home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 7

Алиби Трой

Аллейн поднял руку, словно желая возразить, однако уже в следующий миг спохватился и принял свой привычный для окружающих, застенчиво-вежливый облик.

– Значит, акт вандализма совершила натурщица. А что ее побудило?

– Злость на меня, – сказала Вальма Сиклифф. – Дело в том, что портрет получился гениальный. Настоящий шедевр. Мисс Трой собиралась экспонировать его на выставке. Соню это бесило. Вдобавок Бейсил высказал желание приобрести картину.

– И когда она совершила это… злодеяние? – спросил Аллейн.

– Неделю назад, – ответила Трой. – Мисс Сиклифф в последний раз позировала мне утром в прошлый понедельник. Затем все ученики собрались в студии, и я показала им только что законченную работу. Соня тоже присутствовала. Она и до этого уже несколько дней пребывала в довольно скверном расположении духа. Все, что вы здесь про нее слышали, – правда. Это был маленький дикий звереныш. Она и впрямь, как говорил Ормерин, сходила с ума от ревности. Пока мои ученики обсуждали портрет, о Соне все позабыли. А тут и Пилгрим спросил, нельзя ли ему приобрести эту работу, прежде чем она уплывет в чужие руки. А перед этим, должна вам признаться, я написала портрет самой Сони, который так никто и не купил. Соня решила, что дело в ее внешности. Трудно поверить, но это так. Она вбила себе в голову, что я написала портрет мисс Сиклифф только лишь по той причине, что меня перестала устраивать ее – Сони – внешность. Поэтому восторженная реакция всего класса и высказанное Пилгримом желание купить портрет окончательно добили ее. К тому же несколько человек в ее присутствии сошлись во мнении, что этот портрет – лучшая из написанных мною картин.

– А ей это было как острый нож в сердце, – сказал Ормерин.

– Потом мы разошлись, – продолжила Трой, – а Соня, судя по всему, задержалась. Когда же я вернулась в студию, уже вечером, то увидела… – Трой судорожно сглотнула. – Словом, вы знаете.

– Но вы приперли ее к стенке?

– Нет… Вернее – не сразу. Я… Мне было плохо. Понимаете, в жизни художника лишь однажды выпадает счастье создать нечто действительно выдающееся.

– Я понимаю.

– Столь необыкновенное, что когда-нибудь, разглядывая свою работу, можно невольно подумать: «Господи, неужели такое ничтожество, как я, могло создать подобное чудо!» Поэтому, увидев, какая участь постигла картину, я просто… заболела.

– Дрянная девчонка! – в сердцах выругалась Кэтти Босток.

– Впрочем, – продолжила Трой, – в тот вечер я все же нашла в себе силы и подошла к Соне. А она… она призналась в содеянном. Господи, чего она мне только не наговорила про Вальму, Пилгрима да и остальных студентов! Она визжала и билась в истерике.

– И вы ее не выгнали? – удивился Аллейн.

– Сначала хотела. Но так и не смогла. Ведь она позировала нам для других работ, в том числе для крупного полотна Кэтти. К тому же мне показалось, что Соня искренне раскаялась и всерьез сожалела о своем поступке. Ко мне она всегда относилась с симпатией. Просто она жила чувствами, а не разумом. Тогда она настолько разозлилась на Вальму, что ее охватила слепая ярость. Обо мне она вспомнила, когда было уже поздно. Она билась в истерике, рыдала и предложила всю оставшуюся жизнь позировать мне даром. – Трой криво усмехнулась. – Что мне оставалось делать – после драки кулаками не машут.

– Ох, и расстроились же мы с Бейсилом! – воскликнула Вальма Сиклифф. – Правда, Бейсил?

Аллейн скользнул взглядом по Пилгриму. Ему показалось, что в глазах молодого человека на мгновение промелькнуло удивление.

– Конечно, милая! – поспешно закивал Пилгрим. Его лицо уже приняло выражение щенячьего восторга, столь свойственного всем влюбленным.

– Случались ли подобные вспышки в дальнейшем? – спросил Аллейн.

– Пожалуй, нет, – чуть подумав, ответила Трой. – После этого случая Соня притихла. Остальные ясно дали ей понять, что если б не мое заступничество, то… то…

– Я бы вообще ее замочил, – ретиво заявил Хэчетт. – Я в глаза назвал ее…

– Прекратите, Хэчетт! – велела Трой.

– Буу зде, мисс Трой.

