home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



4

— Мне кажется, я никогда не был в этом доме, — говорит Куфальт и скользит взглядом по коробке дома, Тёпферштрассе, 97, освещенной тусклым светом газового фонаря.

— Когда кажется, надо креститься, — отвечает инспектор Брёдхен. — А почему вы не могли зайти именно в этот дом, раз вы обошли всю Тёпферштрассе?..

— Ну что вы, я захожу не во все дома! По некоторым я сразу вижу, что ни к чему, и в них даже не захожу!

— Вот как! — произносит господин Брёдхен. — Осторожность — мать мудрости, но нельзя быть слишком осторожным, Куфальт. Вам знаком этот дом?

— Здесь живут рабочие, — прикинув, отвечает Куфальт. — Знаю ли я его, не помню… Они ведь все похожи друг на друга.

И он наклоняется, чтобы прочесть таблички на трех дверях первого этажа.

— Нет! Это на третьем этаже! — нетерпеливо бросает Брёдхен, и Куфальт покорно поднимается на второй этаж, на третий, а Брёдхен плетется сзади.

— Пойдемте-ка вниз, — недовольно произносит Брёдхен. — Если это были вы, то на вас пробы ставить негде. Конечно, она на первом этаже.

— Ну вот, господин инспектор, — радостно замечает Куфальт, — теперь, когда я знаю, о чем речь, я совершенно спокоен.

Но ему не нужно было этого говорить, потому что полицейский со значением произнес:

— Теперь, когда вы знаете, что речь не о том! Постучитесь и войдите первым… А я понаблюдаю…

Куфальт послушно стучится, и низкий женский голос кричит:

— Войдите!

Маленькая рабочая квартирка, сначала попадаешь на кухню, из кухни дверь в комнату, она открыта. Куфальт видит две кровати, накрытые белым вафельным покрывалом.

У плиты стоит толстая расплывшаяся женщина в темном грязноватом платье, с белым полным лицом, дряблыми щеками и черными беспокойными глазами.

Куфальт испытующе смотрит на женщину, он совершенно уверен, что никогда не видел ее. Затем снимает свою (все-таки серо-голубую) фетровую шляпу и вежливо произносит:

— Добрый вечер.

— Добрый вечер, — отвечает женщина. — Что вам нужно?

Куфальт не отвечает ей.

— Ну? — торжествуя, кричит он полицейскому, который стоит в тени. — Узнала она меня или не узнала?

И снова господин Брёдхен не отвечает ему. Он выходит из тени.

— Добрый вечер, фрау Цвитуш. Вот тот молодой человек.

— Я протестую! — в ярости кричит Куфальт. — Если вы будете говорить женщине, что это я, то она в это тоже поверит. Это был не я, фрау Цвитуш. Вы ведь меня еще ни разу не видели, верно?

— Замолчите, Куфальт! — грубо обрывает его Брёдхен. — Вы здесь не задаете вопросов! Фрау Цвитуш, значит, это тот молодой человек, который здесь, на этой улице, собирал подписку на «Вестник». Он был у вас?

— Посмотрите на меня! — заклинает ее Куфальт. — Пожалуйста, посмотрите на меня внимательно.

— Сказано вам, молчать, Куфальт!

Женщина беспомощно смотрит то на одного, то на другого мужчину.

— А я не знаю… — говорит она. — Ведь всех не разглядишь, разве он был такого высокого роста? — ища поддержки, она оборачивается к полицейскому.

— Это я вас должен спросить: светлый резиновый плащ, темная роговая оправа, бледное лицо — вы же видите, все совпадает, мамаша Цвитуш.

— Да… — помедлив, отвечает та.

— Разве на мне была эта шляпа? — настойчиво спрашивает Куфальт. — Ну разве на том была такая шляпа? Вы же сказали, что на нем была зеленая шляпа! А моя шляпа не зеленая…

— Да… — недоверчиво произносит она. — Эта, пожалуй, не зеленая…

— Что, на том мужчине была шляпа такого фасона, мамаша Цвитуш? — Полицейский тоже повторил вопрос.

— А я не знаю, — произносит она. — Он ведь ее сразу снял. Разве я сказала, зеленая?

— Вы сказали, зеленая.

— Может, она выглядела, как эта?

— Вам это лучше знать, фрау Цвитуш, — строго говорит полицейский. — Кстати, вы сказали, что шляпу он в комнате не снимал, и только когда писал, положил ее рядышком на стол.

— Я говорила? Значит, так оно и было. Значит, шляпа эта, господин комиссар.

— Так-так! — произносит господин Брёдхен. Но по всему видно, что он не очень доволен. — А это тот самый молодой человек?

