home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Примечания

1

Маркс К. К еврейскому вопросу // Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. 2-е изд. Т. 1. С. 391, 393.

2

По словам одного из основателей этой школы, экономика благосостояния посвящена провалам рынка, а теория общественного выбора — провалам государства (James M. Buchanan, The Limits of Liberty, 1975, ch. 10 [Бьюкенен Дж. М. Сочинения // M.: Taурус Альфа, 1997. С. 426–427]). Отметим, однако, что некоторые сторонники теории общественного выбора принимают иную линию, о чем говорится ниже в главе 4, прим. 38.

3

Не следует (лат). Термин, обозначающий логическую ошибку, когда вывод умозаключения не следует из его посылок. — Прим. науч. ред.

4

Термин «политический гедонист» был сформулирован великим Лео Штраусом для обозначения подданного Левиафана, обладающего собственной волей.

5

Маркс К. К еврейскому вопросу / / Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. 2-е изд. Т. 1. С. 390.

6

Тупик (франц.). — Прим. перев.

7

Маркс К., Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии // Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. 2-е изд. Т. 4. С. 446. — Прим. науч. ред.

8

Robert L. Carneiro, "A Theory of the Origin of the State", in J. D. Jennings and E. A. Hoebel (eds), Readings in Anthropology, 3rd edn, 1970.

9

Во многих современных переводах англоязычный термин present value, следуя советской марксистской традиции, переводится как «текущая стоимость». Этот перевод неточен и может вводить в заблуждение. В настоящем издании слово value в большинстве случаев переводится как «ценность». — Прим. науч. ред.

10

До события (лат.). — Прим. науч. ред.

11

После события (лат.). — Прим. науч. ред.

12

В более сжатом виде та же самая мысль содержится в прекрасной книге Майкла Тейлора «Анархия и кооперация» (Michael Taylor. Anarchy and Cooperation, 1976, p. 130): «…если предпочтения изменяются в результате наличия самого государства, тогда неясно даже, что означает желательность государства». См. также в работе Брайана Барри «Либеральная теория справедливости» (Brian Barry, The Liberal Theory of Justice, 1973, p. 123–124) близкие рассуждения о том, что, поскольку в результате социализации люди адаптируются к окружающей среде, маловероятно, чтобы неоднородное или плюралистическое общество стало однородным и наоборот, хотя «только одному поколению придется пострадать, чтобы создать ортодоксию (как показывает отсутствие альбигойцев во Франции и евреев в Испании)». Однако, на мой взгляд, Барри несколько однобоко использует аргумент о социализации. Нужно ли нам исключать вероятность того, что окружающая среда может порождать не только положительные, но и отрицательные предпочтения по отношению к самой себе? Имеется достаточно примеров, свидетельствующих о яростном отвращении к тоталитаризму и о стремлении к разнообразию со стороны некоторой неизвестной, но, вероятно, немалой части населения социалистических стран, принадлежащего ко второму социалистическому поколению, и даже среди населения Советской России, принадлежащего к третьему поколению. На плюралистическом Западе одновременно существует стремление к большему единству целей, к моралистическим установкам, неприязнь к массовости, к тому, что Даниел Белл называет «порно-поп-культурой» и «психоделическим базаром». Возможно, все это говорит только о том, что в любом обществе есть скрытые коррозийные элементы (хотя лишь в некоторых обществах правители подавляют их). В то же время если признать, что социальные состояния могут порождать положительные и отрицательные предпочтения, то обобщение аргумента об «эндогенных предпочтениях» оказывается далеко не тривиальным. В противном случае эндогенное формирование предпочтений будет постоянно закреплять любой статус-кво и исторические изменения станут еще более загадочными, необъяснимыми и произвольными, чем они есть на самом деле.

13

В литературе, которая расцвела вокруг «Теории справедливости» Джона Ролза (John Rawls, Theory of Justice (1972) [русск. пер.: Ролз Дж. Теория справедливости. Новосибирск: Изд-во Новосиб. ун-та, 1995. Здесь и далее ссылки даются, как правило, на это издание. — Науч. ред.], по-видимому, не возникло никаких возражений против «исходного положения» на этом основании. Участники исходного положения лишены всех знаний о своей личности. Они не знают, являются ли они представителями англосаксонских мужчин или индейских женщин, штатных университетских философов или получателей пособий. Они даже не знают, в каком веке они живут (хотя это трудно согласовать с их знанием «политических вопросов и принципов экономики»). Они вынуждены искать «кооперативное решение» (в терминах теории игр) для своего существования — решение, которое можно упрощенно интерпретировать как соглашение по поводу общественного договора для справедливого государства.

Не достигнув согласия и покинув исходное положение, они окажутся в естественном состоянии. Такого исхода они стремятся избежать, потому что знают о себе и о государстве достаточно, чтобы предпочитать последнее естественному состоянию. Они знают свои «жизненные планы», осуществление которых зависит от обладания материальными и нематериальными «первичными благами». Им также известно, что в государстве благодаря «преимуществам социальной кооперации» им доступно больше первичных благ, чем в естественном состоянии. Т. е., говоря техническим языком, участники знают, что, торгуясь по поводу общественного договора (который является справедливым в том и только в том смысле, что все стремятся выполнять его условия), они играют в «игру с положительной суммой». Это означает, что если кооперативное решение найдено, то можно будет распределить больше первичных благ, чем в противном случае. Однако сравнение двух наборов первичных благ требует применения индексов, а веса, принятые для вычисления индекса (например, относительная ценность свободного времени по сравнению с реальным доходом), не могут не отражать логически предшествующие предпочтения относительно типа общества. Другими словами, люди в исходном положении не могут сказать, что набор первичных благ, доступный в естественном состоянии (и содержащий, например, много досуга), меньше, чем набор, доступный в государстве (и содержащий, например, много материальных потребительских благ), если только они не знают заранее, что предпочитают жить в гражданском обществе. Сопоставление набора благ в естественном состоянии и набора благ в государстве предполагает наличие тех самых предпочтений, которые используются при таком сопоставлении и которые требуется объяснить.

Набор первичных благ в естественном состоянии содержит больше тех вещей, к которым люди, живущие в этом состоянии, привыкли и которые научились ценить. Для них этот набор больше. Обратное верно для набора, доступного в условиях социальной кооперации. Этот набор больше для людей, которые научились любить то, что он содержит, и не обращать внимания на его ограничения. Но могут ли люди в исходном положении сказать, какой из наборов больше?

14

Pierre Clastres, La societe centre l'etat, 1974; англ. пер.: Society against the State, 1977.

15

Ibid, ch. 11.

16

Локк Дж. Два трактата о правлении. II, 27. Здесь и далее ссылки русский перевод дается по изданию: Локк Дж. Соч. В 3-хт. Т. 3. М.: Мысль, 1988.

17

John Plamenatz, Man and Society, 1963, vol. II, pp. 280–281. См. также его Marxism and Russian Communism, 1954, ch. 2.

18

Ср.: С. В. Macpherson, The Political Theory of Possessive Individualism, 1962, p. 49, где высказывается точка зрения, согласно которой рынка земли не может быть при отсутствии безусловного права собственности. Тот же аргумент действует и для любых других «средств производства», включая труд. (Для Макферсона, как и для Маркса, разложение началось тогда, когда за индивидом было признано право владеть своим трудом и он начинал продавать труд, а не его продукты.) В России владение землей по службе означало, что крепостные («души») до 1747 г. не могли быть проданы без земли, потому что они были необходимы для поддержания способности лендлорда служить государству. [Автор здесь допускает неточность. Сама по себе продажа крестьян без земли практиковалась уже с конца XVII в., но указ 1747 г. существенно расширил эту практику, допустив продажу дворовых людей и крестьян для отдачи в рекруты. — Науч. ред.] Возможность передавать «души» от одного хозяина другому (прежде рассматриваемая как функция лендлорда, осуществляемая от имени настоящего владельца — государства) была симптомом социального прогресса, знаком того, что частная собственность в России укоренялась. Читателю следует иметь в виду, что российская знать не имела титула на свои земли до 1785 г. и что наделение землей по службе было весьма ненадежным. Ввиду молодости частной собственности как социального института прогресс капитализма в России в преддверии 1917 г. был наиболее значительным.

19

Gewerbefreiheit, свобода заниматься конкретным ремеслом или промыслом, была введена в Австро-Венгрии в 1859 г., а в различных германских государствах — в начале 1860-х. До этого сапожнику требовалось государственное разрешение на то, чтобы чинить обувь, а торговцу тканями — на то, чтобы продавать свои товары. Разрешение выдавалось или не выдавалось по усмотрению государства, якобы на основании опыта и хорошего положения в обществе, а на деле — в качестве средства регулировать конкуренцию. В любом случае из-за необходимости получать разрешение осуществить передачу нематериальных активов бизнеса было непросто.

20

Не следует путать несправедливость и мошенничество. Несправедливый человек, если сможет, наймет вас на такую заработную плату, за которую невозможно работать. (Что в точности это означает — большой вопрос. Поскольку меня не волнуют сущностные вопросы справедливости, я, к счастью, могу это пропустить.) Мошенник же не заплатит вам обещанной суммы. Капиталистическое государство, конечно, должно преследовать мошенничество.

21

При отсутствии доказательств в пользу противного (лат.). Прим. науч. ред.

22

Ответ, соответствующий капиталистической идеологии, очертания которой я пытаюсь набросать, будет выглядеть так: «Да, человеку должна быть предоставлена свобода продать себя в рабство; никто не может более компетентно судить о причинах, побудивших его к этому, чем он сам». Тем не менее долг государства — отказать институту рабства в юридической защите и приложить усилия к тому, чтобы оно было исключено из возможностей, доступных в условиях свободы контрактов. Контракты, по которым работорговцы продавали захваченных африканцев рабовладельцам, очевидным образом нарушают права африканцев. Если выросшие на плантациях рабы в третьем поколении по причинам, которые всегда будут сомнительными, но все же их причинами, не стремятся к свободе, надо подумать еще раз. Заметим, что британское правительство сначала запретило торговлю рабами, но не запретило рабства. Государство просто должно гарантировать, что, если раб захочет уйти с плантации, ему не должны мешать, т. е. оно не должно обеспечивать исполнение контракта, по которому раб принадлежит плантатору. Это явно не аболиционистская позиция. Неясно, стала бы она приемлемым компромиссом для Калхуна и Даниела Вебстера.

23

Тем более (лат.). — Прим. науч. ред.

24

Это предполагает, что данная договоренность требует единогласия. Если это не так и данная договоренность продолжает приносить выгоды после ухода участника, которому не удалось добиться своего при торге, возникает хорошо известная проблема «безбилетника», которая может дестабилизировать систему. Если не сотрудничающий участник выигрывает наряду с сотрудничающими, для последних возникает стимул выйти. По мере того как очередной сотрудничающий участник превращается в «безбилетника», все меньшее количество первых обеспечивает все большее количество последних, и стимулы уйти продолжают возрастать. Для того чтобы воспрепятствовать такому исходу и придать системе некоторую стабильность, существуют различные приемы; некоторые из них применимы в одних ситуациях, а некоторые — в других (см. ниже, с. 305–307).

25

Читатель заметит, что, пока государства одного типа будут заинтересованы действовать так, как указано выше, государства других типов могут решить поступать в точности наоборот, чтобы их подданные апеллировали к ним как можно чаще; возможно, это будет вполне соответствовать интересам и неосознанному желанию представителей юридической профессии. Законы порождают юристов, а те, в свою очередь, порождают законы.

26

Капиталистический кодекс (франц.). — Прим. науч. ред.

27

См.: Токвиль А. де. Старый порядок и революция. М.: Московский философский фонд, 1997. С. 165. — Прим. науч. ред.

28

Маркс К. Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта // Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. 2-е изд. Т. 8. С. 206.

29

Высокомерие, надменность (франц.). — Прим. перев.

30

Фактический (лат.). — Прим. перев.

31

Локк, стремившийся опровергнуть Гоббса и предложить более удобоваримую доктрину, понимал, что если естественное право людей должно оставаться нерушимым (т. е. если государство не имеет права посягать на собственность, которая, в свою очередь, совпадает со свободой), то суверенитет не может быть абсолютным. Он должен быть ограничен сохранением естественного права (Локк Дж. Два трактата о правлении. II, 135). Подчинение исполнительной власти сильному законодателю должно обеспечить это ограничение.

Возникают два возражения. Во-первых, если суверенитет законодателя является абсолютным, то мы возвращаемся к гоббсовской ситуации: законодатель является монархом; почему он не будет нарушать естественные права? Quis custodiet ipsns custodes? [Кто будет сторожить самих сторожей? (лат.) — Науч. ред.] Во-вторых, почему исполнительная власть обязательно решит оставаться в подчинении у законодателя?

На самом деле Локк рассуждал, исходя из исторических обстоятельств, которые представляли собой исключительную удачу: собственникам удалось свергнуть Якова II и посадить на престол Вильгельма III, т. е. законодательная власть взяла верх над исполнительной. Он явно не понимал, что, предоставляя большинству право на восстание, он не дает ему средства для успешною восстания в обстоятельствах менее удачных, чем крайне благоприятные условия Славной революции (1688). Вполне вероятно, что, пиши он в век бронированных машин, автоматического оружия и развитых телекоммуникаций, Локк вообще ушел бы от понятия права на восстание. Даже в рамках технических возможностей цивилизации своего времени он учел возможность появления государства, которое было бы способно сохранить свою власть и одновременно не было бы безразличным к собственности своих подданных.

32

Я утверждаю, что термин «дилемма заключенных» предпочтителен по сравнению с более распространенным выражением «дилемма заключенного», поскольку дилемма всегда относится к двум и более людям, а суть ее — в неизбежности взаимного предательства. Это не может быть игра одиночки.

33

Дилемма Гоббса является более естественной и менее строгой, чем дилемма, сформулированная в терминах формальной теории игр, и в большинстве случаев она должна иметь кооперативное решение. В формальной игре игрок должен просто сделать ход. Ему не разрешены паузы, уловки, осторожные полуходы, вторая половина которых зависит от столь же осторожных реакций, «нащупывания» (tatonnement) со стороны второго игрока. В естественном состоянии игрок, даже перед полуходом, может выступать с речами, размахивать оружием, льстить и т. д. В зависимости от реакции другого игрока или, скорее, от его прочтения этой реакции он может отойти (если другой не уступает), или нанести удар (либо потому что другой собирается ударить первым, либо потому что он смотрит в другую сторону), или выслушать и обдумать предложение о выплате дани.

34

В своей замечательной книге «Анархия и кооперация» (Michael Taylor, Anarchy and Cooperation) Тейлор справедливо удивляется тому, что Гоббс не рассматривает естественное состояние применительно к государствам подобно тому, как он делает это применительно к людям. С эмпирической точки зрения этот упрек выглядит особенно весомым: естественное состояние для государств существует в реальности, а естественное состояние для людей — это теоретическое построение, или по крайней мере оно было таковым для Гоббса и его читателей, не подозревавших о том, какие открытия современные антропологи сделают в отдаленных уголках мира.

35

J-J. Rousseau, Discours sur I' origine de l'inegalite parmi les hornmes, 1755. [Русск. пер.: Руссо Ж.-Ж. Рассуждение о происхождении и основаниях неравенства между людьми / / Руссо Ж. -Ж. Трактаты. М.: Наука, 1969. С. 75.]

