home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


КУРАТОР

Из-под таблички торчала визитка Игараси. Ива-та замер; перед его глазами пронеслась череда снимков: дети Канесиро на металлических столах в морге, известковой белизны ноги старой вдовы, черное солнце на стене в спальне. Он будто поймал радиоволну.

И ее источник находится здесь.

Ивата постучал, затем повернул ручку. Дверь не поддалась. Он услышал тяжелые шаги. Дверь открылась, на пороге стоял высокий человек:

— Кто вы?

Ивата показал свой значок, наблюдая за мимикой Игараси. Удивление, возможно смешанное с любопытством, но страха Ивата не заметил. У мужчины были широко расставленные глаза и вытянутый нос, но лицо в целом симпатичное. Над средней длины волосами, похоже, совсем недавно потрудился парикмахер. Густые ресницы придавали его лицу мягкое выражение, которому Ивата не доверял. В воздухе чувствовался слабый аромат одеколона. Кажется, с нотками лимона. Изысканный. Пряный. Дорогой.

— Профессор Ёхеи Игараси?

Мужчина приветливо улыбнулся:

— Да, это я.

— Я могу войти?

Игараси отступил в сторону и жестом пригласил Ивату в гостевую зону с диванами. Кабинет был просторный, светлый, со стенами, от пола до потолка заставленными книгами. Из огромного окна открывался вид на парк Уэ но. На дизайнерском белом столе лежали ровные стопки бумаг, испано-японский словарь и стояла фотография самого Игараси где-то в джунглях. Под столом Ивата заметил небольшой распахнутый чемодан с аккуратно сложенной одеждой и пластиковыми папками.

— Кабинет что надо, — сказал Ивата. — Не то что мой скромный стол в управлении.

Игараси рассмеялся и снова никак не отреагировал на слово «управление».

— Я бы предложил вам чаю, но, к сожалению, я спешу. Извините, — и он указал глазами на чемодан.

— Я понимаю и не отниму у вас много времени.

— Конечно, я буду рад помочь. Инспектор, мы раньше не встречались?

— Возможно, в Университете Киото. Я недавно навещал там старого друга.

Игараси улыбнулся:

— Конечно! Вы прогуливались с Дэвидом.

— Кстати, я вас тоже видел. Вы боксировали. Под этим строгим пиджаком у вас неплохая левая.

Игараси отмахнулся от комплимента:

— Она куда слабее правой.

Ивата достал блокнот, хотя не собирался пока ничего записывать. Игараси внимательно посмотрел на блокнот.

— Значит, вы не левша?

— Нет. — Игараси засмеялся. — Я думал, это сразу видно.

Ивата тоже засмеялся, но заметил, как у профессора напряглись мышцы лица. Неопытный глаз не распознал бы, что под английским костюмом скрывается тело боксера.

— Совсем не видно.

— Вы слишком любезны. А вы тоже боксируете, инспектор?

— Не приходилось со времен академии.

— А это откуда? — Игараси указал на сбитые костяшки пальцев Иваты.

— Работа.

Оба улыбнулись. С улицы доносилась птичья трель.

— Профессор, у меня лишь несколько вопросов, я вас не задержу.

— Простите, я опять болтаю. Что вас интересует?

— Копал, — кратко сказал Ивата.

Он изучающе смотрел в глаза Игараси. Большие глаза умного, образованного человека. Но пока Ива-та распознал в них только любопытство, никакой лжи.

— Копал?

— Именно, профессор. Меня интересует это вещество, и по этому поводу мне рекомендовали вас.

— Я изредка жег его здесь, чтобы придать выставке более аутентичную атмосферу. Не думаю, что посетители обращали внимание — разве что удивлялись, что за странный запах.

— Скажу прямо, профессор. Я расследую серийные убийства, и на месте преступления очевидно жгли эту смолу.

Игараси напрягся. Ивата продолжал:

— У жертв вырезали сердца. На телах обнаружили индюшачью кровь. Раны нанесены необычайно острым лезвием. Я хотел попросить вас рассказать немного об использовании копала.

Игараси отвернулся к окну; казалось, ему вдруг стало нехорошо. Глаза потемнели. Он оскалился.

— Профессор, все в порядке? Игараси оправился и кивнул:

— Да, все в порядке, простите. У меня небольшие проблемы с пищеварением. Значит, копал? В мексиканских и доколумбовых культурах его в основном употребляли как эффективный очиститель. А также в медицинских целях и чтобы подготовить дар для жертвоприношения.

— Для жертвоприношения?

