home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Во имя сыновей

В июле 2008 года цена барреля нефти West Texas Intermediate (WTI) достигла максимального значения – 145 долларов[626]. И хотя зимой того же года нефть сильно подешевела вследствие глобального финансового кризиса, в период между концом 2010 года и концом 2014-го цены стабильно держались в диапазоне 80–110 долларов за баррель. Даже с учетом поправки на инфляцию никогда еще нефть не была настолько дорогой, и никогда еще такие высокие цены не сохранялись столь долго. Несмотря на жалобы потребителей, высокие счета за потребляемую энергию стали нормой жизни, и казалось, что ОПЕК вполне удовлетворена. «Никаких особых действий не предпринималось», – вспоминал старший редактор S&P Global Platts Герман Ван. Когда в 2012 году он только начинал освещать деятельность нефтяного картеля, «ОПЕК лениво обсуждала вопрос» квот на добычу, то есть страны-члены фактически сохраняли производство на прежнем уровне. Будучи довольны колоссальными доходами, они не стремились к каким-либо изменениям. Опытные репортеры откровенно называли регулярные – раз в полгода – встречи ОПЕК «скучными»[627].

При этом саму работу по добыче нефти трудно было считать скучной. Годы высоких цен обогатили каждую нефтедобывающую страну, а не только членов ОПЕК. США занялись оживлением собственной нефтяной отрасли, продолжая так называемую сланцевую революцию. Метод фрекинга дал возможность извлекать запасы нефти и природного газа, ранее запертого в сланцевых породах. Фрекинг был весьма дорогостоящим и сложным процессом, но он не требовал больших капиталовложений, поэтому этот метод могли применять даже мелкие компании. Почти мгновенно крошечные американские городки типа Уиллистона (штат Северная Дакота), имевшие большие сланцевые скальные образования, превратились в центры нефтедобычи, а СМИ задались вопросом: сможет ли Америка производить больше нефти и газа, чем необходимо для удовлетворения ее внутренних потребностей?

Все это время Али аль-Наими не уставал повторять, что фрекинговый бум его совершенно не волнует. Один журналист, занимавшийся вопросами энергетики и писавший о деятельности ОПЕК, вспоминал, как несколько раз спрашивал министра о росте производства сланцевой нефти. Тот всегда отвечал: «Нет, я не считаю это угрозой. Это меня совсем не беспокоит»[628]. Впрочем, к июню 2014-го аль-Наими и остальные представители ОПЕК больше не могли игнорировать влияние на рынок нового источника нефти в США. Производство сланцевой нефти в Соединенных Штатах, а также активное использование месторождений в Канаде и Бразилии приводили к резкому росту предложения на рынке[629]. Вскоре ожидалось, что глобальное увеличение добычи нефти потянет цены вниз. Впрочем, в росте предложения со стороны стран, не входивших в ОПЕК, не было ничего нового для картеля. С аналогичной проблемой организация уже сталкивалась в начале 1980-х. В то время ОПЕК решила снизить объемы производства, чтобы немного приподнять цены. Саудовский министр нефти Заки Ямани заявил, что Саудовская Аравия станет компенсирующим производителем и будет снижать свое производство всякий раз, когда это потребуется для сохранения высоких цен.

Стратегия Ямани провалилась в 1980-е годы. Остальные страны – члены ОПЕК решили смошенничать, а саудовское производство упало настолько сильно, что Aramco была вынуждена временно вывести из эксплуатации ряд ключевых предприятий. Но цены по-прежнему падали. Аль-Наими, бывший генеральным директором Aramco на протяжении части 1980-х, не мог позволить Саудовской Аравии совершить ту же ошибку в 2014 году. Королевство не хотело уменьшать производство в одиночку, как это происходило в 1980-е, и поддерживать цены для других производителей, продолжавших наполнять рынок своей нефтью. Однако аль-Наими, как объяснил тот же журналист, «любил держать карты поближе к себе». Никто из репортеров, присутствовавших на очередной встрече ОПЕК в Вене в июне 2014 года, не ожидал, что министр нефти Саудовской Аравии предпримет шаги, которые перевернут весь картель с ног на голову[630].