36

Этой формулировкой я обязан Раймону Будону и Франсуа Боррико: Raymond Boudon, Francois Bourricaud, Dictionnaire critique de la sociologie, 1982, p. 477. Меня опередил Кеннет Вальц (Kenneth M. Waltz, Man, the State and War, 1965, esp. p. 168), который приписал недальновидности (близорукости) ключевую роль в возникновении проблемы. Из-за недальновидности охотника олень может выглядеть менее ценным, чем заяц, потому что он удален во времени; то, что второй охотник знает о близорукости первого, может заставить второго охотника преследовать зайца, хотя оленя из-за своей недальновидности не видит первый охотник!

37

Прийти к выводу о том, что общественный договор Руссо в недостаточной степени основан на рациональном интересе, путем исследования фундаментальной структуры взаимовыгодной кооперации, — это, безусловно, неожиданный поворот. Теория общественного договора всегда служила в качестве единственного рационального основания для государства, делая ненужными до-реформационные и романтически-гегельянские мистико-исторические обоснования. В части II книги Эрнста Кассирера «Миф государства» (Ernst Cassirer, The Myth of the State (1946)), которая называется «Борьба с мифами в истории политической теории», рассматривается наследие стоиков в политической философии, достигшее кульминации в теории общественного договора. В ней он пишет: «Если свести правовой и общественный порядок к свободным индивидуальным действиям, к добровольному подчинению в рамках контракта, вся загадка исчезает. Нет ничего менее загадочного, чем контракт».

Однако контракт, который невозможно обосновать осознанными интересами договаривающихся сторон, является загадкой и, возможно, имеет мистическое происхождение.

38

«Если в группе людей некоторые действуют во вред моим интересам, я с готовностью подчинюсь принуждению, если это необходимое условие для того, чтобы подвергнуть принуждению их» (W. J. Baumol, Welfare Economics and the Theory of the State, 2nd edn, 1965, p. 182). Это утверждение предлагается в качестве объяснения того, как общепризнанные функции государства логически вытекают из желаний его подданных. При этом не объясняется, почему того факта, что кто-то действует во вред моим интересам, достаточно, чтобы убедить меня прибегнуть к принуждению (для того, чтобы их также подвергнуть принуждению), независимо от того, какой ущерб и в какой степени наносится моим интересам другими, от тяжести этого ущерба, от возможностей защиты без помощи внешнего принуждения, а также независимо от тяжести принуждения, которому я подчиняюсь, и всех его последствий. В то же время несложно интерпретировать реальную историю таким образом, что я предпочту вред, который наносят моим интересам люди, тому вреду, который могут причинить люди, объединенные в государство и способные к принуждению по отношению ко мне.

39

Leo Strauss, Natural Right and History, 1953, p. 169. [Русск. пер: Штраус Л. Естественное право и история. М.: Водолей Publishers, 2007. С. 162.]

40

Ibid., p. 169, note 5. [Русск. пер.: Указ. соч. С. 161, сн. 4.]

41

В силу самого факта (лат.). — Прим. перев.

42

Taylor, Anarchy and Cooperation, ch. 3; David M. Kreps, Paul Milgrom, John Roberts and Robert Wilson, "Rational Cooperation in the Finitely Repeated Prisoners' Dilemma", Journal of Economic Theory, 27, 1982; J. Smale, "The Prisoner's Dilemma and Dynamical Systems Associated to Non-Cooperative Games", Econometrica, 48, 1980. Более широкий обзор проблемы см.: Anatol Rapoport, "Prisoners' Dilemma — Recollections and Observations" in Anatol Rapoport (ed.), Game Theory as a Theory of Conflict Resolution, 1974, pp. 17–34. По-видимому, важно, чтобы игроки обладали интеллектом и не были полностью лишены предвидения. При достаточном внимании игроки, обладающие житейской мудростью, в повторяющихся дилеммах заключенных, как правило, кооперируются. Ср. также: Russell Hardin, Collective Action, 1982, p. 146.

43

Война всех против всех (лат.). — Прим. перев.

44

Дилемма заключенных и проблема «безбилетника» не являются разными названиями для одних и тех же взаимодействий. В дилемме заключенных для каждого рационального заключенного есть одна доминантная стратегия — успеть признаться до того, как другой предаст. Она обеспечивает наименее плохой из двух альтернативных плохих исходов (максимин). Проблема безбилетника не содержит доминантной стратегии, максиминной или какой-либо другой. По своей природе она не противоречит кооперативному решению. На чем безбилетник ездил бы без билета, если бы не было кооперативной транспортной службы?

Для того чтобы превратить эту проблему в дилемму заключенных, необходимо сделать ее структуру более жесткой. Пусть имеется два пассажира и автобусная служба, которой вы платите за пожизненный билет. Если один пассажир едет без билета, то второй остается в дураках и должен платить за двоих. Бесплатный проезд для каждого пассажира является наилучшим исходом, проезд по цене одного билета — вторым по предпочтительности, передвижение пешком — третьим, а проезд по двойной цене — наихудшим исходом. Если оба едут без билета, то автобусная служба прекращает функционировать. Поскольку они независимо друг от друга выбирают один вариант действий на всю жизнь, они оба выберут передвижение пешком, так как в такой постановке проблема «безбилетника» будет действовать как (неповторяющаяся) дилемма заключенных и внутренне противоречить обоюдно предпочитаемому кооперативному решению, т. е. функционирующему автобусу.

Отметим, что «жесткая» особенность этой проблемы состоит в том, что бесплатный проезд одного делает плату неприемлемо высокой для другого, что ведет к прекращению автобусного сообщения. В более «свободной», общей форме проблемы «безбилетника» пассажиров много и наличие очередного безбилетника не приведет к значительному увеличению платы за проезд для остальных, поэтому для них будет рациональным продолжать платить. Ощутимого штрафа для пассажира, который дал себя обмануть, нет.

45

Это отсылает нас к работе: А. К. Sen "Isolation, Assurance and the Social Rate of Discount", Quarterly Journal of Economics, 81, 1967.

46

Автор намекает на режим военного положения, действовавший в Польше с 13 декабря 1981 г. по 22 июля 1983 г. — Прим. науч. ред.

47

Robert Paul Wolff, Barrington Moore Jr. and Herbert Marcuse, A Critique of Pure Tolerance, 1965.

48

Наоборот (лат.). — Прим. перев.

49

Здесь: относящиеся к конкретной ситуации (лат.). — Прим. перев.

50

Для Гегеля человек свободен; он подчинен государству; он действительно свободен, когда он подчинен государству. Альтернативное завершение этой триады, конечно же, то, что, когда он подчинен государству, он несвободен; но немногих гегельянцев устроит такое упрощение.

51

Имеется в виду так называемый «первоначальный вариант капитала» или экономические рукописи 1857–1958 гг., опубликованные под названием Grundrisse der Kritik der Politischen Okonomie). Русск. пер.: Маркс К. К критике политической экономии // Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. 2-е изд. Т. 13. С. 1 — 167. — Прим. науч. ред.

52

Сторонником этого Ableitung, который сравнительно хорошо излагает свои мысли, является Эльмар Альтфатер (Elmar Altvater). Несколько других авторов берлинского журнала Probleme des Klassenkampfes пишут довольно туманно, но через этот туман можно разобрать во многом все тот же motif общего интереса (или общей воли?) капитала, аналогичный теории общественного договора. Они подвергаются критике (ср.: Joachim Hirsch, Staatsapparat und Reproduktion des Kapitals, 1974) за то, что им не удалось показать, почему и как «всеобщая воля» капитала реализуется в историческом процессе. Этот дефект, если это дефект, еще больше приближает их к Руссо. Критика, по существу, отражает мистический характер подходов, основанных на общественном договоре.

53

Francois Furet, Penser la revolution francais, 1978, p. 41. [Русск. пер: Фюре Ф. Постижение Французской революции. СПб.: ИНА-ПРЕСС, 1998. С. 33.]

54

Смысл, разумное основание (франц.). — Прим. перев.

55

Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. 2-е изд. Т. 2. С. 137. — Прим. науч. ред.

56

Это удобный диагноз, который предзнаменует другой, сделанный впоследствии вывод о том, что все действия советского государства связаны с четвертьвековым «культом личности».

57

J. H. Hexter, On Historians, 1979, pp. 218–226.

58

Помимо сельскохозяйственной колонизации юга, российские крестьяне в качестве хозяев играли роль первопроходцев промышленного капитализма. Интересно, что начиная с последней трети XVIII в. многие крепостные крестьяне становились успешными предпринимателями, оставаясь при этом крепостными. Ср.: Richard Pipes, Russia under the Old Regime, 1974, pp. 213–215. [Русск. пер.: Пайпс Р. Россия при старом режиме. М.: Независимая газета, 1993. С. 281–284]. Если и есть докапиталистическое препятствие к тому, чтобы играть роль капиталистического предпринимателя, то это, конечно, статус крепостного.

59

Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства // Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. 2-е изд. Т. 21. С. 176.

60

В работе «Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г.» Маркс безошибочно указывает на риск, с которым сталкивается буржуазия при выборной демократии с широким избирательным правом. Последняя «дает политическую власть тем самым классам, социальное рабство которых она должна увековечить… буржуазию [~] она лишает… политических гарантий этой власти» (курсив мой. — А.Я.). [Маркс К. Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г. // Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. 2-е изд. Т. 7. С. 41.] В очередной раз молодой Маркс признает реальность, но не развивает свою блестящую догадку ради того, чтобы в дальнейшем грубо отождествить правящий класс и государство.

61

Ленин В. И. Государство и революция / / Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 33. С. 14.

62

Буквально: помощь Востоку (нем.) — государственные субсидии прусским помещикам. — Прим. науч. ред.

63

В современной марксистской литературе это понятие имеет по меньшей мере два разных значения. Первое соответствует «структуралистской» точке зрения (заметным представителем которой является Н. Пулантцас). В вульгаризированной форме она гласит, что государство может избежать служения правящему классу не больше, чем рельсы могут отказаться нести поезд. Государство встроено в «способ производства» и не может не играть роль, предписанную ему этой структурой. Согласно другой точке зрения, государство выбирает служение правящему классу по некоторой благоразумной причине, например потому, что процветание капитализма хорошо для государства.

Предполагается, что, если тою потребуют его интересы, государство может выбрать не служить правящему классу; этот случай, однако, не предусматривается, по крайней мере в явном виде. Такие авторы-неомарксисты, как Коллетти, Лаклау или Милибанд, которые ушли от механического отождествления государства и правящего класса (примыкая тем самым к молодому журналисту Марксу), при всем при том не допускают антагонизма между ними, несмотря на огромную массу возможных причин, по которым государство, преследуя свои интересы, может повернуться против правящего класса (который, согласно марксистской теории, «правит» только потому, что «владеет» собственностью, в то время как владение оружием сохранено за государством).

64

J. Foster, Class Struggle and the Industrial Revolution, 1974, pp. 47–48.

65

См.: Murray N. Rothbard, Power and Market, 1970 [Русск. пер.: Ротбард М. Власть и рынок. Челябинск: Социум, 2008] и David Friedman, The Machinery of Freedom, 1973.

66

С самого начала (лат.). — Прим. перев.

67

Политического гедониста можно определить как человека, который подписывает общественный договор, потому что рассчитывает именно на это. Можно утверждать, что ни в одной версии договорной теории общественный договор не подписывается по каким-то иным причинам, кроме надежды на благоприятное соотношение удовольствий и страданий, соответствующим образом интерпретируемых. В таком случае самого факта согласия с общественным договором достаточно, чтобы определить политического гедониста.

68

В экономике это утверждение известно как теорема Эрроу о невозможности, после того как она впервые была строго сформулирована в книге: К. J. Arrow, Social Choice and Individual Values, 1951. [Формулировку и доказательство теоремы Эрроу на русском языке см., напр., в: Экланд И. Элементы математической экономики. М.: Мир, 1983. — Прим. науч. ред.]

69

Он работал как проклятый (франц.). — Прим. науч. ред.

70

В высшей степени (франц.). — Прим. науч. ред.

71

В статье Джона Элстера "Sour Grapes" (in Amartya Sen and Bernard Williams (eds), Utilitarianism and Beyond, 1982) содержится глубокий анализ того, что оно называет адаптивными и контрадаптивными предпочтениями, которые имеют некоторое отношение к тому, что я в настоящей работе называю «зависимостью» и «аллергией». Он настаивает на том, что адаптация и обучение — это разные вещи, различающиеся прежде всего тем, что первая обратима (р. 226).

Мне представляется затруднительным утверждать, что формирование политических предпочтений является обратимым. Может быть, да, а может быть, и нет, причем исторические свидетельства могут быть истолкованы и так и эдак. Я интуитивно склоняюсь к тому, чтобы считать их необратимыми как в адаптивных, так и в контрадаптивных проявлениях. Очевидно важным является вопрос о том, может ли одна форма правления, так сказать, «навсегда отнять народ» у другой формы правления.

72

Мах Weber, Essays in Sociology, 1946, p. 78 [русск. пер.: Вебер М. Политика как призвание и профессия / / Вебер М. Избранные произведения. М.: Прогресс, 1990. С. 645].

73

Приложение этого конкретного принципа к особому случаю легитимности применения силы между государствами представляет собой доктрину Макиавелли о том, что война легитимна тогда, когда она необходима, а государство является единственным судьей в вопросе о том, есть ли такая необходимость. См. поучительные замечания о монополизации ведения войны государствами в XV–XVI вв. в: Michael Howard, War in European History, 1976, pp. 23–24.

74

Парламенты (франц., ист.), высшие суды во французских провинциях, существовавшие до Великой Французской революции. — Прим. науч. ред.

75

Возможно, есть основания предположить, что существует некая вероятностная обратная связь независимой судебной власти вчера с хорошим правлением, терпимым к независимой судебной власти сегодня, — благотворный круг, движущийся в противоположном направлении по отношению к порочному кругу, в котором государственная власть изменяет общество, а измененное общество дает государству еще больше власти над собой. При этом ясно, что благотворный круг не отличается особой стабильностью; если он по какой-нибудь причине будет прерван плохим правлением, то вскоре придет черед и независимой судебной власти.

76

Kitchen Cabinet — историческое прозвище близкого окружения президента США Л. Джонсона; в расширительном значении — круг ближайших советников главы государства. — Прим. науч. ред.

77

Знаменитый термин Гилберта Райла (Gilbert Ryle), относящийся к случаям, когда мы говорим о целом, имея в виду часть, как, например, во фразе: «Русские оккупационные войска изнасиловали твою сестру».

78

The Oxford History of England, vol. V, Mary McKisack, The Fourteenth Century, 1959, p. 413.

79

Donald V. Kurtz, "The Legitimation of Early Inchoate States" in Henri J. M. Claessen and Peter Skalnik (eds), The Study of the State, 1981.

80

Benjamin Ginsberg, The Consequences of Consent, 1982, p. 24, курсив оригинала.

81

Ibid., p. 26 (курсив мой. — Э. Я.), ср. также pp. 215–216.

