home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 13

Я беру себе за правило верить лишь тому, что понимаю.

Бенджамин Дизраэли. Женитьба в преисподней

– Когда я впервые попал в тот дом, то подумал, что его обитатели – сущий подарок людям вроде Фрейда, – обратился Крук к своим трем слушателям.

В компанию входили, помимо Артура Крука, три человека. Билл Парсонс, занимавшийся в основном тем, что подливал всем пива. Обри Брюс – известный королевский адвокат, низкорослый рыжеволосый шотландец, говоривший, что он, как никто на свете, любит Крука, пока они по одну сторону закона. Каммингс – худой, как палка, с забавным плутоватым лицом. Он был главный редактор «Морнинг рекорд», газеты столь известной, что ей даже не надо было хвастаться своими тиражами. Рано утром поезда метро, трамваи и автобусы казались завернутыми в эту газету. Ее читали все. Она была сенсационной, язвительной, скептической, скандальной и донельзя притягательной. О самом Каммингсе даже поговаривали, что он как-то раз убедил одного человека решиться на убийство, выдав об этом преступлении сенсационный репортаж еще до того, как оно было совершено.

Обвинение привлекло Брюса к слушанию дела «Грант против Короля», и тот обрадовался случаю извлечь из расследования Крука все до последней капли. Пока Крук рассказывал, он рисовал свою обычную стаю рыб на розовой промокашке: огромную, ощетинившуюся чешуей, остроглазую рыбу – самого Крука, юркую серебристую рыбку-тарпон – Зигрид, меч-рыбу – Хилла Гранта и спрута-осьминога – Клэр Керси.

– Представьте себе ситуацию, – продолжил Крук. – Мисс Керси, безумно амбициозную, решившую рассчитаться с миром за то, что тот не дал ей желаемого тогда, когда она этого хотела. Женщина безжалостная, беспринципная, одержимая тем, что Фрейд назвал бы жаждой власти, и помыкающая столькими людьми, сколько ей удалось под себя подмять. И мисс Флора – столь же озлобленная, истомленная от нетерпения, знающая, что является игрушкой в руках тетки, и страстно желающая, в чем я убежден, вырваться из ее лап, но сознающая свое бессилие. Позволю себе предположить, что в самом начале она была весьма благодарна тетушке. С ее «послужным списком» не так-то легко было найти работу, а своих средств у нее, очевидно, не имелось. Но через какое-то время она, скорее всего, убедилась в том, что является попавшей в паутину мухой, а паучихой оказалась мисс Керси. Положим, она попыталась бы сбежать – но кто возьмет ее на работу без рекомендаций, а какие бы рекомендации ей дала тетушка?

– Она, наверное, представляла для тетки большую важность, – возразил Каммингс, который во время разговора выводил на обороте конверта какие-то странные иероглифы, которые он называл стенографией.

Крук согласился:

– Мисс Керси не могла в одиночку заправлять всеми своими делами. Кто-то должен вести бухгалтерские книги, заниматься корреспонденцией, отвечать на телефонные звонки – ей пришлось посвятить в свои делишки хотя бы одного человека.

– Который мог бы ее шантажировать?

Но Крук отмел это предположение.

– Что бы она там ни чувствовала, мисс Флора не посмела ссориться со своей теткой. Она же была для нее единственным источником существования. К тому же племянница не могла вывести старуху на чистую воду, не подставив при этом себя. Нет, она походила на узника в кандалах, которому никак не сбежать. Полагаю, что мисс Керси изводила ее обещаниями, что та вот-вот станет независимой женщиной. Ну а пока тетушка находилась в полном здравии и держала в руках все денежные рычаги, время от времени нажимая на них и давая всем понять, что она не теряет бдительности. О да, она спасла девушку от шестимесячного заключения, а взамен выписала ей пожизненный приговор. Ошибка мисс Керси была в том, что она не понимала, с чем и с кем схлестнулась, ведь деньги – это далеко не все. Мисс Флору все больше одолевало отчаяние, и она лишь ждала удобного случая.