— Сначала я решила, что это не он, тот был вроде повыше и голос у того погрубее. А теперь почти уверена, что это он.

— Вот как, — еще недовольнее произносит Брёдхен.

— А у него еще есть деньги, господин комиссар? — доверительно спрашивает она, большим пальцем указывая на Куфальта.

Инспектор не ответил.

Куфальт продолжает стоять. Радостное настроение улетучилось, он чувствует только страх, безграничный страх. Вот он так старался, тянул лямку и все для того, чтобы эта старая глупая баба топила его безо всяких доказательств. Брёдхену достаточно только отнестись к этому менее тщательно: опознан, вот и отлично, значит, он. Преступление раскрыто — и он сядет. Потому что не пройдет и пяти минут, как она снова обязательно опознает его. И твердо уверует в это, будет клясться в любом суде мира, что так оно и было.

А у него нет даже возможности защищаться, он отсидел, и любой заподозрит его, все бессмысленно. Что же будет? Боже мой. что будет с Хильдой, с Хардером, Фреезе и Крафтом? А с ним? Что будет с ним?

— Фрау Цвитуш! — заклинает он ее. — Вы только хорошенько посмотрите на меня! Разве у того были русые волосы? Разве у него был пробор? Разве он говорил с вами культурно, как я, наверное, болтал на диалекте? Подумайте еще раз…

Брёдхен сидит на кухонном столе и испытующе смотрит то на Куфальта, то на женщину.

— Нет-нет, молодой человек, — плаксивым голосом отвечает старуха. — Вы просто хотите сбить меня с толку. Господин комиссар тоже сказал, чтобы вы помалкивали. Вам, должно быть, стыдно, что вы украли у старой женщины из комода все сбережения и еще, притворяясь, сказали: «Побудьте у плиты, чтобы еда не подгорела, а я подожду…»

Куфальт вздрогнул, он вспомнил, что действительно где-то сидел так и говорил что-то в этом роде…

Но тут господин Брёдхен строго произнес:

— Нет, Цвитуш, все не так просто. Давайте не выдумывайте того, чего не было! Пока нет доказательств, что вы его опознали.

— Но ведь я же вам говорю, господин комиссар, — жалуется она, — конечно, я его опознала. Это был он!

— Я никогда, никогда у вас не был! — разозлившись, кричит Куфальт.

— На левой руке у него было еще такое золотое кольцо, я хорошо его разглядела, когда он держал блокнот и писал.

— Но этого вы до сих пор не говорили, фрау Цвитуш!

— Потому что я только теперь это вспомнила, господин комиссар. У него было именно это кольцо!

В этот момент ее прервали.

Размахивая, будто пращой, синим эмалированным кофейником, в комнату ворвался могучего сложения мужчина в желто-белой строительной спецовке. На его забрызганное известкой лицо свисали длинные черные пряди волос.

— Где этот гад, который украл у моей жены все ее сбережения? — разъяренно кричит он. — Иди-ка сюда, сволочь, я тебе все кости переломаю… — и он бросается на Куфальта, хватая его за грудь…

— Спокойно, Цвитуш, — говорит Брёдхен. — Спокойно, — повторяет господин Брёдхен, но вмешиваться не торопится.

— Ну-ка уберите руки! — кричит и Куфальт. — Ничего я у вас не крал! — и он толкает верзилу.

В дверях толпятся соседки.

Толчок был не очень сильным, потому что Куфальт большой силой не обладал. Но все-таки великан сразу потерял равновесие, сделал шаг назад, оступился и сел на пол.

Через кухонную дверь отчетливо слышен шепот сожаления.

В черных, только что сверкавших гневом глазах каменщика появляется выражение тупого удивления, а затем он громко хохочет.

— Пьяный! Опять пьяный! — жалуется фрау Цвитуш. — Пьет теперь каждый вечер!..

— Это он с горя, из-за денег! — доносится из кухни визгливый женский голос.

— Таких мерзавцев убивать нужно!

— Пропивают с бабами трудовые денежки!..

Брёдхен внимательно наблюдает за этой сценой.

— Можете встать, господин Цвитуш. С каких пор вы пьете?

— Это никого не касается, — угрюмо произносит силач. Он с трудом поднимается, опершись на кухонный стол. — Но если я тебя, субчик, еще раз застану!..

— Вы больше не будете пить, — сухо говорит Брёдхен. — Пойдемте, Куфальт. Может быть, мы еще раз придем к вам завтра утром, фрау Цвитуш, чтобы вы рассмотрели этого господина при дневном свете. Всего доброго!

И вместе с обвиняемым он проходит сквозь цепочку ругающихся женщин.


предыдущая глава | Кто хоть раз хлебнул тюремной баланды... | cледующая глава