82

Аллюзия, отсылающая к детективному роману Агаты Кристи «Фокус с зеркалами» (They Do It with Mirrors). В нем преступник и его сообщник инсценируют ссору, которая начинается прилюдно и продолжается за закрытой дверью. В то время, как внимание присутствующих приковано к двери и доносящимся из-за нее звукам, злодей успевает выскочить из окна, совершить убийство и вернуться. — Прим. науч. ред.

83

Без использования ценностных суждений (нем.). — Прим. науч. ред.

84

Фраза принадлежит Гарольду Вильсону, премьер-министру Великобритании в 1964–1970 и 1974–1976 гг. — Прим. науч. ред.

85

Чедвик не считал, что он и его коллеги — первые государственные служащие — занимались построением империи, проводили собственную мелкую политику, стремились к своим собственным (альтруистическим) целям или работали ради (эгоистических) интересов бюрократии, которая не служит никому, кроме нее самой. Без сомнений, Чедвик искренне полагал, что они беспристрастно применяли закон и таким и только таким образом служили обществу. Он не видел, что они по большей части создавали закон. На самом деле он считал, что напасть на госслужащего — то же самое, что ударить женщину, — аналогия, якобы основанная на беззащитности обоих!

86

Sir Ivor Jennings, Party Politics, 1962, vol. Ill, p. 412.

87

Оценки сделаны Г. К. Фраем: G. К. Fry, The Growth of Government, 1979, p. 2.

88

Ibid., p. 107.

89

Роберт Уолпол [Robert Walpole] (1676–1745) — британский государственный деятель, считающийся первым в истории премьер-министром (хотя в то время официально еще не существовало этой должности). В 1721 г. стал Первым лордом Казначейства, с 1730 по 1742 г. — бесспорный лидер британского кабинета. — Прим. науч. ред.

90

Здесь: на первый взгляд (лат.). — Прим. перев.

91

Один из наиболее известных колледжей Оксфордского университета. — Прим. перев.

92

Альбер Тибоде (1874–1937) — французский критик, историк литературы и публицист первой половины XX вв. — Прим. науч. ред.

93

Союз социальной политики (нем.). — Прим. науч. ред.

94

Барон фон Штейн, Генрих Фридрих Карл (1757–1832) — прусский государственный деятель, проведший ряд реформ, в том числе в сфере государственного управления. — Прим. науч. ред.

95

Лешек Колаковский, философ и выдающийся исследователь марксизма, утверждает, что у гражданского общества не может быть структуры без частной собственности на средства производства (Encounter, Jan. 1981). Тогда демократический импульс (отмеченный Токвилем) к тому, чтобы сломать структуру, обойти посредников и апеллировать к правилу «один человек — один голос», и социалистический импульс к отмене частной собственности на капитал связаны теснее, чем кажется.

96

Игра слов: with an open mind — непредвзято; open mind — [человек] широких взглядов. — Прим. науч. ред.

97

Michael Oakeshott, "Political Education", in Peter Laslett (ed.), Philosophy, Politics and Society, 1956, p. 2.

98

Как будто институты предназначены лишь для того, чтобы их исправлять. — Прим. перев.

99

Например, можно сделать оговорку, что никакой элемент общественного устройства не подлежит починке, если прирост полезности от этого не превысит связанных с починкой потерь, причем в функцию полезности может быть включена ценность того варианта, при котором существующее устройство просто не затрагивается, в дополнение к полезности в обычном, более узком смысле.

100

Байесовская вероятность — вероятность, проинтерпретированная как степень уверенности в истинности суждения. При поступлении новой информации она преобразуется в соответствии с формулой Байеса. Подробнее см., например: Райфа Х. Анализ решений. М: Наука, 1977. — Прим, науч. ред.

101

В работе Фрэнка Хана (Frank Hahn, "On Some Difficulties of the Utilitarian Economist", in: Amartya Sen and Bernard Williams (eds), Utilitarianism and Beyond, 1982, pp. 195–198) эта тема представлена с особой ясностью. Ср. также: P. J. Hammond, "Utilitarianism, Uncertainty and Information" в том же сборнике.

102

Будет лишь справедливо напомнить читателю, что сэр Карл Поппер в своей «Нищете историцизма» (Karl Popper, Poverty of Historicism, 2ndedn, 1960 [русск. пер.: Поппер К. Нищета историцшма. М.: Изд-кая группа «Прогресс» — VIA, 1993]) одобрительно высказывался о постепенной (по крайней мере в ее противопоставлении крупномасштабной) «социальной инженерии» на том основании, что поэлементный подход позволяет оставаться «всегда начеку в связи с неизбежными нежелательными последствиями» (р. 67). Быть начеку — это, без сомнения, правильное отношение. Оно эффективно, когда последствия быстро проявляются и легко идентифицируются; и оно неэффективно, когда это не так.

103

William J. Baumol, Welfare Economics and the Theory of the State, 2ndedn, 1965, p. 29.

104

А. V. Dicey, Lectures on the Relation between Law and Public Opinion in England during the Nineteenth Century, 1905.

105

Свершившийся факт (лат.). — Прим. перев.

106

Elie Halevy, The Growth of Philosophical Radicalism, p. 495, цит. no: Lord Robbins, Politics and Economics, 1963, p. 15; курсив мой. — Э. Я.

107

В интересах дела (франц.). — Прим. перев.

108

«Зашифрованный» роман, в котором реальные люди фигурируют под вымышленными именами. — Прим. перев.

109

Сами по себе (нем.). — Прим. перев.

110

Строгое описание типов межличностных сопоставлений, необходимых для различных типов «функций общественного благосостояния», приводится в: К. С. Basu, Revealed Preference of Governments, 1980, ch. 6.

Я позаимствовал название этой абсолютно бесстрастной книги для того, чтобы озаглавить данный раздел, потому что содержащийся в нем невольный черный юмор прекрасно передает то, что я считаю неотъемлемым ядром утилитаристского подхода. Единственное предпочтение, «выявляемое» при максимизации общественного благосостояния, — это предпочтение того, кто занимается максимизацией, того, кому принадлежит суверенная власть над обществом.

111

Решение производить межличностные сопоставления полезностей определенным образом, достигнутое без единогласия (например, решение большинства), придает мерам, выбранным на основе таких сопоставлений, такой же логический статус, какой имеют меры, выбранные напрямую, без каких-либо межличностных сравнений, не единогласным решением любого рода (путем голосования, всеобщего одобрения без голосования или случайного выбора).

112

В силу самого факта (лат.). — Прим. перев.

113

Ловкий маневр (франц.). — Прим. перев.

114

В своей книге — Т. Н. Green, Liberal Legislation and Freedom of Contract, 1889 — Грин отрывается от земли где-то неподалеку от манчестерской школы и приземляется на гегельянском облаке. Собственность возникает в результате покорения природы неравными индивидами, поэтому ее неравенство справедливо. Человек обязан ею обществу, потому что без гарантий последнего владеть ей невозможно. Все права происходят из общего блага. Не может быть ни прав собственности, ни каких-либо иных прав наперекор общему благу, наперекор обществу. Всеобщая воля распознает общее благо.

Следовательно, индивидуальное владение собственностью должно зависеть от одобрения этою всеобщей волей — результат не менее якобинский, чем гегельянский. Грин не формулировал этот вывод в явном виде. Его последователи высказываются на этот счет все более и более ясно.

115

«Владение» очевидно исключает «обладание de facto, но незаконно» и «неправомерный захват».

116

Я предпочитаю употреблять термин «личные таланты» [personal endowments] вместо термина «естественные активы» или «естественные преимущества» [naturalassets], используемого, помимо прочих, Ролзом, поскольку мой вариант не провоцирует непроизвольно возникающий вопрос о том, как человек получил свои таланты, «естественным путем» или нет — родился он с ними, трудился ради этого или просто приобретал по ходу дела. В моей схеме личные таланты отличаются от капитала только тем, что их нельзя передать другому; правило «нашедший становится владельцем» исключает вопросы об их заслуженности и «происхождении».

117

Ср.: Brian Barry, The Liberal Theory of Justice, 1973, p. 159, где делается предположение о том, что есть достаточное количество людей, которым настолько нравится или могла бы понравиться профессиональная и управленческая работа, что оплата этой работы могла бы быть снижена до уровня оплаты учителей и социальных работников.

118

Есть соблазн приписать раннелиберальное уважение к собственности локковской традиции в англо-американской политической мысли с ее тесной идентификацией собственности и (политической) свободы. В другой культуре потребуется другое объяснение: почему аббат де Сийес, либерал по образцу Дьюи, которому было наплевать на Локка, считал, что равным должно быть все, кроме собственности?

119

Будет большим заблуждением предполагать, что правило «общественное мнение, или большинство голосов, будет определять, кто является евреем» в моральном или рациональном отношении стоит выше апокрифического правила Гитлера. Заметим, однако, что правило «большинство голосов будет определять, является ли контракт свободным и справедливы ли доли в распределении благ» получило широкое признание.

120

С соответствующими изменениями (лат.). — Прим. перев.

121

Я благодарен И. М. Д. Литтлу (I. M. D. Little) за предположение о том, что «бесконечное повторение» не является неизбежным для этого социального процесса. Логически столь же возможна сходимость к состоянию покоя. Нет оснований и для априорной посылки о том, что бесконечное повторение более вероятно. Однако исторический опыт в реальных обществах подтверждает гипотезу бесконечного повторения и не подтверждает гипотезы сходимости к состоянию равновесия, в котором со стороны государства не появляется ни новых видов поддержки, ни новых предписаний, ни запретов.

122

Читатель может подумать, что здесь между строк скрывается смутная тень некоего «общественного компромисса между справедливостью и свободой», который, наряду с другими компромиссами между парами многочисленных целей общества, лежит у основания «плюралистической» политической теории. На самом деле здесь не подразумевается никакой тени. Поскольку я не понимаю, как можно помыслить общество что-то «выбирающим», то я возражаю против вторжения в наши рассуждения мохнатой лапы «общественного компромисса».

123

Сама по себе (лат.). — Прим. перев.

124

F. A. Hayek, The Constitution of Liberty, 1960, p. 444 (курсив мой. — Э. Я.). Эта цитата заслуживает исследования. Во-первых, мы узнаем из нее, что то, что могло быть верным раньше, неверно теперь, когда мы контролируем государство. Во-вторых, нас подталкивают к тому, чтобы с энтузиазмом принять непреднамеренные эффекты, превратить их в преднамеренные, стремиться ко второму, третьему и n-му раунду расширения государства и сознательно двигаться вместе с итеративным процессом, порожденным самовоспроизводящимся характером этих эффектов. С нашей привычкой к тому, что современное государство засыпано требованиями «увеличить свои функции» и «расширить свою деятельность» для поддержания заслуживающих этого заинтересованных групп, нам может показаться забавным, что Джо Чемберлен считал необходимым возбуждать аппетиты людей в отношении благодеяний государства.

125

Вывод мог бы принять, например, следующую форму: «Чем сильнее удары, которые государство диктатуры пролетариата может нанести по классовому врагу, тем лучше оно способно выполнять свою историческую функцию». Не приходится говорить о том, что либеральная идеология совершенно не готова принять подобное заключение.

126

Согласно гипотезе (лат.). — Прим. перев.

127

Benjamin R. Barber, "Robert Nozick and Philosophical Reductionism", in M. Freeman and D. Robertson (eds), The Frontiers of Political Theory, 1980, p. 41.

128

Я имею в виду часто цитируемый cri de coeur [крик души (франц.). — Прим. перев] С. М. Липсета, что демократия не есть средство для хорошей жизни, это и есть хорошая жизнь (S. M. Lipset, Political Man, 1960, p. 403).

129

В особенности государство, которое забирает потенциальных грабителей в армию и ведет их мародерствовать в богатых иностранных городах, как это делал Бонапарт в 1796 г. Конфликт возникнет позднее: Бонапарт вскоре начал требовать, по его же выражению, «годовой доход в 100 000 человек» (ипе rente de 100,000 hommes).

130

Кооперативные решения лучше всего интерпретировать как исходы игр с положительной суммой, в которых нет проигравших. Но в игре могут быть и выигравшие, и проигравшие, и она все равно будет считаться игрой с положительной суммой. Предполагается, что, помогая одним за счет ущерба для других, государство создает положительную, нулевую или отрицательную сумму. Из этих предположений в строгом соответствии с логикой следует возможность межличностного сравнения полезностей.

Например, можно утверждать, что ограбить Петра для того, чтобы заплатить Павлу, — это игра с положительной суммой. Тем самым мы утверждаем, что предельная полезность денег для Павла выше. Вместо этого можно сделать менее жесткое утверждение о том, что действия в пользу Павла являются попросту справедливыми или честными, что он больше заслужил эти деньги или что он беднее. Последний аргумент может содержать в себе апелляцию или к справедливости, или к полезности и благодаря этому, как и любой вздор, обладает силой бесформенности.

131

Где либеральному интеллектуалу лучше, в естественном состоянии или при государственном капитализме? Если он не может ответить, но при этом относится к числу как раз тех людей, которые должны подталкивать общество, то в каком направлении ему следует это делать?

132

Здесь: прежде всего (хат.). — Прим. науч. ред.

133

Простое, недифференцированное сообщество в этом контексте означает не только то, что все его члены равны (перед Богом, перед законом, по талантам, влиянию, богатству и другим существенным параметрам, которыми обычно характеризуется равенство), но и то, что они все примерно одинаково озабочены каждой из проблем, которые должны решаться демократическим путем от имени всего сообщества. Сообщество равных в обычном нестрогом понимании этого выражения может включать участников с разными родами занятий, принадлежащих к разным половозрастным группам. Они не будут в одинаковой степени озабочены проблемами, которые по-разному затрагивают представителей различных профессий или половозрастных групп, а большинство проблем как раз таковы.

134

Интересный факт: законодательство о компаниях в Германии и во Франции предусматривает важное положение о «блокирующем меньшинстве» (Sperrminoritat, minorite de blосаgе), а британское законодательство о компаниях и американское корпоративное право — нет.

135

Ср.: Thomas С. Schelling, The Strategy of Conflict, 2nd edn, 1980, p. 19. [Русск. пер.: Шеллинг Т. Стратегия конфликта. М.: ИРИСЭН, 2006. С. 32–33.] Согласно Шеллингу, тайное голосование защищает избирателя. Это, несомненно, так. Но верно и то, что оно превращает его в источник повышенного риска. Попытки коррумпировать, подкупить его становятся чистой лотереей.

136

Унификация, приобщение к господствующей идеологии (нем.) — Прим. перев.

137

Правило большинства, когда голоса подаются в полном соответствии с интересами, неизбежно приведет к некоторому перераспределению, а значит, и неравенству в обществе равных. В обществе неравных, аналогичным образом, всегда будет существовать большинство, выступающее за перераспределение. Как заметил Амартия Сен, можно организовать большинство, выступающее за перераспределение даже за счет бедных. «Выберем беднейшего индивида, отберем половину его доли, выбросим половину от нее, а остаток разделим среди остальных. Мы только что улучшили положение большинства» (Amartya Sen, Choice, Welfare and Measurement, 1982, p. 163). Однако конкуренция гарантирует, что большинство сможет предложить для голосования более привлекательные, более богатые альтернативные варианты перераспределения, т. е. что перераспределение не будет происходить за счет бедных. При наличии выбора эгалитаристское перераспределение будет предпочитаться неэгалитаристскому, потому что потенциальный выигрыш в перераспределении от богатых к бедным всегда выше, чем в перераспределении от бедных к богатым.