Брюс ошеломленно взглянул на него.

– Ты хочешь сказать – совершить убийство?

– Точнее выразиться – поквитаться. Не думаю, что в самом начале ее мысли выкристаллизовались в совершенно конкретное желание – совершить убийство. Это произошло позже, когда на сцене появился Грант. Он, скорее всего, показался ей последним шансом. Она потеряла молодость и все возможности полюбить – уж будьте покойны, мисс Керси в зародыше задавила бы любой роман, если бы хоть кто-то появился на горизонте. А тут вдруг нарисовался вполне себе симпатичный негодяй.

– Ты думаешь, она об этом догадалась?

– Она далеко не дура. А молодой человек вроде Хилла Гранта не станет внезапно угодничать перед старухой и ее серенькой компаньонкой лишь по доброте душевной. Нет, я кое-что разузнал о нашем юном Хилле. Совершенно верно, он состоял на дипломатической службе, но оставил ее как-то очень впопыхах. Гранту повезло, что не дошло до официального расследования, однако его начальство не было уверено в том, как парламентская комиссия отнесется к некоторым фактам. В результате оно довольствовалось тем, что наградило Хилла пинком под зад. Он говорит, что после этого подался на сцену, и я думаю, что так оно и случилось – он был хорошим актером, но мисс Флора его погубила. Как и все дилетанты, она перегнула палку. Однако эта женщина посмеется последней, или же я что-то недодумал. Вот интересно! – Крук задумался, потирая подбородок. – Возненавидела ли мисс Флора его так же, как и свою тетку, когда узнала, что он лишь использует ее? Хотя она и могла быть как-то по-своему влюблена в него, Грант не испытывал к ней ни малейшей привязанности. Она являлась лишь пешкой в игре… но иногда и пешка ставит мат королю.

– И наследницей мисс Керси, да? И все же убийство – дело совсем не легкое.

– Да. Знаешь, хорошая получилась бы история для всех этих психологов. Две женщины много лет живут под одной крышей, а Уотсон – что-то вроде буфера между ними. И тут появляется молодой Грант, равновесие нарушается, и весь пар вырывается наружу.

Брюс ссутулился и склонился над своими рисунками. Крук мог иногда преподносить сюрпризы. Казавшийся таким черствым и прожженным, он вдруг демонстрировал совершенно ему несвойственное понимание обстоятельств и человеческих характеров. Он обрадовался тому, что ему не выпала задача обвинять женщину. Каммингс, однако, всегда оставался газетчиком. Для него самое главное – захватывающий сюжет и сенсационные факты.

– А с чего это ты так чертовски уверен в том, что за всем этим стояла мисс Флора? – поинтересовался он.

– Думаю, что это доказывает письмо.

– Какое еще письмо? Послушай, Крук, вот это материал! – не скрывая восторга, воскликнул он.

Лицо Крука, однако, выглядело далеко не восторженно.

– Даже ты не сможешь его напечатать.

– Не смогу? Это еще почему, черт подери?

– Я знаю, какая репутация у твоей газеты, но даже ей не под силу выдержать скандал, который поднимется, если ты выплеснешь имя мисс Флоры в заголовки. Сам видишь, у тебя нет доказательств, и можешь меня утопить, если я знаю, как ты собираешься их добывать.

– Полагаю, – задумчиво произнес Брюс, поднимая взгляд, – ты ведешь речь о письме, которое мисс Керси послала своему племяннику.

– Да, верно, Брюс. Как говорят драматурги, в этом и состоит главная интрига. Теперь давайте вникнем.

Каммингс смотрел на него зачарованным взглядом. Он подумал, что через полминуты тот засунет одну руку под несуществующую фалду фрака, а другую резко выбросит вперед, наверняка опрокинув при этом кружку с квартой пива.

