home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


II

Подойдя к стене, он щелкнул выключателями. Карлайл наблюдала за ним не шевелясь. Когда он вернулся, в руках у него все еще был конверт. Прижав руку к пылающему лицу, она нетвердо произнесла:

– Наверное, вы считаете, что я затеяла что-то дурное? Наверное, вам нужно объяснение.

– Я был бы рад ответу на мой вопрос. Вы это искали?

Он поднял конверт повыше, но не отдал ей. Она поглядела на него с сомнением.

– Не знаю… Я не уверена…

– Конверт мой. Я вам скажу, что в нем. Письмо, которое было заткнуто между сиденьем и подлокотником кресла, которое вы так старательно обшаривали.

– Да, – запинаясь, ответила Карлайл. – Да. Это оно. Можно мне его взять, пожалуйста.

– Прошу, сядьте, – отозвался Аллейн. – Лучше нам все прояснить, как по-вашему?

Он подождал, когда она поднимется с колен. После минутной заминки она села в кресло.

– Конечно, вы мне не поверите, – сказала она, – но это письмо… Вы ведь его прочли, верно? Письмо не имеет никакого отношения к ужасной истории сегодня вечером. Решительно никакого. Оно совершенно личное и довольно важное.

– Вы его читали? – спросил он. – Сумеете изложить содержание? Мне бы хотелось, чтобы вы это сделали, если вы не против.

– Но… не совершенно точно… то есть…

– Приблизительно.

– Это… это важное сообщение. Оно касается одного человека… не могу сказать вам, какими словами оно написано…

– И тем не менее оно настолько важное, что вы возвращаетесь в три часа утра, чтобы попытаться его отыскать. – Он замолчал, но Карлайл не произнесла ни слова. – Почему мисс де Суз сама не приехала за собственной корреспонденцией? – спросил он.

– О боже! – воскликнула она. – Все так сложно!

– Бога ради, не отступайте от своей репутации и расскажите честно.

– Я и рассказываю честно, будь вы прокляты! – вспылила Карлайл. – Письмо личное и… и… крайне конфиденциальное. Фелиситэ не хочет, чтобы кто-то еще его видел. И я не знаю точно, что в нем.

– Она струсила сама за ним вернуться?

– Она немного потрясена. Все потрясены.

– Мне бы хотелось, чтобы вы взглянули на это письмо, – помолчав, сказал Аллейн.

Она запротестовала. Очень терпеливо он повторил обычные свои доводы. Когда убит человек, о приличиях и такте необходимо на время забыть. Он должен, к полному своему удовлетворению, прояснить, что письмо не имеет отношения к убийству, а тогда он о нем забудет.

– Вы же помните, – говорил он, – письмо выпало у нее из сумочки. Заметили, как она его у меня вырвала? Вижу, что заметили. Заметили, что она сделала после того, как я сказал, что вас всех обыщут? Она засунула руку между сиденьем и подлокотником вот этого кресла. Потом она ушла в гардеробную, а я сел на ее место. Вернувшись, она провела мучительные полчаса, выискивая письмо и стараясь делать вид, что ничего такого не ищет. Хорошо.

Вынув письмо из конверта, он развернул перед ней листок.

– Отпечатки с него уже пытались снять, но без особого успеха. Слишком уж оно терлось о крепкую обивку. Вы его прочтете или…

– Да, хорошо, – гневно буркнула Карлайл.

На письме, напечатанном на листе простой писчей бумаги, не было ни адреса, ни даты.


«Моя дорогая!

Ваша красота – моя погибель. Из-за нее я нарушаю торжественнейшее обещание, которое дал себе самому и другим. Мы так близко, как вам и не мечталось. Сегодня в петлицу я продену белый цветок. Он ваш. Но если вы цените ваше будущее счастье, ничем себя не выдайте – даже мне. Уничтожьте записку, но сохраните мою любовь.

НФД».

Карлайл подняла голову, встретила взгляд Аллейна и тут же отвела свой.

– Белый цветок, – прошептала она. – НФД? НФД?!!! Не верю.

– У мистера Эдварда Мэнкса, кажется, была белая гвоздика в петлице.

– Я не стану обсуждать с вами это письмо, – сказала она с нажимом. – Мне вообще не следовало его читать. Я не стану его обсуждать. Позвольте мне отвезти его ей. К тому, другому, делу оно не имеет отношения. Никакого. Отдайте его мне.

– Вы же сами понимаете, что я не могу, – отозвался Аллейн. – Задумайтесь на минуту. Существовали чувства, сильные чувства того или иного свойства между Риверой и вашей кузиной – приемной кузиной. После убийства Риверы она приложила множество усилий, чтобы скрыть это письмо, потеряла его и так озабочена была его возвращением, что уговорила вас попробовать его вернуть. Как я могу отмахнуться от такой последовательности событий?

– Но вы не знаете Фэ! Она вечно попадает в переплет из-за своих молодых людей. Это пустяк. Вы не понимаете.

– Хорошо, – добродушно согласился он, – тогда помогите мне понять. Я отвезу вас домой. А по дороге расскажете. Фокс.