138

Более мудрые головы, вероятно, решат, что с моей стороны безрассудно предлагать определение либерализма, учитывая, что «это столь обширный интеллектуальный компромисс, что он включает большинство самых влиятельных убеждений в современном западном общественном мнении» (Kenneth R. Minogue, The Liberal Mind, 1963, p. viii, курсив мой. — Э. Я.).

139

Либералы поддерживают эти цели сегодня не в расчете на то, что большинство людей будет поддерживать их завтра. Они, скорее, рассчитывают на то, что большинство поддержит эти цели, потому что эти цели являются ценными. И тот и другой довод является достаточным, чтобы сесть в вагон до того, как поезд уйдет. Однако второй довод свидетельствует для либералов о том, что с моральной точки зрения этот вагон заслуживает того, чтобы в него садиться.

140

R. H. Tawney, Equality, 1931, p. 241, курсив в оригинале.

141

Сравните с диагнозом Токвиля: «О/; semblait aimer la liberte, il se trouve qu'on ne faisait que hair le maitre» («Людям только кажется, что они любят свободу, — на самом деле они только ненавидят своего господина»). (С. А. Н. С. de Tocqueville, L'ancien regime et la revolution, Gallimard, 1967, p. 266. Англ. пер.: The Ancien Regime and the French Revolution, 1966. [Русск. пер.: Токвиль А. де. Старый порядок и революция. М.: Московский философский фонд, 1997. С. 133]).

142

Tawney, Equality, p. 242, курсив мой. — Э. Я.

143

В своем классическом труде Origins of Totalitarian Democracy (1960) Дж. Л. Талмон (J. L. Talmon), постулировав, что теперь существует либеральная демократия и тоталитарная демократия, но когда-то они представляли собой единое целое, не может точно установить момент, когда произошел раскол между ними. Он ищет его в основном в период Великой Французской революции и в ее окрестности, не утверждая, что обнаружил его. Может быть, этот раскол найти и вовсе невозможно; может быть, его никогда и не было.

Талмон, по-видимому, неявно опирается на эту точку зрения, характеризуя демократию как фундаментально нестабильный политический принцип, потенциальное чудовище, которое должно быть надежно встроено в капитализм, чтобы не представлять угрозы. Он не задается вопросом о том, как этого добиться. Как поймет читатель, добравшийся до этого места, один из доказываемых мною тезисов состоит в том, что это невозможно. Демократия не поддается «встраиванию в капитализм». Она его поглощает.

144

Lord Acton, Essays on Freedom and Power, 1956, p. 36.

145

Для человека, которому нравится быть в исправительном лагере, должно быть свое «вне»; некоторым заключенным, например, нравится освобождение от ответственности; о них говорят, что внутри для них предпочтительнее, чем вовне. Чтобы учесть это, мы всегда можем обратиться к диалектическому пониманию свободы. Человек в условиях военной дисциплины приобретает реальную свободу. Гражданское общество, руководимое государством, является предпосылкой для настоящей свободы, противопоставленной мнимой свободе, которую дает естественное состояние. Многие действительно пользуются подобными аргументами.

146

Karl R. Popper, The Open Society and its Enemies, 1962, vol. II, pp. 124–125, курсив мой. — Э. Я. [Русск. пер.: Поппер К. Открытое общество и его враги. М.: Феникс, Международный фонд «Культурная инициатива», 1992. Т. 2. С. 146].

147

Ibid., р. 124

148

Иную, гораздо более полную формулировку этой мысли см. Robert Nozick, Anarchy, State and Utopia, 197'4, pp. 263–264 [Русск. пер.: Нозик Р. Анархия, государство и утопия. М.: ИРИСЭН, 2007. С. 325–326].

149

Музыкальное сопровождение (нем.). — Прим. перев.

150

Ординалистский и кардиналистский подходы представляют собой разные способы описания индивидуальных предпочтений. Согласно терминологии, принятой в экономической теории, ординальная (т. е. «порядковая») полезность (или функция полезности) индивида задает на множестве доступных ему альтернатив отношение порядка, так что с ее помощью можно ответить на вопрос, какую из двух альтернатив индивид считает более, а какую — менее предпочтительной, но нельзя ответить на вопрос, насколько более или насколько менее. Кардинальная (т. е. «числовая») полезность кроме порядка задает количественное соотношение полезностей альтернатив и позволяет отвечать на вопрос, насколько одна альтернатива более (или менее) предпочтительна для индивида. — Прим. науч. ред.

151

Государственные интересы (франц.). — Прим. перев.

152

Прочие либеральные аргументы по поводу перераспределения являются не позитивными, а нормативными; они говорят о ценностях, а не о фактах; для обоснования их рекомендаций обращаются к социальной справедливости, а не к общественной полезности.

153

М. Friedman and L. J. Savage, "The Utility Analysis of Choices Involving Risk", в American Economic Association, Readings in Price Theory, 1953, p. 88. Впервые опубликовано в Journal of Political Economy, 56, 1948. [Русск. пер.: Фридмен М., Сэвидж Л. Дж. Анализ полезности при выборе среди альтернатив, предполагающих риск / / Теория потребительского поведения и спроса (Серия «Вехи экономической мысли»). СПб.: Экономическая школа, 1993. С. 240.]

154

J. Rawls, Theory of Justice, 1972, p. 156 [Русск. пер.: Ролз Дж. Теория справедливости. Новосибирск: Изд-во Новосибирского ун-та, 1995. С. 141]. Вторая «особенность», используемая Ролзом для объяснения того, почему люди делают то, что делают, означает, что увеличение «индекса первичных благ» ролзианского человека (утверждается, что этот индекс tout court [просто-напросто (франц.). — Перев.] изменяется параллельно его доходу) не приведет к существенному улучшению его положения, а третья «особенность» — что снижение этого индекса приведет к невыносимому ухудшению.

155

«Даже тот, кто выбирает, сам не знает своих предпочтений, пока ему не приходится выбирать на самом деле, и его представления о собственных предпочтениях следует подвергать сомнению, если только он не находится в ситуации реального выбора» (Charles E. Lindblom, Politics and Markets, 1977, p. 103). Если применительно к простейшему отношению предпочтения вроде «чай или кофе» эта позиция выглядит слишком жесткой, то применительно к образу жизни в целом она является не более чем разумной предосторожностью.

156

Я говорю о «других» фьючерсных рынках, чтобы подчеркнуть, что финансовые рынки ipso facto являются рынками фьючерсов, например, на будущие проценты и дивиденды.

157

Robert Wolff, Understanding Rawls, 1977, p. 173: «Набить живот пивом и пиццей требует очень немного денег, но изысканный, элегантный стиль жизни, рационально управляемый с целью "спланировать действия так, чтобы разнообразные желания могли удовлетворяться, не мешая друг другу", стоит очень немало».

158

F. Y. Edgeworth, The Pure Theory of Taxation, 1897, reprinted in Edgeworth, Papers Relating to Political Economy, 1925, p. 114, курсив мой. — Э. Я.

159

При прочих равных условиях (лат.) — Прим. перев.

160

Аппетит приходит во время еды (франц.). — Прим. перев.

161

Принципы Ролза помогают вырабатывать практики, «общественные устройства» или «институты», которые «определяют разделение выгод» и обеспечивают «соглашение о правильных долях в распределении» [Theory of Justice, p. 4 [русск. пер.: С. 19]). (Все ссылки на страницы в скобках относятся к этой работе. [Ссылки на русский перевод (там, где они приводятся) даются в квадратных скобках по изданию: Ролз Дж. Теория справедливости. Новосибирск: Изд-во Новосиб. ун-та, 1995. — Науч. ред.]) Он рассматривает институты на высоком уровне общности и абстракции, но либо из контекста (особенно на с. 278–283 [С. 247–252]), либо из анализа его аргументации ясно, что единственным институтом, имеющим «хватку» [bite] и в принципе способным «обеспечить» что-либо, является государство.

162

На этом этапе нет основании предполагать, что все займутся этим. Эта позиция не требует единогласия.

163

Я считаю адекватной интерпретацию Ролза, в соответствии с которой общественный договор является единогласным (всесторонним) соглашением о принципах государства, которое будет обеспечивать справедливость распределения, отменяя обычные (двусторонние) контракты, если этого требуют его принципы. Естественное состояние представляет собой сеть обычных контрактов, порождающих «естественное распределение» при отсутствии «институтов» (государства) для того, чтобы привести его в соответствие с концепцией справедливости. Иные, нежели распределительный, аспекты справедливости, по-видимому, не играют прямой и сколько-нибудь существенной роли в определении различия между «общественным договором» и «естественным состоянием». Общество, где есть государство, озабоченное только сохранением жизни и собственности, с точки зрения Ролза, будет по-прежнему обществом в естественном состоянии. Общественный договор Ролза восходит к Руссо, а не к Гоббсу, и он сам первым с этим согласился бы

164

Ричард Миллер (Richard Miller, "Rawls and Marxism" in Norman Daniels (ed.), Reading Rawls, 1974, p. 215) утверждает, что государственные идеологические институты и аппарат принуждения (которые оплачиваются за счет налогов с работающих!) могут «веками» поддерживать охотное сотрудничество без какого-либо общественного договора о принципах справедливости при распределении.

Если интерпретировать это в рамках марксистской схемы, то более состоятельные люди, по Ролзу, согласятся предоставить рабочим условия лучше, нежели предлагаемые рынком, если они будут бояться того, что века, упоминаемые Миллером, идут к своему исторически неизбежному концу и на повестку дня встают реформистские рецепты. Хотя, по моему мнению, в данном случае эти люди будут ускорять свой крах и страдать от «ложного сознания» при выборе средств для достижения своей цели, этот аргумент по крайней мере полностью основан на личном интересе. Для аргумента Ролза совершенно невозможно найти основу в личном интересе.

165

Nozick, Anarchy, State and Utopia, pp. 192–195. [Русск. пер.: Нозик Р. Анархия, государство и утопия. М.: ИРИСЭН, 2007. С. 243–246.]

166

Надо отдать должное Ролзу — он дает объяснение (§ 9) того, что такое моральная философия, которое (если оно верно) ставит его логику обратно на ноги. Очень показательна проведенная им параллель с теорией синтаксиса. То, как люди говорят, является источником знаний о языке. Моральные суждения людей являются источником содержательного знания о справедливости. Если любить равенство — демократично, то это кое-что говорит нам о справедливости — хотя здесь не имеется в виду ничего настолько грубого, как утверждение о том, что принципы справедливости выводятся из опросов общественного мнения.

167

Тем более (лат.). — Прим. перев.

168

Притом «сильного» предпочтения; чтобы оправдать неравенство, даже наименее обеспеченным индивидам необходимо занимать лучшее положение, чем они занимали бы в условиях равенства, а другие группы, слои или классы (кого бы ни представляли репрезентативные индивиды) должны быть в лучшем положении, чем наименее обеспеченные, потому что в противном случае не было бы никакого неравенства, нуждающегося в оправдании. (Я исхожу из того, что люди всегда «предпочитают» быть в «лучшем» положении и предпочитают только это.) Две формулировки — «неравенство должно быть выгодно каждому репрезентативному индивиду» и «наименее обеспеченному репрезентативному индивиду» — соответственно становятся эквивалентными друг другу при сопоставлении с равенством как одной из альтернатив, но не эквивалентны при сопоставлении с общим случаем всех возможных распределений.

Это легко увидеть, сравнив, как три репрезентативных индивида, А, В и С, живут в условиях трех возможных распределений, о, р и q; совокупный распределяемый доход увеличивается с ростом неравенства, для этой ситуации и был изобретен «принцип различия»:



о


p


Q


А


2


5


7


В


2


4


5


С


2


3


3




6


12


15


Положение каждого лучше при распределениях р и q, чем при распределении о (при равенстве), но только для А и В оно лучше в более неравном распределении q, чем в менее неравном р; дополнительное неравенство распределения q не несет никакой выгоды для наименее обеспеченного С, который безразличен при выборе между ними (поскольку не склонен ни к зависти, ни к альтруизму). Поэтому распределение q будет исключено как нарушающее по меньшей мере один из принципов справедливости, хотя оно приносит три дополнительные единицы первичного блага без ущерба для кого-либо.

Этот превратный результат применения принципа различия был быстро замечен А. Сеном (А. К. Sen, Collective Choice and Social Welfare, 1970, p. 138n). Ролз весьма удобным образом может исключить его с. помощью своего странного предположения о «тесной связанности», согласно которому улучшение положения А и В, когда они перемещаются из распределения р в q, влечет за собой также улучшение положения С (и наоборот) [С. 81]. Другими словами, «тесная связанность» утверждает, что распределения р и q не могут быть возможными одновременно, поэтому нам можно не беспокоиться о том, какое из них будет предпочитаться и какое будет справедливым.

Если и тесная связанность не помогает, то у Ролза в запасе имеется более сложный «лексикографический» принцип различий (р. 83 [С. 82]), по которому неравенство допускается, если оно максимизирует положение второго наименее обеспеченного (в данном примере В), когда положение наименее обеспеченного (С) больше улучшить нельзя.

Тесной связанности очень трудно придать смысл в рамках схемы, в которой принцип различия требует, чтобы чье-то положение было ухудшено ради того, чтобы улучшить положение наименее обеспеченных (т. е. требует перераспределения дохода). Налогообложение А одновременно и улучшает положение С (он получает трансферт), и ухудшает ею (как требует условие тесной связанности).

169

Если бы это было так, то государствами — противниками Москвы это, несомненно, должно было бы восприниматься как серьезная внешнеполитическая причина не увеличивать помощь, чтобы повесить все эти несметные миллионы людей Москве на шею.

170

I. M. D. Little, "Distributive Justice and the New International Order", in P. Oppenheimer (ed.), Issues in International Economics, 1981.

171

Среди подобных непреднамеренных эффектов довольно очевидным является рост «теневой экономики» и добровольной безработицы. Они, в свою очередь, запускают самоподдерживающуюся тенденцию к увеличению бремени, налагаемого на все сокращающуюся «легальную» и активно работающую часть общества, позволяющую «системным институтам» жиреть за счет нее, вместо того чтобы самой преуспевать за счет них. Однако другие, менее явные непреднамеренные последствия могут иметь в долгосрочном периоде большее влияние. Я главным образом имею в виду плохо понимаемые пути, которыми идет изменение характеристик общества по мере того, как поведение одного поколения медленно адаптируется к той или иной разновидности «обеспечивающих институтов», насажденных предшествующим поколением. Отложенные последствия в принципе способны вызвать стабильное (а почему бы не ускоряющееся или изменяющее темп?) вырождение как общества, так и природы государства. Конечно, может оказаться невозможным прийти к согласию относительно объективных критериев того, что такое вырождение действительно происходит, не говоря уже об определении его темпа и, без сомнения, управляющих им крайне запутанных функциональных отношениях.

172

До крайности (франц.). — Прим. перев.

173

John Rawls, "Reply to Alexander and Musgrave", Quarterly Journal of Economics, 88, 1974.

