home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Голубые огни Йокогамы"

Глава 31

Облака-слоны

Юкитоси Симидзу проживал в бедном районе Нагасаки — там, где по обыкновению селились мелкие служащие, фабричные рабочие и неблагополучные семьи. Рекламный щит, установленный на крыше его дома, гласил, что здесь продается место под рекламу, — на что охотников так и не находилось.

На рассвете Сакаи деликатно постучала в нужную дверь. Ей открыл невысокий пожилой человек. С замиранием сердца она показала ему свое удостоверение.

— Вы пришли из-за моей дочери? — прохрипел он.

— Именно так.

Крошечная квартира, вполне опрятная, была почти пустой — и в ней стоял унылый запах многолетнего страдания.

Старик приготовил чай и вернулся в комнату с дрожащим в руках подносом. Сев за низкий столик, они некоторое время пили чай в полном молчании. Лицом Симидзу походил на безжизненное изваяние — человека из потустороннего мира.

— Меня давно никто не посещал.

— Простите за то, что вынуждена вас побеспокоить, господин Симидзу.

— Ничего-ничего. Пожалуйста, задавайте свои вопросы.

— Спасибо. Их немного. Позвольте для начала спросить, когда вы в последний раз видели Кейко?

— 15 мая 1982 года. Тогда она уехала с друзьями в турпоход на выходные, но так и не вернулась.

— Вам удалось выяснить, куда она отправилась?

— Нет. Через несколько месяцев после исчезновения она прислала мне письмо. В нем было сказано лишь, что она счастлива. Она писала о природе, горах, поисках самой себя. Через год-два она прислала еще одно письмо. На этот раз в конверте была фотография.

— Господин Симидзу, она пыталась как-то еще связаться с вами? Если не считать этих писем?

— Она звонила мне пару раз, но говорила как-то несвязно. Ни разу не сообщила, где живет. Конечно, я уговаривал ее вернуться, но она отвечала на это, что довольна своей новой жизнью.

— Она говорила именно такими словами? «Новая жизнь»?

— Да.

— А потом вы услышали о случившемся на фуникулере?

— Да. Полиция допрашивала меня.

Сакаи поглубже уселась в кресло и внимательно изучала своего собеседника. Могла ли она представить, что он причинял боль Кейко? Вынуждал ее страдать? Она попыталась угадать, не мог ли он солгать, — но нет, единственным, что ей удалось разглядеть в нем, было всепоглощающее горе. Маленькая головка, пучки белых волос в ушах, тонкие, влажные от чая губы, глубокие складки на веках. Для нее было очевидным, что Юкитоси Симидзу проведет остаток своих дней в мучительной пустоте безысходности.

— Позвольте вас спросить… Как вы думаете, почему она покончила с собой на фуникулере?

— Не знаю. Но… я могу винить только себя. Могло ли все сложиться иначе? Ее мать умерла в молодом возрасте. А я был для нее не самым лучшим отцом.

Глаза Симидзу покраснели, а голос будто застрял в груди.

Он отхлебнул чая, чтобы немного успокоиться, и глубоко вздохнул:

— Я познакомился с матерью Кейко в университете. Это был период перемен для Японии, и, полагаю, у меня были определенные идеалы. Возможно, это ей импонировало. Поначалу мне казалось, это какая-то шутка, розыгрыш — как такая женщина способна полюбить меня. Однако она меня действительно любила. Мы просыпались рано утром и начинали подробно планировать наше будущее: в десять мы делаем то-то, в одиннадцать у нас булочки с кремом… Но мы никогда не реализовывали свои планы. Мы просто оставались в нашей маленькой комнате. Япония разрывалась на части, а мы словно умудрились все проспать.

Симидзу замолчал, и улыбка медленно сползла с его лица. Он уставился в свою чашку с чаем.

— Вы замужем, инспектор?

Сакаи отрицательно покачала головой.

— Может быть, это и к лучшему. Я часто чувствовал по ночам этот ужас, неотвратимую тоску. Самое страшное время начиналось под утро — примерно после часа ночи каждый из нас оставался наедине со своими мыслями. А днем у каждого свои занятия в университете. Я понял, что мы можем быть вместе только урывками. И ужас от этой мысли никогда не покидал меня. Я ждал, что в конце концов он победит. Каждую ночь, выключая свет возле кровати, я понимал, что меня окружает не только темнота, но и разлука…

Охваченный воспоминаниями Симидзу начал часто моргать.

— Говорят, что встреча с человеком — это первый шаг к его потере. Вы слышали такое?

Сакаи кивнула.

— Вот как я чувствовал себя каждую ночь. И то же самое я ощутил в больнице, в самом конце. Отключение системы жизнеобеспечения моей жены оказалось подобным выключению прикроватной лампы после долгого дня. Я не знаю, почему в тот момент думал именно об этом… Возможно, иногда мышление фокусируется на мелочах для того, чтобы мы прекратили размышлять о чудовищности нашей потери.

Он сложил руки на коленях.

— Она была такой маленькой… Мне кажется, что после ее смерти у меня не осталось ничего, что я мог бы дать Кейко.

Сакаи кивнула, смахивая пальцем слезу.

— Прошу прощения, — сказала она, еле ворочая языком.

— Нет, это я должен извиниться. Вы пришли сюда не для того, чтобы слушать истории о моем прошлом.

Она прочистила горло.

— Может, у Кейко были какие-то неприятности, о которых вы знали? К примеру, недоброжелатели?

Старик взглянул на потолок.

— Честно говоря, не знаю. Я никогда не был с ней близок. Да и времени прошло слишком много…

— Господин Симидзу, почему она ушла?

— Не знаю. Думаю, что я слишком сильно любил свою жену для того, чтобы с такой же страстью относиться к своему ребенку. Мне сложно об этом говорить, но это так. Когда она родилась, то помимо обычного беспокойства я испытывал что-то еще. Словно некий голос пытался предупредить меня, что с этим ребенком я потерплю неудачу. Она принималась кричать всякий раз, когда я брал ее на руки. Став постарше, она отказывалась играть со мной. Единственное, во что ей нравилось играть, — это в облака. Вы ведь знаете, как это? Смотрите на небо и пытаетесь найти облака в форме животных или принцесс. Она обожала это занятие. По какой-то причине мы всегда находили слонов. Облака-слоны — говорила она.

На его губах вспыхнула и погасла болезненная улыбка.

— Могу я увидеть фотографию, которую она вам прислала?

Симидзу кивнул. Он вышел в другую комнату, и несколько минут Сакаи слушала, как он перебирает вещи. Видимо, старик глубоко запрятал фото.

Вернувшись, он протянул снимок Сакаи, даже не посмотрев на него. При взгляде на карточку у Сакаи перехватило дыхание.

Кейко была прекрасна, и ее лицо показалось Сакаи знакомым. Она стояла в лесу, с любовью глядя на ребенка, которого держала на руках, и одной рукой убирала волосы с лица. Их заливал золотой солнечный свет, слегка поблекший от времени.

— Я даже не знаю, моя ли это внучка, — сказал он тихо.

Сакаи пыталась найти на снимке какие-то значимые детали, однако не увидела ничего существенного, кроме даты — июнь 1984 года.

Уже возвращая фотографию, Сакаи бросила взгляд на запястье Кейко. Прищурившись, она заметила татуировку.

— Не найдется ли у вас увеличительного стекла, господин Симидзу?

Симидзу взял с кипы старых газет лупу и протянул ее Сакаи. Она навела стекло на запястье Кейко и удивленно заморгала.

Перед ней было размытое изображение черного солнца.



Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Голубые огни Йокогамы"

Голубые огни Йокогамы