– Касательно того письма нужно помнить три вещи, – продолжил Крук. – Первое: его открывали дважды. Второе: на штемпеле значилось: «Кингс-Уиддоус, третье апреля». Третье: его обнаружили седьмого апреля лежащим поверх утренней газеты в квартире Чайного Колпака.

– И что из этого всего следует? – спросил Каммингс, чувствуя, что говорящий ждет какой-то реакции.

– А ты сам подумай. Начнем по порядку. Итак, кто открыл письмо в первый раз? Очевидно, это сделал некто, очень хотевший узнать, когда же мисс Керси планирует наведаться на Эрлс-Корт. Так вот, это письмо держали в руках четыре человека. Сначала это была сама мисс Керси. Разумеется, старуха могла заново его открыть, но, по-моему, она этого не делала. Во-первых, мисс Флора сказала, что ей пришлось ждать, пока тетушка запечатает конверт, а во-вторых, нет смысла открывать его, если только не хочешь туда что-то вложить или добавить приписку. Так вот, я видел это письмо, и оно не содержало ни вложений, ни приписок. Мисс Керси передала его мисс Флоре, чтобы та опустила его в Минбери к выемке писем в половине первого дня. Но по какой-то причине мисс Флора его не опустила.

– Тогда кто же его опустил?

– Вот в этом-то и вопрос. По-моему, его никто не опускал. Вот почему его обнаружили поверх утренней газеты в квартире Чайного Колпака.

– И положивший его туда наверняка является убийцей.

– Именно.

– И убийца – не мисс Флора, поскольку она не выезжала из Кингс-Уиддоус в тот день, когда убили ее тетку.

– И снова в точку. Лишь один обитатель дома находился в тот день в Лондоне, и это Хилл Грант. Разумеется, там была еще и сама старуха, но даже наша умнейшая полиция не выдвинула версию, что она совершила самоубийство.

– Похоже на «Дом, который построил Джек», – заметил Каммингс. – Мисс Керси отдает письмо мисс Флоре, та передает его Гранту, а он… откуда ты знаешь, что он его не отправил после того, как прочел?

– Потому что на штемпеле стоит «Кингс-Уиддоус, третье апреля». Однако в Кингс-Уиддоус дневная выемка писем происходит один раз, в половине одиннадцатого, то есть до написания письма. Очевидно, штемпель поддельный. Это делают для того, чтобы создалось впечатление – письмо прошло через почту, – хотя в действительности этого не было.

– Конечно же, им не хотелось, чтобы Теодор Керси получил его в том случае, если бы появился. И тем не менее как они могли быть уверены в том, что он не появится?

– Потому что он был человеком привычек и никогда не приходил домой в три часа дня.

– Но Грант-то откуда это узнал?

– Он решил это выведать. Помните гробовщика?

– Ты хочешь сказать, что это был Грант?

– Вспомни, что он играл на сцене. А также проявлял особый интерес к квартирам в доме номер один по Брендон-стрит и их жильцам. Полагаю, что, если бы он услышал, что Чайный Колпак обычно появляется после обеда, он бы послал ему телеграмму с просьбой встретить его на вокзале Ватерлоо с поезда в два пятьдесят пять дня, и старик так там и торчал бы. Теперь обратим внимание на письмо, лежащее поверх утренней газеты. Ну разве это не доказывает, что оно оказалось там лишь в тот день? В противном случае оно лежало бы под газетой. А «ежедневная напасть» Чайного Колпака в то утро не появилась, так что она не могла туда положить письмо, а если бы в гостиную его принес сам Чайный Колпак, он бы его вскрыл. И даже если бы старик меня обманывал, он поставил бы его на каминную полку, поскольку все нераспечатанные письма обычно клали туда. Нет уж, верьте слову, письмо подложили туда днем седьмого числа, до того, как мисс Керси вошла в квартиру.