174

Ср. с диагнозом Бенджамина Барбера: «…инструментальный статус первичных благ не является безусловным» (Benjamin Barber, "Justifying Justice: Problems of Psychology, Measurement and Politics in Rawls", American Political Science Review, 69, June 1975, p. 664). Впрочем, его основания для такого вывода отличаются от моих.

175

Само по себе (лат.). — Прим. перев.

176

James Fishkin, "Justice and Rationality: Some Objections to the Central Argument in Rawls's Theory", American Political Science Review, 69, 1975, pp. 619–620.

177

Если рассуждать формально, то верующий, столкнувшись с альтернативами попасть в рай или в ад (и при этом не зная ни о чистилище, ни о ступенях рая от первой до седьмой), осуществит рациональный выбор, предпочтя попасть в рай. Однако все сопутствующие предположения делают проблему выбора тривиальной и даже ложной.

178

Очевидно, что это должно оставаться верным вне зависимости от того, насколько первый принцип Ролза (равная свобода, чтобы это ни значило) и вторая часть второго принципа (открытые возможности для проявления талантов) ограничивают множество доступных вариантов распределения, препятствуя появлению очень маленьких и очень больших доходов (pp. 157–158 [С. 141–142]) — препятствие, наличие которого ради аргументации мы вполне можем допустить, не признавая, что Ролз установил его правдоподобие.

179

Для полноты можно добавить, что если максимин доминирует равенство, он должен доминировать и распределения доходов, лежащие между максимином и равенством, т. е. все распределения, более эгалитаристские, чем он сам.

180

Часто допускаемая ошибка заключается в смешении математического ожидания полезности с полезностью математического ожидания. (Их совпадение позволит утверждать, что предельная полезность дохода постоянна.) С ней связана и другая ошибка — двойной счет функции полезности и отношения к риску, вроде утверждения о том, что «он не максимизирует полезность, так как несклонен к риску», как будто несклонность к рыску является чем-то иным, нежели разговорным выражением, характеризующим форму функции полезности. Ср. с приведенной Ролзом версией аргумента в пользу максимизации средней полезности: «если стороны рассматриваются как рациональные индивиды, не проявляющие несклонности к риску» (р. 165, курсив мой. — Э. Я.), «готовые рисковать по самым абстрактным вероятностным основаниям во всех случаях» (р. 166, курсив мой. — Э. Я.), но не иначе, то они будут максимизировать математическое ожидание полезности, рассчитанное с помощью байесовского правила. Но они должны делать это в любом случае, если они вообще ведут себя осмысленно! Если они не склонны к риску, они выберут одну лотерею, а если нет — то другую. Если «отказ от лотереи» предполагается рациональным, то он должен поддаваться описанию как лотерея, в которой сумма полезностей возможных исходов, умноженных на их вероятности (которые все равны нулю за исключением одного исхода, вероятность которого равна единице), максимальна. Практически невозможно описать таким образом отказ от риска потерять очень маленькую сумму с очень маленькой вероятностью в обмен на очень высокую вероятность получить очень крупную сумму, т. е. данное условие не является тривиально выполняющимся.

Вероятность, как должно быть ясно из контекста, это «субъективное» явление, о котором бессмысленно говорить, что она неизвестна. Только «объективная» вероятность, понимаемая как частота, допускает описание в терминах «известно» и «неизвестно», и даже это плохо получается!

Есть еще один способ представить, как люди «отказываются от лотереи»: можно предположить, что они просто сидят и плачут.

181

Это аналогично «игре с фиксированной суммой», состоящей в том, чтобы разделить пирог между и игроками, причем п-й игрок делит, а затем п — 1 игроков выбирают и n-й игрок гарантированно остается с наименьшим куском. Он будет пытаться сделать его как можно больше, т. е. будет делить пирог на равные части. Это его доминирующая стратегия. Если оставшиеся п — 1 игроков играют вслепую, то у и-го нет доминирующей стратегии.

182

Если люди знают только то, что каждый набор выпадает с некоторой ненулевой вероятностью, а все наборы вместе имеют вероятность 1 (т. е. гарантированно выпадет один и только один набор), а дальнейшие логические выводы из этого «игнорируются» (именно таких рассуждений Ролз ожидает от рассматриваемых индивидов), то вряд ли можно понять, что сделает их выбор детерминированным, а тем более единогласным. Разумная гипотеза, видимо, заключается в том, что они будут вести себя как частицы в квантовой механике и никогда (кроме как на бесконечном отрезке времени) не достигнут согласия по поводу общественного договора.

Если бы им было позволено использовать не столь рудиментарную концепцию вероятности, т. е. если бы они могли применить принцип недостаточного основания и предположить, что в отсутствие свидетельств в пользу обратного любой набор выпадает им с той же вероятностью, что и любой другой, то у них будет больше шансов договориться о распределении — которое, вероятно, будет более неэгалитаристским, чем то, которое определяется «стратегией» максимина.

183

В отличие от покера или бизнеса, где потери в прошлом, как правило, ухудшают текущие шансы, в данном случае потери могут не влиять на некоторые другие ситуации выбора в условиях риска. Например, низкое пожизненное содержание может не ухудшить шансов заключить брак с правильным партнером или иметь хороших детей.

Бессмыслен сам вопрос о том, счастливы ли швейцарские семьи больше, чем русские, хотя человек, согласившийся тянуть жребий на место в российском обществе, не получает второго шанса для аналогичного жребия на место в швейцарском обществе.

184

Вывод предусмотрительного человека о том, что идти на риск трудно, особенно если это риск потерять свои средства, напоминает знаменитый афоризм Сэма Голдуина о том, что предсказывать всегда трудно, особенно предсказывать будущее.

«Отказ от лотереи» сам по себе есть лотерея, а «отказ от делания прогнозов» — это конкретный прогноз, поскольку сегодняшнее будущее завтра неизбежно становится настоящим. Нельзя избежать будущего, даже если не приспосабливаться к тому, каким оно может (или не может) быть. Можно приспособиться, но не добиться успеха. Можно не приспосабливаться — и успех будет еще менее вероятным.

185

Джон Уорн Гейтс (1855–1911) — американский промышленник времен «Позолоченного века». Известен, в частности, тем, что в 1900 г. выиграл на скачках 600 тысяч долларов при ставке 70 тысяч, которая была раздута молвой до 1 миллиона и тем самым принесла ему прозвище «Поставь миллион» ("Bet-a-million"). — Прим. перев.

186

Всякий, чьими инвестициями управлял трастовый департамент банка, вероятно, знаком с феноменом «мудрого, но негодного управления». Любой, кто наблюдал за функционированием финансовых рынков, на которых доминируют институты, а не принципалы, знает, как это бывает, когда наемные портфельные менеджеры «не хотят быть героями» и «не желают совать голову в петлю» и поэтому покупают, когда все покупают, и продают, когда все продают.

187

Если родители считают, что их дети вырастут менее способными, менее предусмотрительными и менее жизнестойкими, чем они сами, то они могут подумать, что государство благосостояния наверняка будет лучше для них, чем неэгалитаристское государство. Тогда родители могут захотеть установить такое государство без промедления, либо не веря в то, что дети осознают свои интересы наилучшим образом, либо потому что выбор государства необходимо сделать прямо сейчас для всех потомков. Однако Ролз не прибегает к этой цепочке патерналистской аргументации.

188

Оно также называется «аристотелевым равенством». Если отказаться от расширенной формулировки, то правило выглядит как «равная плата за равную работу, а также за неравную работу», что, по-видимому, противоречит намерениям тех, кто его предлагает. Если бы им не нужна была пропорциональность, они могли бы предложить правило «каждому человеку — одна и та же плата» независимо от количества или качества работы.

189

Маркс. К. Критика Готской программы / / Маркс К., Энгельс Ф., Собр. соч. 2-е изд. Т. 19. С. 19–20.

190

Энгельс Ф. Письмо к А. Бебелю // Маркс К., Энгельс Ф., Собр. соч. 2-е изд. Т. 19. С. 7.

191

Isaiah Berlin, "Equality", Concepts and Categories, 1978, pp. 82–83.

192

Тонкая, с оттенками (франц.). — Прим. перев.

193

Ibid.

194

Bernard Williams, "The Idea of Equality", in P. Laslett and W. G. Runciman (eds), Philosophy, Politics and Society, 1962.

195

Например, когда нужно разделить Богом данный пирог среди людей, которые абсолютно равны друг другу; они одинаково испытывают страх перед Богом, имеют одинаковые достоинства, одинаковые потребности, одинаковые способности получать удовольствие и т. д. — если говорить только о тех «параметрах» сравнения, которые обычно считают относящимися к «разделу пирога», хотя, очевидно, существуют и многие другие «параметры».

196

Ср.: Douglas Rae et al., Equalities, 1981. Рэ и его соавторы весьма разумно предлагают нам задаться не вопросом «равенство или нет?», а вопросом «какое равенство?» (р. 19). Они разрабатывают «грамматику» для того, чтобы определять и классифицировать виды равенства, и, чтобы немного помочь делу, находят путем перестановок не менее 720 видов равенства (р. 189, сноска 3). Однако они принимают точку зрения, что одну ситуацию зачастую, если не всегда, можно охарактеризовать как более равную, чем другую, т. е. что возможно по крайней мере частичное упорядочение социальных ситуаций по степени равенства. Моя точка зрения состоит в том, что упорядочение ситуаций, характеризуемых различным уровнем равенства, неизбежно происходит в соответствии с некоторым другим, часто загадочным, критерием (например, справедливостью или интересами) и не может быть осуществлено в соответствии с самим критерием равенства.

197

Отчасти тот же эффект достигается совершенно непредвиденным образом в условиях действия принципа «один человек — один голос» в результате феномена неучастия, при условии корректности предположения о том, что воздерживающиеся от голосования в своих законных интересах менее озабочены результатами выборов, чем те, кто принял в нем участие. Непреднамеренный результат может быть превращен в преднамеренный путем затруднения процедуры голосования. Австралийский закон, наказывающий неучастие в голосовании штрафом, конечно, имеет противоположный эффект.

«Заинтересованность» — это неудовлетворительное объяснение того, почему люди вообще голосуют, но мне неизвестны более подходящие альтернативы; ср. с весьма продуманным правилом «минимального сожаления», предложенного Ферджойном (Ferejoin) и Фиориной (Fiorina). Основополагающее изложение тезиса о том, что голосование иррационально, см. в кн. Anthony Downs, An Economic Theory of Democracy, 1957, p. 274. Однако неучастие в выборах представляет собой лишь грубую аппроксимацию правила «большая заинтересованность — больше голосов». В этом отношении понятное недоверие профессора Липсета к массовому участию в выборах может найти лишь очень неполное подтверждение. Дело в том, что хотя в высшей степени произвольное правило «один человек — один голос» смягчается склонностью не участвовать в голосовании со стороны тех, кого это не особенно интересует (и хотя отсутствие интереса с их стороны является субъективным ощущением и не обязательно совпадет с их реальным положением — возможно, им следовало бы проявлять интерес), сам факт того, что незаинтересованный избиратель при желании может проголосовать, имеет определенный вес в политическом балансе.

Предположим в порядке рассуждения, что в голосовании привычно не участвует люмпен-пролетариат. Предвыборная программа, призванная привлечь большинство электората за вычетом люмпен-пролетариата, всегда будет сталкиваться с риском проиграть программе, направленной на завоевание большинства электората, включая люмпен-пролетариат, в том случае если представители последнего возбудятся настолько, чтобы в конце концов прийти на избирательные участки. Тем самым все соперничающие программы могут учитывать это в большей степени, чем следует из небольшого количества обычно приносимых этой группой голосов и из самого видимого отсутствия заинтересованности.

198

Это термин Нозика, обозначающий распределение, характеризующееся зависимостью от одной переменной (а также набор распределений, состоящий из небольшого числа подобных подраспределений), ср.: Nozick, Anarchy, State and Utopia, p. 156 [русск. пер.: Нозик Р. Анархия, государство и утопия. С. 201]. Если весь трудовой доход зависит от переменной «работа», в соответствии с пропорциональным равенством «равная плата за равную работу, большая плата за большую работу», а весь остальной доход — от другой переменной, то распределение совокупного дохода будет «калиброванным». Если множество противоречивых правил действует одновременно, а некоторые доходы не подчиняются никакому очевидному правилу, то совокупное распределение будет «некалиброванным»; по крайней мере, таково мое прочтение того, как Нозик использует этот очень глубокий и полезный термин.

199

«Все жизнеобеспечение в условиях современного капитализма построено на принципе извлечения прибыли, тем не менее ему не позволяют главенствовать. В социалистическом обществе не существовало бы такого конфликта и связанной с ним растраты ресурсов… Если бы Центральный орган, выплатив доходы, стал бы затем преследовать получателей с целью вернуть часть выплаченного, это было бы с точки зрения здравого смысла полной нелепостью» (Joseph A. Schumpeter, Capitalism, Socialism and Democracy, 5 edn, 1976,pp. 198–199 [русск. пер.: Шумпетер Й. Социализм, капитализм и демократия // Шумпетер Й. Теория экономического развития. Капитализм, социализм и демократия. М.: Эксмо, 2007. С. 588]).

200

О вкусах не спорят (лат.). — Прим. перев.

201

F. A. Hayek, The Constitution of Liberty, 1960, p. 93.

202

Для принятия решений о том, какие «требования справедливости» должны удовлетворяться, коммутативная справедливость [справедливость в обмене. — Науч. ред.] имеет оговоренную процедуру, заключающуюся в судебных решениях. Но требования социальной справедливости не рассматриваются таким образом. Никакие суждения кого-либо о социальной справедливости не влекут для кого-либо другого обязательств их исполнять.

203

Hal R. Varian, "Equity, Envy and Efficiency", Journal of Economic Theory, 9, September 1974. Развитие этого подхода путем расширения критерия отсутствия зависти см. в: Е. A. Pazner and D. Schmeidler, "Egalitarian Equivalent Allocations: A New Concept of Economic Equity", Quarterly Journal of Economics, 92, November 1978.

204

Тем более, с большим основанием (лат.). — Прим. перев.

205

Настоящая любовь (франц.). — Прим. перев.

206

Nozick, Anarchy, State and Utopia, pp. 239–246 [русск. пер: Нозик Р. Анархия, государство и утопия. С. 298–306].

207

Ibid., р. 245 [Там же. С. 306].

208

Это весьма глубокие термины Альфреда Маршалла для того, чтобы различать то, что на нашем нынешнем жаргоне называется «сравнительной статикой» и «динамикой».

209

Ср. с ролзианским взглядом на естественное состояние как на общество, не способное производить общественное благо под названием «распределительная справедливость».

210

Оглядываясь на свою карьеру государственного чиновника, Гизо (в предисловии 1855 г. к новой редакции его Histoire de la Civilisation en Europe) видит свою роль в государстве как попытку сделать борьбу между властью и свободой «провозглашенной », «открытой», «.публичной», «ограниченной» и «регулируемой на арене права». В ретроспективе он чувствует, что, вероятно, принимал желаемое за действительное.

211

Закон законов (лат.). — Прим. перев.

