home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


IV

– Правила, по которым судья решает, может ли то или другое признание быть допущено к рассмотрению в суде, гуманные, – размышлял вслух Фокс, – но временами просто из себя выводят, особенно когда долго с подозреваемым возишься. Полагаю, вы, мистер Аллейн, с этим не согласитесь?

– Они существуют для того, чтобы мы не выходили за рамки дозволенного, Братец Лис, и, на мой взгляд, это не так плохо.

– Дайте нам только предъявить ему обвинение, – вырвалось у Фокса, – и мы могли бы его сломать.

– Под давлением он может сделать истерическое признание. А вдруг он наврет с три короба? Такова, мне кажется, суть ненавистных вам правил.

Фокс буркнул что-то непечатное.

– Куда мы направляемся? – поинтересовался Найджел Батгейт.

– Заглянем к Морри, – хмыкнул Аллейн. – И если повезет, застанем у него посетителя. Цезаря Бонна из «Метронома».

– Откуда вы знаете?

– Одна птичка насвистела, – пояснил Фокс. – Они условились о встрече по телефону.

– А если так, что вы сделаете?

– Арестуем Морено, мистер Батгейт, за приобретение и распространение наркотиков.

– Фокс думает, – сказал Аллейн, – против него можно выдвинуть обвинение, опираясь на показания покупателей.

– Когда он будет у нас, – размечтался Фокс, – он, возможно, заговорит. Невзирая на всякие правила.

– Он жаждет быть в центре внимания, – неожиданно сказал Аллейн.

– И что с того? – поинтересовался Найджел.

– Ничего. Не знаю. На этом он может сломаться. Приехали.

В похожем на туннель коридоре, который вел к квартире Морри, было довольно темно. И пусто, только черная фигура полицейского в штатском, дежурившего в дальнем конце, маячила на фоне тусклого окна.

Беззвучно ступая по толстому ковру, они подошли к нему. Дернув головой на дверь, он пробормотал фразу, закончившуюся словами «между молотом и наковальней».

– Хорошо, – кивнул Аллейн.

Полицейский потихоньку открыл дверь в квартиру Морри.

Стараясь не шуметь, они вошли в прихожую, где застали второго полицейского, прижавшего к стене блокнот и занесшего над ним карандаш. Четверым молчащим мужчинам пришлось стоять почти вплотную в тесной прихожей.

В гостиной за ней Цезарь Бонн ссорился с Морри Морено.

– Огласка! – говорил Бонн. – А как же наша репутация! Нет, нет! Извини. От всего сердца сожалею. Как и для тебя, для меня это катастрофа.

– Послушай, Цезарь, ты кругом ошибаешься. Моя публика меня не оставит. Они хотят меня видеть. – Голос резко взмыл. – Они… меня любят! – крикнул Морри и добавил после паузы: – Любят, чертова ты свинья.

– Мне надо идти.

– Тогда иди. Ты еще увидишь. Я позвоню Кармарелли. Кармарелли годами меня добивался. Или в «Лотосовое дерево». За меня драка начнется. И твоя драгоценная клиентура уйдет со мной. Мой оркестр всем нужен. Я позвоню Штейну. В городе нет ни одного ресторатора…

– Минутку. – Цезарь был уже у самой двери. – Пожалуй, надо тебя предупредить… ну, чтобы избавить от разочарования. Я уже обсудил наше дело с этими джентльменами. Неофициальная встреча в неофициальной обстановке. Мы пришли к соглашению. Ты не сможешь выступать ни в одном первоклассном ресторане или клубе.

Послышался скулеж фальцетом, который прервал голос Цезаря:

– Поверь мне, я тебя предупредил только по доброте душевной. В конце концов, мы старые друзья. Послушайся моего совета. Уйди на покой. Ты ведь, без сомнения, можешь себе это позволить.

Он издал нервный смешок. Морри что-то зашептал. Очевидно, они стояли рядышком по ту сторону двери.

– Нет, нет! – сказал Цезарь громко. – Тут я ничего поделать не могу. Ничего! Ничего!

– Я тебя прикончу! – заорал вдруг Морри, и по блокноту полицейского в штатском заплясал карандаш.

– Ты самого себя прикончил, – нервно лопотал в ответ Цезарь. – Ты молчать будешь! Понял меня? Молчать как рыба! Для тебя больше света рампы не будет. Тебе конец. Убери от меня руки!!!

Послышались звуки борьбы и сдавленное восклицание. Что-то тяжело ударилось о дверь и соскользнуло вниз по ее поверхности.

– Все, тебе конец! – задыхаясь, произнес Цезарь, голос у него был одновременно шокированный и победный. А потом вдруг, после короткой паузы, он продолжил раздумчиво: – Нет, правда, ты слишком глуп. С меня хватит, я сообщу о тебе в полицию. Будет тебе дурацкое выступление, но только в суде. Все немного посмеются и забудут про тебя. Тебя отправят на виселицу или, возможно, в клинику. Если будешь примерно себя вести, через год-другой тебе позволят дирижировать тамошним оркестриком.

– Давай! Да донеси же! Донеси! – Морри за дверью поднялся на ноги. Его голос опять сорвался на фальцет: – Но рассказывать-то буду я. Я! Если я сяду, то сотру ухмылочки со всех ваших лиц. Ты еще главного не знаешь. Только попробуй меня подставить. Это мне-то конец?! Да я только начал. Вы все услышите, как я раскроил сердце проклятому даго!

– Вот оно, – сказал Аллейн и толкнул дверь.


предыдущая глава | Убийство под аккомпанемент. Маэстро, вы – убийца! | Маэстро, вы – убийца!







Loading...