.

На мгновение он останавливается, смотрит на Куфальта. Наверняка с того майского дня директор выпустил на волю триста — четыреста зеков, но он сразу вспомнил его.

— Здравствуйте, Куфальт. Мне сказали, что вы снова появились в нашем городишке. Кем вы работаете? Или вы не работаете?

Он пожимает ему руку и как когда-то спрашивает:

— Сигарету хотите?

И как когда-то предлагает сигарету за шесть пфеннигов. С той лишь разницей, что на сей раз сигарета не производит на Куфальта того впечатления, как тогда.

— Значит, в Гамбурге вы больше не работаете, не так ли? Однажды к нам пришел на вас запрос из полиции. Но больше я ничего об этом не слышал. Вам дали какой-то срок или вы не хотите об этом говорить?

Нет, Куфальт хочет говорить и рассказывает историю о «Цито-Престо».

Директор качает головой.

— М-да, жаль, да, с другой стороны и не жаль, это всегда могло плохо кончиться, столько заключенных, никогда из этого ничего бы путного не вышло. А что вы сейчас делаете?

— Собираю подписку на здешнюю газету «Сельский вестник», господин директор.

— И этим вы живете?

— Я зарабатываю не менее двухсот в месяц, господин директор, — с гордостью произносит Куфальт.

— Так-так! Я слышал, будто эта газета на грани банкротства. Никогда не читал, а вы решили всучить мне подписку?

— Нет-нет, господин директор, — торопливо и немного обиженно произносит Куфальт. — Мне это в самом деле не нужно, я и так наберу подписчиков.

— Тогда что же?.. — спрашивает директор. — Старые долги?.. Зимнее пальто? Кстати, ваше еще в очень хорошем состоянии. Чего же вам тогда не хватает?

Куфальт действительно немного обижен. Разве нельзя прийти к начальнику, не прося что-нибудь для себя, а просто так, чтобы повидаться с ним, только из чувства благодарности, по дружбе… Но нет, ему приходит в голову, что и ему кое-что нужно от директора, наверно, сюда без нужды не ходит никто.

— Итак, Куфальт? — Директор повторяет вопрос.

— Брун, — произносит Куфальт. — Господин директор, вы ведь знаете Бруна?

— Бруна? — пытается вспомнить директор Греве. — Я что-то не припоминаю, у нас здесь много Брунов. Который из них сидел в вашу бытность?

— Эмиль, господин директор, такой маленький, с круглой головой, он сидел за убийство с целью ограбления, господин директор, но это было убийство не с целью ограбления…

— Ах, да, — говорит директор, — теперь вспомнил, одиннадцать лет или что-то в этом роде, освобожден условно. — Он морщится. — А не тот ли это Брун, который, освободившись, напился в стельку, пошел к девицам и учинил драку? Вы сейчас с ним живете, Куфальт?

— Нет-нет, я живу отдельно, снимаю комнату. Но я иногда вижу его, господин директор, он действительно хороший парень и работник прилежный…

При этом Куфальт думает: «У директора память куда лучше моей. Ты никогда не спрашивал Эмиля о том, что случилось в день освобождения, ты напрочь забыл об этом».

— Во всяком случае, — произносит директор, — то, что натворил Брун, выйдя из тюрьмы, было не очень красиво. Сбросили хозяина с лестницы, пастору пришлось шесть или семь раз ходить и просить, чтобы забрали назад заявление. А иначе условное освобождение вашего приятеля Бруна аннулировали бы…

— Об этом я ничего не знал, господин директор, — говорит Куфальт.

— Ну да ладно, а теперь рассказывайте, что с Бруном?

И Куфальт рассказывает, какой Брун умелый, талантливый столяр, как все эти годы в тюрьме он только и занимался что столярным делом и как он теперь на воле не имеет права заниматься им, потому что не сдал экзамена на звание подмастерья. И как он, Куфальт, подумал, что, может, удастся послать Бруна учеником к столярных дел мастеру, ведь и мастеру не худо будет, если у него учеником бесплатно будет работать прекрасный подмастерье, а тогда у Бруна была бы настоящая профессия и он мог бы работать дальше…

Куфальт рассказывает все это с жаром, а директор внимательно слушает. При этом он расхаживает взад-вперед по комнате и один раз говорит «да» и вздыхает, между делом угощает Куфальта второй сигаретой.

Но когда тот закончил, директор остановился и сказал:

— Во-первых, надо найти сначала мастера без предрассудков, которого не остановит убийство с целью ограбления. А это очень и очень нелегко. Да-да, я знаю, вы скажете, что все было не так, но в бумагах записано убийство с целью ограбления, и срок он тоже отсидел за него, и кассационную жалобу он тоже никогда не подавал… А дальше нужно обеспечить его деньгами на все время обучения, когда он почти ничего не будет зарабатывать. Нужно получить деньги из фонда соцобеспечения на три-четыре года, минимум по пятьдесят марок в месяц. А это еще труднее, потому что мы ведь не знаем, сколько денег получим в следующем году, и не будут ли они нужны кому-нибудь больше…

Куфальт хотел было возразить, но директор продолжал:

— Нет, подождите. А потом я должен буду представить этот вопрос на обсуждение собрания надзирателей, и, не говоря уже о других трудностях, нужно будет и там добиться, чтобы все надзиратели сочли Бруна достойным отличия и помощи. И здесь, дорогой Куфальт, я настроен очень пессимистически, потому что уже одна эта история в день освобождения…

— Но, господин директор, — возразил Куфальт. — Ведь господин директор сам знает, что в день освобождения все ходят как ненормальные. Будто с цепи срываются, когда выходят на волю. Я тоже.

— Ну да, — согласился директор, — все это нам известно. Поэтому мы и заступились за него, чтобы забрали заявление из полиции. Однако согласитесь, Куфальт, это не лучшая рекомендация.

— Но в тюрьме Бруна ни разу не наказывали! Он всегда был самым примерным работником.

— Ну что же, надо навести о нем справки, — ответил директор. — Если он действительно был таким примерным… может быть… но нет, собственно, никто не согласится потратить столько денег на одного человека…

— Но он действительно этого заслуживает, господин директор, он хороший парень!

— Да?..

Неожиданно директор произносит это очень протяжно и громко и при этом пристально смотрит на Куфальта.

— Да?.. Хороший парень? Кстати, у вас есть девушка, Куфальт?..

Куфальт медленно заливается краской.

— Да, есть у меня девушка, господин директор. А то, о чем вы думаете, господин директор, этого нет. Я ведь не хочу врать, четыре или, вернее, пять лет назад было, пару раз, но с тех пор ни разу. Совершенно точно ни разу, господин директор. Я не потому прошу за него, что он мне друг.

— Ладно, ладно, — говорит директор, — а почему вы тогда за него просите, Куфальт?

«Да, почему он просит за него?» — торопливо спрашивает себя Куфальт, он этого не знает. Что же это такое?

Но тут директор сам приходит ему на помощь.

— Вы больше не староста третьей зоны, Куфальт, — говорит директор, — теперь каждый отвечает за себя. Брун может сам прийти ко мне. Ведь я понимаю, что ему нужно, пусть даже он говорит не так складно, как вы, Куфальт.

И, видя, что Куфальт пристыжен, добавляет:

— Ну ладно, я ведь вам верю, вы сделали это не только чтобы себя показать, а по дружбе. Теперь передайте Бруну, чтобы он в ближайшие дни заглянул ко мне. Среда или четверг в двенадцать. До свидания, Куфальт. Хотите еще сигарету? До свидания.


предыдущая глава | Кто хоть раз хлебнул тюремной баланды... | cледующая глава