212

Эпатажный, но при этом великолепный историк французского абсолютизма XVIII в. описывает королевскую власть как «всемогущую в тех сферах, куда не распространяются свободы» сословий и корпораций (Pierre Gaxotte, Apogee et chute de la royautee, 1973, vol. IV, p. 78). Эти сферы — зачастую всего лишь щели, — по-видимому, аналогичны тому пространству, которое государству оставляют конституционные ограничения. И дореволюционные привилегии и льготы, существовавшие в большей части Европы к западу от России, и послереволюционные конституционные гарантии ограничивали прерогативы государства. Однако первые поддерживались и сдвигались вперед или назад соотношением сил в обществе между государством, знатью, духовенством, коммерческими интересами и т. д. Вторые же были «фиксированы», и совсем не ясно, какие силы поддерживали их в каждый отдельный момент.

213

К случаю (лат.). — Прим. перев.

214

Jon Elster, Ulysses and the Sirens, 1979.

215

В ответ на заявления оппозиции о неконституционности закона Андре Ланьель, депутат-социалист из Эндра, дал ответ, который с тех пор стал знаменитым и вполне мог бы сохраниться в будущих учебниках по политологии: «Вы неправы в вопросах [конституционного] права, потому что политически вы в меньшинстве». События показали, что он был прав.

216

Государственный переворот (франц.). — Прим. перев.

217

Последнее не обязательно имеет место. Зимой 1973–1974 гг. у британских шахтеров оказалось достаточно влияния, чтобы сломить правительство Эдварда Хита; однако в том, что касается видов неравенства, которые обязательно будет фигурировать в предложении о перераспределении, они, конечно, будут считаться неимущими.

218

В высшей степени (франц.). — Прим. перев.

219

Я предпочитаю наивно говорить о «деньгах» и оставить другим суждения о том, должны ли перераспределяться доходы, или богатство, или и то и другое одновременно, и о том, какое значение имеет разница между этими вариантами.

220

Если бы таких эффектов не было, то налоговый потенциал был бы равен доходу, т. е. само понятие было бы совершенно избыточным. Налог мог бы составлять 100 % дохода, поскольку это не повлияло бы ни на готовность, ни на желание людей продолжать зарабатывать этот доход.

221

Помимо прочего (лат.). — Прим. перев.

222

При таких же правилах и тех же игроках Роберт Нозик (Anarchy, State and Utopia, 1974, pp. 274–275 [русск. пер.: Нозик Р. Анархия, государство и утопия. С. 338–339]) приходит к противоположному заключению; он считает, что партия богатых гарантированно победит. Нозик утверждает, что «избирательная коалиция наименее обеспеченных не будет сформирована, потому что верхней группе дешевле купить колеблющуюся среднюю группу, чем дать сформироваться коалиции»; «более обеспеченные 49 % всегда могут сэкономить, предложив средним 2 % чуть больше, чем предложила бы бедная группа». «Верхняя группа всегда сможет купить поддержку колеблющихся средних 2 %, чтобы не допустить мер, которые нарушили бы ее права более существенно».

Я не вижу причин, по которым это должно быть так. И верхней, и нижней коалиции потенциально доступна одинаковая сумма выигрыша. Это то, что получает нижняя группа или сохраняет верхняя группа, если она успешно формируется. (В моем примере выигрыш равен 10.) Вместо того чтобы становиться меньшинством, и верхние 49 %, и нижние 49 % выиграют, если предложат часть выигрыша средним 2 %, чтобы побудить их присоединиться к коалиции. Средняя группа согласится с самым выгодным предложением. Самое потенциально выгодное предложение — это, конечно, вся сумма выигрыша (10 для обеих партий). Но если любая из половин предложит середине всю сумму выигрыша за то, чтобы войти в состав коалиции большинства, она не улучшит свое положение по сравнению с ситуацией, когда она не станет ничего предлагать и останется в меньшинстве. Игра не будет стоить свеч. Наибольшее предложение, адресованное середине, которое было бы рациональным со стороны верхней или нижней половины, равно всей сумме выигрыша за вычетом той суммы, которая оправдала бы объединение любой из половин с серединой вместо того, чтобы пассивно признать поражение.

Сумма может быть большой или маленькой (в моем примере я взял ее равной 1). Какой бы она ни была, если она одинакова для обеих половин общества, создание верхней и нижней коалиций равновероятно, а результат не определен. Чтобы был верным противоположный вывод, бедные должны потребовать более сильного стимула для объединения с серединой, чем богатые. Особых оснований предполагать, что эта ситуация более вероятна, чем противоположная, по-видимому, нет — по крайней мере я их не вижу.

Прежде чем двигаться далее, заметим, что в схеме Нозика верхней и нижней группам придется пойти на труд вступить в переговоры по поводу создания коалиции с серединой. В нашей схеме государство и оппозиция избавляют их от этого беспокойства, предлагая свои готовые варианты сделки, электоральные платформы, за или против которых избиратели могут просто проголосовать.

223

С соответствующими изменениями (лат.). — Прим. науч. ред.

224

Ср. с тем, что пишет Хайек о «странной истории принципа надлежащей правовой процедуры» ("Curious Story of Due Process") в работе: F. A. Hayek, The Constitution of Liberty, 1960, pp. 188–190.

225

Если поправки могут заблокировать 25 % голосующих, то выигрыш образуется из тех средств, которые могут быть принудительно переданы от 24,9 % избирателей остальным 75,1 %.

226

Ср. со статьей: J. G. March, "The Power of Power", in D. Easton, Varieties of Political Theory, 1966.

227

Можно поставить в заслугу Герберту Маркузе оживление несколько сокращенной версии давней веры в то, что перераспределение портит характер получателя. Он считал, что индивид вредит себе, усугубляя собственную зависимость от государства благосостояния (An Essay on Liberation, 1969, p. 4).

228

ОЭСР в 1983 г. сообщала, что за период с 1960 по 1981 г. государственные расходы на здравоохранение, образование, пенсионное обеспечение и пособия по безработице в семи крупнейших странах — членах ОЭСР в среднем выросли с 14 до 24 % ВНП. Это увеличение не было связано с ростом безработицы или демографическими проблемами (эффект последних все еще по большей части ожидает нас в будущем). ОЭСР указывает, что «население, все более зависимое от государства благосостояния, будет продолжать рассчитывать на помощь», и для того, чтобы продолжающаяся поддержка поглощала не большую долю ВНП, чем сейчас, т. е. чтобы ее относительный вес стабилизировался, должны будут сбыться некоторые весьма амбициозные предположения о будущем росте затрат на выполнение существующих обязательств по выплатам и о росте экономики. ОЭСР воздерживается от обсуждения вероятности того, насколько реальные результаты будут соответствовать этим предположениям.

229

Чарльз Понци (1882–1949) — один из самых известных американских мошенников. По его имени получила название схема финансовой пирамиды, в которой доходы первых участников обеспечиваются за счет вложений новых инвесторов. — Прим. перев.

230

При любых обстоятельствах есть общая причина считать общественный выбор надуманным понятием. Она заключается в том, что, хотя большинство, лидеры, закрытые собрания членов партии, правительство могут делать выбор за общество (кроме случаев единодушного плебисцита по поводу простых непосредственных альтернатив), само общество делать выбор не может. Невозможно приписать никакого функционального смысла утверждениям вроде «общество выбрало некое распределение ресурсов». Не существует способа удостовериться, действительно ли «общество» предпочло рассматриваемое распределение, как и механизма, с помощью которого оно выбрало бы то, что оно, как предполагается, предпочитает. Всегда можно прийти к некоему сомнительному соглашению, согласно которому определенные реальные решения, принимаемые за общество, будут называться «общественным выбором», если, например, они принимаются с помощью государственного механизма, наделенного властью посредством получения большинства голосов. Такое соглашение приведет к созданию надуманного понятия, использование которого не может не исказить дальнейшие рассуждения.

Помимо этого, могут быть и другие причины возражать против него в конкретной ситуации. Если некая схема перераспределения вызывает зависимость, подобную наркотической, то говорить, что общество «выбирает» поддержку или усиление этой схемы, — это эвфемизм. По сути это общая проблема того, что сегодняшние желания в существенной степени зависят от их удовлетворения вчера и в течение всей предшествующей истории (ср. также с. 37). Следует, однако, вспомнить, что пагубная зависимость — не единственное возможное соотношение между тем, что мы получаем, и тем, что мы хотим. Есть целый спектр возможностей между крайними случаями зависимости и отвращения. Реальным полем для теорий выбора является середина этого спектра. Но даже там выбирает не «общество».

231

Я выбираю пример автобуса потому, что в нем проблема безбилетника становится более осязаемой, а не потому, что я считаю кооперативное предоставление автобусного сообщения единственно возможным. Можно представить мир, в котором всеми автобусами занимаются частные операторы, работающие ради прибыли. Мир, в котором то же самое верно для улиц, представить нельзя.

232

Этот тезис изложен у Мансура Олсона: Mancur Olson, The Logic of Collective Action, 1965, p. 36 [русск. пер.: Олсон М. Логика коллективных действий. М.: Фонд Экономической Инициативы, 1995. С. 30–31]. Ср. также у того же автора в работе The Rise and Decline of Nations, 1982, рассуждение о том, что «всеохватные организации», например объединение всех профсоюзов, всех производителей или всех лавочников в корпоративном государстве, «признают своим в обществе столь многое, что достаточно сильно заинтересованы активно заботиться о его продуктивности» (р. 48 [русск. пер.: ОлсонМ. Возвышение и упадок народов. Новосибирск: ЭКОР, 1997. С. 84]), т. е. вести себя ответственно. Очень широкая организация для общества является тем же, чем отдельный человек — для маленькой группы.

233

Обзор противоречащих друг другу выводов различных авторов относительно влияния размера группы на масштаб проблемы «безбилетника» в рамках группы см. в кн.: Russell Hardin, Collective Action, 1982, p. 44.

234

В этой связи возникает соблазн считать группы интересов государствами в миниатюре, а теорию государства — частным случаем некоторой общей теории групп интересов. Если бы мы проделали это, то традиционная в политической теории граница, разделяющая естественное состояние и гражданское общество, была бы размыта. Против такого подхода есть серьезные возражения.

(1) У государства есть уникальное свойство — суверенитет.

(2) Такой подход вызывает ряд вопросов. В нем считается аксиомой, что для потенциальных членов «группы» (т. е. всех членов общества) «групповая выгода» превышает «групповые издержки», т. е. что от решения проблемы безбилетника есть выгода. Но как она проявляется? Обычно считается, что выгода от создания профсоюза заключается в повышении заработной платы или снижении продолжительности рабочего времени, а выгода от создания картеля — сверхприбыль. Выгода от реализации общественного договора — реализация всеобщей воли, очевидно, иной категории выгоды; даже ее алгебраический знак полностью определяется ценностями интерпретатора всеобщей воли — Благожелательного Наблюдателя «функции общественного благосостояния». (3) В рамках теории формирования групп интересов есть место для государства, внедряющего только такие кооперативные решения, которые улучшают положение у некоторых и не ухудшают ни у кого. В нее не умещается государство, реализующее решения, от которых кому-то лучше, а кому-то хуже, т. е. государство, которое является группой, перераспределяющей выгоды внутри себя. Не позволяет она описать и государство, обладающее собственным критерием максимизации и преследующее собственные цели вопреки целям своих подданных.

Даже простое перечисление того, что может, что не может быть адекватно описано путем уподобления государства группам интересов, обладающих способностью к принуждению, демонстрирует, что подход к государству с позиций общественного договора является смирительной рубашкой для теории государства.

235

Предприятие, имеющее право принимать на работу только членов данного профсоюза. — Прим. науч. ред.

236

Фундаментальное различие между «группами» (включая политические объединения), в которых люди могут «голосовать ногами», и другими группами, где это невозможно, см. в: Albert Hirschman, Exit, Voice and Loyalty, 1970.

237

Маркс К. Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта // Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. 2-е изд. Т. 8. С. 206.

238

Как сказал один американский сенатор о дискуссиях в сенатском комитете по финансам: «Миллиард туда, миллиард сюда, и вот вы уже говорите о настоящих деньгах». Это слух, но se поп е vero, е ben trovato [«даже если это неправда, то хорошо придумано» (итал.). — Перев.]

239

Услуга за услугу (лат.). — Прим. перев.

240

Ср.: W. Wallace, "The Pressure Group Phenomenon", in Brian Frost (ed.), The Tactics of Pressure, 1975, pp. 93–94. Уоллес также утверждает, что эти благие цели подпитываются за счет СМИ, а СМИ подпитываются за счет этих благих целей, откуда можно далее заключить, что даже в отсутствие государства мог бы происходить некий кумулятивный процесс. Однако смотрели бы люди так много телевизионных передач в естественном состоянии? Т. е. не является ли привычка к длительному просмотру телевидения отчасти результатом того, что людей меньше интересуют предметы, которыми пришлось бы заниматься в естественном состоянии, — либо потому, что это их больше не радует, либо потому, что за них все делает государство?

241

Samuel Brittan, The Role and Limits of Government: Essays in Political Economy, 1983.

242

Нейтральный, свободный от ценностных суждений (нем.). — Прим. перев.

243

Мадам де Помпадур потратила бы весь свой доход на севрский фарфор, а остальные люди потратили бы весь свой доход на соль, если бы соляной налог был достаточно высоким для того, чтобы не оставлять им денег на что-либо еще. Заметим, что, поскольку спрос на соль не зависит от цены, обложение налогом соли (а не товаров с более эластичным спросом) не должно привести к значительным искажениям! Тем не менее, поскольку весь национальный доход тратится на соль и фарфор, мы можем решить, что соляной налог приведет к его сокращению.

244

В любом случае трудно придумать чистое общественное благо, которое абсолютно невозможно было бы произвести в естественном состоянии, хотя можно утверждать, что блага с высокой степенью «общественности» будут производиться в «субоптимальном» объеме. Однако само понятие оптимального объема является более хрупким, чем выглядит, хотя бы потому, что предпочтения относительно общественных благ вполне могут зависеть от того, как они производятся — например, политика может воспитывать вкус к политическим решениям и заставлять людей забыть, как решать проблемы путем спонтанного взаимодействия.

245

В явном виде, полагаю, с 1959 г., т. е. с момента издания фундаментального учебника Р. А. Масгрейва: R. A. Musgrave, The Theory of Public Finance.

246

Выше (на с. 224), рассматривая распределительную справедливость по Ролзу и «обеспечивающие институты» (background institutions), которые ей сопутствуют, я обращал внимание на чрезвычайно жесткую формулировку этой посылки.

247

Сравните с позицией Нозика в его Anarchy, State and Utopia, p. 27 [P. Нозик. Анархия, государство и утопия. С. 50]: «Мы можем сокращенно назвать общественное устройство "перераспределительным"… если его главные основания сами по себе являются перераспределительными… Назовем ли мы организацию, берущую деньги у одних и отдающую их другим, перераспределяющей, будет зависеть от того, что мы думаем о том, почему она этим занимается». Подобный взгляд не распознает непреднамеренных, случайных, ошибочных видов перераспределения и с одинаковым успехом может считать или не считать наше «перемешивание» перераспределением. Его интересует не то, перераспределяют ли ресурсы конкретные институты, а то, предназначены ли они для этого.

Это различие может быть интересным для некоторых целей. Оно напоминает различие, которое суды проводят между предумышленным и непредумышленным убийством, более важное для обвиняемого, чем для жертвы.