ОПЕК проводила свои регулярные полугодовые встречи в постоянной штаб-квартире, непритязательном здании из серого камня в самом сердце Вены. Здание выглядело почти так же, как другие окружавшие его офисные комплексы. Его отличал лишь синий флаг с логотипом ОПЕК на крыше и небольшая табличка с тем же логотипом на углу. Перед стеклянным входом стояли вооруженные австрийские полицейские, чтобы не допустить ничего похожего на нападение, когда-то предпринятое Карлосом-Шакалом.

Журналисты стояли на улице и ждали, пока откроются двери. Они приехали из Соединенных Штатов, Ирана, Великобритании, России, стран Залива, Южной Америки и Африки. Они представляли крупные газеты, новостные ресурсы, национальную прессу и даже отраслевые подписные издания. Аналитики из банков и других финансовых институтов посещали эти встречи, чтобы затем передать самую свежую информацию клиентам и фондам и разрекламировать свои учреждения посредством участия в телешоу и высказываний в прессе. Министры нефти и их сопровождение появились только после того, как репортеры и аналитики прошли через кордон службы безопасности и разместились в помещении для прессы в подвале. Министры приезжали в лимузинах из близлежащих дорогих гостиниц и затем шли к залу заседаний по красному ковру, как кинозвезды на церемонии вручении «Оскара», останавливаясь только для того, чтобы перекинуться парой слов с репортерами. Это было вполне типичным началом собрания членов ОПЕК.

«Все принялись писать очередные истории о том, как участники встречи будут вновь обсуждать одни и те же цифры», – вспоминал журналист энергетического издания. И журналисты, и аналитики не предполагали, что в повестке дня будет что-либо, кроме вопроса о продолжении добычи в прежних объемах. Аль-Наими, приезда которого ждали с особым вниманием ввиду влияния Саудовской Аравии на ОПЕК, остановился на красном ковре, чтобы поговорить с репортерами. «В типичной для аль-Наими манере он не сказал ничего о том, к каким результатам встречи стремился»[631]. А стремления аль-Наими были по-настоящему радикальным. Он хотел, чтобы ОПЕК позволила своим членам полностью отказаться от квот на добычу. Как и всегда, после прохода по красному ковру и краткосрочного появления перед прессой и аналитиками министры нефти устроили собрание за закрытыми дверями. И как обычно, их переговоры шли в секретном режиме.

Пока министры дискутировали, представители большинства СМИ ждали в комнате для прессы. ОПЕК обеспечила их кофе, печеньем и сэндвичами. Кое-кто стоял на улице, курил и болтал. Несколько репортеров ждали в холле и коридорах, готовясь поймать министров для интервью на выходе из зала заседаний. Почти все думали, что в течение нескольких следующих часов не произойдет ровным счетом ничего. «Все были расслабленными… никто не ожидал, что из зала заседаний начнут выходить». Внезапно репортеры в холле услышали шум шагов и уловили движение. «Мы увидели, как из зала выходит саудовская делегация». Точнее, аль-Наими просто вылетел оттуда. «Это всех шокировало», – рассказывал свидетель событий. Репортеры сгрудились вокруг саудовского министра нефти.

Аль-Наими сообщил прессе, что это было «худшей из встреч ОПЕК за всю ее историю». Он немедленно пригласил прессу на импровизированный брифинг в своем номере в Grand Hotel. Там он рассказал, что никогда прежде ему не доводилось присутствовать на собрании, «участники которого просто не слушали друг друга». Он обрушился на представителей стран, отказавшихся рассмотреть его предложение. «Ливийцы, иранцы, алжирцы и венесуэльцы – буквально все предпочли сохранить систему квот», – вспоминал журналист. Эта система устанавливала лимит добычи для каждой страны – члена ОПЕК, хотя тогда эти ограничения позволяли производить нефть в достаточных объемах. Аль-Наими не нравилась система квот, поскольку она поддерживала высокие цены, которые стимулировали производителей, не входивших в ОПЕК, заниматься добычей нефти на полную мощность. Эти страны-производители наживались на самоограничении ОПЕК, и ожидалось, что совсем скоро нефть из государств, не являвшихся членами картеля, наполнит рынки и приведет к падению цен для всех (включая и членов ОПЕК). Саудовцев расстраивало, что они часто шли навстречу другим странам ОПЕК, а те мошенничали с объемами своей добычи и использовали решение Саудовской Аравии для увеличения собственной прибыли. Аль-Наими был «явно разгневан» упрямством других министров нефти[632].

