home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


VII

Мистер Мидлтон, вызванный неутомимой Джулией, прибыл только к окончанию обеда. Следствие назначили на 14:30. Это был невысокий, но важного вида мужчина с небольшими седыми усиками, со скованной манерой держаться, свойственной старым девам Викторианской эпохи, какими их воображали себе представители эры короля Георга. Он не выказал никаких эмоций, услышав о смерти своего клиента и о том, каким образом она постигла его. Во время следствия, проведенного быстро и деловито, Мидлтон сидел неподвижно, напоминая нечто неодушевленное. Эверард Хоуп имел репутацию человека эксцентричного, а потому показания доктора Масгрейва помогли присяжным сделать вывод, удовлетворивший всех, кроме сержанта Блисса. Судья согласился с вынесенным приговором, выразил обычное сочувствие поверженным в горе родственникам и объявил, что теперь можно приступать к похоронному обряду. Мистер Мидлтон сухо обменялся рукопожатиями со всеми кузенами покойного и поспешил в 16:27 отбыть поездом в Лондон. Позже он позвонил и сообщил, что похороны состоятся в субботу в 14:30.

– Это значит, нам придется провести здесь все выходные, – вздохнул Гарт. – Столько времени терять понапрасну…

– Гарту лучше было бы поселиться в советской России, – заметил Хью. – Ему явно нравится семидневная рабочая неделя.

– Но ведь он прав, – вмешался Сесил. – Все получается очень неудобно. Вы же знаете, как теперь ходят поезда по воскресеньям, и тем из нас, кому необходимо явиться на работу рано утром в понедельник…

Хью передернул плечами и отошел в сторону. Он пережил Дюнкерк и теперь получил какую-то номинальную должность в военном министерстве. Причем трудился он столь же усердно, как и Сесил, но не подозревал об этом. Сесил работал в издательстве «Вопросы морали для молодежи» – предприятии, организованном пожилым и, несомненно, великим человеком по имени Томас Уэйли. Он издавал в огромных количествах литературу для молодых людей, считая, что молодость в большей степени определяется мировоззрением, нежели датой в свидетельстве о рождении. Сесил сам написал несколько книг и множество статей для двух выпускаемых издательством газет. Короче говоря, был тягловой лошадью, готовый исполнить любое задание. Он очень нервничал, когда звонил мистеру Уэйли, поэтому и удивился доброжелательному отношению работодателя к его просьбе.

– Естественно, я вас понимаю, – промурлыкал тот в телефонную трубку. – Разумеется, вы чувствуете, что обязаны задержаться и сделать все от вас зависящее. Превосходно понимаю.

Мистер Уэйли действительно понимал возникшую ситуацию, но только по-своему. Сесил неоднократно высказывался при нем с ничем не оправданным оптимизмом (по мнению Джулии) относительно своих перспектив в случае смерти Эверарда Хоупа.

– Если ему достанутся деньги, в чем он всегда заверял нас, – сказал мистер Уэйли совладельцу своего бизнеса мистеру Симу, – мы сможем убедить его инвестировать какую-то часть средств в издательство. Предложение стать младшим партнером наверняка покажется ему соблазнительным. А нам нужны деньги для расширения сферы нашей деятельности.

– Прекрасная идея, – одобрил мистер Сим, который, как и мистер Уэйли, вложил накануне войны бо`льшую часть своего капитала в компании, производившие вооружения, и не считал себя вправе изымать инвестиции до того, как будет одержана победа.

– Люди, подобные нам с вами, – говорили друг другу оба партнера, – кто не способны сражаться сами и не имеют сыновей, чтобы отправить их в бой вместо себя, невольно должны довольствоваться наилучшим из прочих вариантов. Мы вкладываем свои деньги, и они становятся нашим оружием.

Оружие оказывалось действенным. С его помощью было захвачено, фигурально выражаясь, много пленных в виде дивидендов для мистера Уэйли и мистера Сима.

Гарт как старший партнер в юридической фирме смог просто телеграммой уведомить коллег о своем вынужденном отсутствии. Кристофер тоже отправил телеграмму. Еще в 1938 году его профессией была светская жизнь завсегдатая клубов, но с началом войны он попытался избрать нечто более мужественное. Ни один род войск не пожелал принять его в свои ряды. На первом этапе военных действий вооруженные силы проявляли чрезмерную избирательность. Конечно, существовали еще отряды гражданской обороны, но Кристофер никак не видел себя в роли пожарного или ночного дежурного, а потому подал заявление в секретное разведывательное ведомство. Туда его зачислили сразу же и направили в министерство информации. Теперь Кристофер лишь послал сообщение в штаб-квартиру о задержке по служебным делам, и там никому даже в голову не пришло задавать ему лишние вопросы. Информация поступает из бесчисленных источников, и если ее получают из Голландии, Бельгии, Германии, Норвегии, Югославии и Соединенных Штатов, то почему не из Фокс-Нортона в графстве Хорншир?