– Слишком четко у тебя все получается, черт подери, – возразил Каммингс.

– Но это же очевидно. Если бы письмо положили туда после совершения убийства – а полиция считает, что оно, вероятно, произошло на кухне, на основании того, что вокруг шеи было затянуто кухонное полотенце и был открыт кран, чтобы снизить вероятность, что кто-то услышит крики, – то преступник наверняка заметил бы шляпу на спинке кресла, когда входил, чтобы подложить письмо. А если бы он заметил шляпу, то поместил бы ее там же, где и труп, и в эту минуту Чайный Колпак разгуливал бы по белу свету как ни в чем не бывало.

– Секундочку, – вмешался Каммингс. – То есть ты предполагаешь, что именно шляпа сгубила старикана? Кстати, тело ведь нашли, не так ли?

– Извлекли из пруда крошечной лондонской Венеции, как я и предполагал. Вместе с телом обнаружили еще пару вещей, которые тоже разыскивали. К ним я еще вернусь. Но если бы шляпу не оставили в квартире Чайного Колпака, он бы не стал проявлять любопытства, и никто, наверное, в течение многих недель не додумался бы начать задавать вопросы. Когда Грант и мисс Флора планировали убийство, они не рассчитывали, что кто-то рано или поздно о чем-то догадается. Между собой они довольно продолжительное время могли бы разыгрывать фарс с фальшивыми письмами и телефонными звонками от старухи. Тем временем злоумышленники получили бы жемчуга, даже если бы им потом больше ничего не досталось. Хотя, я полагаю, они были совершенно уверены в том, что это только начало. Рано или поздно, разумеется, тело наверняка нашли бы и когда-нибудь опознали.

– Если бы к тому моменту на нем осталось бы, что опознавать, – мрачно предположил Каммингс.

– Им не хотелось слишком долго ждать. Ведь в любом случае оставалась еще Уотсон. Через какое-то время она бы начала нервничать. Ее невозможно заставить поверить в то, что все в порядке, если бы шла неделя за неделей, а старуха так и не появлялась. В конце-то концов, какой смысл кого-то убивать, если нельзя нажиться на том, что покойник оставит после себя? Нет, нет, они могли рассчитывать, что Уотсон обратится в полицию. Но когда тело тетки нашли бы, никто и не засомневался в том, что ее убили. Старухи, пусть и выжившие из ума, не прячутся под коврами в пустых квартирах, предварительно задушив себя кухонным полотенцем.

– И что, по их расчетам, должно было произойти дальше? – спросил Каммингс, ставший похожим на собаку, взявшую след.

– О, вот тут предполагалось появление на сцене Чайного Колпака. Они с самого начала рассчитывали, что он примет на себя главный удар. Потому-то и подложили письмо к нему в квартиру. Ну ясно же, что кому-нибудь пришлось бы отвечать, но они никоим образом не имели в виду себя. Без письма никто не мог узнать, что мисс Керси подумывала заглянуть на Брендон-стрит.

– А если предположить, что он написал бы старухе, извиняясь за то, что не застал ее? – не унимался Каммингс.

– Мисс Флора легко перехватила бы письмо и сожгла его, не так ли? И кто бы знал, что его вообще писали? О, насчет этого не стоит заблуждаться или ошибаться. Шляпа – досадная случайность, но письмо в квартире Чайного Колпака – один из ключевых моментов замысла убийц.

– Они, наверное, были уверены в том, что мисс Керси намеревалась оставить все свои деньги племяннице? – предположил Брюс после своего долгого молчания.

– Я думаю, намеревалась она это сделать или нет, но мисс Керси хотела, чтобы они в это верили. Она всегда распространялась о том, что молодая женщина займет ее место. Это вполне соответствовало характеру старухи – нести морковку перед носом осла, чтобы тот взошел на гору.

– А после этого морковку спрятать.