– Мы просто кипели от негодования, – добавила Кэтти Босток. – Я была готова удушить ее собственными руками. Соня это отлично понимала и, в свою очередь, мстила мне, когда позировала.

– Это святотатство! – воскликнула Филлида Ли. – Поднять руку на произведение искусства. Будь моя воля – я бы ей голову оторвала…

– Господи, Ли, да замолчите вы! – прикрикнула Кэтти Босток.

– Кому-то это, возможно, и показалось бы странным, – заговорил Малмсли, – но Гарсия воспринял случившееся так же, как все остальные. Возможно, даже острее. Во всяком случае, выглядел он вконец убитым. Когда я встретил его в саду, на нем лица не было.

– Кто бы мог подумать! – вскинула брови Вальма Сиклифф. – Мне он всегда казался совершенно бесстрастным и невозмутимым. Хотя, конечно, с другой стороны…

– Что? – спросил Аллейн.

– Как-никак портрет-то был написан с меня! А он был ко мне неравнодушен. Должно быть, из-за этого и огорчился.

– Чушь собачья! – громко фыркнула Кэтти Босток.

– Вы полагаете? – внешне вполне миролюбиво обратилась к ней Сиклифф.

– Может ли кто-нибудь сказать мне, какими были отношения между Гарсией и натурщицей в последнюю неделю? – спросил Аллейн.

– Ну, я же сказал вам, она была его любовницей, – произнес Малмсли. – Он сам мне об этом поведал в пятницу днем.

– Надеюсь, здесь они не встречались? – спросила Трой. – Я предупредила его, что не потерплю у себя дома любовных свиданий.

– Да, это он мне тоже сказал. Мне показалось, что он на вас обижен.

– А вот я точно знаю, что между ними и здесь что-то было, – торжествующе заявила Филлида Ли. – Я хотела рассказать об этом суперинтенданту, но вы все были так увлечены разговором, что возможность сделать это мне так и не представилась. Между прочим, Соня хотела выйти за него замуж.

– Почему вы так думаете, мисс Ли?

– Они вечно шептались по углам, а однажды днем, примерно с неделю назад, когда я зашла в студию, они вели… довольно интимную беседу.

– Как удачно вы все время заскакиваете в студию, Ли, – съехидничала Кэтти Босток. – Что вам удалось случайно подслушать на этот раз?

– Нечего язвить. Может, это обернется всем во благо. Правда, суперинтендант?

– Меня еще не произвели в суперинтенданты, мисс Ли. Но я буду признателен, если вы расскажете, что вы услышали.

– Собственно говоря, не так уж и много, но зато это было очень пикантно. Гарсия сказал: «Значит, в пятницу вечером?» Соня ответила: «Да, если получится». Потом, немного помолчав, добавила: «Только больше я никаких ее выходок терпеть не стану». «Чьих?» – спросил Гарсия, а Соня ответила – извините, мистер Аллейн, – но ответила она следующее: «Этой суки Сиклифф – чьих же еще». – Уши мисс Ли порозовели. – Прошу прощения, мистер Аллейн.

– Мисс Сиклифф понимает издержки дословного изложения, – успокоил ее Аллейн с едва заметной улыбкой.

– О, да наплевать мне на всю эту их галиматью, – с презрительной миной отмахнулась Сиклифф и, достав зеркальце, провела кончиком помады по своим хорошеньким губкам.

– Почему ты мне не сказала, что этот мерзавец приставал к тебе? – гневно набросился на нее Пилгрим.

– Зайчик мой, уж с Гарсией я вполне способна справиться сама, – хихикнула Сиклифф.

– У вас есть что-нибудь еще, мисс Ли? – настойчиво осведомился Аллейн.

– Да, – кивнула Филлида Ли. – Соня вдруг зарыдала и потребовала, чтобы Гарсия на ней женился. Гарсия молчал. Тогда она снова напомнила ему про пятницу и добавила, что если он ее обманет и на сей раз, то она пойдет к мисс Трой и выложит ей все-все без утайки. Гарсия в ответ рявкнул на нее, и прозвучало это как угроза.

– Что именно он прорычал, мисс Ли? Вы нам так и не сказали.

– О, вот что: «Если ты наконец не заткнешься, я тебе заткну глотку навсегда, поняла? Делай, что тебе говорят. А сейчас – убирайся отсюда!» Вот так-то! – торжествующе закончила мисс Ли.

– Вы кому-нибудь об этом рассказывали?