248

Игра слов: английское слово churning, кроме значения «взбалтывание, взбивание, перемешивание», имеет специальное значение «состояние биржевого рынка, в котором имеет место большой объем операций купли-продажи, но цена практически не меняется». Аналогичного биржевого термина в русском языке нет. Смысл аналогии, содержащейся в данном словоупотреблении, становится ясен ниже. — Прим. науч. ред.

249

Эта логика, по-видимому, работает в обратном направлении в таких странах, особенно африканских, где сельское население в значительной степени физически отрезано от политики и где поэтому оптимальным является принесение сельскохозяйственных интересов в жертву городскому пролетариату, государственным служащим, военным и т. д. путем проведения политики низких цен на сельскохозяйственную продукцию.

250

П. Матиас (P. Mathias, The First Industrial Nation, 1969, pp. 87–88) приводит меры британского правительства, направленные на поддержку текстильной промышленности; хлебные законы; запрет на экспорт овец и шерсти; премию за экспорт пива и солода; запрет на импорт последних; законы о мореплавании и т. д. в качестве примеров помощи, которую одна отрасль получает за счет другой и наоборот. Профессор Матиас замечает, что если пытаться рассматривать экономическую политику той эпохи логически организованной системой, то все это выглядит несогласованным и нерациональным.

Однако безумная мешанина перекрестного субсидирования и т. п., при всей ее внутренней противоречивости в качестве «экономической» политики, может обладать собственной совершенно адекватной политической логикой.

251

Уникальный (лат.). — Прим. перев.

252

Даже самая элементарная, прямая схема «чистого» перераспределения может ввести в заблуждение, нанося ущерб всему вокруг, как заметил Токвиль. Землевладельческая европейская знать придавала огромное значение своему освобождению от налогов, вызывавшему негодование простых людей. Токвиль формально правильно признавал, что в реальности налог поступал за счет ренты на земли знати независимо от того, кто технически его платил — они сами, или их зависимые крестьяне, или фермеры. Однако и аристократы и простолюдины в своих политических воззрениях руководствовались (и вводились в заблуждение) видимым неравенством в отношениях с государством, но не реальным неравенством (Alexis de Tocqueville, L'ancien regime et la revolution, 1967, pp. 165–166 [русск. пер.: Токвиль А. де. Старый порядок и революция. С. 146.]).

253

Рэндалл Бартлетт (Randall Bartlett) в книге Economic Foundations of Political Power, 1973, доказывает связанное с этим утверждение о том, что правительства стремятся ввести избирателей в заблуждение, предоставляя искаженную информацию о бюджетных расходах, налогах и т. д. Справедливо добавить, что индексы стоимости жизни и статистика безработицы в некоторых современных государствах также не могут не вызывать подозрений. Можно еще поразмышлять над условиями, при которых рациональное государство будет избирательно публиковать истинную статистику, ложную статистику или не будет публиковать ее вообще, учитывая усилия, необходимые для сохранения тайн (особенно избирательного), неудобство ситуации, когда правая рука не знает, что делает левая, и риск поверить в свою собственную ложь. Правильной смеси правды, лжи и умолчания, по-видимому, достичь очень трудно — даже Советский Союз, который имел больше свободы в выборе ее пропорций, по сравнению с большинством других стран, похоже, смешал себе ядовитый коктейль.

Поощрение систематической ошибки путем махинаций со статистикой — это детские забавы по сравнению с некоторыми другими формами такого рода действий. При развитии и распространении доминирующей идеологии, определяемой как идеология, благоприятная для целей государства, систематическая ошибка обычно провоцируется без сознательного замысла, т. е. гораздо более эффективно и надежно, чем с помощью лжи. Например, мощная идея о том, что государство — это инструмент в руках его граждан (будь то все граждане, большинство граждан или имущий класс), точно не была придумана ни в каком министерстве пропаганды. Учителя, которые прививают доктрины о государстве, создающем общественное благо, и нормы, необходимые для того, чтобы быть хорошим гражданином, делают это со всей искренностью.

254

В то время, когда я пишу эти строки (1984 г.), вердикт по поводу администрации Рейгана и правительства г-жи Тэтчер еще не вынесен. Оба они одновременно сокращают и не сокращают государство. Сравнение их высокой заинтересованности, с одной стороны, и незначительности результатов — с другой, напоминает то, как непреодолимая сила сталкивается с объектом, который невозможно сдвинуть.

255

Пужадизм (от франц. poujadisme) — во Франции общий термин для обозначения политической идеологии, выражающей интересы той части населения, которая сталкивается с переменами в социально-экономической сфере и обвиняет в своих трудностях власти и политическую систему. Первоначально — политическое движение 1950-х гг. во Франции, названное по имени его основателя Пьера Пужада (1920–2003), выступавшее в интересах мелких торговцев и ремесленников, порицавшее политиков и СМИ. — Прим. перев.

256

Историография, как правило, лучше справляется с государствами, выступающими в виде королей или императоров, чем с государствами, представляющими собой безликие институты. Слишком часто последние путают со страной, с нацией; исторические движущие силы, возникающие из конфликта между государством и гражданским обществом, остаются на границе поля зрения. Когда играют император против сената, король и его горожане против знати или король против устоявшихся привилегий и «древних свобод», историки менее склонны запутывать нас, так чтобы мы теряли из виду то, какие интересы заставляют государство поступать так или иначе.

257

Культуркампф, борьба с католической церковью в Германии в 1870-х гг. — Прим. перев.

258

Говоря на современном жаргоне, работник «максимизировал» свою полезность, когда согласился работать за минимальную плату. Ему не было предложено лучшей альтернативы. Если понимать максимизацию в ином, более «стратегическом» смысле, то он попытается повлиять на доступные альтернативы. Он мог бы попробовать организовать профсоюз и предъявлять коллективные требования или провести забастовку. Он мог бы искать компенсации в «распределительной справедливости» через демократический политический процесс. Он также мог бы пойти за «авангардом рабочего класса» и присоединиться к борьбе за изменение «производственных отношений».

259

Если для сохранения власти требуется применить фиксированное «количество» власти, а излишек (если он останется) может использоваться как угодно, то все, что максимизирует власть, должно также максимизировать этот дискреционный излишек. Поэтому привереды могут поморщиться от предложения принять «дискреционную власть» в качестве максимизируемой величины: действительно, а почему не просто власть?

Однако удобство встроенного разделения между «нахождением у власти» и «использованием власти для произвольно выбранных целей», на мой взгляд, перевешивает неуклюжесть решения. Если максимизируемой величиной является дискреционная власть, то конкурентное равновесие в политике можно описать как ситуацию, в которой она отсутствует. Этот факт дает дидактическое преимущество, потому что рифмуется с ситуацией совершенно конкурентной фирмы, прибыль которой равна нулю после того, как она заплатила за все факторы производства.

260

Как мы видели, политическая теория задает вопросы телеологической природы и рассматривает государство как инструмент: «Что государство может сделать для своих граждан? Что оно должно для них делать? Каковы обязательства и границы гражданского повиновения?» и т. д. Мне известно лишь два серьезных прецедента, в которых максимизируемый критерий приписывался самому государству. В обоих случаях это делается в контексте теоретизирования о производстве общественных благ. Первый — это работа А. Бретона: Albert Breton, The Economic Theory of Representative Government, 1974. Бретон постулирует, что партия большинства будет вести себя так, чтобы максимизировать функцию, неким возрастающим образом зависящую от вероятности переизбрания, власти, личной выгоды, образа в истории и взгляда партии на общее благо. Другой прецедент — это книга Р. Остера и М. Сильвера: Richard Auster and Morris Silver, The State as a Firm, 1979. Здесь максимизируемой величиной является разница между налоговыми доходами и издержками производства общественных благ, производимых государством. Остер и Сильвер считают, что, в отличие от монархии или олигархии, демократия означает «распределенную собственность» политиков и бюрократов, и поэтому не остается получателя, который получал бы прибыль от превышения объема налогов над издержками производства общественных благ (что ведет к их перепроизводству). Я бы проинтерпретировал это таким образом, что при демократии «максимизировать» некому.

Отметим также в качестве примеров подхода, который берет в качестве исходной точки, так сказать, мотивы «производителя», а не мотивы «потребителя», W. A. Niskanenjr, Bureaucracy and Representative Government, 1971, где «бюро» стремятся максимизировать свои бюджеты, и В. S. Frey and F. Schneider, "A Politico-Economic Model of the United Kingdom", Economic Journal, 88, June 1978, где авторы приходят к выводу, что, когда правительство непопулярно, оно ведет популярную политику, а когда популярно, то действует в соответствии с собственной идеологией.

261

Выражаясь формально, дискреционная власть в такой ситуации должна становиться отрицательной, и поэтому (совокупной) власти будет недостаточно, чтобы обеспечивать собственное поддержание; власть перейдет в другие руки.

262

Подобные предложения выходят за рамки простой электоральной конкуренции, описанной выше в настоящей главе. Помимо того чтобы обещать большинству деньги меньшинства (выравнивание доходов), они, например, могут включать выравнивание школьного образования (Gleichschaltung [стандартизация, приобщение к господствующей идеологии (в нацистской Германии) (нем.). — Прим. науч. ред.] в образовании), выравнивание «экономической власти» (путем национализации «средств производства») или другой собственности и привилегий, ликвидацию неприкосновенности меньшинств, включая меньшинства, выделяемые на основе веры (гугеноты, мормоны) или расы (евреи).

263

Ленин В. И. Государство и революция//Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 33. С. 49.

264

Там же. С. 25.

265

Там же. С. 85. Ленин цитирует «Письмо к Августу Бебелю» Ф.Энгельса (1875 г.).

266

Ленин В. И. Очередные задачи Советской власти / / Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 36. С. 196.

267

Там же. С. 197, курсив в оригинале.

268

Там же. С. 199, курсив в оригинале.

269

Там же. С. 200, курсив в оригинале.

270

Даже собственное детище Ленина прошло долгий путь, прежде чем приняло видимость осознания этого: в советской Конституции 1977 г. оно называет себя «общенародным», ничуть не заботясь об абсурдности, по крайней мере с точки зрения марксистов, идеи государства для всех!

271

И слабые средневековые короли, и сильные местные лорды осуществляли почти суверенную политическую власть только на тех землях, которыми они «владели» (хотя это было лишь квазивладение), а паттерны рассредоточенной политической и рассредоточенной экономической власти совпадали как никогда впоследствии. С другой стороны, централизованная политическая и экономическая власть нередко совпадали. Зачастую в странах «второго» и «третьего мира» так до сих пор и происходит.

272

Jean Elleinstein, Lettre ouverte aux Francois de la Republique du Programme Commitn, 1977, pp. 140–151. Подобно джентльмену, который принял прогуливавшегося в Гайд-парке герцога Веллингтона за некоего мистера Смита («По-моему, это мистер Смит?» — «Если, по-вашему, это так, сэр, то вы поверите во все что угодно»), Элленштейн явно полагал, что национализация приведет именно к таким последствиям, а не к противоположным. Именно такая доверчивая простота больше всего устраивает государство (и, конечно, его лидеров) в процессе нелегкого перехода от демократии к социализму.

273

Для тех, кто прочитал книгу Дж. Ролза Theory of Justice, 1972, и главу 3 настоящей книги, эти слова прозвучат очень знакомо.

274

Schumpeter, Capitalism, Socialism, and Democracy, 5th edn, 1977, pp. 146–151 [русск. пер.: Шумпетер Й. Социализм, капитализм и демократия // Шумпетер Й. Теория экономического развития. Капитализм, социализм и демократия. М.: Эксмо, 2007. С. 529–534].

275

Если бы книга венгерских социологов Д. Конрада (G. Konrad) и И. Селеньи (I. Szelenyi) The Road of the Intellectuals to Class Power, 1979, была меньше обременена влиянием Дьердя Лукача, чьему герметическому и туманному стилю авторы стремятся следовать, то она внесла бы очень ценный вклад в окончательный ответ на этот вопрос. Но их оригинальные идеи лишь приблизительно можно различить в кружении невнятицы а la Лукач.

276

James O'Connor, The Fiscal Crisis of the State, 1973, ch. 7.

277

J. S. Mill, On Liberty (ed. by A.D. Lindsay), 1910, p. 165. Поучительно поразмышлять о том, что не кто иной, как левеллеры, в демократическом пылу предлагали не давать избирательного права слугам, которым нельзя доверять голос, поскольку они «зависимы от воли других людей». Ср.: С. В. Macpherson, The Political Theory of Possessive Individualism, 1962, pp. 107–136.

278

Свободный вход, тайное голосование и правило большинства в сочетании с господствующей государственной собственностью на капитал означают, что государственной властью, а значит, и ролью всеобщего работодателя наделяется партия, предлагающая более высокую заработную плату и менее продолжительную рабочую неделю, чем ее соперник. Производительность, дисциплина на рабочем месте, потребление, инвестиции — все это определяется в ходе избирательной кампании. Политическая конкуренция обеспечивает их максимально возможную несовместимость, результатом чего становится полная неразбериха. «Югославский путь к социализму» можно интерпретировать как попытку обойти противоречие между государственным капитализмом и буржуазной демократией не очевидным методом подавления всей политической конкуренции, а исключением ее на уровне государства и переносом некой ее части на уровень отдельных государственных предприятий. Работники не могут выбирать правительство, но они выбирают рабочий совет и имеют некоторое косвенное влияние на руководителя предприятия, уровень заработной платы, дополнительные выплаты в результате распределения прибыли, а тем самым еще более косвенным образом на выпуск и цены.

В той степени, в какой это верно, предприятие стремится максимизировать добавленную ценность в расчете на одного работника, т. е. в общем случае оно будет стремиться использовать больше машин и сырья и меньше людей, чем доступно в совокупности. Тем самым порождаются тенденции к хронической инфляции в сочетании с безработицей, борьба с которыми ведется сложными административными средствами. В политическом плане система плодит инсайдерские клики, узкие правящие группировки и сговоры. Экономически от превращения в полный хаос ее спасает необходимость для отдельных предприятий, по крайней мере в принципе, конкурировать друг с другом и с импортом на спонтанно функционирующем рынке; существует «производство товаров для обмена».

Утверждается, что капитал находится в общественной, а не в государственной собственности. Что это значит, выяснить невозможно. Это не означает синдикализма, кооперативной собственности или муниципального социализма. Мне кажется, что это должно означать «хорошая государственная собственность» в противовес «плохой государственной собственности» (во многом аналогично тому, как «общественное» планирование означает хорошее планирование, а «бюрократическое» — плохое). Большую часть прерогатив собственника на деле осуществляют государственные конторы, называющие себя «банками», а не «министерствами» или «планирующими органами», как в странах ортодоксального социализма.

Если такая гибридная система характеризуется меньшей степенью удушающего тоталитаризма по сравнению с миром чистокровного государственного капитализма к северо-востоку от нее, то это, вероятно, в не меньшей степени связано с историей, национальным характером и случайными обстоятельствами, чем с «системными» различиями.

279

Бронированный социализм (нем.). — Прим. перев.