И именно с этого начался «катастрофический распад». Некоторые журналисты задались вопросом: сможет ли ОПЕК пережить бедствие такого масштаба или же картель будет распущен? «Это была самая значительная ссора с тех времен, когда иракцы еще перед своим вторжением 1990 года обвиняли Кувейт в краже их нефти. Разлад достиг таких же и[633]. Цена нефти в тот день немного подросла[634]. А затем началось стабильное снижение в течение лета и осени. К 27 ноября 2014 года, дате следующего регулярного собрания ОПЕК, цена нефти снизилась на 40 %, а баррель нефти WTI стоил уже 73 доллара[635].

В течение всего этого периода аль-Наими пытался убедить министра нефти Венесуэлы Рафаэля Рамиреса, что ОПЕК не должна снижать производство до тех пор, пока к решению картеля не присоединятся другие страны – производители нефти, не входившие в ОПЕК. По словам аль-Наими, все понимали, что шансы «на переговоры, не говоря уже о соглашении» с независимыми американскими производителями нефти, «равны нулю», поскольку это прямо запрещалось антимонопольными законами США[636]. Однако Рамирес полагал, что можно убедить страны типа Казахстана, Мексики, Норвегии и России сократить добычу нефти вместе с ОПЕК[637]. Аль-Наими помнил о неудачах 1980-х и продолжал считать, что Саудовская Аравия не должна жертвовать своим производством для того, чтобы обеспечить прибыль другим странам.

За два дня до ноябрьской встречи ОПЕК беспокойные представители прессы «собрались в холле Grand Hotel в ожидании Али аль-Наими», вспоминает Ван. Прибыв в отель, министр нефти остановился перед журналистами и зачитал заготовленное заранее короткое заявление. Ни на один вопрос он не дал даже уклончивого ответа, что было ему несвойственно[638]. Репортеры и аналитики ничего не смогли из него вытащить.

Чуть позже тем же вечером аль-Наими встретился с Рамиресом из Венесуэлы, российским министром нефти Александром Новаком, Игорем Сечиным, главным исполнительным директором крупнейшей российской нефтяной компании «Роснефть», и министром энергетики Мексики Педро Хоакином Колдуэллом в венской гостинице Park Hyatt. Ни Россия, ни Мексика не были членами ОПЕК, однако их представители приехали по особому приглашению. В ответ на настоятельную просьбу о сокращении добычи Колдуэлл и Новак заявили, что это экономически невозможно для их стран. По словам аль-Наими, все сидевшие в комнате повернулись в его сторону в ожидании. В этот момент он подумал: возможно, русские и мексиканцы «надеются, что Саудовская Аравия снова… заявит о серьезном сокращении своего производства»? «Только не в этот раз», – решил аль-Наими[639]. Он хотел снять любые ограничения на добычу, несмотря на то что такой шаг привел бы к неминуемому негативному влиянию на цены. Саудовская Аравия не собиралась жертвовать собой, а затем смотреть, как на этом наживаются все остальные.

Однако ни СМИ, ни аналитики, ни нефтяные трейдеры, следившие за событиями издалека, не знали, что именно произошло на этой закрытой встрече. Пока представители Саудовской Аравии, России, Мексики и Венесуэлы вели переговоры, пресса «довольно долго» ждала в том же отеле запланированного брифинга. Однако министры нефти его отменили. По словам Вана, «аль-Наими покинул отель через черный ход, а русские просто исчезли». Рамирес отправился поговорить с прессой и пытался «сделать вид, что все в порядке, но у него ничего не вышло»[640]. Венесуэла и другие страны надеялись на сокращение объемов производства и на то, что основным инициатором станет Саудовская Аравия.