Вместе с Хью они отправились в ближайший городок, чтобы выбрать подходящий венок, причем долго спорили о тексте на прилагаемой карточке. На противоположной стороне улицы они заметили Сесила, который в захудалом цветочном магазине покупал нечто вроде снопа, продававшегося за 12 шиллингов и 6 пенсов вместо первоначальных 25 шиллингов. Гарт остановил свой выбор на претенциозном и неуместном изделии из смеси лавра с розами. Свойственное Джулии чувство юмора подсказало ей заказать венок в виде креста.

К немалому удивлению членов семьи, почти все население деревни явилось к началу похоронной процессии, но уже у кладбища предпочло все же занять места в пабе «Пес и ящерица». Мэгги и миссис Харрис оказались в числе первых посетительниц питейного заведения. Обычно Мэгги не стала бы якшаться с простой уборщицей, но, насколько ей стало известно, миссис Харрис опустилась так низко по социальной лестнице из-за неудачного замужества и прочих несчастий. И вот сейчас она с миссис Харрис удобно устроились за кружками смеси портера с обычным пивом, обсуждая похороны.

– Все по высшему разряду, – удовлетворенно заметила Мэгги, ощущая смягчающее действие напитка. – Всегда считала, что венок в виде креста придает погребению необходимый класс.

– По мне, в нем заключен какой-то намек, – сказала миссис Харрис. – Занятно, как отнесся бы к такому венку сам покойный.

– Он не одобрил бы ничего, – решительно ответила Мэгги. – Начиная от падения с лестницы, как и все прочее.

Миссис Харрис подняла на нее внезапно оживившийся взгляд.

– Миссис Мартин, уж не хочешь ли ты мне сказать…

– Ни черта я не хочу тебе сказать, – оборвала ее Мэгги, – потому как, понимаешь ли, мне ничего не ведомо. Я знать ни о чем не знаю и, более того, – знать не желаю. Но вот о знатных особах у меня есть мнение. Не умеют они прятать концы в воду. Ежели бы дело касалось нас с тобой и какой-нибудь наш старик загнулся, все выглядело бы иначе. Но уж можешь мне поверить: джентльмены, не пьющие ничего крепче молока, не падают с лестниц сами. А посему, что касаемо этого странного семейства, а они чудаки, с какой стороны ни взгляни, то чем меньше будешь болтать, тем лучше. – Она опустошила свою кружку и спросила уже бодрее: – Ты выпьешь со мной по второй, надеюсь?

На что миссис Харрис ответила, что не отказалась бы от угощения.

Крепкого телосложения мужчина в коричневом костюме, сидевший за стойкой бара, когда пришли женщины, проявил большой интерес к их беседе, согласившись почти полностью со сделанными ими выводами. А потому он осмелился переместиться к ним поближе и уже вскоре начал узнавать о покойном Эверарде Хоупе гораздо больше, чем, как думала каждая из двух дам, им вообще могло быть о нем известно. Сосед выяснил, что умерший считался презираемым всеми скупцом, окруженным льстивыми родственниками, каждый из которых находился в доме, когда хозяина настигла смерть, причем произошло это в кромешной тьме. Хотя Мэгги прослужила в усадьбе «Брейкс» без малого восемнадцать лет, никто даже не подумал сообщить ей о ночном происшествии до самого утра. Мэгги полагала, что поступить с ней подобным образом – это гораздо хуже, чем совершить любое преступление.

– Вам следовало бы проявлять осторожность, – по-дружески обратился он к ним потом. – Вы же не хотите сболтнуть лишнего, верно? Ведь следователи как клиенты, то есть они всегда правы.

Миссис Харрис – уроженка Лондона с независимым характером – не без агрессии в голосе заявила:

– Каждый имеет право думать о чем душе угодно. Даже Гитлер не может запретить людям думать.

– Да, но он запросто способен запретить вам размышлять вслух, – сказал Крук.

Мэгги украдкой пихнула подругу локтем в бок. «Полиция, – означал этот жест, – а они горазды на всякие грязные трюки».

И поднялась со стула.

– Боюсь, нам пора уходить, – сказала она. – В любую минуту все могут уже вернуться с похорон.

– Еще по одной на дорожку, – предложил Крук. – В знак того, что мы расстаемся без обид друг на друга.

Он улыбнулся им в своей предположительно самой чарующей манере. Хотя Билл всегда утверждал, что эта улыбка живо напоминает ему садок для аллигаторов в зоопарке. Но на сей раз она сработала.

– Возможно, мы снова свидимся с вами, – сказал бармен с надеждой, бросив взгляд на часы.

– Не исключено, – живо откликнулся Крук. – Отнюдь не исключено.

И усмехнулся.


предыдущая глава | Убийство на Брендон-стрит. Выжить тридцать дней | cледующая глава







Loading...