Фокс вышел из офиса. Карлайл молча слушала, как Аллейн дает ему указания. Из гардеробной вышли еще люди, завели краткий неразборчивый разговор с Фоксом и удалились через главный вход. Аллейн и Фокс собрали свои вещи и надели пальто. Карлайл встала. Вернув письмо в конверт, Аллейн убрал его в карман. Она чувствовала, как глаза ей щиплют слезы. Она попробовала заговорить, но из горла у нее вырвался лишь невнятный скрип.

– В чем дело? – Старший инспектор посмотрел на нее.

– Это не может быть правдой, – заикалась она. – Ни за что в это не поверю. Никогда.

– Во что? Что Эдвард Мэнкс написал это письмо?

– Он не мог. Он не мог ей так писать.

– Нет? – небрежно переспросил Аллейн. – По-вашему, нет? А ведь она красивая, правда? Довольно привлекательная, верно?

– Не в этом дело. Совсем не в этом. Дело в самом письме. Он не мог бы так писать. Так пошло.

– Вы никогда не обращали внимания на любовные письма, зачитываемые в суде или публикуемые в газетах? Разве они не звучат довольно пошло? Однако некоторые были написаны исключительно умными людьми. Идемте?

На улице было холодно. Густой туман окутал жесткие очертания крыш.

– Левая рука рассвета, – сказал в пространство Аллейн и поежился.

Такси Карлайл уехало, зато у обочины ждала большая полицейская машина. Второй мужчина сел рядом с водителем. Фокс открыл дверь, и Карлайл села. Мужчины последовали за ней.

– По пути заедем в Ярд, – объяснил Аллейн.

В машине она чувствовала себя в ловушке и ощущала безликое давление плеча и руки Аллейна. Массивный мистер Фокс тоже занимал много места. Повернувшись, она увидела силуэт головы Аллейна на фоне голубоватого окна. Странная мысль закралась ей в голову: «Если Фэ наконец успокоится и хорошенько к нему присмотрится, с НФД будет покончено и с памятью о Карлосе и о ком-либо еще тоже». При этой мысли сердце у нее свинцово ухнуло раз или два. «О, Нед, – думала она, – как ты мог!!!» Она постаралась осознать, что подразумевает, но почти тут же мысленно отпрянула. «Я несчастна, – думала она. – Такой несчастной я уже много, уйму лет не была».

– Интересно, – спросил вдруг у ее уха голос Аллейна, – как расшифровываются инициалы НФД? Они как будто отзываются чем-то в моей дырявой памяти, но я никак не выужу. Откуда, по-вашему, НФД? – Она не ответила, и он через минуту продолжил: – Хотя погодите-ка. Кажется, вы что-то говорили про журнал, который читали перед тем, как пойти в кабинет к лорду Пастерну? «Гармония»? Так ведь? – Он повернулся на нее посмотреть, и она кивнула. – И ведущий той «поплачь в жилетку» колонки называет себя Наставник, Философ и Друг? Так он подписывает свои рецепты лучащейся жизни?

– Вроде того, – промямлила Карлайл.

– И вы спрашивали себя, не писала ли ему мисс де Суз, – безмятежно сказал Аллейн. – Да. Как по-вашему, сделать ли какие-нибудь выводы?

Она издала неопределенное хмыканье. Непрошено на ум пришли горькие воспоминания про рассказанную Фелиситэ историю, как она писала кому-то, кого никогда не видела, а он в ответ прислал «чудесное» письмо. Как Ривера прочел ее ответ на это письмо и устроил сцену. Про статью Неда Мэнкса в «Гармонии». Про поведение Фелиситэ, когда они собирались ехать в «Метроном». Про то, как она вынула цветок из петлицы Неда. Про то, как он наклонил к ней голову, когда они танцевали.

– У мистера Мэнкса была белая гвоздика, – спросил совсем близко голос Аллейна, – когда он сел за стол?

– Нет, – ответила она чересчур громко. – Нет. Только потом. Белые гвоздики стояли на столе за обедом.

– Возможно, это одна из них.

– Тогда, – быстро сказала она, – не сходится. Письмо должны были написать до того, как Нед вообще увидел гвоздики. Не сходится. Фэ сказала, письмо принес посыльный. Нед не мог знать.

– Она сказала, посыльный? Надо будет проверить. Возможно, сыщется конверт. Как по-вашему, – продолжал Аллейн, – он сильно ею увлечен?

(Эдвард сказал: «По поводу Фэ. Случилось нечто очень странное. Не могу объяснить, но мне хочется думать, что ты поймешь».)

– Очень к ней привязан? – говорил Аллейн.

– Не знаю. Не знаю, что и думать.

– Они часто видятся?

– Не знаю. Он… он жил на Дьюкс-Гейт, пока искал квартиру.

– Возможно, роман завязался тогда. Как по-вашему?

Она покачала головой. Аллейн ждал. Теперь его мягкая настойчивость показалась Карлайл невыносимой. Она чувствовала, как удерживающие ее душу якоря обрываются, а саму ее уносит в темноту. Ее обуяли обида и душевная боль, которых она не могла ни понять, ни контролировать.

– Я не хочу об этом говорить, – произнесла она запинаясь. – Это не мое дело. Я не могу так продолжать. Отпустите меня, пожалуйста. Ну пожалуйста, отпустите меня.

– Конечно, – сказал Аллейн. – Я отвезу вас домой.


предыдущая глава | Убийство под аккомпанемент. Маэстро, вы – убийца! | cледующая глава







Loading...