— Ну, то, что вы описали, выглядит как ритуальное убийство. Индюшачья кровь, сердца, смола — все это элементы человеческих жертвоприношений в культурах Южной Америки.

— Зачем их совершают?

— В наше время? Не представляю. В историческом контексте такие жертвоприношения были широко распространены. Если говорить в целом, древние люди считали, что отдают кровью долг богам, дабы избежать чумы и природных бедствий. В жертву приносили в основном животных, но лилась и человеческая кровь.

— Что-то вроде искупления?

— Можно и так сказать. Ацтекская легенда о Пяти Солнцах гласит, что ради выживания человечества боги принесли себя в жертву. В каком-то смысле жизнь могла продолжаться, лишь подпитываясь от мертвых. Среди мезоамериканских племен бытовало верование, что существование Вселенной поддерживается благодаря непрерывному жертвоприношению. Все сущее на Земле есть тонакайотль — нечто вроде ее «духовно-плотской оболочки». Почва, урожай, луна, звезды и все люди — все это произошло благодаря жертвенности богов. Само человечество есть мачехуалли — те, кто заслужил право вернуться к жизни путем искупления.

— И живут, чтобы отдать этот долг?

— Если упрощенно — да. Этот ритуал служил метафорой общечеловеческой жертвы. А сам приносимый в жертву считался «выполнившим долг».

— А если долг не будет отдан?

— Тогда солнце почернеет, и вселенная прекратит существование. Но я не уверен, что все это напрямую связано с вашим расследованием, инспектор.

— Что интересно… — Ивата достал из сумки фотографии с изображением символа черного солнца. — Возможно, все-таки связано.

Игараси прищурился.

— Хм, черное солнце. Или это затмение?

— Автор рисунков — сам убийца.

— Очень странно. — Игараси взглянул на часы. — Что ж, инспектор, боюсь, я должен поспешить, чтобы успеть на рейс.

— Разумеется. Экзотическое путешествие?

— Я лечу в Пекин, на переговоры. Всего на несколько дней. Предлагаю встретиться снова и обсудить все подробнее.

— Благодарю. Вас подвезти в аэропорт?

— Я уже вызвал такси.

— Я провожу вас.

Игараси закончил сборы, и они оба вышли из кабинета. Пока они шли по коридорам музея, им то и дело попадались экскурсанты и группы школьников.

— Профессор, вы можете сказать мне, какое оружие применялось в подобных ритуалах?

— Как правило, обсидиановое.

— Обсидиановое?

— Оно режет с поразительной точностью. Сейчас хирурги все чаще используют скальпели из этого материала. Их острота совершенна, другого слова не подберешь.

Ивата усмехнулся:

— Слишком изощренно для столь примитивной культуры, а?

Игараси нахмурился, его глаза гневно сверкнули.

— Мезоамериканские культуры не были примитивны, отнюдь. — Он прокашлялся и продолжил в прежней доброжелательной манере: — На самом деле они были весьма продвинутыми во многих областях. Впрочем, к металлургии это не относится, что связано с избытком вулканического камня в Мексике и Гватемале. Он использовался для изготовления самых разных предметов обихода: инструментов, оружия, украшений…

— И для того, чтобы вырезать человеческие сердца.

Игараси ухмыльнулся:

— И это тоже.

Они остановились возле мраморной лестницы, ведущей к главному входу.

— Как вы полагаете, профессор, убийца мог бы сам сделать обсидиановый нож? Это в принципе возможно?

Тот прикусил нижнюю губу и, поскрипывая своими мокасинами, двинулся вниз по ступеням.

— Думаю, мог. Правда, разновидность обсидиана, подходящая для изготовления лезвий, хранится на спецскладах в Мексике, Гватемале и Армении…

Они вышли под моросящий дождь. На оживленной дороге автобусы выплевывали свое содержимое на тротуар: потоки рубашек поло, фотоаппаратов и толстых животов. Игараси подозвал такси. Подъехав, водитель распахнул заднюю дверь. Профессор немного помедлил.

— Должен сказать, инспектор, что история о психопате, разгуливающем по улицам Токио и вырезающем у людей сердца обсидиановым ножом, звучит нелепо.

Ивата криво улыбнулся:

— Счастливого пути, профессор.

Игараси протянул ему для пожатия крупную руку, и они тепло попрощались. Проводив взглядом рассеянный свет красных фар, Ивата задумчиво посмотрел в хмурое небо. И тут он что-то почувствовал на своей ладони. Посмотрев, обомлел: в центре красовалось огромное черное пятно.


* * * | Голубые огни Йокогамы | Глава 14 Бумажный человек







Loading...