– Только Сиклифф – по секрету, разумеется.

– А я ей сказала: это их личное дело, пусть сами разбираются, – сказала Сиклифф.

– А мне показалось, что хоть кто-то должен об этом знать.

– И еще я ей сказала, – добавила Сиклифф, – что если ей уж так невтерпеж, она может поделиться услышанным с мисс Трой.

– Вы воспользовались этим дельным советом, мисс Ли?

– Нет… Я… э-э-э… Я не знала… Я думала…

– Дело в том, что я терпеть не могу сплетен, – сухо пояснила Трой. – И уж тем более совершенно не выношу, когда подслушивают, подглядывают и суют нос в чужие дела. Видимо, она это знала. – Трой холодно посмотрела на мисс Ли, щеки которой стали совсем пунцовыми.

– Я вовсе не подслушивала, мисс Трой! – выпалила она. – Ей-богу! Я просто приросла к месту от страха. Тон Гарсии показался мне таким зловещим… А теперь видите, что случилось?

Трой повернула голову и посмотрела на Аллейна. Потом неожиданно улыбнулась, и Аллейн почувствовал, что у него заколотилось сердце. «Господи, только этого мне не хватало, – подумал он. – Неужели я и вправду влюбился?» Он быстро заставил себя отвернуться.

– Может, кто-нибудь хочет поделиться еще какими-нибудь важными сведениями? – спросил он, обращаясь ко всем присутствующим.

Ответом ему было молчание.

– Тогда я попрошу вас задержаться еще ненадолго. Прежде чем мы разойдемся до завтрашнего утра, я хочу побеседовать с каждым из вас в отдельности. Мисс Трой, вы можете выделить нам комнату? Еще раз извините, что доставляем вам столько хлопот.

– Ничего, – натянуто улыбнулась Трой. – Идемте, мистер Аллейн, я провожу вас.

Она встала и, не дожидаясь, пока за ней кто-нибудь последует, прошагала к двери и вышла в холл.

За дверью Аллейн шепнул Фоксу:

– Свяжитесь с Ярдом и попросите разослать циркуляр по Гарсии. Если он и впрямь путешествует, то далеко забраться, скорее всего, не мог. Если же он дал деру, то может оказаться где угодно. Я постараюсь раздобыть его фотографию. И еще – надо во что бы то ни стало разыскать склад, арендованный Гарсией. Передайте нашим ребятам. Потом займитесь служанками. Поинтересуйтесь, знают ли они, что происходило в студии в пятницу вечером или в субботу утром. Когда закончите, вернитесь в столовую.

– Слушаюсь, сэр.

Аллейн пересек холл и быстро подошел к Трой, которая дожидалась его, стоя возле открытой двери в библиотеку.

– Вот здесь, – сказала она.

– Спасибо.

Она уже повернулась, чтобы идти, когда Аллейн окликнул:

– Могу я попросить вас задержаться на одну минутку?

Трой кивнула, и Аллейн чуть посторонился, давая ей пройти в библиотеку. Она приблизилась к камину, нагнулась и достала из корзины несколько поленьев.

– Позвольте, я помогу вам, – предложил Аллейн.

– Спасибо, я сама.

Она положила дрова в камин и отряхнула руки.

– Сигареты на столе, мистер Аллейн. Если хотите, можете курить.

Аллейн чиркнул спичкой, поднес ее к сигарете Трой, потом закурил сам.

– Чем я могу вам помочь? – спросила Трой.

– Я хочу, чтобы вы точно вспомнили все, что вы делали после того, как в пятницу днем покинули студию, и до сегодняшнего утра.

– Вас интересует, есть ли у меня алиби?

– Да.

– Не думаете ли вы, – сдержанно спросила Трой, – что эту девушку убила я?

– Нет, не думаю, – чистосердечно признался Аллейн.

– Да, мне не следовало задавать вам этот вопрос. Извините. Ну что, начать с того, как я пришла домой?

– Да, будьте любезны, – кивнул Аллейн.

Старшему инспектору показалось, что Трой держится с ним отчужденно, что ей неприятен и он сам, и то, чем он занимается. Аллейну даже в голову не пришло, что такое поведение Трой вызвано тем, что несколько минут назад, сидя за одним с ней столом, он не ответил на ее улыбку. Аллейн был тонким знатоком и ценителем женской натуры, но на сей раз чутье ему изменило. С первых минут знакомства с Трой он пребывал в заблуждении, что она его недолюбливает. Трой, в свою очередь, полагала, что Аллейн держится с ней подчеркнуто холодно, давая ей понять: их прошлое знакомство – не в счет. Вероятно, тогда, на корабле, Аллейн решил, что она преследует его. «Наверное, он подумал, что я просила его позировать мне, рассчитывая на дальнейшее, более личное знакомство», – в ужасе думала Трой.