280

Одним из самых слабых из числа нескольких выдвигаемых Троцким слабых обоснований того, почему государственного капитализма нет и «никогда не будет», было то, что «в качестве универ-сального носителя капиталистической собственности государство представляло бы слишком заманчивый объект для социальной революции» (Leon Trotsky, The Revolution Betrayed: What Is the Soviet Unionand Wherelslt Going?, 5thedn, 1972, p. 246 [Русск. изд.: Троцкий Л., Преданная революция. М.: НИИ культуры, 1991. С. 204.]). У него, впрочем, есть и более сильное обоснование: в логике его идей государственный капитализм должен находиться в частной собственности; государство, подобно некой гигантской корпорации, должно принадлежать своим акционерам, которые могут продавать и завещать свои акции. Если они не могут их продать, а их дети не могут их наследовать, то такая система не является государственным капитализмом. (Будучи уверенным в том, чем не является государственный капитализм, Троцкий несколько раз менял свое мнение о том, чем он является. См. также: A. Ruehl-Gerstel, "Trotsky in Mexico", Encounter, April 1982.)

Печально видеть марксиста, который опустился до высказывания подобной позиции. Для Троцкого «производственные отношения» должны определяться «товарным производством», отчуждением труда, доминированием над ним капитала и способом присвоения прибавочной ценности, а не тем, продаются ли и наследуются ли акции.

Необходимо добавить, что использование Лениным термина «государственный капитализм» в значении системы частного предпринимательства под жестким государственным контролем заслуживает ничуть не больше уважения с точки зрения социализма. В частности, трудно понять, каким образом государство, которое (несмотря на некую «относительную автономию») в силу производственных отношений должно контролироваться частным предпринимательством и находиться под его доминированием, тем не менее само его контролирует.

281

Некоторые из этих и связанных с ними идей формализованы в глубокой статье "La logique de la frustration relative" Реймона Будона в его книге Raymond Boudon, Effets pervers et ordre social, 2nd edn, 1979. Профессор Будон стремится показать, что хорошо наблюдаемая корреляция между недовольством и разочарованием, с одной стороны, и улучшением шансов — с другой не обязательно должна зависеть от какого-либо конкретного психологического допущения, а может быть выведена из одной лишь рациональности с помощью идеи максимизации полезности в условиях риска.

На другом, нерациональном конце спектра человеческих мотивов та же самая корреляция между улучшением условий и перспектив, с одной стороны, и революционными действиями — с другой обнаруживается в классической работе Нормана Кона о средневековой революционной мистике. См. его объяснение крестьянской войны в Германии в 1525 г.: «Благосостояние германского крестьянства было выше, чем когда-либо до этого… [крестьяне] вовсе не были движимы просто нищетой и отчаянием, они принадлежали к растущему и уверенному в себе классу. Они были людьми, чье положение улучшалось и в социальном, и в экономическом отношении» (Norman Cohn, Pursuit of the Millennium, 1970, p. 245).

К настоящему времени имеется обширная литература в поддержку тезиса о том, что революции обычно следуют за ослаблением давления, улучшением перспектив, реформами. Мне кажется важным подчеркнуть, что вполне могут быть и другие веские основания для этого, кроме предположения, что реформы — это симптом слабеющего, «поспешно отступающего» государства, которое в силу этого становится законной добычей для предусмотрительных революционеров, рассчитывающих соотношение между риском и выигрышем.

282

Интересно находить явно немарксистские основания для того, чтобы определять государственный капитализм в ленинском духе как «симбиоз государства и корпораций» (в P.J D. Wiles, Economic Institutions Compared, 1979, p. 51). Что же тогда такое частный капитализм и как его отличить от государственного капитализма? Уайлс считает, что последний термин «некорректно применяется» к Советскому Союзу, потому что у последнего, «безусловно, имеется идеология, которая четко отделяет его от настоящего государственного капитализма». Настоящий государственный капитализм, будучи «более или менее безразличным к собственности», лишен собственной идеологии.

Это утверждение верно только в том случае, если договориться об определении настоящего государственного капитализма как капитализма, который безразличен к собственности. Какие реально существующие системы, какие страны подпадают под такое определение? Возьмем свидетельство выдающегося «государственного капиталиста», члена одного из Grands corps (высшие органы государственного управления во Франции. — Прим. перев.) на самой вершине французской гражданской службы, впоследствии ставшего министром промышленности: «никакое количество дирижизма не стоит сильного общественного сектора» (J.-P. Chevenement, Le vieux, la crise, le neuf, 1977, p. 180, перевод мой. — Э. Я.). Его государственный капитализм, безусловно, небезразличен к собственности. Если и есть государственный капитализм, который безразличен к ней, то его трудно разглядеть. Может быть, дело в том, что его слишком легко спутать с капитализмом частным?

283

F. Engels, "Socialism: Utopian and Scientific", inK. Marx and F. Engels, Selected Works in One Volume, 1968, pp. 421–422, note. [Русск. пер.: Энгельс Ф. Анти-Дюринг // Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. 2-е изд. Т. 20. С. 289, сноска; Энгельс Ф. Добавления, к тексту «Анти-Дюринга», сделанные Энгельсом в брошюре «Развитие социализма от утопии к науке» // Там же. С. 673.]

284

Здесь это слово используется в самом общем, не уничижительном смысле и включает категорию наемных менеджеров и администраторов, составляющих персонал различных бюро (учреждений). Оно обозначает роль в обществе и не предназначено для выражения симпатии или антипатии к ней.

285

Grands corps de I'Etat — высшие органы государственного управления во Франции (франц.). — Прим. перев.

286

Как я понимаю, размышления и полевые исследования совместно привели к выводу о том, что техноструктура состоит из людей, которые принимают решения, требующие знаний. (Очевидно, остальным из нас остаются немногочисленные решения.) Техноструктура удаляет от собственности всю реальность власти. «Литургический аспект» экономической жизни побуждает техноструктуру утверждать святость частной собственности. Однако она одинаково умело удерживает на предназначенном ему месте и частного, и государственного акционера. (Почему в таком случае она предпочитает взаимодействовать с частными акционерами, хоть и «литургически»?) В любом случае было бы «в высшей степени глупо» бояться своих акционеров. Техноструктура больше заинтересована в росте, чем в прибыли. И т. д. Эти откровения взяты из книги: J. Kenneth Galbraith and N. Salinger, Almost Everyone's Guide to Economics, 1979, pp. 58–60.

287

Ленин В. И. Государство и революция // Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 33. С. 101

288

Там же. С. 110.

289

Там же. С. 116

290

Нравы (лат.). — Прим. перев.

291

Скромный, но выдающийся политический философ, «социально-экономическое происхождение» которого по крайней мере способствовало некоторому интуитивному пониманию этих вопросов (поскольку его отец был премьер-министром его родной страны), отделался от этого вопроса в следующих «холистических» выражениях: «Почему мы должны предполагать, что… [институты], когда им приходится выбирать между своими корпоративными интересами и интересами классов, из которых преимущественно выходят их лидеры, будут жертвовать своими корпоративными интересами?» (John Plamenatz, Man and Society, 1963 vol II P. 370).

292

Теория ссыльного Троцкого о Советском Союзе заключается в том, что в нем капитал принадлежит государству рабочих (или, как он в конце концов сказал, «государству контрреволюционных рабочих» [в книге In Defense of Marxism, 1939–1949 — Прим. науч. ред.]), но бюрократия, захватившая контроль над государством, не дает рабочему классу осуществлять прерогативы собственника. Причиной, по которой бюрократии удается узурпировать роль правящего класса, является редкость благ [scarcity]. Там, где людям нужно стоять в очереди, чтобы получить требуемое, появится и полицейский, регулирующий очередь; он «"знает", кому давать, а кто должен подождать» (The Revolution Betrayed, p. 112 [русск. изд.: Троцкий Л. Преданная революция. С. 95.]).

То, что изобилие есть не следствие, а причина, делающая возможным социализм, всегда беспокоило социалистическую мысль. Это привело к многословному неловкому теоретизированию по поводу «переходного периода», классов в бесклассовом государстве, о том, что государство отмирает через усиление, и т. д. Читателям, без сомнения, известно, что выявление доктринальной непоследовательности или неуклюжести, которым я время от времени вынужден заниматься, марксисты сурово обличают как «редукционизм».

293

Гордон Таллок в своей статье, где он с большой ясностью разбирает некоторые из этих вопросов ("The New Theory of Corporations", in Erich Streissler et al. [eds], Roads to Freedom, Essays in Honour of F. A. von Hayek, 1969), приводит результаты исследований, свидетельствующие о том, что наблюдаемое отклонение менеджеров от поведения, направленного на максимизацию прибыли, является наибольшим в регулируемых инфраструктурных компаниях и ссудо-сберегательных ассоциациях, у которых, так сказать, нет владельцев или где регулятивные баррикады защищают действующих менеджеров от владельцев.

294

Тактика, применяемая менеджментом против попыток поглощения и заключающаяся в продаже активов и подразделений, представляющих наибольший интерес для рейдера с целью снижения привлекательности компании. — Прим. науч. ред.

295

Ср.: Peter F. Drucker, "Curbing Unfriendly Takeovers", The Wall Street Journal, 5 January, 1983. Имеются многочисленные подтверждения тенденции, с некоторой тревогой отмеченной проф. Друкером, к тому, что мотивация американского корпоративного менеджмента все больше определяется страхом перед покупателем корпорации. Поэтому она ведет к поведению, направленному на максимизацию текущей прибыли, к тому, что руководители живут от одного квартального отчета о доходах до другого при отсутствии времени на долгосрочный взгляд.

Все это сильно не согласуется с утверждениями о том, что «владельцы хотят прибыли, а менеджеры — роста», или «одобрения коллег», или другого произвольно выбранного «менеджерского» максимизируемого критерия. На самом деле, если уж на то пошло, ближе к истине прямо противоположное утверждение. Только владельцы-менеджеры могут позволить себе выбирать идиосинкразические цели. Никакой наемный исполнительный директор не объявил бы, как это якобы сделал Генри Форд, что «покупатель может получить машину любого цвета, при условии что это черный».

296

Norbert Elias, The Civilizing Process, vol. II, State Formation and Civilization, 1982, pp. 104–116. [Русск. пер: Элиас Н. О процессе цивилизации. Том П. Изменения в обществе. Проект теории цивилизации. М., СПб.: Университетская книга, 2001. С. 103–115]

297

Enarque (франц., разг.) — выпускник Национальной школы администрации во Франции (от франц. Ecole nationale d'administration, E.N.A.). — Прим. перев.

298

Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. Том I // Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. 2-е изд. Т. 23. С. 164.

299

Если бы затраты ресурсов на все усилия по изготовлению всего масла и всех пушек зависели только от выпуска масла, то существовало бы (по крайней мере) одно идеальное распределение рабочей силы между молочной и оружейной отраслями, которое обеспечивало бы максимальный выпуск пушек (которое, кстати, должно было бы начинаться на гораздо более ранних стадиях производственной цепочки — с обучения молодежи ремеслу маслоделов и оружейных мастеров). Слишком большое число людей в оружейной промышленности, по сравнению с этим решением, привело бы к снижению выпуска и пушек и масла.

Однако производство пушек — это только одна из целей, входящих в максимизируемый критерий тоталитарного государства; некоторые другие цели могут противоречить тому, чтобы давать людям столько масла, сколько они хотят, особенно если потребление масла увеличивает их склонность к мятежам или повышает уровень холестерина и расходы на здравоохранение. Помимо этих прагматических соображений, государство может ощущать, что потакать людям — это плохо и что это не их дело — решать, сколько им надо масла.

300

Можно привести доводы в пользу того, что менеджеры частных капиталистических предприятий тоже служат двум хозяевам, владельцу и клиенту. Однако те, кто с большим успехом служит последнему, не ставят этим успехом под угрозу положение первого. Менеджеры — это не соперники владельцев.

301

Случай Венгрии, которая, несмотря на отдельные отступления, с конца 1960-х гг. прошла длинный путь к децентрализованной максимизации прибыли, осмысленным ценам и даже терпимости по отношению к мелкой поросли частных предприятий, весьма парадоксальным образом является возможным подтверждением этого тезиса. Если страна и представляет собой живое доказательство того, что «рыночный социализм работает», то это благодаря травме, нанесенной восстанием 1956 г., подавленным Россией, которая создала молчаливое взаимопонимание между режимом и его подданными. После восстановления режима силой советского оружия у венгерского государства хватило ума понять, что сохранение его власти обеспечивается благодаря географическому положению и поэтому не требуется обеспечивать его дополнительно с помощью социальной системы, в которой ни у кого нет независимых средств к существованию. Гражданское общество, выучив свой урок, стало относиться к политике равнодушно. Таким образом, хотя все больше и больше менеджеров предприятий и спонтанно возникших кооперативов, люди свободных профессий, мелкие бизнесмены и крестьяне обеспечивают себя сами, без помощи государства, не происходит и параллельного роста потребности в политическом участии и самоуправлении.

В этих уникальных и благоприятных обстоятельствах венгерское государство может без опаски уступать столько экономической власти, сколько будет приемлемым для ее соседей, и в особенности, конечно, для Москвы. Единственным реальным ограничением является российская приверженность к некоторым социалистическим принципам и растущее раздражение гостей из России при виде завоеванной колонии, которая наслаждается гораздо лучшими стандартами жизни.

Для Москвы, не имеющей дружественных танков большого соседа, которые можно было бы пригласить для «нормализации» ситуации, если бы руководящая роль партии была оспорена самоуверенными технократами, разжиревшими крестьянами, вечными аспирантами и всеми теми независимыми людьми, которые бесконтрольно процветают, когда начинают возвращаться признаки децентрализованной экономической власти, без сомнения, было бы опрометчиво выслушивать аргументы всевозможных экспертов в защиту «экономических реформ». У нее на кону стоит нечто большее, чем повышение эффективности саморегулирующейся экономики.

С другой стороны, менее ясно, почему Чехословакия, народы которой в 1968 г. получили хотя и почти бескровный, но, без сомнения, почти столь же эффективный урок политической географии, как венгры в 1956 г., отказывается дать волю невидимой руке для того, чтобы пробудить экономику от коматозного оцепенения. Следует предположить, что национальная склонность к осторожности усиливается удвоенной защищенностью, которую дают статус зависимых подданных и братская помощь.

302

«Одобренные товары» государство считает хорошими для людей. Если товар А является одобренным товаром, его предложение должно быть устроено так, чтобы невозможно было увеличить потребление любого неодобренного [non-merit] товара В, сократив потребление А. Например, не должно существовать возможности заменить молоко, выдаваемое ребенку в школе, на леденцы или на пиво для отца ребенка. Этого можно добиться, если молоко выдается в розлив и каждый ребенок пьет столько, сколько хочет.

Когда крупный рогатый скот кормят из самонаполняющихся кормушек, считается, что он съест ровно столько, сколько нужно. Аналогичным образом, когда одобренные товары доступны в любом количестве, предполагается, что люди будут потреблять столько, сколько им требуется. Для некоторых важных товаров такого рода это приводит к неоднозначным последствиям. Наиболее известными являются случаи бесплатного здравоохранения и бесплатного университетского образования. В силу соперничества, ревности или иных причин потребление этих товаров, как правило, выходит из-под контроля, после чего его практически невозможно стабилизировать, а тем более сократить.

303

Карьерист, честолюбец (нем.). — Прим. перев.

304

Robert William Fogel and Stanley L. Engerman, Time on the Cross: The Economics of American Negro Slavery, 1974, vol. l,p. 202.


На плантации | Государство |