Через два дня началась официальная встреча ОПЕК (такие встречи проводились раз в полгода). Репортеры, аналитики и трейдеры высказывали самые невероятные предположения о том, как станут развиваться события. Все хотели понять, в чем состоят намерения Саудовской Аравии. Джейми Уэбстер, аналитик, регулярно посещавший собрания ОПЕК, вспоминал, что наблюдатели проявляли чрезвычайный интерес к происходящему. После многих лет скучных собраний ОПЕК, которые уже мало занимали большинство репортеров и трейдеров, «внезапно там оказались буквально все»[641].

Аналитики в основном верили, что Саудовская Аравия поддержит снижение производства, поскольку ОПЕК пыталась сохранять высокие цены на нефть. Майкл Д. Коэн, директор по исследованиям рынков энергоносителей в британском банке Barclays, заявил: «…лишь пара экспертов полагали, что процесс принятия решения о сокращении добычи пройдет совсем не так гладко». «Какие бы сигналы ни поступали и как бы их ни интерпретировали, я думаю, в то время существовали и другие подходы к политике ОПЕК, заслуживавшие рассмотрения»[642]. Однако мало кто ставил под сомнение общепризнанные предположения.

В Вене, Нью-Йорке, Лондоне и многих других местах тысячи инвесторов и трейдеров, сделавших значительные ставки на то или иное развитие событий, ждали решения аль-Наими и его коллег. По словам Уэбстера, ожидание буквально разрушало «нервную систему всех присутствовавших»[643].

После окончания встречи несколько министров вышли к представителям прессы. Картель заявил о своем неожиданном решении отказаться от ограничения объемов производства нефти для стран. Каждая страна могла добывать столько нефти, сколько она могла и хотела, хотя для организации в целом ОПЕК установила высокий лимит добычи – «30 миллионов баррелей в день, но без упоминания об обязательном следовании этому ограничению»[644]. Министры нефти, наблюдатели в Вене, трейдеры и работники энергетической отрасли по всему миру тут же поняли, что решение ОПЕК приведет к росту добычи нефти. Цена на нефть должна была упасть, вынуждая большинство производителей нефти добывать и продавать больше нефти, чтобы сохранить свои доходы. Представители большинства стран ОПЕК, а также России и Мексики приехали в Вену, ожидая сокращения объемов добычи, однако аль-Наими разрушил их планы. Ван вспоминал, что аль-Наими покинул собрание «с широкой улыбкой, говоря о том, что это было великолепным решением и что он получил то, чего хотел». Венесуэльский министр нефти «уехал со встречи в гневе. Его лицо превратилось в маску»[645].

В тот же день цена WTI упала на 7 %[646]. По мнению Вана, этот исход продемонстрировал «силу Саудовской Аравии в ОПЕК. Ничто в картеле не происходило без согласия Саудовской Аравии»[647].

Уэбстер посчитал, что именно решение Саудовской Аравии позволило ценам на нефть начать свободное падение. «Саудовцы и другие богатые нефтью страны Персидского залива имели немало денег в банках… и могли руководствоваться стратегическими, а не тактическими целями». Другие страны, такие как Венесуэла, отчаянно нуждались в сохранении высокой цены на нефть[648].

Нефтяные цены резко падали до конца 2015 года. В феврале 2016-го цена нефти WTI достигла рекордно низкого значения 27 долларов за баррель[649]. Экономика Венесуэлы пошла вразнос из-за низких цен, поскольку в предыдущем десятилетии страна связывала все надежды на развитие только с этим продуктом. Пострадали и другие производители нефти. В одном лишь апреле 2016 года одиннадцать компаний, занимавшихся фрекингом в США, заявили о банкротстве. В сентябре 2016 года еще 135 из них настолько глубоко погрязли в долгах, что оказались на грани банкротства[650]. От этого пострадали и международные нефтяные компании. ExxonMobil сообщала о 58-процентном падении прибыли в четвертом квартале 2015 года, а BP – об убытке в 3,3 миллиарда долларов за тот же период[651]. В Техасе, неофициальной столице нефтяной добычи в США, в 2015 году было сокращено свыше 250 000 рабочих мест. Из-за уменьшения объемов добычи нефти штат потерял более чем 40 миллиардов долларов инвестиций[652].