И вот теперь, впервые встретившись в Татлерз-Энде, они держались друг с другом строго и подчеркнуто вежливо.

Собравшись с духом, Трой приступила к рассказу:

– Придя домой, я умылась, переоделась и пообедала. После обеда, насколько я помню, мы сидели здесь с Кэтти и курили. Затем отправились в гараж, я вывела машину, и мы покатили в Лондон, в наш клуб «Юнайтед артс». Приехали часа в четыре, посидели с друзьями, попили чаю, затем немного побегали по магазинам, а к шести вечера вернулись в клуб. Посидели с Кэтти в гостиной, выпили по коктейлю, а потом поужинали вместе с Артуром Джейнсом – президентом «Феникса» – и с его женой. Затем мы с Кэтти отправились на предварительный просмотр и в клуб вернулись уже совсем поздно. В субботу с самого утра я поехала в салон на Бонд-стрит, где сделала прическу. Потом мы с Кэтти побродили по выставке. Пообедала я довольно рано, в «Ритце», вместе со своим знакомым Джоном Беллаской. Затем заехала за Кэтти в клуб, и мы вернулись сюда. Часа в три, кажется.

– Вы заходили в студию?

– Да. Я отправилась туда, чтобы взять свой этюдник. В воскресенье я хотела сделать вылазку на природу. Я принесла этюдник сюда и почти весь день подправляла наброски. Почти сразу по приезде я спросила у горничных, уехал ли Гарсия. По их словам, он не появлялся ни за завтраком, ни за обедом, из чего я сделала вывод, что он уехал на рассвете. Ужинал он накануне вечером у себя в студии. Ему так проще. Он ведь и ночует там.

– А почему?

– Это мое решение. Мне просто не хотелось видеть его в своем доме. Вы ведь слышали, как он падок на женщин.

– Понятно. Сколько времени вы провели в студии в субботу?

– Нисколько. Я взяла этюдник и сразу ушла.

– С вами кто-нибудь был?

– Нет.

– Вы не обратили внимания на драпировку?

Трой пригнулась вперед, обхватив голову ладонями.

– Я пытаюсь вспомнить это с той самой минуты, как только Хэчетт сказал, что в воскресенье она была натянута. Сейчас. Одну минуту. Значит, так: я прошагала прямиком к своему шкафчику, который находится почти сразу за дверью, и забрала этюдник. Потом увидела, что бутылочка для терпентина почти пуста, зашла в чулан и наполнила ее. Вышла в студию и… да, да!

– Вспомнили?

– Да! Дело в том, что с тех пор, как Соня надругалась над портретом Вальмы Сиклифф, я не могла на него смотреть. Я поставила его лицевой стороной к стене и больше к нему не подходила. Тогда же, выйдя из чулана, я сказала себе: «Сколько можно это терпеть? Хватит терзаться – ведь всякий раз, как мой взгляд падает на этот портрет, у меня надолго портится настроение». Я направилась к нему и, проходя мимо подиума, обратила внимание, что драпировка натянута. Вы, должно быть, заметили, что сверху она приколота булавкой к подушке? Я сделала это специально, чтобы ткань не сползала вниз под тяжестью тела натурщицы. Так вот, я совершенно уверена, что тогда она была натянута.

– Мне нет смысла объяснять вам, насколько это важно, – медленно произнес Аллейн. – Вы абсолютно в этом уверены?

– Да. Готова поклясться.

– А на портрет мисс Сиклифф вы посмотрели?

Трой отвернулась.

– Нет. – Голос ее предательски дрогнул. – У меня не хватило духу. Стыдно, да?

Она еле слышно всхлипнула.

Аллейн порывисто наклонился к ней, но в последний миг спохватился и выпрямился.

– Нет, вовсе не стыдно, – сказал он. – И после этого ни вы, ни Кэтти больше в студию не заходили?

– Не знаю. По-моему, нет. Я туда больше не ходила, а Кэтти весь день просидела в библиотеке, сочиняя статью для «Палитры». Ей заказали серию статей об итальянском примитивизме. Вы лучше сами спросите ее.

