home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 3

Господин Польтро

Выйдя из покоев королевы, коннетабль направился на половину короля, к маршалу де Монморанси. Слуга не успел еще доложить о его приходе, как он уже вошел и увидел сына, сидящего за шахматным столом вместе с герцогами Немурским и Монпансье.

— Оставьте нас, господа, на несколько минут, — сказал коннетабль, — мне нужно поговорить с маршалом.

Монпансье и Немур вышли. Коннетабль сел:

— Франсуа, мне нужно видеть одного из ваших дворян.

— Кого именно?

— Его зовут Лесдигьер.

— Он выполняет сейчас одно из моих поручений, часам к четырем или пяти вернется. Я передам ему вашу просьбу, отец, и вечером Лесдигьер будет у вас.

— Вы не спрашиваете о причине, побудившей меня встретиться с этим человеком?

— Думаю, он нужен вам не ради пустой забавы.

— Вы правы, Франсуа, это дело государственной важности, и для выполнения его мне нужен именно этот человек, поскольку он гугенот и знаком со своими вождями. Однако обещаю вам, что через час после свидания он вновь вернется к своим обязанностям.

— Хорошо.

И коннетабль ушел. Вечером, едва часы монастыря Сен-Катрин пробили пять, ему доложили о приходе посетителя.

Лесдигьер, одетый в элегантный голубой костюм, прикрытый со спины лиловым плащом, вошел, кивком головы поприветствовал хозяина и сел на предложенный ему стул.

— Вас не удивляет моя неожиданная просьба о встрече с вами? — спросил коннетабль, стоя возле стола, на котором разложена была карта Франции.

— Признаюсь, монсеньор, я всю дорогу думал об этом, но ничего вразумительного мне в голову так и не пришло.

— Что заставило вас приехать в Париж? — спросил министр.

— Нужда, монсеньор. Поместье наше пришло в упадок, мне надо было как-то прокормить себя, и я сел на коня.

— Мне знакома ваша история от герцогини де Франс. Должен заметить, что вам необычайно повезло, когда вы познакомились с баронессой де Савуази. Вы правильно поступили, сделав ее любовницей; этим вы осчастливили ее и принесли пользу сразу нескольким людям: ей, себе, герцогу Франсуа и… мне.

— Мне лестно слышать столь высокое мнение о моей скромной особе, монсеньор, хотя, видит Бог, никаких особых заслуг за собой я не вижу, — ответил Лесдигьер.

— Мой сын хвалит вас и рекомендует как благородного и честного дворянина, готового пожертвовать жизнью ради блага отечества.

— Он преувеличивает; я всего лишь послушный исполнитель его поручений.

— Скромность украшает человека. Но зачем вы помчались в Васси? — без всякого перехода спросил коннетабль.

— О, монсеньор, я хотел предупредить гугенотов, только и всего.

— И они не послушали вас?

— Нет. Я был им неизвестен, и они подумали, что я шпион. Даже взяли меня под стражу.

— А когда вышло так, как вы и предсказывали, изменили ли они свое мнение о вас?

— Они просили у меня прощения, особенно после того, как я сам ввязался в драку.

— Как вам удалось уцелеть после того, как за вами выслали погоню?

— Двое из них утонули в болоте, третьего я застрелил, четвертого заколол шпагой. Обессиленный потерей крови, я еле дотащился до какой-то деревни и замертво свалился с коня. Меня подобрал крестьянин по имени Жан Даву; у него в доме я и пролежал несколько дней.

— Вы отблагодарили его?

— Я отдал ему свой кошелек.

— Вы хорошо поступили. Остался ли в живых кто-либо из тех, кто был в Васси?

— Да, монсеньор.

— Кто именно? Можете вы назвать их имена?

— Монсеньор, — смущенно произнес Лесдигьер, — в связи с нынешней оппозицией правительства к протестантам мне не хотелось бы отвечать на этот вопрос. Вы должны понять мотивы моего поведения…

— Ну-ну, — мягко улыбнулся коннетабль, — не считайте меня инквизитором. Если хотите, я сам назову имя одного из них, самого главного. Это граф де Поплиньер. Я знаю, что он входит в число ваших друзей.