– Она завещала мисс Флоре все остальное имущество, за исключением дома, – напомнил им Крук. – Ошиблись они в том, что предполагали, будто у нее есть много чего оставлять. Все умно рассчитали, чтобы заполучить жемчуга. Думали, что в этом случае стоит рискнуть. Однако, сами видите, Грант совершил промах со шляпой, оставив ее там, где она была на виду, а девушке удалось обнаружить тело в течение суток. Собственно говоря, Грант, очевидно, долго продумывал все дело и довольно тщательно его спланировал. Он сосредоточил внимание не на общей схеме, а отработал лишь детали, пытаясь добавить образности, которая не совсем вписывалась в картину преступления в целом. Если бы Грант не пытался выглядеть чертовски убедительным, возможно, это дело вполне могло сойти ему с рук.

– Но ведь, конечно же, не удалось, как только по его следу пустился человек-ищейка? – усмехнулся Каммингс.

– И вот это-то его и выдало?

– Именно это… а еще руки. Тебе что-нибудь известно об актерском гриме? Если ты молодой человек, а хочешь сойти за старикана, то главное внимание нужно сосредоточить не на лице, а на руках. С лицом все просто. Можно наклеить усы, бороду, сделать морщины, шрамы – да что угодно. Но вот руки – совсем другое дело. Их нужно гримировать очень тщательно. Грант мог добежать до туалетов у станции метро «Эрлс-Корт», что, как я подозреваю, он и проделал, сбросить там парик и прочую мишуру плюс смыть с лица грим. Но времени у него было в обрез. Он догадывался, что кто-то попытается проникнуть в квартиру номер три, и подумал: «В первую очередь смотрят на лицо». Так что с руками он ничего делать не стал. И когда перед его уходом я пожал ему руку, то обнаружил, что она липкая. Не от клея или смолы, не от пота, а от какого-то крема. Возможно, – добавил Крук, немного рисуясь, – сам я актер так себе, но актеры – такие же люди, как и все остальные. Они тоже попадают в беду, и из разговоров с ними можно узнать много полезного. Я знал, что Грант чем-то намазал руки, и я понял, чем именно.

– Он ведь рисковал, когда бежал обратно в дом, из которого только что вышел?

– В некотором смысле это не так. Ушел Чайный Колпак, а вернулся Хилл Грант. Если бы меня не оказалось поблизости, он бы тайком ускользнул, и девушка умерла в полном одиночестве и в темной квартире. Но если бы я находился там, то тогда он придумал бы пустяковый предлог для визита ко мне. Он не выдержал напряжения, понимаете?

– Тут его нельзя винить, – возразил Каммингс. – Многие люди боятся неизвестности, а так он мог наблюдать за событиями с близкого расстояния.

– И все время видеть, что делаю я, полиция и девушка. Он притворился по уши в нее влюбленным, хотя с чего бы это вдруг? Ведь Грант еще видел Зигрид связанной по рукам и ногам, едва замечал ее во время дознания. Хотя в этом случае меня лучше не спрашивать, я человек не сентиментальный. Но, разумеется, это дало ему повод явиться в больницу и очаровать ее, а заодно выяснить, что я предприму дальше.

– И она ему все выложила?

– На тарелочке с голубой каемочкой. Она ему рассказала, что ей нельзя покидать больницу, пока я за ней не пришлю. Грант звонит мне, убеждается, что я отсутствую и Билла тоже нет, и тут разыгрывает свою козырную карту. Он, конечно, не знал, что Билл наблюдал за больницей, как кошка за мышиной норой. Это стало его еще одним промахом. Он решил, что использует свой шанс. К тому времени, когда я вернулся бы в Лондон, девушка уже должна была лежать рядом с Чайным Колпаком на дне пруда, и кто бы стал связывать Хилла Гранта с ее смертью? Ну, когда бы их обнаружили, он выглядел бы обезумевшим от горя. – Крук сделал очередной добрый глоток пива. – Ну, обезумеет он уж точно, хотя и не от горя.