– Непременно. Давайте вернемся к вам. Что вы делали потом, после того, как вышли из студии?

– Когда я вышла, было одиннадцать часов. Колокола боссикотской церкви только что отзвонили. Я работала в саду до двух, а потом пришла домой и пообедала. Кисти вымыла здесь – в студию больше не заходила. Мы с Кэтти обсудили мой эскиз, потом она прочитала мне вслух свою статью и начала ее перепечатывать. В пять часов, как раз к чаю, приехали Пилгрим и Сиклифф, а остальные прибыли позже, на шестичасовом автобусе.

– Соня Глюк тоже?

– Да.

– Вечер вы провели вместе?

– В задней части дома я устроила для своих учеников нечто вроде клуба. Во времена молодости моего дедушки там размещался бальный зал, а позднее, когда мой отец лишился почти всего своего состояния, эту часть дома закрыли. Я поставила туда кое-какую мебель и разрешила ученикам собираться и проводить там время. Это сразу за столовой, в конце коридора. Вчера после ужина они все отправились туда. Я тоже несколько раз к ним заглядывала.

– Все были в сборе?

– Кажется, да. Только Пилгрим с Вальмой выходили через балконную дверь прогуляться по саду. Вкусить радостей помолвки.

Аллейн вдруг рассмеялся. Смех у него довольно приятный, подметила Трой.

– Что вас рассмешило? – спросила она.

– «Вкусить радостей помолвки», – процитировал Аллейн.

– А что тут смешного?

– Всего три слова, а сколько в них скрытого смысла!

На мгновение завеса отчуждения упала, и они посмотрели друг на друга как закадычные друзья.

– Во всяком случае, – продолжила Трой, – вернулись они в таком приподнятом расположении духа, что остальные еще долго подтрунивали на их счет. Кроме Сони, которая сидела чернее тучи. Сиклифф права – в прошлом году Соня и впрямь пользовалась бешеным успехом у мужской половины моих учеников. Затем появилась Сиклифф и сразу затмила ее. Соня, не привыкшая ко вторым ролям, изводилась от ревности. Вы же сами видели, как держится Сиклифф. Она сознает свою притягательность и постоянно этим пользуется. Кэтти утверждает, что она нимфоманка.

– А вот Пилгрим кажется мне честным малым.

– Он славный.

– Вы одобряете их помолвку?

– Нет, категорически нет. Я уверена, что она польстилась на его титул.

– Так он сын того самого Пилгрима?

– Да. Причем достопочтенный пэр может в любой день отправиться к праотцам. Он ведь уже давно стоит одной ногой в могиле.

– Понимаю.

– Да, кстати… – Трой замялась.

– Что вы хотели сказать?

– Не знаю, насколько это может быть важно.

– Пожалуйста, говорите.

– Я боюсь, что вы можете отнестись к моим словам слишком серьезно.

– Постараюсь быть объективным. Во всяком случае, в Ярде нас этому учили.

– Прошу прощения, – сразу нахохлилась Трой. – Просто мне показалось, что после помолвки Пилгрим стал выглядеть непривычно озабоченным.

– Из-за чего – не знаете?

– Поначалу я думала – из-за отца, однако теперь мне так уже не кажется.

– Может быть, он понял, что поторопился, и уже сожалеет о своем выборе?

– Нет, вряд ли, – сдержанно сказала Трой. – Думаю, это как-то связано с Соней.

– С натурщицей?

– Мне кажется, его уязвило высказывание Сони насчет влюбленных голубков. Соня вообще была падка на колкости, и, похоже, ей удалось задеть его за живое.

– А было что-нибудь серьезное между самой Соней и Пилгримом?

– Понятия не имею, – чистосердечно призналась Трой.

В дверь постучали, и вошел Фокс.

– Я связался с Ярдом, сэр. В студии наши люди закончили.

– Попросите их не уезжать. Я сейчас подойду.

– Больше от меня ничего не требуется? – спросила Трой, вставая.

– Да, благодарю вас, мисс Трой, – официальным тоном произнес Аллейн. – Если вас не затруднит, сообщите нам, пожалуйста, имена и адреса людей, с которыми вы общались в Лондоне. Мы обязаны проверить показания.

– Да, я понимаю, – холодно ответила Трой.


Глава 6 Кое-что о Соне | Убийство под аккомпанемент. Маэстро, вы – убийца! | Глава 8 Кое-что о Гарсии







Loading...