— Это правда. Он признал свою ошибку и предложил мне дружбу. Он был серьезно ранен, но благодаря приезду маршала Монморанси побоище прекратилось, и он остался жив.

— Теперь он в Париже?.. Можете не отвечать, я знаю, что это так. Мне известно также и то, что протестанты вечерами устраивают запрещенные собрания почти под самым носом у короля.

Лесдигьер нахмурился: от этих слов веяло холодком. Он промолчал, удивляясь осведомленности коннетабля и не понимая, куда он клонит.

— Известен ли вам дворянин по имени Польтро де Мере? — неожиданно спросил коннетабль.

— Да, монсеньор.

— По Васси?

— Нет. Тогда мы не были знакомы.

— Значит, познакомились в Париже, верно?

— Наша партия малочисленна, монсеньор, и мы стремимся к единству… — уклончиво ответил Лесдигьер.

— Ну, хорошо, не будем вдаваться в подробности. С чего это вдруг ему вздумалось покарать герцога де Гиза?

— Он никак не может забыть резню в Васси. Погиб его брат и почти все друзья. В этом же сражении он потерял отца.

— Разве о своих намерениях надо во всеуслышание заявлять на всех перекрестках Парижа?

— Он преисполнен жаждой мести, она заставляет его терять рассудок. Ему не раз говорили об этом, но безуспешно. Его пытаются поймать, но он неуловим. Париж — его родной дом, он здесь родился и вырос.

— Как вы думаете, способен ли он выполнить то, что задумал?

— Думаю, да. Такие люди, как Польтро, слов на ветер не бросают.

— В конце концов, Гиз сам виноват, никто не заставлял его избивать беззащитных гугенотов.

Лесдигьер молчал, пораженный, не зная, что и подумать. Уж не собирается ли Анн де Монморанси выведать у него имена парижских гугенотов и места их тайных сборищ? И ради этого притворяется, будто ему нет никакого дела до Гиза. К чему же тогда он спрашивает о Польтро? Хочет с помощью него напасть на след мстителя и этим предотвратить убийство?

— А вы сами? — услышал он голос коннетабля. — Пытались переубедить господина Польтро?

— Нет, монсеньор, — честно признался юноша.

— Стало быть, и вы хотите этого?

Лесдигьер вконец растерялся, запутавшись в клубке противоречивых чувств и мыслей, проносящихся у него в голове.

— Герцог де Гиз великий полководец и принес Франции немало славных побед в период правления Генриха II, — отвечал он между тем на поставленный вопрос. — Желать смерти такому человеку было бы неблагодарно по отношению к отечеству, но простительно как к врагу партии. Первое важнее, но и второе вопиет о справедливости.

— Я понимаю вас, — улыбнулся коннетабль, — и на вашем месте ответил бы точно так же. Значит, господин Польтро никак не может найти герцога Гиза и даже не знает, где его искать?

— По-видимому, это так.

— Как бы вы отнеслись к человеку, подсказавшему Польтро верный путь в этом направлении?

— Это может быть либо предатель, либо друг. Согласитесь, что кое-кому хочется заманить беднягу Польтро в ловушку.

— Что, если бы этим человеком оказался герцог де Монморанси?

— Я безраздельно доверяю своему хозяину и потому ничуть не усомнился бы в его словах.

— И как бы повели себя в такой ситуации?

— Приложил бы все усилия, чтобы донести нужные сведения до Польтро.

— Смело. А вы не опасаетесь, мсье, что за подобную дерзость я велю заточить вас в темницу?

— Воля ваша, монсеньор. Однако я не верю, что отец человека, которому я служу и которым искренне восхищаюсь, способен на такой поступок.

Во взгляде коннетабля промелькнуло удовлетворение.

— Мне нравится ваша открытость, мсье Лесдигьер, — одобрительно констатировал он. — Честных и воистину преданных людей во Франции год от году становится все меньше. И я рад, что вы служите именно у моего сына. А потому буду с вами предельно откровенен. Итак, мсье, могу ли я рассчитывать на ваше содействие в деле, направленном на благо королевства?

— Монсеньор, я готов выполнить любой приказ, если только при этом мне не придется поступиться честью дворянина!