Брюс что-то лихорадочно рисовал на промокашке. Каммингс обернулся к нему и посмотрел через плечо.

– Бога ради, Брюс, это что еще за чудовище такое?

Брюс ответил, не поднимая взгляда:

– Это символ, выражающий психическое состояние Гранта, когда он решил, что горсть драгоценностей стоит трех человеческих жизней.

Каммингс испытал растерянность, что случалось с ним чрезвычайно редко.

– А что заставило тебя заняться юриспруденцией, Брюс?

Брюс натянуто улыбнулся.

– Ты думаешь, что я неудачник?

– Ну, черт подери, – примирительно произнес Каммингс, – живем-то один раз. Можно просто наслаждаться жизнью. Для меня это всего лишь материал, для Крука работа, но для тебя-то…

– А для меня это еще и жизнь, – пояснил Брюс. – Крук, вот ты одну вещь не разъяснил. Откуда у тебя такая уверенность, что в деле замешана Флора Керси?

– Ты когда-нибудь слышал о самках чибисов? – поинтересовался Крук.

Каммингс ответил, что никогда об этом не думал, однако, по его мнению, чибисы размножаются, как и все остальные птицы.

– Когда самке чибиса кажется, что рядом с ее гнездом кто-то есть, она вместо того, чтобы затаиться, начинает громко кричать, тем самым привлекая всех, кто ее слышит. Ей же кажется, что криком она отпугнет их от гнезда, но скоро до всех доходит, где находится и она, и яйца. Так же и мисс Флора. Когда она при каждом удобном случае поливала Гранта грязью, говорила мне, Уотсон и всем на свете, что она его не выносит, не доверяет ему, нахлебнику и проходимцу, я начал задумываться, что же у нее на уме. Она слишком много протестовала. Снова дилетантизм, – глубоко вздохнул он.

Каммингс, любивший раскладывать все по полочкам, задал последний вопрос:

– Как ты думаешь, он хотя бы теоретически намеревался на ней жениться?

– Если бы это принесло ему выгоду – разумеется. Но вот что я вам скажу: он никогда бы этого не сделал.

– И никто на ней не женится, – подчеркнул Каммингс куда мрачнее, чем раньше.

Крук удивленно уставился на него.

– С чего это ты взял?

– Ну, ее же тоже привлекут, так ведь?

– За что?

Теперь Каммингс уставился на Крука.

– За соучастие в убийстве своей тетки.

– Я знаю, что у нас замечательная полиция, которой нет в мире равных, – признался Крук. – Но даже она не может арестовать женщину, не имея доказательств. Я знаю версию, которую мисс Флора изложит полиции, и версия эта просто замечательная. Уж поверьте мне, она обо всем подумала. Прежде всего письмо. По ее версии, она третьего апреля приехала в Минбери и случайно встретила там Хилла Гранта, который направлялся на почту. Поэтому она отдала ему письмо тетки, чтобы тот отправил его вместе с остальными. Откуда ей было знать, что он так его и не отправил?

Камминг скептическим тоном спросил:

– И ты веришь этим россказням?

– Какое, черт подери, имеет значение, верю я им или нет? Самое главное – никто не сможет доказать, что это неправда.

– А остальное?