Все это время Али аль-Наими активно отстаивал политику Саудовской Аравии. Ему постоянно задавали вопрос о том, когда же он изменит свою точку зрения. Пресса и отраслевые специалисты полагали, что министр скоро согласится с идеей сокращения объемов производства в странах ОПЕК. Однако аль-Наими сохранял стойкость. Наблюдатели попытались прикинуть, насколько сильно экономика Саудовской Аравии страдает от низких цен. Как и в конце 1940-х, основная часть средств государственного бюджета Саудовской Аравии поступала от Aramco. Многие задавались вопросом, удастся ли королевству выстоять во времена сокращения нефтяных доходов. Однако Саудовская Аравия имела ряд преимуществ, которые не замечали многие эксперты в области геополитики и нефтяной отрасли. Важнее всего, что Саудовская Аравия знала об этих преимуществах, когда аль-Наими занялся внедрением своей стратегии. Во-первых, затраты Саудовской Аравии при добыче нефти являлись чуть ли не самыми низкими в мире, а Aramco как компания была достаточно диверсифицирована, чтобы заняться глубокой переработкой, очень выгодной в периоды низких цен на сырую нефть[653]. В результате Aramco в отличие от конкурентов могла зарабатывать прибыль даже в случае чрезвычайно серьезного падения цен. Во-вторых, правительство Саудовской Аравии могло позволить себе брать меньше денег у Aramco и использовать вместо них свои валютные запасы, размер которых в 2015 году составлял 800 миллиардов долларов. В-третьих, Саудовской Аравии ничего не мешало взять деньги в долг в виде банковских ссуд или государственных облигаций, что делали правительства почти всех стран с развитой экономикой. Когда в апреле 2016 года, в период очень низких процентных ставок, Саудовская Аравия взяла в кредит десять миллиардов долларов, некоторые наблюдатели открыто задавали вопрос, не означает ли это конец династии аль-Сауд. Однако они не принимали во внимание, что Саудовская Аравия уже несколько раз использовала подобное долговременное финансирование для своего развития и экспансии[654]. В-четвертых, семья аль-Сауд уже приняла решение заняться широкомасштабной стратегической диверсификацией своей экономики. Экономические реформы и диверсификация представляли собой один из инструментов, с помощью которых саудовское государство хотело защититься от низких цен. Более того, снижение цен на нефть могло скорее помочь, чем помешать экономическим реформам. При низких доходах население могло бы с большей готовностью принять необходимые перемены. Прежние попытки Эр-Рияда проводить экономические преобразования давали неоднозначные результаты; впрочем, экономика Саудовской Аравии никогда еще не реформировалась во время длительных периодов низких цен на нефть и в условиях, когда доля образованных взрослых сравнительно высока.

Однако ни король Абдалла, ни его министр нефти не дожили до того, чтобы увидеть, как реализуется стратегия аль-Наими. Абдалла умер в январе 2015 года, всего через два месяца после того, как аль-Наими удивил весь нефтяной мир в Вене. Трон перешел к сводному брату Абдаллы Салману, представителю семьи Судайри и бывшему губернатору Эр-Рияда. Важно то, что впервые в истории наследным принцем и его заместителем стали два представителя следующего поколения. Салман являлся последним королем – сыном Абдель-Азиза, хотя несколько его братьев все еще были живы. Пришло время нового поколения лидеров.

Али аль-Наими, амбициозный геолог, в течение длительного времени формировавший стратегическое видение Aramco и нефтяную политику Саудовской Аравии, ушел на пенсию в 81-летнем возрасте после того, как король Салман издал в мае 2016 года соответствующий указ. Аль-Наими был министром нефти Саудовской Аравии на протяжении 20 лет. На его место король Салман назначил бывшего генерального директора Aramco Халида аль-Фалиха, которому тогда исполнилось всего 56. По словам журналиста, освещавшего вопросы энергетики, аль-Фалих действовал совсем по-иному. Аль-Наими, когда его «не слушали или не давали ему достаточно времени, мог запросто выбежать из комнаты. Аль-Фалих же предпочитал оставаться и спорить до тех пор, пока не убеждал собеседников в своей точке зрения, порой полностью заморочив им голову. Он никогда не сдавался»[655].


предыдущая глава | SAUDI, INC. | cледующая глава







Loading...