— Не волнуйтесь, шевалье, вашей чести ничто не угрожает.

— В таком случае я к вашим услугам, господин коннетабль.

— Речь пойдет о господине Польтро, — понизил голос Анн де Монморанси. — Думаю, он был бы чрезвычайно признателен, если б узнал о местонахождении человека, поисками которого столь долго и безуспешно занимается.

— Согласен. Но кто ж ему сообщит об этом?

— Вы.

— Я?! — удивлению Лесдигьера не было границ. — Но мне сие тоже неведомо!

— Я извещу вас о том, но… всему свое время. В назначенный день вы еще раз придете ко мне, и я поведаю вам все детали. Вы, кажется, удивлены?

— Не стану отрицать, монсеньор…

— Поскольку всегда считали, что нас с герцогом связывает давняя дружба? — улыбнулся коннетабль.

— Так думали все, и я — не исключение, — растерянно пробормотал Лесдигьер.

— Всеобщее заблуждение. Я не могу называть другом человека, который интересам отечества предпочел интересы иноземных держав.

— Как?! Герцог де Гиз уличен в предательстве?

— Не будь я в том уверен, мой юный друг, мы с вами сегодня не беседовали бы.

— Но почему же в таком случае вы не арестуете его?

— Потому что арест столь значительной политической фигуры неизбежно вызовет нежелательный резонанс в обществе, а это повлечет за собой как лишние хлопоты, так и, боюсь, незаслуженное унижение августейших особ. Я ответил на ваш вопрос? — Дождавшись согласного кивка собеседника, Монморанси продолжил: — Теперь запомните следующее: мое поручение относительно господина де Польтро есть не что иное, как воля короля, а Карл IX, смею заметить, не забывает людей, оказывающих ему подобного рода услуги. Догадываетесь, о чем я?

Лесдигьер гордо вскинул подбородок:

— Мною руководит отнюдь не честолюбие, монсеньор! Я готов исполнить волю Его Величества единственно из ненависти к человеку, предавшему интересы отечества, и из желания содействовать свершению над ним акта возмездия!

— Я рад, что наши взгляды на сложившуюся ситуацию совпадают, — произнес коннетабль нарочито сухо, дабы охладить пыл юноши. — В таком случае позвольте продолжить… Итак, в первую очередь постарайтесь уберечь господина де Польтро от излишних блужданий по городу: на улицах неспокойно, а характер у нашего мстителя, как я понял, весьма неуравновешенный. Франции же он нужен живым и невредимым.

— Я понял, монсеньор.

— Далее. Разговор наш должен остаться в тайне. Имейте в виду: одно неосторожное слово может стоить вам головы — мне достаточно будет шевельнуть лишь пальцем. А в моих возможностях вы, надеюсь, не сомневаетесь… Кстати, шевалье, кому известно о вашем сегодняшнем визите ко мне?

— Только маршалу де Монморанси.

— Ни единая душа не должна знать о том, что вы были сегодня у меня. Наденьте маску, когда будете выходить отсюда и постарайтесь запутать следы по дороге к улице Сент-Авуа. Когда придете сюда еще раз, не забудьте вновь надеть маску и закутаться в плащ. Лучше будет, если вы обогнете дворец улицей Жуй.

— К чему такие предосторожности?

— Потому что никто, кроме вас не знает, где найти Польтро де Мере. Жизни сотни моих придворных не стоят сейчас одной вашей. Берегите себя. Будьте настороже. Впредь, выходя из дому, надевайте кольчугу. По дороге осматривайтесь, не следит ли за вами кто; если заметите — убейте его. Вы все поняли, шевалье?

— Я все исполню в точности, монсеньор.

— Знаком ли вам господин де Буасси?

— Да. Это учитель фехтования маршала де Монморанси и короля.

— Отныне вы будете брать уроки у него. Он научит вас сражаться как правой, так и левой рукой, и покажет такие приемы, о которых не знает никто. Я позабочусь об этом. Это всё.

Лесдигьер поднялся.

— Идите, шевалье, и помните, что отныне ваша жизнь принадлежит королю, а значит Франции.

Лесдигьер откланялся и вышел.


Глава 2 Достойное признание бывших заслуг великого полководца | Гугеноты | * * *