– Подделанный штемпель. Ну, она заявит, что ничего об этом не знает. Ей неизвестно, как его подделать. Наверное, так оно и есть. Телефонный звонок, на который мисс Флора ответила вечером седьмого числа, показался ей настоящим, от тетки. Она не подумала о том, что телеграмма из военного министерства может оказаться подложной. Мистер Грант протянул ее Флоре, но она не обратила на нее особого внимания. Его дела ее никоим образом не волновали. Она не задумывалась о том, что почта закрыта. Что же до белья ее тетки, которое вернули в дом и положили в ящик в комнате старухи – ну, мисс Флора заявит, что это наверняка дело рук Гранта. Она никогда не видела открытого чемодана после того, как он вернул его обратно. Понимаете, Грант, скорее всего, возил в нем еще и свой «маскарадный антураж». Но у него была масса возможностей зайти в комнату мисс Керси, пока дома никого не было. Ну? Что вы на это скажете, ваша честь? Вы можете сказать, что от этого просто разит сговором, но не сможете этого доказать. Мисс Флора ничего не знала о девушке, у нее хватило здравого смысла не оставить ни единой строчки, которую Грант или кто-то еще мог бы предъявить в суде. Уотсон может поклясться, что предостерегала старуху насчет этого субъекта, говоря, что он авантюрист да к тому же еще и отпетый негодяй. Да и сама она преданно служила старухе много лет. Нет, совершенно не вижу, как хоть какой-то суд решится предъявить ей обвинение.

– И она получит жемчуга, – вставил Каммингс. – Это же первоклассный материал, Крук. Не говоря уже о всяких рисках. Да ты и сам много и часто рисковал.

– Убийство – игра рискованная, – подчеркнул Крук. – И его раскрытие тоже. Я могу быть столь же убежден в том, что Грант виновен, как какой-нибудь псих истово верит, что он Господь Вседержитель, но для судов этого недостаточно. Там нужны доказательства, и пусть Грант даже станет извиваться, как змей-искуситель, ему нелегко будет увернуться от факта – поданного им девушке бокала с мадерой. Собственно говоря, его повесят не столько за то, что он совершил два убийства, сколько за то, что он оказался полным идиотом. Зачем он слишком широко разевал рот? Если бы он промолчал о не умевшем разговаривать попугае, девушка не сложила бы два и два и вообще его ни в чем не заподозрила.

– Мой друг Скотт Эгертон, – мрачно заметил Брюс, – говорит, что Судьба всегда придерживает последний козырь и открывает его только праведникам.

Крук немного рассердился.

– Эти наши парламентарии считают, что знают все и вся. Нужна война, чтобы доказать им, что не такие уж они умники, каковыми себя мнят. Эй, Билл, ты пиво экономишь, чтобы искупаться в нем?

Билл понял намек и склонился над бочонком.

– Разумеется, – несколько язвительно заметил Брюс, – мы знаем, что Крук верит лишь непреложным фактам. Уже одно то, что он взялся за это дело…

Крук широко улыбнулся, и к нему вернулось хорошее настроение.

– Давайте взглянем на действительное положение вещей, – предложил он. – Все обернулось к лучшему. Мисс Керси – никоим образом не потеря для общества и Грант тоже. Мисс Флора «соскочит», а она уже и так отбыла бо`льшую часть пожизненного заключения, так что я не испытываю ни злости, ни зависти относительно того, как может сложиться ее дальнейшая жизнь. Уотсон получила пансион своей мечты, а девушка избавилась от негодяя. Вскоре она забудет Гранта. Я таких знаю. С виду хрупкая, а внутри кремень. Если этот ее норвежец не объявится – а на войне поразительные вещи случаются, и никогда не знаешь, как все повернется, тогда найдется кто-нибудь другой. Она не из тех, кто умрет старой девой.

– А Чайный Колпак? – спросил Брюс. – Этот удар по голове – самое лучшее, что могло с ним произойти?

Но Крука было не так-то легко обескуражить.

– Давайте взглянем на это с научной точки зрения. Что для него было в жизни главным? Размышления о теории времени. Ну, для нас удар по голове может означать просто смерть, но для него он может оказаться кратчайшим путем в вечность. К этому моменту старик наверняка точно узнает то, что ему всегда хотелось понять, и очень жаль, честное слово, что он не может нам прямо об этом сказать.


предыдущая глава | Убийство на Брендон-стрит. Выжить тридцать дней | Глава 1







Loading...